В плену фантазии

Идея из тг-канала: Есть идея, даже немного стекло Персонажем МГЧД сняться сны где ОЖП умирает и просыпаясь от
кошмара пытаются убедиться, что она в безопасности.

Игорь Гром

Ночные снайперы - Секунду назад

Игорю казалось, что он очерствел, привык терять близких людей, сначала отец, потом дядя Федя, а вот теперь..

– Саша!

Тишина не может оглушать, зато она отлично умеет рвать все, что есть внутри и снаружи. На экране гаснет еще один человек, пополняя ряды ушедших по его вине. Дрон кружит над ее беззащитным телом, словно Игорь недостаточно увидел. Мелькает Дима, Архипова, что Сашка вообще забыла в участке? Он ведь отправил ее на дачу. Мужчина не слышит выстрелов, и даже если бы один из них прилетел ему в голову, он бы не заметил, возможно, сказал бы даже спасибо. Сквозь глухую тишину пробивается чей-то злобный смех, пока Гром не вспоминает, что виновник всего этого рядом с ним.

– Что-то случилось, Игорь? – ядовито интересуется Разумовский, или его шиза, майор понятия не имеет, как их различать. – Неужели кто-то умер?

– Я убью тебя, - хрипит Грома, и просит у Бога последнее желание – чтобы пальцы не дрожали, когда он выпустит последнюю пулю.

Игорь открывает глаза, спокойно уставившись в темноту, в которой ему еще чудится лужа крови. Гром привык к кошмарам, они его вечные спутники, с такой-то работой, но смерть Саши снилась ему впервые. Майор подрывается с дивана, левая лопатка болит, кажется, пора менять эту рухлядь, иначе все пружины рисуют оказаться в его теле. Он натягивает футболку, хватает куртку, уже на улице понимает, что забыл носки, голые ноги морозятся в ботинках, которые давно надо было поменять.

До дома Саши ноги несут его быстрее, чем такси. Свежий воздух помогает прийти в себя, может Юлька права и ему, действительно, стоит походить к психологу? К нормальному, а не к Рубинштейну. Еще несколько минут Гром ходит под окнами, топчет бычки сигарет, и, наконец-то, тяжело вздыхая, достает телефон. Два ночи, будить Воронову не хочется, но он просто сойдет с ума, если помедлит еще хоть секунду.

– Игорь? – голос в трубке раздается после третьего гудка, с недавних пор, Саша завела привычку не выключать беззвучный режим. Гром смотрит в окно ее спальни, загорится ли свет?

– Привет, прости, что разбудил, - сразу же извиняется мужчина.

– Что-то случилось? Что-то с тетей Леной? – обеспокоенно шепчет она, а Игорь думает, что заставил ее нервничать, потому что сам идиот. Чертов Хольт со своими дронами, Чертов Разумовский, со своим дружком.

– Нет, все хорошо, - насколько это слово теперь можно употреблять в разговорах. – Мне надо было услышать твой голос.

– Игореш? – кажется, что Саша, как впрочем, и он сам, ничего не понимает.

– Я возле твоей парадной,– все же признается Гром. – Откроешь?

Он слышит шорох, по звуку можно понять, что она откидывает одеяло.

– С этого и надо было начинать.

Понимаясь по ступенькам, Игорь пытается отвлечься их подсчетом, а что будет, когда Саша откроет дверь? Может тогда он проснется по-настоящему? Но вместо этого, он слышит возмущения девушки, когда стягивает обувь.

– Ты почему босиком?

Гром улыбается, заключая Воронову в объятия. Женские руки обвивают его плечи. Он утыкается носом в спутанные, после сна волосы, пахнет цветочным шампунем, Игорь мыл им голову пару раз, когда оставался у нее, и стиральным порошком, и еще немного сном, который он прервал.

– Игорь, все хорошо? – снова спрашивает Саша, поглаживая его по спине.

– Угу, - хрипит Гром, не в силах оторваться от нее. Теплая. Живая. – Переезжай ко мне, а?

Воронова открывается от него, и с улыбкой поглаживает щеку, на которой уже затянулась царапина.

– Ты ради этого пришел ко мне глубокой ночью?

В ее словах нет упрека, волнение, беспокойство, и бесконечная любовь, которую Грому не хочется терять.

– И еще чтобы сказать, что люблю тебя.

Олег Волков

Ария -  Возьми моё сердце

– Я купил ей цветы, – хвастается Олег, выуживая из-под потертой олимпийки, три, не менее, помятых тюльпана. Да, мог взять пачку сигарет, протянуть целую неделю, а потом наскрести на ещё одну, но сегодня все по-другому, у них – свидание. Попробовал на вкус взрослое слово, терпкое, сладкое и новое.

– Жёлтые тюльпаны? – удивился Серёжа, убирая сторону книгу об итальянских художниках. – Жуткая безвкусица.

Олег хотел огрызнуться, но молча повёл плечами, заботливо убирая в тумбочку цветы, подальше от любопытных глаз. Сергей вернулся с банкой, в которых хранил кисточки, на дне плескала вода. 

– Держи.

Ане цветы понравились. Она улыбнулась, неловко оставляя поцелуй на щеке Олега, который тут же покраснел. Волков бережно прижимает к себе три тюльпана. Тюльпаны стали её любимыми цветами. Олег привозил их после контракта, вручал лично в руки, в его собственных они смотрелись неуклюже. Когда его «работа» выпадала на праздники, просил Сергея.

– Только обязательно тюльпаны, слышишь? – орал ему в трубку Олег.

– Да помню я, жёлтые.

Потом Разумовский помогал ему оформить доставку, но чужие руки курьеры не заменяли родные, Аня фотографировала букеты и отправляла на его телефон, не тот, рабочий, личный, что лежал среди вещей и её фотографий.

Сжимая в руках зелёные стебли, Олег присел.

– Привет

Аня молчала, обижалась, Волков не давил, не пытался требовать к себе слов, признавая свою вину. Он писал, как только удавалось возможность добраться до интернета в глуши, в которую его заносило. Отвечал на фотографии, без изобилия смайликов, как требовал Серый, уча его пользоваться благами современного мира . Олег так не умел, он просто писал «Какая ты у меня красивая», даже если заспанное лицо перед сессией, даже если жаловалась на прыщ, что вскочил на носу перед встречей с подругами, «Это потому что я заново в тебя влюбился» – писал Волков.

Аня смеялась, записывая ему голосовые, Олег скучал по её голосу, по её объятиям. Телефон заменил ему семейный альбом. Первый фотографии были с Серёжей, с Аней, лишь одна его сделанная рукой любимой девушки. Перед очередной командировкой Аниных фотографий было много, много было и совместных, Олег словно пытался заполнить больше мирской жизни, иногда фотографий не было долго, жизнь без Олега Аня не любила фотографировать.

Все случилось после летней сессии, когда думать не мог даже Серёжа, он просто лежал на кровати, спать было его главным развлечением. Аня смеялась, размахивая перед ним зачёткой.

– Смотри, отлично!

Волков улыбался, целуя девушку в лоб. Аня пахло мелом, растворимым кофе и летним зноем. Принимать предложение одногруппников было заманчиво, но Серёжа не пойдёт, оставлять его одного дома было так неправильно. Олег наготовил, проявляя свой талант, пока Аня и Серый ругались в супермаркете у алкогольного отдела.

– Гадость, это твоя шипучая, – фыркнула девушка.

То итогу они купили игристое, для Серёжи, белое полусладкое для Ани, и пиво для Олега. Хотелось окунуться в хмель, нахлебаться радостью до тошноты и гулять, запоминая белые ночи.

Аня стояла на балконе, ветер трепал волнистые волосы, по бледный кожи бежали мурашки. Олег уронил на её плечи свою толстовку, девушка молчала.

– Прости, что не сказал сразу.

Воронова покачала головой, закусывая губу.

– Это твой выбор.

– Это всего на год, – пытался оправдаться Олег.

Она посмотрела в его карие глаза. Волков опустил голову – они оба не верили в эти слова. Год пролетел быстро, а затем пошли командировки и контракты, между которыми он клялся ей в вечной любви.
Волков не говорила о своей работе, о заданиях, о крови на руках и о запахе, который навсегда въелся в кожу и в ноздри, Олег ощущал его, даже уткнувшись носом в волосы Ани.

– Ты прости меня, – шепчет мужчина, утирая слёзы грубыми пальцами. Он не плакал с того времени, как оказался в детском доме, а тут разрыдался от боли и отчаяния. – Я должен был быть рядом
Он не скажет, что убил того, по чьей вине она лежит в сырой земле, это уже ничего не изменит. Разорвал голыми руками, а потом разрядил всю обойму в чужую грудь, в место, где у людей обычно бьётся сердце. У этого чудовища сердца не было.

Сергей ждал его в машине, дрожащими руками вцепившись в руль Волковского внедорожника.

Олег  сел на пассажирское кресло, глаза были красными. Серёжа не привык видеть друга таким, только не таким. Олег прочистил горло, смотря вперёд в руке он сжимал кулон на котором висело кольцо и тихо прохрипел.

– Я купил ей цветы.

– Ma chère, - шипит на Леру Разумовский. – Это Олег, он может спать, где захочет, и если ему удобно..

– Доброе утро, - Макарова рада переключить свое внимание с рыжего психопата.

– Я уснул? – интересуется Олег, поведя плечом, которое еще немного болело.

