В плену фантазии

Идея из тг-канала: Так как я влюблена в Августа, в моей голове родилась мысль о том, что мечтается о зарисовке, в которой Алекс после родов тревожится, что её тело слегка изменилось: где-то пара лишних кг, где-то пара растяжек. И начинает носить закрытую домашнюю одежду, избегает близости (хоть и прошло уже несколько месяцев после рождения Аве, и врач дал добро), даже не кормит дочь грудью при муже, хотя ему видится это каким-то магическим (он же так ждал эту крошку и так благодарен родившей её ему женщине!).

Он беспокоится. Долго пытается выяснить, из-за чего она от него бегает и не натворил ли он что-то, на что она могла обидеться. А узнав, сильно ворчит и заваливает свою женщину ворохом комплиментов, чтобы не думала о ерунде 💔

Раньше Алекс любила это зеркало, что занимало почти половину стены ванной комнаты, в золотой раме, оно словно относило ее во времена императоров и императриц. Теперь же она предпочитала в него не смотреть, и думала, как много вопросов возникнет у Августа, если она попросит его убрать. Алекс поставила зубку щетку в стакан, и с неохотой повернулась к зеркалу, руки сами потянулись к поясу халата. Черный атласный халат с мехом на руках, был подарком Мико к их свадьбе. Девушка распахнула полы халата, лишние килограммы бросались в глаза, растяжки, а она мазала живот маслом и наивно думала, что это поможет. Радио няня «оживает» и Алекс быстро завязывает свой халат.

— Иду, моя принцесса, иду.

Ава, что досыпала на кровати родителей, уже вовсю кряхтела, требуя, чтобы ее взяли на руки. Алекс улыбнулась, подхватив дочь на руки, Ава заулыбалась и тут же потянулась ручки к лицу мамы.

— Кушать? - она с улыбкой погладила дочь по темным волоскам, и Ава смешно зачмокала губами.

Алекс поднесла дочь к груди и сдвинула часть халата в сторону, Ава почти сразу ухватила сосок и прикрыла глаза, словно пыталась снова себя усыпить. Девушка осторожно гладила ее по щеке, когда Ава только родилась, Мико восторгалась щечками племянницы, и сейчас не упускала возможности потискать малышку за них. Дверь приоткрылась, и Ава тут же распахнула глаза на шевеления мамы.

— Мои принцессы уже проснулись? - Август улыбнулся.

Пока малышка отвлекалась на отца, весело агукая, Алекс поправила халат, словно пыталась скрыть следы преступления.

— Одна принцесса позавтракала, пора кормить вторую, - Хольт перехватил дочь на руки. — Повар приготовил твои любимые круассаны.

— Спасибо.. я не голодна, - улыбнулась девушка.

— Алекс? - он удивлено застыл, покачивая Аву на руках.

Когда они с врачом обсуждали грудное вскармливанием, он предупредил, что Алекс нужно будет усиленно питаться, чтобы было достаточно молока.

— Да?

— Завтрак - это важный прием пищи, особенно в твоей роли кормящей мамы, - заученной фразой ответил Август.

Когда Алекс стала пропускать приема пищи, Хольт забеспокоился, в начале их семейной жизни, девушка призналась, что ей некомфортно одной за большим столом, Август чувствовал свою вину, что из-за навалившейся работы, он не может проводить достаточно времени с женой и дочкой.

— Мы пока погуляем, а ты позавтракаешь, - Алекс перехватила дочь. — А то опять до вечера тебя из кабинета не вытащить.

Алекс в объемной толстовке прогуливалась по парку, толкая вперед коляску, надо даже не знала, что Август носил подобное, но сейчас пришлось очень кстати. Она присела на скамейку, тяжелые мысли давили тяжким грузом, Алекс закрыла лицо руками и невольно всхлипнула, если Август ее бросит, у нее будет Ава, ее маленькое сокровище. Девушка вздрогнула, а если Август заберет у нее дочь? Нет, должно же быть в нем что-то человечное.

— Сэр, - дверь в кабинет Хольта открылась, мужчина оторвал напряженный взгляд бумаг.

— Отто? - удивлено произнес он.

— Я бы ее стал отвлекать вас от важных дел, и может я, как любят говорить наши русские друзья, сую нос не в свое дело..

— Отто, ближе к сути, - Август напряженно отодвинул от себя папку.

— У вас с миссис Алекс все хорошо?

— Почему ты спрашиваешь?

Отто замялся. Алекс ему нравилась, милая и добрая, она угощала его пирожками с ягодной начинкой, а с появлением Авы жизнь в доме и вовсе переменилась, и он не мог дождаться, когда эти маленькие ножки начнут бегать по особняку.

— Она плакала в саду.

Август выдохнул, на сегодня о работе можно забыть. Алекс, его хрупкая Алекс, плакала в одиночестве, а не пришла к нему. В голове крутились самые страшные предположения: у Алекс что-то болит, она не хочет ему  говорить, или боится. Боже, он столько наслушался о послеродовых проблемах, может из-за этого Алекс и отказывается от близости с ним? Боже, какой он идиот.

— Отто, вызови врача, срочно!

Рутинные дела с малышкой затянулись до самого вечера. Алекс вышла из ванной, промакивая волосы полотенцем.

— Август.. - она удивлено застыла в дверях, словно впервые видела мужа в  их спальне. — А где Ава?

— В детской, за ней приглядывает Отто, пока не пришла ночная няня.
Алекс кивнула, Отто был многопрофильным сотрудником, и с ролью няни справлялся также хорошо, как с ролью охранника.

