В плену фантазии

предупреждение: события разворачиваются после финальной битвы, Игоря никто не отстранял от работы! (в моей версии).

– Свали, Гром, – шипит на него дикой кошкой Саша, стоя у палаты.

– Я должен его допросить! – рычит Игорь, поправляя кепку. На его руке гипс, внушительный и основательный, на лице куча порезов и пластырей, но тот, как упертый баран, уже рвется в бой, борец справедливости. – Капитан Воронова, вы препятствуете расследованию. Я буду вынужден сообщить начальству о ваш...

Саша достала из кармана удостоверение и швырнула ему в грудь.

– Нормально? Заявление я передам Марии Андреевне лично, майор Гром.

– Ты...

– Ты обращаешься с близкими жертвы, как с виновным, и с таким видом, словно ты ведешь расследование не по приказу Архиповой, а лично для себя!

– Это уже слишком! Ты не родственница этому индюку, и тебя я ни о чем предупреждать не должен совсем! И к тому же, он не жертва, а один из подозреваемых!

У Саши бледное лицо и заплаканные глаза, ее злость обусловлена переживанием за дорогого человека. Игорь не может принять тот факт, что этого хмыря с гирляндой кто-то может любить, а о том, что он способен испытывать чувства в ответ, Гром не думает даже в теории.

Он долго готовился к этому посещению, пафосная больница в центре города, куда еще повезут такую шишку? Игорь знал, что собственные воспоминания и мотивы не должны высовывать свои грязные морды, но смотря, как Саша отчаянно его защищает, сжимается сердце.

– Результаты у тебя в работе, может быть и хорошие, но сейчас тебе следует вернуться туда, откуда ты пришел.

– И куда же? – хмуро интересуется мужчина, ожидая, что Саша пошлет его весьма отборно и по-русски.

– В участок, Гром.

Игорь поправляет кепку, как обещание вернуть и уныло топает в сторону выхода.

– Какой неприятный человек, — раздается незнакомый голос.

Воронова никогда не думала о Громе в таком контексте. Они никогда не были напарниками, но он почему-то решил взять опеку над девушкой, когда она только попала в участок и шугалась от тупых шуток Цветкова и его дешевых подкатов. Они не были похожи на приятелей – копов из кино. Все, что их объединяло это работа и очередь у кофейного автомата, ну, и редкие вечера в квартире Прокопенко, куда их обоих уводили с работы чуть ли под ручку.

Саша кивает, не в силах что-то сказать. Надо успокоиться и вернуться в палату, оставлять Августа одного надолго не хотелось.

– Сигаретку?

– Нет, спасибо, — она делает вдох и поворачивает голову, говор чем-то схож с Хольтом.

– Бросили? _ интересуется незнакомка.

– Да, еще в институте, — зачем-то признается Саша. Просто хочется перевести тему, и хоть минуту не возвращаться мыслями к Игорю и его расследованию.

– Кажется, это ваше, — девушка протягивает ей удостоверение.

– Спасибо, — Воронова прячет его в карман, теперь оно неприятное прожигает даже сквозь ткань рубашки.

– Меня зову Мико, – девушка убирает пачку в карман и протягивает ей руку. – Я много о вас слышала, Александра.

Саша пожимает руку, Август, конечно же, рассказывал о сестре, но она никак не думала, что познакомятся они в таких условиях. Скорее в шикарном дворце Хольта, среди кучи прислуги, что с дружелюбными улыбками находятся двадцать четыре часа в сутки, даже если придется разбудить их среди ночи.

– Поверить не могу – вы существуете! – в словах Мико звучал неподдельный восторг. – Август вас не выдумал, теперь он просто не имеет право умирать, когда его ждет такая боевая девушка!

Из головы не идут слова, что она выхватывала из шушукания врачей, что снуют туда-сюда.

Если спасут.

Если придет в себя.

Кучу ебанных если, из-за которых Воронова мечтает удавиться.

Сестра у Августа живая, такая настоящая, каким сам мужчина бывает только за закрытой дверью и без лишних глаз прислуги. Саша улыбается вымученно и надеятся, что Мико не примет это за дурной тон, последние дни она просто не способна на позитивные эмоции. Девушка дергается и берет ее за руку, чужие прикосновения ярко ощущаются на коже, после стольких дней «уединения» она тоже была напугана. Август как-то сказал, что для его сестры главное – свобода, ею она дорожит больше всего, и он ничего с этим делать не будет, силой Мико не удержишь, а терять ее любовь и преданность он не собирался.

– Не волнуйся, пожалуйста, — Саша не замечает, как они переходят на «ты». – Август сильный, а теперь ему есть к кому возвращаться.

Она замолкает, неожиданно и как-то резко. Мико дрожит, еще секунда и слезы польются по ее щекам. Саша прижимает девушку к себе и ничего не говорит.

Когда спустя пару дней их наконец-то пускают в палату, на них обрушается облегчение. Стоит Саше перешагнуть порог, как правый глаз Августа, опухший и красный из-за лопнувших сосудов, устремился к ее милому образу. Девушка бросилась вперед, чуть умерив свой пыл, она погладила тыльной стороной руки по щеке синюшной и оцарапанной, трудно было не заметить, как дрожат ее пальцы.

– Напрасно говорят, что у российских врачей ничего кроме аспирина и энтузиазма нет, — задорно улыбнулась Мико, падая по другую руку от Августа.

– Энтузиазма им точно не занимать, — вымученно улыбнулся Хольт, кривясь от болевых ощущений.

Август сжимает ее руку, невесомо, позволяя Саше перехватить инициативу в силу слабости. Девушка улыбается, чувствуя легкое покалывание на кончиках пальцев. Эта любовь не похожа на шторм, а скорее на тихую ночь после бури, на спокойствие, которое наконец-то наступило.

Воронова знает: завтра будет новый день, а телефон разрывается от сообщений и звонков Архиповой уже сегодня. Ей предстоит тяжелый разговор и решение, от которого будет зависеть ее жизнь. Саша почти уверена, что именно для этого любимые люди и приходят в твою жизнь – опрокинуть тебя и выплеснуть в море чего-то нового. После смерти дяди Феди казалось, что все люди уходят вот так – не попрощавшись, не по своей вине. Саша знала, что хочет она того или нет, приходится взрослеть и говорить «прощай» гораздо чаще, чем она рассчитывала. Август ворвался в эту статистику, перестраивая ее под себя, как и все вокруг, куда падал взгляд оружейного наследника.

Мико на фоне их милований и нежностей, продолжает болтать, чтобы заполнить тишину, вполне уютную. В этом моменте хотелось остаться, зафиксировать его, как на фотографии, чтобы окунуться обратно, когда будет совсем плохо и страшно.

– Нет, — подытожила Мико. – Петербург, конечно, чудесный город, но когда мы вернемся домой?

Саша закусила губу, «мы» это Мико и Август, или для нее тоже найдется местечко? Хольт перевел на нее взгляд, нежно улыбаясь.

– У тебя есть загранпаспорт, дорогая?

Просто чтобы забрать свою красавицу из России, а дальше уже дело за деньгами и связями, которых у Августа не отнимет ни какой мент.