– Волче, спал бы, я сам проведу с ней занятие, - предлагает Разумовский, заметив что-то в глазах друга. – Там в ларьке цветы завезли, представляешь? Тюльпаны, может Ане захватишь дом..

– Я поеду, ладно? – Волков поднимается с мата, нет, ему срочно надо увидеть жену.

Серёжа рассеяно кивает, смотря в спину уходящего друга.

– Что это с ним? – тихо спрашивает Лера, не меньше Разумовского обеспокоенная таким поведением всегда собранного Олега.

– Меньше слов, больше дело, переодевайся, - ответил ей Серёжа, у Олега есть свои причины, в конце концов, он ему о своих кошмарах тоже не рассказывает.

Тишина дома пугает, Волков, стараясь контролировать надвигающуюся волну паники, быстро пересекает маленькую прихожую. Аню он находит на диване, свернувшись калачиком, она дремлет под цветастым пледом. Он выдыхает, максимально незаметно, и, присаживаясь рядом, не может отказаться себе, проводит рукой по ее щеке.

– Олеж? – сонно зовет его девушка, приоткрывая глаза. – Ты чего так рано? Погода такая, меня весь день в сон клонит.

– Спи, все хорошо, - успокаивает, то ее, то ли себя Олег.

– Полежишь со мной? – спрашивает Волкова, сладко потянувшись.

– Да, только цветы в вазу поставлю, - сипло произносит мужчина.

Аня заинтересованно смотрит на него, пока Олег приподнимает букет, который устроил на этом же диване.

– Тюльпаны, - улыбается она, касаясь пальцами лепестков. – Спасибо.

Волков нежно целует ее, надо переодеться, помыть руки, поставить в воду цветы, приготовить что-то вкусное, эта неделю у них выдалась морковной, и Серёжа смеялся, что они ждут не волчонка, а зайчонка, но Олег не мог заставить себя оторваться от нее. Аня осторожно положила руку мужчины на свой живот.

– Радуется, что папа пришел, - екает девушка.

Аня не спрашивает, что его беспокоит – бесполезное занятие, Олег не любит рассказывать о мыслях, в которых варится. Вместо этого она пытается успокоить его другими способами, как например, сейчас, чтобы он почувствовал, что не один.

Сергей Разумовский

Nautilus Pompilius  - Я хочу быть с тобой

Он никогда не простит себя, что отпустил её одну в тот день. Надо было сбросить звонок, а лучше не брать телефон вообще. Может тогда он ещё мог что-то исправить.

– Марго, – раздался голос Разумовского. – Набери контакт Саша.

– Сергей, этот  номер... – начал механический голос.

– Просто набери номер! –  не выдержал мужчина, запустив стакан в стену.

Марго послушно набрала номер, оператор связи тут же переключил их на автоответчик.

– Привет, – раздался жизнерадостный голос девушки. Сергей закусил губу, прикладываясь лбом к холодный поверхности стола. – Я не могу сейчас ответить, оставьте свое сообщение или перезвоните позднее. Пока!

Разумовский, в данной ситуации был рад, что Воронова тогда не послушала его и не заменила собственный голос не услужливую Марго.

– Марго, – позвал мужчина ии. – ещё раз.
Марго тут же набрала номер, прежде, чем оператор успел перекинуть их на автоответчик, он произнес. – Привет.

Почти видимость диалога.

– Привет, – ответила ему Воронова.  – Я не могу сейчас ответить, оставьте свое сообщение или перезвоните позднее. Пока!

– Пока, – эхом отозвался Разумовский, сжимая в руках бутылку.

Он прослушал это сообщение не меньше, чем сотни, а то и тысячи раз. Сотни до, и сотни после. Словно это как-то могло вернуть обратно.

– Твоя самая сексуальная фантазия? – спрашивает Воронова, поставив перед ним чашку с чаем.

– Отпуск, – стонет  Серёжа за столом.

Отпуск, это был их первый совместный отпуск, в который они так долго и упорно собирались, тогда они ещё не знали, чем все закончится.

– Перестань, – смеялась Саша, сжимая его руку, когда самолёт набирал высоту.

– Наш самолёт может упасть, – бледнея,
произнёс Серёжа, вжимаясь в кресло.
– Он не упадёт, – Саша коснулась губами его руки. – Я тебе обещаю. Слышишь?

– Ты не можешь знать, когда мы умрём, – отозвался Разумовский.

– Не могу, – согласилась Воронова, принимая у стюардессы два бокала с шампанским. – Но сегодня мы точно не умрём, я отказываюсь принимать смерть, пока не увижу, как ты плещешься  в океане.

Серёжа тихо засмеялся. Страх постепенно отступал, то ли благодаря алкоголю, то ли благодаря Саше, во многом благодаря Саше.

– Олег убьет нас, если мы умрём в отпуске.

– Вот видишь, сколько причин, чтобы прожить ещё один день.

Они прожили прекрасный день, и ещё не менее прекрасную неделю, в которую Саша каждое утро забирала у Серёжи то телефон, то ноутбук.

– Я люблю тебя, – улыбнулся Разумовский. Загорелые пальцы коснулись его бледный щеки, оставляя на ней песчинки. 

– Я тоже тебя люблю.

Его телефон зазвонил.

– Это Олег, я должен..

– Конечно, – легко согласилась Саша и поспешила к океану.

Погода менялась, и Разумовский хотел вернуться в номер. Когда вопрос был решен, Волков спросил.

– Ты так и не сделал этого, да?

Серёжа коснулся коробочки с кольцом, что оттягивала ему карман.

– Я на полпути и ...

– Помогите! – раздался громкий голос женщины, мужчина обернулся, к воде уже спешили спасатели и зеваки, не было видно только.

– Саша!

Незнакомая женщина, захлёбываясь слезами, рассказала, что девушка  кинула за её сыном, но волна настигла обоих.

Тело мальчика и девушки нашли спустя два дня, полицейские сказали Волкову, что Саша прижимала мальчика к себе, словно надеялась спасти. Олег поехал с Серёжей в морг, когда белая простыня скользнула вниз, Серёжа завыл. Олег поддерживал друга, хоть и был готов последовать его пример.

–  Это... – врач не успел задать свой вопрос.

– Да, – кивнул Волков. – Это она.

Разумовский закрыл глаза, передним снова её улыбка.

– Лучше бы мы никогда не поехали в отпуск, – шепчет Серёжа, обращаюсь к автоответчика Саши. – Лучше бы самолёт упал, и я бы умер вместе с тобой.

Жизнь без Саши была серым существованием.

– Марго, набери ещё раз.

– Сергей, вы уверены?

– Привет. Я не могу сейчас ответить, оставьте свое сообщение или перезвоните позднее. Пока! я не могу сейчас ответить, оставьте свое сообщение или перезвонить и позднее. Пока!

– Марго, – шепчет Серёжа, плеснул в рот алкоголя. – Набери ещё раз

– Серый, - чужая рука настойчиво трясет его за плечо. – Серый!

Разумовский, разлепив глаза, уставился на своего друга. В голове стучала лишь одна мысль, которая формировалась более четко.

– Саша, - шепчет Серёжа сухими губами.

– Олег, - со смехом напоминает Волков.

– Саша.. она? – Разумовский не может сказать это вслух.

– Да здесь была, йогой зан..Серый!

Разумовский подскочил, путаясь в собственных ногах, которые повели его в жилую часть башни. Сергей налетел на девушку, что стояла в позе воина, если память ему не изменяла, и каким-то, не иначе, чудом, их затейливая людская конструкция устояла на ногах.

– Серёж? – удивленно произнесла Воронова. – Ты чего?

– Ничего, - шепчет он, пряча лицо в ее плече, чтобы не разревется окончательно. – Соскучился.

– Родной, - она усаживается на коврик, утягивая, прилипшего к ней мужчину, с собой. – Тебе надо отдохнуть, нельзя так много работать.

Разумовский перебивает ее, потому что панически боится услышать слово – отпуск, больше никогда в жизни!

– Нет! Я в порядке.. давай.. давай просто вот так посидим.

Саша соглашается, поглаживая его по волосам, пока Серёжа, как его кажется, незаметно, пытается отыскать губами пульс на ее шеи. Хорошо, что Воронова привыкла, у каждого свои странности.

Вадим Дракон

Вячеслав Бутусов – Зверь

Вадим – кремень, Вадим – зверь, Вадим – лучший наемник, который не имеет право облажаться. Он привык к крови на своих руках, не брезговал этим с самой юности, но чужой, а не родной.

Марина с открытыми глазами лежала на пороге между кухней и гостиной, на ее животе пристроился Тёма, и если смотреть издалека, можно было принять их за спящих. У Дракона сердца нет, мозгов тоже, по заверению Марины, но слезные железы почему-то работают, вырабатывая соленую влагу.

Скорая и полиция добирается до их квартиры почти час, это была пытка, хуже, чем те, о которых он слышал в Сирии. Вадик сидел у стены, не сводя взгляда со своей семьи, раскачивался из стороны в сторону, как китайский болванчик. Сердце билось так, что, казалось, выскочит наружу прямо сейчас, и Дракону хотелось бы этого, чтобы умереть рядом с ними, чтобы по эгоистичному не чувствовать боли, что разрывала не только грудную клетку. 