— Алекс, - Хольт усадил жену на кровать и стал нервно расхаживать перед кроватью. — Ты ничего мне сказать не хочешь?

— Нет, - шепчет она, натягивая рукава свитера.

— У тебя что-то болит?

— С чего ты взял? - удивлено произнесла  она.

—Любовь моя, - Август опустился перед ней на колени. — Что с тобой? Если я начну предполагать, половина Европы точно останется без электричества.

Алекс тяжело вздохнула, нервно покрутив кольцо на своем пальце.

— Ты ничего не замечаешь?

— Что я должен заметить? - обеспокоено шепчет Август, скользя взглядом по лицу супруги.

— Все твои партнеры, их спутницы девушки модельной внешности, я изначально подходила на роль супруги оружейного магната, а после родов и вовсе, - шепчет она.

— Алекс! - мужчина ужаснулся. — Все спутница мои партнеров только спутницы, ни у кого из них нет мыслей, чтобы взять их в жены. Дорогая, им нужны только деньги. И что значит после родов? Тебя что-то беспокоит?

— Нет.

— Алекс.

Девушка вздыхает, не первый раз за пятиминутный разговор, чувствуя, как напряженно работает его позвоночник.

— Я поправилась, - шепчет она, и надеется, что Август ее не услышит.

— Что, прости? Поправилась?

Август не мог вспомнить, когда последний раз видел жену в нижнем белье, наверное, еще во время беременности. Сейчас Алекс предпочитала мешковатую одежду, и пазл в голове Хольта, наконец-то, стал складываться, и одежда, и отказ от еды, и отсутствие секса. Казалось, что трехмесячная Ава занимает все их время, что на себя просто ничего не остается. Август был готов смотреть на дочь вечно, как она спит, зевает, таинство кормления его лишили, и теперь понятно почему.

— Тебе должно быть противно, - вздыхает Алекс, и снова ежится, словно пытается раствориться в черном свитере.

Август тянется вперед и перехватывает ладони, чтобы оставить поцелуй на ее пальцах, рядом с обручальным кольцом.

— Алекс, как это только могло прийти в твою очаровательную голову?

Девушка всхлипнула, пытаясь как-то неловко пожать плечами.

— Я люблю тебя, и Аву, ты хоть на минуту представляешь, какую жизнь ты мне подарила? То, о чем я даже мечтать не мог, считал, что у меня никогда не будет возможности покачать на руках собственного ребенка. Изменения в твоем теле - это просто период, еще один прекрасный период, который я хочу разделить с тобой.

Мужчина отпустил ее руки и взялся за край свитера, уверенно потянув его вверх.

— Август, - запротестовала Алекс, судорожно цепляясь за вязаный материал.

— Позволь мне, - попросил Хольт. — Пожалуйста.

Девушка выдохнула, нехотя отпуская край свитера. Август практически сдергивает его с жены, но бережно, не позволяя эмоциям завладеть собой. Он не дает Алекс снова погрузиться в свои мысли, и мягко толкает ее назад, позволяя уткнуться в объемные подушки. Она прикрывает глаза, а Август уже касается ее живота, проводя пальцем по растяжкам, светлым полоскам, всего пару штук, но они словно проникают через кожу в мысли Алекс. Хольт убирает пальцами, но прежде, чем девушка чувствует потерянное тепло, склоняется ближе.

— Август, - вздыхает Алекс, почувствовав его поцелуй.

Мужчина осторожно касался губами ее растяжек, а затем всей поверхности живота. Поцелуи поднимались вверх, вместе с пальцами, что скользили сначала по низу ее живота, затем по бокам, выше к груди, пока не добрались до лица, словно пытаясь выиграть невольное соперничество с губами своего хозяина.

— Ты прекрасна, моя дорогая, - произнес Август. Хольт больше не сдерживался, запустив руки в ее волосы, еще влажные после души, и прижал к себе. Поцелуй вышел такой же властный, сильный, как и сам мужчина.

Все это время Алекс скучала по его прикосновениям, украденных  под покровом ночи и одеялом, не хватало, чтобы утолить голос, который требовал всего этого. Им слишком много надо было сказать друг друга, и прикосновения были лучшим источником этих слов. Пальца Августа скользнули к пижамным штанам, борясь со шнурком на них. И Алекс, осмелев, пускает в ход свои руки, каким-то чудом не срывая пуговицы с его рубашки. Прикосновения любимой женщины обжигали, словно ставили метки принадлежности, лучшее чувство на памяти Августа.

— Для меня нет никого прекраснее тебя, - шепчет Август, оторвавшись от губ Алекс. — Не сомневайся в своей красоте, любовь моя.

—  Август, - шепчет Алекс, словно за себя она потеряла способность произносить какие-то другие слова, кроме имени мужа.

— Обещай, что больше не будешь так думать, или, пожалуйста, говори об этом, - Хольт покрывает поцелуями ее лицо. — Я найду способ, чтобы убедить тебя в обратном.

Алекс просыпается одна, малышка осталась в детской, вчера за ней приглядывали няни, и сегодня девушка собиралась наверстать упущенное время с дочерью. Открыв глаза, она улыбнулась, на половине Августа лежал букет белых тюльпанов. Хольт прижала его к груди, и с кровати она встала уже со счастливой улыбкой. Алекс подошла к окну, на подоконнике уже стояла ваза, Август или горничные принесли ее в спальню? Цветы опускаются в вазу, а глаза Алекс скользят по черной фигуре, вот гуляет с коляской по их парку. Даже отсюда она может разглядеть нежные обращения Августа к дочери, она улыбается, перебирая белые бутоны.

Теперь все будет хорошо.