В плену фантазии

Персонажи А и Б – просто случайные попутчики в поезде.

Спасибо, светлячок в коробочке за идею с Олегом и «путевкой» в армию.

Идейный вдохновитель песня Славы «Попутчица»

Аня убирает тяжёлый чемодан под полку, кажется, что вещей из общежития домой, она везет еще больше, чем оттуда. Конечно, у студентки денег не особо много, но отложить что-то на подарки ей все же удалось. Пока Воронова расправляла постель, шумел весь вагон, она с тоской вздохнула, когда мимо нее стали проходить парни в форме, поезда обещала быть веселой. Она уже забралась на свою полку, за это и любила ночные поезда, часть пути можно было просто проспать, когда перед ней остановился один из тех парней, он сверился со своим билетом и закинул армейский рюкзак на верхнюю полку.

За завтраком они знакомятся ближе, он смущено просит присесть на не полку, и, получая согласие, достает армейский паек. Аня откладывает книгу, и сердце сжимает, наблюдая, как он раскрывает пакет с галетами сомнительного качества, девушка, конечно, не специалист, но что-то ей подсказывает, что таким точно трудно наесться.

— Угощайтесь, -  предлагает она.

— Да нет, спасибо, - отказывается парень, показывая свое воспитание.

— Пожалуйста, дорога длинная, а я много сделала, будет обидно, если испортятся. Травить не собираюсь, правда.

Он вздыхает и откладывает галеты.

— Я Олег, - решает он представиться.

— Аня, - девушка пожимает протянутую руку.

Вафли из сухпайка будущий солдат отдает ей, аргументируя тем, что сладкое не любит, Аня вскрывает пачку, вафли на удивление оказываются вкусными, становится даже жалко, что положили всего одну пачку. За второй чашкой чая они переходят на ты.

Соседство с Олегом оказывается очень удачным: он ходит за кипятком, и огораживает ее от общения с его будущими сослуживцами. На обед они заваривают по дошираку, Аня снова угощает его овощами, из армейской еды они  воруют повидло к печенью. 

— Вот за это я не любою поезд, - делится парень. — Так и до гастрита недалеко.

Олег рассказывает о том, что любит готовить, о своем друге, в надежде, что тот не угробит свой желудок похожей едой. Аня рассказывает о своей учебе, делится фрагментами из студенческой жизни, сходятся на том, что во всех общежития ужасный душ и тараканы.

— Ты домой едешь или в гости к кому-то? - спрашивает Олег, когда они останавливаются на вокзале Кирова.

Хочется немного прогуляться, размять кости перед сном. Волков курит, стараясь пускать дым в сторону, девушка отмечает, что выглядит красиво, руки чешутся запечатлеть этот случайный фрагмент жизни на белых листах, что прячутся на дне ее чемодана.

— Домой, к родителям, - кивает Аня, кутаясь в его кофту.

Олег рассказывает, что вырос в детском доме. Как оказался не упоминает, о том, что случилось с родителями тоже, Воронова не давит, слишком личная информация, что делится ей на двадцать четвёртый час знакомства.

Волков считает, что армия может стать решением всех его проблем, он сомневается в своей выборе профессии, смеется - ну какой из меня экономист? Армия казалась ему другому миром, взрослым, ответственным, с четким распорядком, который чтили сами и будут требовать чтить его.

— А чем потом хочешь заняться? - спросила Аня, когда они вернулись в вагон, и снова устроились на ее полке, собираясь выпить чаю.

— Не знаю, в повара пойду, - улыбнулся Олег.

Лежа на своей полке у Волкова нет сна ни в одном глазу. Хочется курить, до следующей остановки осталось совсем немного. Олег вертит в руках зажигалку. Нет, он не влюбился, такие чувства не вспыхивают вот так внезапно. Парень винит во всем сбившийся компас привязанности, хорошее отношение людей для него всегда имело вверх какой-то близости. Серёжа бы сказал, что виной всему их детдомовское детство, а ведь он никогда не был обделен женским вниманием, но забота и нежность, которой Аня делилась невзначай, сводила его с ума. Такие, как он, взрослеют гораздо быстрее, и этот путь проходят в одиночку. Они быстро бросаются во взрослую жизнь, половина их выпуска или вышли замуж или поженились, кто-то ждал ребенка, а он в армию пошел. Взрослая жизнь пахнет берцами и прокуренным вагоном, и у Олега этот запах плохо ассоциируется со свободой.

В Балезино он   Аню не будит, поддавшись внутреннему порыву, Олег поправляет тонкую ткань простыни, что служит вместо одеяла и выходит на перрон. Волков выкуривает две сигареты, до Тюмени хватит, а дальше бросать будет, если получится. На перроне тишина, редкие разговоры, мало кто решился выйти в ночную прохладу, но после жаркого вагона это даже бодрило.

Предстоящая разлука утром чувствовалась особенно остро. Олегу не хотелось прощаться,  он надеялся, что и Ане тоже. Девушка продолжала что-то рассказывать, а Волков вслушивался, словно это была его единственная возможность, последняя возможность. «Говори со мной, пожалуйста» - хотелось кричать ему. Когда перед остановкой в Екатеринбурге Аня отлучилась переодеться, Олег обратился к парню, что сидел напротив с газетой.

— Слышь, друг, есть листок с ручкой?

Проводница шла по вагону, громко объявляя, о прибытии в Екатеринбург и о долгой остановке, пассажирам предлагали выйти, подышать воздухом, купить мороженое.  Аня поднялась, пытаясь собраться с силами, чтобы найти слова для прощания. Олег почувствовал, что у него крадут что-то личное, то, что он еще не до конца понял, но отпускать уже не хотел.

— Я помогу, - Олег не предлагал, а уже впрыгнул в свои ботинки и подхватил чемодан, заглушая тишину, которая родилась между ними в этот момент.

Аня улыбнулась и кивнула, слова были лишними. Они неловко двинулись к выходу, выходящих в Екатеринбурге было немного, но народ толпился, покурить или закупить провизию у бабушечек на платформе, ассортимент был разнообразный: от свежих ягод, что уже припеклись на летнем  солнце до пирожков, которые почти разобрали.

— Тебя встречают? – спросил Волков, не будет же она одна трястись в автобусе до дома с такими тяжелыми чемоданами.

— Да, папа должен приехать, - Аня трет лямку рюкзака, пора прощаться.

Она думает, что поцелуй в щеку будет лишним в их короткое знакомство. Олегу сунул руку в карман, но вместо пачки сигарет вытянул сложенный лист, выторгав его из блокнота соседа напротив. Несколько цифр накарябанными дрожащей рукой. Волков уже жалел об этом. Ну зачем? Зачем? Может, у нее парень есть, просто не успела упомянуть за этот короткий промежуток времени.

— Там мой номер телефона, - парень неуклюже прячет листок в ее руках. — Позвонишь?

Девушка кивает, и застывает, когда ее окликает мужской голос, нарушая их идиллию звонким «Анютка!». Расставание подкрадывается все ближе, укрывая ее плечи покрывалом незнакомца.

— Папа, - Воронова прячет листок в карман джинсовых шорт. — Я позвоню. Пока, Олег!

— Пока, - он, наконец-то, отпускает ручку чемодана, оставляя тепло своих пальцев на поверхности. — Только обязательно позвони, ладно?