Когда приезжает Алтан, он не слышит, не слышит шагов посторонних, что поднимаются за ним следом. Люди в белых халат закрывают тела простыней, под цвет их халатов. Дракон рычит, нет, нельзя их трогать, это какая-то ошибка. Нет, это не ее лицо, это не Марина, это не Тёма, это кто-то чужой и холодный. Его жена и сын не могут умереть. Только это крутилось в голове Вадика. В такое нельзя верить, это предательство по отношению к своей семьей. Несмотря ни на что, он продолжал надеться на ошибку, просто двойники, которых с трудом, но удалось найти этим тварям.

– Дракон, я тебе плачу не за то, чтобы ты спал на рабочем месте! – рявкнул Алтан, хлопнув дверью машины.  – Поехали.

Мужчина чертыхнулся, потирая глаза, даже кофе из новомодной кофейне, самый крепкий, по заверению бариста, не помог ему проснутся. Вадим не помнит, как они добрались до особняка, он наспех прощается с охранной, отмахиваясь от предложения сыграть партийку в карты.

Дракон не может признаться, что ему страшно, потому что страшно настолько, что он даже боится думать об этом, не то, что сказать вслух. Мужчина толкает дверь, немного радуясь, что она закрыта, и достает ключи со смешным брелоком, что Марина прицепила на них, когда они только съехались.

– Риш? – громко позвал ее Вадим, никогда тишина так сильно не пугала его.

Не снимая обувь, он побежал в комнату, вещи, разбросанные на диване, Темкины и Маринины. Вадим глухо вздыхает, цепляясь за дверной косяк. Он не слышит, как Леди Гага надрывается в его кармане, лишь вибрация приводит его к каким-то действиям. Номер Марины, он сжимает в руках несчастную коробочку, что люди зовут телефоном и смахивает зеленую кнопку, готовясь услышать требования о выкупе, это в лучшем случае.

– Да? – хрипит мужчина.

– Вадь? – раздается голос девушки. – Ты дома?

– Да, - тупо повторяет он, еще не придя в себя.

– Там  на столе осталась квитанция об оплате массажа, я ее забыла, пока мы собирались, сфоткаешь? – щебечет девушка.

– Вы где? – спросил Вадим, оглядываясь по сторонам.

– В центре здоровья, у нас курс массажа начался, забыл? – в ее голосе сквозила улыбка.

Точно, они же ходили к врачу, тратить честно заработанные на ребенка и жену не было чем-то сверхъестественным, он ради этого и гнул свою спину, по его скромному выражению.

– Сфоткую и приеду, - произнес Дракон.

Марина не спорит, на такси с ребенком не очень удобно, лучше уж со своим медведем. Вадим приезжает быстро, чувствует, что потом придется потратить приличную сумму на штрафы, но сейчас это не главное. Дракон нервно трясет ногой, пока сидит возле кабинета, куда его проводила улыбчивая медсестра. Маришка выходит из кабинета через полчаса, Вадику они кажутся вечностью.

– Папа! – Артём тянет ручки к нему, и Дракон подхватывает одно из своих самых больших сокровищ.

– Привет, зубастик, - он поцеловал сына в лоб.

Все хорошо, они в безопасности. Он дернулся, обнимая Марину, которая явно была удивлена такой эмоциональной встречей.

– Вадь? – шепчет девушка. – Мы с утра не виделись, а не год.

– Это не мешало мне соскучиться, - хрипит он. – Поехали домой?

Птица

Предупреждение: самоубийства.

Три дня дождя – Где ты

У Птицы не было времени переживать за безопасность Саши, он всегда был слишком уверен в системе безопасности, что выстроил в Башне с помощью технологий Хольта и собственных идей. Не учел Птица одного – собственное сумасшествие и безграничную ревность. Он отказывался признавать, что ревнует, потому что боится потерять. Саша красивая, нежная, и если она уйдет, Птица сойдет с ума, хотя, казалось, куда уже больше?

– У меня ничего с ним не было, - Воронова буквально сорвала с себя жемчужную нить, которая полетела на туалетный столик.

– Конечно, а смотрел он на тебя так, будто вы несколько раз трахались за моей спиной, - фыркнул Птица, снимаясь с себя пиджак.

– Ты вообще его видел? Он старый! – возмутилась девушка, отправляя следом дорогие серьги.

– Деньги не пахнут, дорогая, - произнес мужчина. – Вот, например, твоя новая сумка, откуда? Я тебе такую не покупал.

Саша повернулась к нему, в глазах читалось не просто презрение к его персоне, настоящая ненависть.

– Вот какого ты мнения обо мне, да?

– А со мной ты только из-за большой любви, да? С самым молодым миллиардером страны? Никогда не поверю, пташка, - хмыкнул он.

– Ненавижу тебя, - холодной произнесла девушка.

Птица сделал пару шагов, поднимая руку, и Саша поверила, что он сейчас ее ударит, но рыжеволосый коснулся пальцами румян на ее щеках.

– Молчи, пташка, такие слова могут ранить, ты знаешь? Я люблю тебя и буду любить до конца дней, и ты тоже, не смей этого отрицать.  У тебя не будет жизни без меня. Ну же, повтори за мной – я тебя люблю.

– Здесь больше подойдет слово любила, - тихо ответила Саша, отступив в сторону.

Саша закрылась в ванной, не собираясь доставлять ему удовольствия лицезреть ее слезы.

Все тридцать минут, что в ванной комнате шумит вода, Птица нервно расхаживал перед дверью. Он и сам понимал, что наговорил глупостей, сколько раз он обещал себе держать в руках свою ревность, да, Саша красивая, и то, что на нее смотрят, должно вызывать гордость, что именно ему досталась такая девушка. Птица вздыхает и стучит в дверь, ответа, естественно, нет.  Но ему и не нужно разрешение, рыжеволосый просто выбивает дверь, ожидание его не устраивает.

– Пташка, - Саша лежит в ванной с закрытыми глазами. – Ну прости, ты же знаешь, лишний бокал делает меня невыносимым.. Пташка?

Он замечает кровавую пену и поднимает руку, наблюдая струйки крови.

– Марго, скорую, живо!

Птица вытаскивает ее из ванной, нет, нет, этого не может быть, его пташка так бы не поступила – оставить его одного? Да никогда! Птица не был к этому готов, прижимая к себе тело девушки, он с надеждой просил кого-то там.

– Пожалуйста, пожалуйста..

Птица просыпается от бодрого голоса Марго, кто заставлял его выставить будильник на десять часов, да и еще в выходной день? Вторая подушка, как и лежанка кота, пуста. Мужчина старается держать себя в руках, делая жадные глотки воды, что Саша заботливо оставила на тумбочке. Все в порядке. Все в порядке? Птица с босыми ногами срывается в сторону кухни.
Саша стоит  у кофемашины, настраивая под себя ароматный напиток, пока Феня пытается что-то унюхать у духовки, по всей видимости, творожную запеканку.

– Птиц?- дрожащие руки опускаются на нее талию, про кофе приходится забыть. – Ты уже встал?

– Да, - шепчет он, прижимая ее к себе, ощущая, как грудная клетка делает поступательные движения. – Ты сбежала из кровати, Пташка.

Девушка улыбается.

– Ты бы остался без завтрака.

– Заказали бы доставку, - он целует ее в плечо. – Знаешь, я иногда веду себя как дурак, но я тебя очень люблю.

– Я тебя немного не понимаю, - обеспокоенно произносит Воронова, пытаясь к нему повернутся.

– Просто хочу, чтобы ты знала.

– Что ты дурак? – удивленно шепчет она.

– Что я люблю тебя.

Шура

Звери - Незнайка

Всем известно, что у Шуры шило в одном месте, и в команде, и в полевом госпитале, куда Олег привел его после первого же задания. Тогда его штопал врач, недовольно произнеся, что с такой удачей среди наемников не место,  ну он Шуре сразу не понравился, а вот его помощница – молоденькая медсестра, будто точно после училища, сразу ему приглянулась.

– Как тебя зовут, красавица? – спросил парень, когда она ставила ему укол.

– Аня, - скоромно произнесла девушка, разрывая упаковку со спиртовой салфеткой.

– Значит, будешь Нютка.

После контракта парень узнал ее адрес, пришел с букетом, что ухватил у бабульки в переходе и пригласил погулять. Воронова ждала его, когда их «смены» не пересекались, а парень после каждой вылазки, бежал в медпункт, чтобы Нютка удостоверилась, что с ним все в порядке.

– Когда уже тебя окольцевать надумают? – интересовался Вадик, смотря на любовные подвиги мальца, как называл Шуру.

Машина миновала ворота, и остановилась у импровизированного главного штаба, куда Олег уходил обдумывать детали. Наемники потянулись из машины, разминая затекшие конечно. Шура зевнул, надо было сходить в душ, снять грязную форму, но хотелось зайти к Нютке, стрельнуть чего-то сладкого к чаю, или принести чай к ней, явно же не обедала, провела время за своими перевязками. Парень едва сделал шаг, как прозвучал взрыв. На пару секунд показалось, что его оглушило, рядом раздавался чей-то крик, и Шура пришел в ужас, когда понял, что кричит он сам.

– Аня! АНЯ!

Кто-то держал его, не давая вырваться в сторону горящего здания. Били по самому слабому, по законам Спарты – выживает сильнейший. Только вот может Шура оставаться сильным, если силы его уже нет?

– Ты чего кричишь? – раздается недовольное бурчание с боку от Шуры,  он продирает глаза и подскакивает, хватаясь за сердце.

– Нютка, - шепчет он осипшим голосом, сгребая девушку в объятия.

Воронова пыталась проснуться и понять такой порыв своего молодого человека. Шура и в здравом уме, точнее в состоянии бодрствования, удивлял ее, а после сна вообще много вопросов. Он нервно водил рукой по ее спине, пересчитывая позвонки, чувствуя ткань своей старой футболке, ощущая ее тепло тело. Ощущений было много, но даже они не могли перекрыть послевкусие его кошмара.

– Шур? – настороженно спросила Аня. – Может, тебе водички принести?

– Нет, не надо, - потряс Шура головой, боясь самой мысли, что ее придется выпустить из объятий.

Взрыв еще звучал у него в голове, или отголоски, которые ранили в самое сердце. Они не в Сирии, они дома, в постели, Анютка там вообще никогда не была, что за глупые фантазии его воспаленного мозга? Парень всхлипнул, пряча своего лицо в ее волосах.

– Малыш? – тихо позвала его Воронова, цепляясь рукой за его футболку. – Тебе что-то приснилось?

Парень кивнул, пытаясь успокоить свое дыхание.

– Хочешь рассказать? – продолжила Аня. Ее голос успокаивал, Шура боялся заснуть, вернутся в мир грез,  который растоптал его.

– Не сейчас,- отвечает Шура. – Давай просто полежим так, да?

Девушка соглашается, гладит его по волосам, продолжая свой монолог, в котором Шура сейчас очень нуждается.

Кирилл Гречкин

Гуф - Ice Baby

– Кир, поехали домой, - устало просит Саша, отставив в сторону коктейль, безалкогольный, в отличие от того, что сегодня пил Гречкин.

– Кис, ну куда мы так торопимся, - пьяно улыбнулся парень, и его рука соскользнула с бедра девушки.

– Торопимся, - согласно кивнула Воронова. – Пока ты еще не превратился в дрова, хотя, кажется, мы уже опоздали.

Такой праздник, как день рождения друга, Кир, конечно же, пропустить не мог. Да, Гречкин стал пить гораздо меньше, чем радовал не только девушку, но и отца, который стал доверять дела в бизнесе.

– Ладно, пошли только с Андрюхой попрощаемся, да? – он попытался сфокусировать взгляд на нее лице.

Саша кивнула, поднимаясь со своего места. Шумные сборища она не любила, клубы, где звук долбил по барабанным перепонкам, бары, где сигаретный или кальянный дым, воспринимался как часть декорации, зато Кир чувствовал себя здесь, как рыба в воде, ловко лавируя между пьяной толпой, кивая кому-то из знакомых.

– Андрюх, - довольно растянул слова Гречкин, найдя своего друга в объятиях какой-то девицы.

Воронова вздохнула, пытаясь натянуть более менее дружелюбную улыбку, эту девушка, если не ошибаться, пятая за эту неделю, Кир единственный, кто мог похвастаться в их компании стабильными отношениями.

– Братан, - парень протянул ему стакан. – Выпьем?

– Не, все, мы домой, - хмыкнул Кирилл, приобнимая девушку за плечи, показывая решимость своих действий.

– Кир, давай я поведу, - произносит Саша, когда он хлопает себя по карманам в поисках ключей.

– Кис, даже я стеклышко, - улыбнулся Кирилл.

– Может, такси? – просит Воронова.

– Ты мне не доверяешь что-ли? – он открыл дверцу, и ей ничего не осталось, как сесть на пассажирское кресло. Девушка дрожащими руками застегивает ремень безопасности.

В себя Кир приходит уже в больнице, противный запах хлорки нельзя перепутать ни с чем. Врачи не отвечают на его вопросы о Саше, перебивают собственными о самочувствии и манипуляциями с его телом.

– Пап, - Гречкин выдыхает. – Что там с Сашей? Никто на мои вопросы отвечать не хочет, я сейчас сам встану и хоть..

– Кирилл, - хрипит мужчина. – Сашу спасти не удалось.

Кирилл не сразу понимает его слова, до мозга доходит медленно, словно он еще в состоянии опьянения.

– Что? – шепчет парень. – Пап, это шутка?! ПАП!

Кажется, что он еще никогда так не радовался будильнику, подорвавшись, он бросается на поиски Саши, которую находит в ванной за чисткой зубов.

– Саш!

Гречкин обнимает ее, пачкая собственную футболку зубной пастой, девушка удивленно обнимает его, не понимая утреннего порыва.

– Давай сегодня никуда не поедем? – предлагает Кирилл раньше, чем Воронова успевает что-то сказать.

– А как же вечеринка? – спрашивает Саша, поглаживая его по спине.

– Скажем, что мы заболели, - отвечает он, для себя Кир уже все решил, за эти пару секунд, своего пробуждения.

Воронова кивает, откладывая щетку в сторону, а Кирилл, оставляет поцелуй на ее щеке решает, что пить больше никогда не будет.

Дима Дубин

Mary Gu, Драгни  - Ай-Петри

Этот вечер они планировали месяц, а еще месяц откладывали из-за Диминой работы, но вот все звезды сошлись, и Соня, наконец-то, с чистым сердцем достала из шкафа красивое платье, что подготовила для этого случая.

— Мне бы хотелось нарисовать тебя в этом платье, - улыбнулся Дима, когда такси остановилось возле ресторана.

— А без? – улыбнулась девушка, сжимая его руку.

Дубин улыбнулся, такие предложения, не смотря на их долгие взаимоотношения, все еще смущался, он оставил легкий поцелуй на ее щеке. Вечер прошел замечательно, в компании вкусной еды и живой музыки, ради которой все и затевалось. Поправляя пальто, Крылова осторожно спустилась по ступенькам.

— Мне понравился интерьер.

— Надеюсь, ты не захочешь такую люстру к нам на кухню, - засмеялся Дима.

Дубин заметил движение слева от них, ничего необычного, возможно просто бродячая собака, но с последними неутешительными новостями о Разумовском, нельзя быть уверенным в чем-то на сто процентов.

— Сонь, постой тут, ладно? – попросил Дима, собираясь проверить темный переулок.

Девушке не понравилась эта идея, и отпускать Дубина одного она не собиралась. Соня порылась в своей сумочке и торжественно вручила ему перцовый баллончик, лучшее оружие, которое было им доступно.

За спиной Димы было надежно, но Волков не зря был лучшим наемником, и бесшумность была его главным достоинством. Дубин отбивался, но вкус и запах крови становился все отчетливее, он упал на дорожку, чувствуя боль по всему телу.

— Сонь, - вдруг произнес он, пытаясь перевернуться на другой бок. Где она? Что с ней?

Над ним раздался смешок, Волков возвышался над ним с металлической трубой.

— Соня, значит, - произнес он с неприятной усмешкой. — Софья или София? Хотя, какая разница, мудрость ей уже не поможет.
Ударил приходиться прямо в лицо, и вместе с носом внутри ломается что-то гораздо важнее.

Дима слышит писк аппаратов, в глазах все плывет, что не удивительно, без очков приходится тяжело, но ждать, когда придет медсестра, нет сил, а дотянется ли он до кнопки большой вопрос.

— Дим? – раздаётся сонный голос Крыловой. — Что такое? Что-то болит? Позвать медсестру?

Сонная и растрепанная Соня походила на очаровательно котенка. Дубин улыбается, хоть и челюсть немного побаливает.

— Все хорошо, - шепчет он, сжимая ее руку.

В себя он пришел совсем недавно, Соня пока избегала говорить ему что-то о случившемся в Венеции  и остальным запретила, Вера была с ней согласна, надо было мягко подготовить брата, да, возможность, молчать было эгоистично, но другого варианта она не видела.

— Я люблю тебя, - произнес Дима, чувствуя, как девушка касается его щеки, ласково обводя гематомы и будущие шрамы.

— И я тебя, Дим.

Соня проводит в палате все дни с момента его пробуждения, врачи давно оставили попытки выгнать наглую особу, чем девушка бессовестно пользуется, и сейчас Дубин был, как никогда ей благодарен. Он еще не знает, что кошмары долго будут его преследовать, но Крылова будет гладить его по голове, отгоняя волшебными прикосновениями плохие сны.

Лера Макарова

NЮ – И мы полетим

— Анечка, бери еще кусочек, - женщина улыбнулась, нарезая оставшуюся половину шарлотки. — Яблоки дачные, вкусные, в магазине таких не найдешь.

— Теть Свет, в меня больше не влезет, - улыбнулась Воронова, делая глоток чая.

— Тогда я вам с собой положу, - заверила она.

Семья Леры отнеслась к их отношениям сначала настороженно, кроме Кира, естественно, ему, как представителю молодого поколения было гораздо проще, но и тетя Света с дядей Витей полюбили Аню, и со временем стали относится, как к еще одному ребенку, а когда девушки съехались, то часто навешали их уютную квартирку.

— Киру оставь, - улыбнулась Лера. — Сейчас вернется, и будет нудеть, что мы все съели.

Неожиданный звонок заставил женское общество улыбнуться, Кир потерял ключи, и пока дубликат в мастерской дожидался своего часа, ему приходилось звонить в дверь, как чужому человеку. Тетя Света пошла открывать дверь.

— Удачно ты его вспомнила, - улыбнулась Аня.

— Здравствуйте, - раздался мужской голос, который точно не принадлежал Кириллу. — Лерочка у вас?

Макарова напряглась, поднимаясь со своего места, голос казался ей смутно знакомым.

— Я ее коллега по работе.

— Сиди здесь, - кивнула Ане Лера и осторожными шагами направилась к двери.

Аня потянулась за конфетой, когда раздался выстрел пистолета и крик Леры, бросившись от стола, она зацепила чашку, которая упала на пол, разливая остатки душистого чая.

— Лера?!

— Какая встреча, - блондин улыбнулся, наводя пистолет на Воронову, вторая пуля досталась ей.

— Аня!

Лере казалось, что никакой кошмар ее не испугает, после того, что она видела в реальной жизни, но тут потребовалось гораздо больше времени, чтобы открыть глаза и повернутся на бок. Аня спала, уютно устроив щеку на подушке, пару волосков падала на ее лицо, и скорее всего, щекотали нос. Девушка дрожащей рукой убирает волоски, и скользит пальцами по ее щеке, проверяя пульс. Воронова вздрагивает, приоткрывая глаза.

— Разбудила? – виновато шепчет Макарова.

— Что-то случилось, лягушонок? – хрипит Аня, двигая ближе.

— Почему лягушонок? – удивленно произносит она.

Воронова улыбается, сгребая ее руки в охапку.

— Потому что лапки холодные, -  с улыбкой произносит девушка.

Тепло от ее рук быстро расползается по телу Макаровой, она вздыхает, уже чуть спокойнее. Аня собиралась сегодня остаться у родителей, ехать с другого конца города довольно сложно, особенно по пробкам, но передумала и вернулась к десяти с полными сумками гостинцев, особенно Лере полюбились сосиски в тесте, что Аня отложила ей с собой на учебу в смешной контейнер. Звонить и будить бы ее среди ночи Макарова не стала, Аня бы перенервничала и сорвалась к ней на такси. Лера бросила взгляд на светящиеся часы, два ночи, а они ведь собиралась посмотреть фильм, неужели, она заснула?

— Все хорошо? – с видимым беспокойством спросила Аня.

— Угу, - шепнула Лера, потираясь носом о ее плечо, смешные парные пижамы Аня притащила под Новый год, мягкие и удобные, была бы возможность, Макарова бы и на учёбу в ней ходила.

— Тогда спи, солнышко, время еще есть, - Воронова поцеловала ее в лоб.

Лера прикрыла глаза, не отпуская ее руки, с надеждой, что следующий сон будет гораздо лучше.

Петя Хазин

Elvira T – Зараза

— Пошел ты, Хазин, - недовольно произносит Саша, подхватив свое пальто.

Ей никогда не нравились его сомнительные тусовки, пакетики с «мелом», что можно было найти в квартире, Саша каждый раз тряслась от звонка в дверь, гадая, по душу Хазина или случайно кто-то заглянул? Петя отмахивался, ничего ты не понимаешь, кто мента посадит то? Все скручено, все схвачено.

Илья сразу ее приметил, девушка часто мелькала на страничке Хазина, красивая, как она могла связаться с Сукой? Горюнов стоял неудобно для пешеходов, а Саша, казалось, настолько была погружена в свои мысли, что не замечала никого вокруг, просто шла, сунув руки в карманы. Илья подумал, что так удачно взял с собой эту бурду в стакане, даже двести рублей не жалко было, он шагнул вперед, сталкиваясь с девушкой. Кофейная жижа растеклась по светлому ворсу.

— Простите, вот растяпа, - начинает извиняться Илья.

Воронова смотрит на пятно без удивления, без недовольства, как принято в таких ситуациях.

— Ничего, - Саша вздыхает, то ли пальто жалко, то ли себя, в кои-то веке.

— У меня тут машина рядом, - врет Илья. — Пойдемте, хотя бы салфетки влажные дам.

Саша кивает, позволяя завести себя за угол, даже слишком просто. Сука захотел увести  у него Веру, жизнь его сломал, теперь очередь Ильи. Но не учел Горюнов одного, что Хазин выйдет на поиски девушки. Воронова едва всхлипывает, когда нож несколько раз покидает тепло ее животы, теперь к кофейной жиже примешивается еще и кровь, тошнотворный запах. Илья кривит нос, вытирая лезвие ножа о мягкий ворс, больше всего пальто жалко, когда за спиной раздаются шаги.

— Саньк, ты ..

У Ильи реакция быстрее, чем Хазин успевает оценить ситуацию, Петя не был готов, в отличие от своего противника. Горюнов своим весом припечатывает его к кирпичной стене, хорошо приложив головой, и зеркалит удары, равные на теле девушки.

Петя недовольно открывает глаза, болят не только швы, но и башка, но звать медсестру не хочется, обезбол у них, по скромному мнению Хазина, хрень откровенная. Ему в больнице не нравится, под пристальным наблюдением врачей он чувствует себя подопытным кроликом, покурить нормально нельзя, как и похавать, кому вообще по вкусу может прийтись каша на воде? Петя тянется за телефоном, думает поиграть в очередную стрелялку, но кружит пальцем и открывает галерею, фоток много, фоток из прошлой жизни от которой теперь мутит. Хазин, почти механически, начинает удалять их одну за другой, а потом натыкается на смеющуюся Сашку, на даче его родителей, куда Воронова затащила его каким-то чудом. Петя невольно улыбается, после кошмарного сна – это просто лучик света. Он долго думает, откладывая свое решение, и думает, что Саша ничего не ответит на его сообщение, но когда появляются две синие галочки, Петя дрожит, как школьник на экзамене.

Ответное «Привет» - не заставляет себя долго ожидать.

Хазин уже набирает другое сообщение, может для этого ему и дали второй шанс.

Алтан Дагбаев

Мари Краймбрери – Всё на своих местах

О смерти деда Алтану сообщает Вадим. Мужчина кивает, стараясь не показывать свою довольную улыбку, красное вино приходиться весьма к случаю. Но привычного оскала, что сходит за улыбку, Дагбаев не видит, что его настораживает.

– Ты настолько был привязан к моему деду, что таким способом оплакиваешь свою утрату? – хмыкнул Алтан.

В методах «Белой стрелы» сомневаться не стоило, они не просто плод фантазии, а настоящие оружие правосудия. Никто их не видел, никто их не знает, но о действенных методах наслышаны все, особенно криминальные верхушки. Дагбаев тянется за бутылкой, да бы плеснуть еще немного в свой бокал, когда Дракон, наконец-то, переваривает информацию в своей черепной коробке и выдает.

– С ним была Лия.

Дорогое коллекционное вино разливается по оранжереи причудливым узором.

– Что ты сказал?

– Лия, она..

– Не смей, - громко перебивает его Алтан. – Не смей произносить эти слова вслух!

Он по-детски хочет спрятаться от этих слов, которые следуют за печальным лицом Вадима, он никогда его таким не видел. Они не могли ее тронуть, Лия не имеет никакого отношения к клану, да, она была женой его деда, но не более, это ошибка, просто ошибка, может он завел себе любовницу?

– Юма интересуется, приедешь ли ты на похороны?

Алтан смотрит на бокал в своих руках, что все еще продолжает сжимать, ему впервые хочется вернуть в день той аварии и умереть, чтобы не чувствовать этой боли, чтобы никогда не знать, чем закончится их с Лией история.

– Да.

Он не видел маму в гробу, Алтан был не в том состоянии после операции, чтобы посещать такие мрачные мероприятия. Ноги отказываются его слушать, когда он переступает порог траурного зала, в сторону деда он даже не смотрит, только на Лию. Они не виделись целый год, череду пустых девиц, скучных встреч и перепалок с Юмой. Рубиновые глаза скользят по лицу девушку, кажется, что ресницы вот-вот дрогнут и Лия проснется.  Алтана касается ее щеки, холодная.

– Прости, что так долго шел к тебе, - шепчет Дагбаев. Если бы он оказался в этот день здесь, если бы хотя бы позвонил, чтобы отложить ее поездку, все могло сложиться по-другому, уже сегодня Алтан забрал Лию в Петербург. – Открой глаза, Лия, пожалуйста, открой глаза.

Хочется потрясти девушку за плечи, кричать, пока голос не сядет, но вместо этого Дагбаев опускает на колени, содрогаясь в рыданиях.

Шею простреливает болью, каким бы не был удобным стул, спать сидя довольно неудобно. Алтан приоткрывает глаза, потирая переносицу, что устала от очков. Созвон с Юмой его вымотал, а ведь он прикрыл глаза всего на пару минут. Дагбаев резко поднимается, руки еще дрожат, чувствуя чью-то холодную кожу. Дверь кабинета он открывает чуть ли не с ноги, едва не снося сонного охранника, который тут же тянется к пистолету.

– Отбой, - сухо произнес Алтан, направляясь в сторону спальни.

Увидеть Лию, коснуться ее теплой руки и не выпускать из объятия, и устроить завтра выходной, семейный, слишком он заработался.

–  Госпожа Лия в спальне вашей дочери, - раздается  вдогонку ему голос охранника.
Алтан одним кивком благодарит мужчину за сообразительность.

Дара любит засыпать под сказки, сборник бурятских сказок им подарила Юма, когда узнала о грядущем пополнение. Книга пришла под новый год в дар будущему младенцу, чтобы не забывать корни. Алтан осторожно открывает дверь, на детской кровати довольно просторно, а Лия все равно поджимает ноги, его любимая привычка. Дагбаев  прикрывает за собой дверь, стягивает пиджак и садится рядом. Лия приоткрывает глаза.

– Ал, ты уже освободился?

Мужчина кивает, поглаживая ее по щеке, теплая, даже горячая, с небольшими полосками от подушки.

Лия улыбается, осторожно укладывая плюшевую игрушку рядом с дочерью, пока Алтан поправляет мягкое одеяльце, а потом подхватывает жену на руки.

– Я пропустила начала нашего второго медового месяца? – улыбается девушка, перебирая тонкие косы.

– Да, и начинает он прямо сейчас, - с готовностью соглашается Дагбаев.

Чувствовать тяжесть ее тела – приятно, это еще одно доказательство, что Лия здесь, с ним, в Петербурге, а не в далеком Гонконге, а главное, что она его, сейчас и всегда.

Август ван дер Хольт

Севара Назархан - Там нет меня

Хольт считает, что ничего в этом мире уже не может его испугать, ни смерть, ни оружие, ни преступники, среди которых он вертится и работает, ровно до тех пор, пока Вселенная, словно наказывая его за гордыню, не доказывает ему обратное. Когда на телефон Августа, во время важных переговоров приходит видео, которому он не собирается придавать значение, если бы не сообщение, что прилетело следом – «Хочешь полюбоваться на свою женушку, пока ее голову и шею еще кое-что соединяет». Заплаканная Алекс с разводами туши по милому личику, заклеенный рот, как в лучших традициях боевиков и неутолимая злоба, от которой все присутствующие чувствуют запах паленого.

– Мёрдока ко мне! Живо!

Он не слушает слова инвесторов, которые наперебой бросаются за ним. Август отмахивается, зло шагая вперед, он уничтожит этого самоубийцу, который покусился на самое святое. Мико услышав о ситуации, спасается успокоительными, стараясь не пересекаться с братом, чтобы не провоцировать его своим поведением, но Август приходит к ней сам с безумными глазами. Хольт укладывает голову на ее колени, позволяя хваленной японской сдержанности трещать по швам.

– Я не могу ее потеряться, - хрипит Август.

– Мы не потеряем Алекс, - шепчет Мико, поглаживая брата по волосам.

Наемники рыщут день и ночь, а Август не может ни есть не спать. Страх вырабатывает кофеин похлеще кофе и энергетиков, а однажды вечером курьер приносит коробку. Кирк берет на себя бедного курьера, парнишке едва исполнилось восемнадцать, но проверить то стоит, а Мёрдок с опаской открывает коробку.

– Ну что там? – срывающимся голосом интересуется Хольт, вертя на пальце обручальное кольцо.

– Босс, - тихо произносит он, поднимая глаза от содержимого коробки.

Дальше слова излишне, все написано на лице мужчины. Электричество во всем особняке пропадает, а в воздухе повисает запах паленой плоти.

Август просыпается тихо, пару минут пытаясь привести в порядок дыхание, которое сбивается и тянется за кислородной маской, которую уже падают теплые и родные руки.

– Родной? – Алекс с сонными глазами проводит рукой по его шее, проверяя насколько перебрелся позвоночник.

Он двигает головой, жадно втягивая кислород, но откидывает маску, сейчас ему требуется совсем не это. Хольт притягивает девушку к себе, уткнувшись носом в копку волос, что пахнет больше стиральным порошком, а не шампунем.

– Август? – шепчет девушка.

Не то чтобы у них редкие такие утренние порывы, Август позволяет себе скоротать в объятиях жены пару утренних минут, прежде, чем превратится в сурового руководителя.

– Все хорошо, моя дорогая, - тихо отвечает мужчина, возвращаясь себе возможность говорить. Сон, дурацкий сон, который еще не скоро покинет его мысли.

Хольт накидывает халат, отказывается от предложенного кофе и завтрака, что уже готов приготовить повар и запирается в кабинете, вызывая к себе Мёрдока. Усиление охраны не остается не замеченным, как и новая система безопасности. Алекс вздыхает, когда Кирк становится ее молчаливой тенью, если она собирается покинуть пределы особняка, и направляется в кабинет Хольта, чтобы выяснить все обстоятельства.

– Август?

– Дорогая моя, - он откладывает бумаги и встает, пересекая кабинет, чтобы как можно быстрее обнять Алекс. Конечно, Кирк отписывался каждые пять минут, но прогулка, по мнению Августа, затянулась, но ограничивать Алекс было нельзя, как и проецировать на нее свои страхи.

– А Кирк теперь всегда будет со мной ходить? – невзначай поинтересовалась девушка.

– Он тебе мешает? – беззаботно спрашивает Август.

– Нет, но ты не хочешь рассказать – из-за чего такой приступ?

– Просто хочу, чтобы ты была в безопасности, - шепчет мужчина, целуя ее в висок.

Кирк О'Райли

Uma2rman  - С любимыми не расставайтесь

Смерть – это то, что случается с другими, в этом Кирк был убежден, перезаряжая свой пистолет. Дети Святого Патрика сами решали, кто достоин жизни, а кто смерти, и если поступил приказ, рука не должна была дрогнуть. Хладнокровный О'Райли производил впечатление хладнокровного и безжалостного убийцы, это была его работа, и единственное, что он умел – нести смерть и смуту. Но был другой Кирк, нежный и ласковый, насколько это возможно в его понятии, и таким его знала только Энн.

– Не смей втягивать ее в работу, - как-то произнес Мёрдок, когда их отношения с Энн стали всеобщим достоянием. – Я уже потерял брата, у меня осталось не так много членов семьи, и еще меньше тех, кого я люблю.

– Я не идиот, - фыркнул О'Райли в ответ, чувствуя, как в нем закипает злость.

А потому случился провал, им пришлось экстренно бежать, Кирк был уверен, что Энн в безопасности, он оставлял инструкцию на этот счет, только напряжённый Мёрдок пугал его, заражая невидимым страхом. Звонок на «походный» телефон поступил ближе к вечеру, когда команда лениво разбрелась по тому место, что они дружно именовали гостиной.

– Энни? – он улыбнулся, отвернувшись от людей, нельзя было показывать своих эмоций.

– Энни, - передразнивает его практически механический голос. – Милое имя, а она, знаешь ли, не спешила мне представиться.

– Где Энн?! – зло шипит О'Райли в трубку.

– Ответный вопрос, будь душкой, позови к телефону ее брата, уверен, он тоже соскучился по сестренке, - хохотнул голос.

Мёрдок меняется в лице, винить в этом Кирка не получится, ни один он виноват в сложившийся ситуации, стоит ему только рявкнуть «Да», как раздается выстрел. Сердце бешено стучит, заставляя Кирка стиснуть зубы. Он трясет головой, словно хочет, чтобы звук вывалился из нее, если бы это было возможно, но вместо этого на дне его души стучат осколки сердца, а эти уроды топчутся на осколках. О'Райли вырывает телефон из рук Мёрдока.

– Я найду тебя, молись, сука!

– Кирк, - раздается голос девушки, и холодные пальцы касаются его лба.

Он подрывается, хватая ртом воздух, на основных инстинктах он тянется за пистолетом, что прячет под подушкой, где эти уроды, где? Но вместо это перед ним Энн, только испуганная Энни. О'Райли откидывает пистолет, прижимая девушку к себе, и начинает плакать, беззвучно, Энн и без этого напугана.

Мир рассыпался в прах, а она снова собралась его, просто позвав его по имени. Кирк любил их квартирку на окраине города, почти, как на краю света, куда цивилизация была не в силах добраться, где почтальон все еще знал всех обитателей по имени. Бары были заполнены местными жителями, что интересовались друг у друга о состоянии внучатых племянников, грелись горячительными напитками, иногда напивались, иногда дохли от скуки, пропуская стаканчик после работы, это было нормальной жизнью, которую они, как преступники, были лишены.

– Кирк? – снова зовет его Энн, перебирая в руках ткань его футболки.

Он старается неслышно всхлипнуть.

– Все хорошо, это просто сон.

Девушка кивает, не задавая лишних вопросов.

– Принести тебе воды?

– Нет,- панически вскрикивает он, сжимая пальцы сильнее, словно маньяк поджидает ее за дверь спальни.

– Это просто сон, - теперь уже произносит Энн, укладывая его на подушку и пряча обратно пистолет.

Кирк прижимает ее к себе, он увезет ее в другой город, в другую страну, сделает все, чтобы никто не смог до нее добраться, это приоритет его жизни, это выше его собственной. О'Райли засыпает, перебирая пальцами прядки выбившихся волос, это успокаивает, хотя бы немного.

Кирилл Макаров

Несчастный случай - Если б не было тебя

О буйном характере Кирилла знали все, от случайных знакомых до близких родственников. Лера каждый раз говорила брату о том, что однажды ему придется сильно пожелать о своих поступках, но Макаров лишь отмахивался на слова сестры –  когда – нибудь не считается. Жажда справедливости бурлила в нем вместо крови, их мама вздыхала, и каждый звонок заставлял ее боязливо вздрагивать – а вдруг Кир опять что-то натворил? 

– Ма, па, я дома, - громко произнес Кирилл, стягивая куртку, надо обработать царапины на руке, а то Лера опять прицепится со своим столбняком, дал же бог сестру.

Он сделал шаг в сторону ванной комнаты, когда в нос ударил отчетливый запах успокоительного, Кир скривился – кому в их доме могла понадобиться валеряьнка?

– Мам, пап? – Кир заглянул на кухню, где Лера сидела в обнимку с мамой. – Что-то случилось? Что-то с папой?

Парень подлетел к ним, опуская перед мамой на колени, с последними событиями нельзя было быть уверенным в чем-то на сто процентов. Женщина подняла на него лицо, губы дрожали, Лера, всхлипывая, сжала плечо матери.

– Это все из-за тебя, - прошептала девушка, зло уставившись на брата.

Кир удивленно хлопнул глазами, да он еще ничего такого не успел сделать, чтобы ему такие обвинения прилетели.

– Чего это из-за меня? Я вообще только пришел! – возмутился Макаров.

– Саша к нам шла, - начала мама, но рыдания вернулись с новой силой.

– Причем здесь Саша? – не понял парень.

– Дружки твои на нее напали, ясно? – рявкнула Лера. – Ножевое.. скорая.. скорая не успела.

– Саша.. – шепчет Кир. – Моя Саша?

– Ты чего подорвался? – раздался сонный голос девушки, когда Кир подскочил на кровати, как ужаленный.

Он с испугом посмотрел на нее и моргнул пару раз, а затем ущипнул, для полного эффекта ущипнул за ногу.

– Кирь? – уже испуганно шепчет Саша.

– Я.. сон просто, - хрипит Макаров, обнимая девушку. – Я тебя люблю, знаешь?

Девушка погладила его по спине, чувствуя, как Кирилл дрожит. После той ночи что-то меняется, то ли парень, наконец-то, взрослеет и берется за ум, то ли сон действительно сильно повлиял на него.

– Это все наша Сашенька, - улыбнулась тетя Света.

А Кир лишь с улыбкой смотрел на девушку, она не должна пострадать, с виной как-то можно жить, но не долго, поэтому лучше не доводить до этой стадии.

Баатар Дагбаев

Мари Краймбрери — Давай сохраним

К появлению будущего наследника готовились все, еще бы, такое событие! Баатар действительно почувствовал ту самую вторую молодость, о которой твердили его партнеры, заводя романы с молоденькими. Конечно, Лия не была просто мимолетным увлечением, о котором можно было забыть с наступлением утра, Лия, ее имя Баатар всегда произносил с улыбкой, хоть и долго привыкал, иногда называя ее Амелией, его второй шанс прожить жизнь правильно.

Большой живот на ее хрупком теле казался слишком неестественным, и порой пугающим, Лия прятала его под большими свитерами, который вполне могли бы налезть на Дракона. Девушка всегда держала себя в форме, возможно, сказывалось ее спортивное прошлое, а возможно генетика.

– У вас точно не двойня? – интересовалась Юма, глядя на живот.

Лия не испытывала восторга от пристального внимания Юмы, отношения у них, к сожалению, не сложились, и всегда складывала руки на своем животе, словно пыталась защитить будущего малыша.

– У нас будет один ребенок, - улыбался Баатар, беря супругу за руку. – По крайне мере, сейчас.

Юма брезгливо морщила нос – второго спиногрыза в клане она не потерпит.

Врачи с пристальным внимание следили за здоровьем Дагбаевой, на этом настоял Баатар, помня ее травмы. Возможно, здесь сказывалась старая травма мужчины, о которой никто не знал, даже собственная дочь, она была слишком мала, чтобы помнить трагедию, что случилась в их семье. С появления Дары не прошло и года, как они задумались о втором ребенке, клану требовался наследник, а мальчик или девочка совсем не важно. Баатар гладил дочь по темным волоскам, пока они сидели в больничном коридоре, дожидаясь вердикта врачей. Ожидание второго ребенка было таким же волнительным, как и первого, Дагбаев касался натянутой кожи живота.

– Это чудо, настоящее чудо.

А потом что-то пошло не так, стремительные роды, отслойка плаценты, большая кровопотеря, ни малыша, ни мать не удалось спасити, все, что запомнил Баатар в этом больничном круговороте. Так он остался один, с маленькой дочкой, которая к тому времени знала только одно слово – мама.

– У нас прекрасная медицина, - успокаивали его врачи, когда Лию увезли в родильный зал, Баатар рвался вместе с ней, но девушка не решилась, считая, что переживай ей хватит с лихвой.

Все было как в тумане, а когда вышел врач, но не с тем выражением лица, с которым обычно поздравляют новоиспеченных родителей.

– Мне жаль, - прохрипел врач, стягивая перчатки, что превратились в белый комок. – Но..нам удалось спасти ребенка. Хотите взглянуть на сына?

Баатар проснулся от тихого шуршания, он перевернулся на бок, сонно приоткрыв глаза.

– Разбудила? – виновато спросила блондинка, наконец-то, справившись с блистером таблеток.

– Я сам проснулся, - Дагбаев поднялся. – Воды?

Лия кивнула, снова устроившись на подушках. Очередной выход на лед закончился переломом костей левой стопы. Баатар заставил работник буквально прощупать каждый сантиметр катка, когда они нашли неровно залитый участок, а Вадик, что маячил за спиной босса, одним взглядом пообещал им, что в следующий раз свою ошибку они будут снимать кровью.

– Держи, дорогая, - произнес Дагбаева, возвращаясь в кровать.

– Спасибо, - она улыбнулась, запивая таблетку.

Мужчина обнял девушку, что устроила голову на его плече.

– Буди меня в следующий раз, если тебе что-то понадобится, - попросил ее Баатар, поглаживая по распущенным волосам.

– Это просто таблетка, - зевнула Лия.

– Это твое здоровье, а важнее этого ничего нет, - ответил он.

Возможно, этот страх на него нагнала атмосфера больницы, возможно переживания, которые он старался не показывать, но Лия рядом с ним, живая, а то, что у них нет ребенка, совсем не страшно, возможно, это им и не надо.

Максим Ковалёв

MOLLY, Максим Фадеев - Рассыпая серебро

Макс с перебинтованной рукой сидит в коридоре больницы, собственное состояние его мало волнует, впрочем, ничего нового. Он нервно трясет ногой, ожидая, когда дверь кабинет откроется и подобно дракону, отдаст ему его принцессу, но желаемое не так легко осуществить, особенно когда раздается тяжелый шаги.

– Ковалёв! – грозно рявкнул Гром. – Я тебя предупреждал, что убью, если с Васькой что-то случится?

– Молодой человек, - подал голос мужчина из очереди. – Тише, пожалуйста, вы здесь не один.

На счастье Максима, дверь открылась, Вася, слабо улыбаясь врачу, который штопал ее руку. Игорь вздохнул, отец то думал, что Ваську этот фамильное «проклятие» минует, она ведь не пошла по стопам ближайших родственников, а шальная пуля все равно ее зацепила.

– Игорь, - испуганно произносит девушка.

– Домой, мелочь, - зло произнес Гром, забирая куртку из рук парня.

– Ты маме рассказал? – шепчет Вася, а потом невольно шипит, когда ее брат, со всей своей грацией, пытается помочь с верхней одеждой.

– Вот сама и расскажешь, а я посмотрю на это шоу, - фыркнул он.

– Что врач сказал? – попытался вклиниться в их диалог Максим.

– Этот тоже с нами едет, маме интересно будет послушать про твоего героя любовника, - произнес Игорь. – Как ты вообще додумался ее с собой потащить?!

– Мы просто гуляли, - оборвала его Вася. – Ты же с Юлькой гуляешь, и все живы-здоровы.

– А ты не сравнивай, - ответил мужчина. – Юлька – взрослый человек.

– Игорь, я уже не ребенок, - устало фыркнула Вася, привалившись к плечу Макса.

Ковалёв нежно погладил ее по здоровой руке, всю дорогу, пока Гром читал нотации им двоим, парень не меньше майора переживал за состояние Васи, и даже разделял его чувства, но это ведь правда совпадение, мудака этого задержали, больше ей ничего не будет угрожать, наивно думал Макс, приглашая ее в театр.

Парень мечтает забыть этот день, стереть его из памяти, но это значит, что и Вася вместе с этим исчезнет навсегда. Ковалев, наплевав на дорогую ткань костюма, сидел на грязных ступенях, смотря на руки, которые хранили на себе кровавые разводы. Два выстрела, что предназначались ему, перехватила Вася, то ли случайность, то ли действительно – фамильная особенность. Скорая, которая в рекордное время подоспела к театру, отгородившись спинами сотрудников, погружала тело девушки в черный пакет. Макс ненавидел их всех, но в первую очередь себя.

– Не спать на рабочем месте! – раздается голос над его ухом, и Макс подскакивает от неожиданности, зацепив лампу и пустую кружку на своем столе.

Игорь с невинной улыбкой стоял рядом с ним, но помощь пришла, откуда не ждали, Цветков, делая глоток и кружки, хитро улыбнулся.

– А ты знаешь, почему он не выспался, Гром, может твоя сестра сегодня ночью ночевала не дома?

Лицо Гром исказилось злобой.

– Беги, Цветков.

Ковалёв потянулся за телефоном, дрожащими руками набирая первый номер в своих контактах. Девушка взяла телефон после второго гудка, счастливый голос, который раздался в динамике, немного успокоил его разбушевавшуюся фантазию.

– Привет, - Вася явно улыбалась.

– Я так рад тебя слышать, - тихо произнес Максим, пытаясь, навести порядок на своем столе.

– А скоро и увидишь, - пообещала Гром. – Ты явно не подумал взять с собой обед.

– Если ты принесешь еще и кофе, то бесспорно получишь звание лучшей женщины в мире, - улыбнулся Ковалёв.

– Тогда я уже лучшая женщина, - засмеялась Вася. – Я уже подхожу к дежурному, так что не прощаемся.

Максим положил телефон на стол и повернулся к выходу. Сейчас, здесь, живая, и никакое фамильное проклятие ее не достанет, может Васе пора сменить фамилию, да бы избежать злого рока?

Юма Дагбаева

Александр Ягья - А я-то думал, Вы счастливая

Юма привыкла к смерти, в клане не разменивались на людей и запах крови  был привычным, даже можно сказать родным. Люди не растут на деревьях, но те, кому нужны деньги, не задумываются об условиях работы. Аюр довольно осторожно относилась к клану, да, Юма была бесспорно ей дорога, но светиться в ее делах было нежелательно, да и сама Дагбаева старалась сохранить свою личную жизнь в секрете.

– Тебе очень идет красный цвет, - улыбнулась Юма.

Аюр повернулась, темные волосы закрыли обзор на открытый участок спины. Дагбаева в пару шагов оказалась рядом, и, отведя копну волос в сторону, оставила отпечаток своей красной помады на ее плече.

– Вот теперь идеально.

Она весело засмеялась, отодвинув в сторону коробку с украшениями, большую часть из которых Юма выбирала лично, перебирая золотые побрякушки, она всегда представляла, как они будут смотреться на той или иной части тела Аюр.

– Нам надо торопиться, не хочется опоздать на такое важное мероприятие, - произнесла Аюр.

– Дорогая моя, никто не начнет важное мероприятие без нас,- ответила Юма, протягивая девушке руку.

Машина уже ждала их внизу, молчаливый охранник открыл дверь, Аюр с улыбкой села в машину и потянула Юму, когда другой отозвал главу клана в сторону, чтобы обсудить интересующие вещи. Конечно, отчитывать наемников Дагбаевой не нравилось, но иногда приходилось это делать, сде6рживая свою злость, они не настолько тупые, как хотят показаться, лучшие из лучших, профессионалы, они  знают все об оружии, отпечатках пальцев, каплях пота и волосках, которые могут оставить их пышные шевелюры, но иногда забывают самые базовые вещи.

– Закрой дверь, не хватало, чтобы она еще простудилось из-за тебя, - недовольно произнесла Юма, кутаясь в теплое пальто.

Охранник кивнул, хлопая дверь, и когда Дагбаева собиралась отчитать наемника, что с хорошей машиной надо обращаться как с любимой женщиной, раздался взрыв. Юма оказалась придавлена чужим телом, наемники хорошо знали свою работу, оглушенная взрывной волной, Дагбаева не понимала одного.

– Аюр? Где Аюр?

Юма ненавидит сон в середине дня, но болезнь не особо интересуется тем, что тебе нравится, а что нет, она убирает в сторону компресс, который уже не холодит лоб, а совсем наоборот. В горле пересохло, но кажется, ей стало лучше. Дагбаева повернула голову в сторону, но желанного стакана с водой на тумбочке не оказалось. Откинув в сторону легкое одеяло, она опустила ноги на пол, прохладный.

– И куда ты подорвалась? – раздался недовольный женский голос, Юма даже не заметила, как девушка появилась в комнате.

Арсаланова поставила кружку на тумбочку.

– Ложись, - тихо попросила она, ловко укладывая ее обратно в кровать, в этот раз Юма подчинилась, передавая ей главенствующую роль.

– Ты отдыхала? – хрипло поинтересовалась Юма, принимая в руки чашку с горячей жидкости, чай, ромашковый, как у мамы.

– Ходила узнавать по поводу бульона, - Аюр улыбнулась и погладила ее по волосам. – Тебе надо немного поесть.

– Потом, - шепчет Дагбаева, отставляя на тумбочку чашку с чаем. – Полежишь со мной?

Арсаланова кивает и, скидывая мягкие тапочки, забирается на кровать. Юма устраивает голову на ее плече, надо проверить температуру, выпить таблетки, неплохо было бы переодеться, но пока ей хотелось просто послушать сердцебиение Аюр и почему высокая температура провоцирует самые плохие сны?

Кризалис

Полина Гагарина - Бабочки

Володя не думал, что когда-то до этого дойдет, он может держать себя в руках, он нашел способы, даже сырое мясо ел, да бы утолить жажду крови. Соня гладила его по волосам, перебирая рыжеватые прядки, она никогда не видела в нем монстра, лишь любимого человека.

Кризалис не помнит, как добрался до своей квартиры от клиники Рубинштейна, кошка опасливо мяукнула под его ногами и скрылась где-то в глубине дома. Топая тяжелыми ботинками, Володя прошел вперед, оставляя за собой кровавые разводы, которые явно тянулись по всей улице и лестнице. Мужчина свирепо дышал, больше напоминая хищника в период охоты, чем человека.

— Володь? – раздался голос девушки, Крылова погладила обеспокоенную кошку, что запрыгнула к ней на колени и волнительно замяукала. — Ну ты чего, красавица?

Кризалис снова делает шаг, втягивая привычный запах дома, удивительно, но в этот раз это его совсем не успокаивает. Зрачки расширяются, топят чернотой все цветную радужку. Соня подминает голову и ее улыбка, последнее, что помнит Володя.

— Бабочки, - хищно произносит мужчина, видя, как искажается страхом лицо Крыловой. — Им ведь надо помочь освободиться, правда?

— Володь?  - шепчет Соня, цепляясь за кошку, которая шипит на своего хозяина.

— Я помогу тебя освободиться, - произносит Володя, доставая нож, который успел перехватить у кого-то из охранников. — Это не смерть, нет, это освобождение.

Горячая и липкая кровь хлынула на его руки, Кризалис с улыбкой погладил ее по еще теплой щеке и зарычал подобно зверю.

Володя подорвался в холодном поту, Тома и Лера, после того, как доставили Поэта в больницу, завалились к нему, потому что квартира Володи была ближе, девушка спали на диване, пока костюм Чумного Доктора и Супер-воровки, лежал где-то в коридоре, сами они переоделись в одежду, что нашли в его шкафу. Володя встал, на руках его была чужая кровь, Жени или охранников, он точно не знал, слишком вымотался, как и они все. Дома тишина, Сони нет, где Соня? Кошка юркнула ему под ноги, ластясь с привычной нежностью о запачканные штаны, кажется, постельное белье, на которое он рухнул, придется выкидывать.

— Соня, - срывающимся голосом позвал Володя, перебираясь по квартире. — Сонь?

На его возглас отозвалась Лера, сонно потерев глаза, на лице Кризалиса отразился ужас и паника, что медленно перетекала в безысходность. Про Соня они только слышали, встречаться им никогда не приходилось, Макарова ткнула в бок спящую Тому, если он сейчас снова сорвется, убегать им придётся быстрее, чем в клинике.

В дверном замке кто-то завозился, и Володя, вместе с кошкой, сорвались в коридор. Девушка с рюкзаком перешагнула порог, удивленно обнаружив хлам в прихожей.

— Володь? – удивленно произнесла Крылова, едва успевая опустить свою ношу на пуфик.

Соня оказалась именно такой, какой Тома себе ее представляла: маленькая и аккуратная, казалось, что она может поместиться в ладонях Кризалиса.

— Все хорошо, - она обхватывает лицо Володи своими ручками, руками их можно назвать с большой натяжкой и утыкается лбом в его. — Я в порядке.

Кризалис тяжело дышит, нервно сжимая свои пальцы на ее талии, и Лера с опаской наблюдает за ним, не хватало, чтобы он снова слетел с катушек.

— Ты в порядке, - хрипло шепчет Володя.

Лера и Тома, переступая с ноги на ногу, стояли у двери, кажется, что кризис миновал. Мужчина успокаивался, едва не заурчав, как кот, что вернулся к любимой хозяйке.

— В следующий раз берем ее с собой, - шепнула Тома. — Такой Володяуспокоитель нам в команде просто необходим.

Поэт

NЮ - Там, за облаками

Женя написал Нине сообщение уже утром, с просьбой прикрыть его на пару часов. Вчера они с Таней разругались, конечно, все сводилось к его безэмоциональности и нежелании принимать участие в их отношениях. Мужчина запахнул полы своего пальто и направился в парк, да, по всей видимости, он снова сбегал от их серьезного разговора. Каждое утро, по пути на работу, Ланская заносила ему кофе и какой-нибудь перекус, потому что Евгений, как всегда, не успевал позавтракать. Девушка не изменяла своей привычке, и сегодня, вряд-ли бы пошла на поводу у своих эмоций.

Поэт вздохнул, останавливаясь у витрины одной из булочных. Женя не умел извиняться, это всегда происходило больше агрессивно, чем дружелюбно, и поэтому, вместо слов, он решил купить пышек к их импровизированному завтраку. Таня их очень любит.

В библиотеку он возвращался в более приподнятом настроении , сжимая в руках пакет с фирменным знаком. Женя, еще переходя светофор, слышал звук сирен, но отмахнулся, город большой, здесь всегда что-то происходит. Но чем ближе он подходил к своей работе, тем громче становился звук, и тем больше людей толпилось у неприметного серого здания.

— Нина! – он заметил девушку, что сидела в открытой скорой, а над ней тряслись врачи.

— Женя? – она всхлипнула, сжимая в руках разбитые очки.

— Что случилось? – он опустился рядом с ней.

Но девушка, казалось, его не слышала, продолжая прибывать в своих мыслях.

— Она осталась там.. сказала, что будет ждать в твоем кабинете, я не видела.. ее нашли?

— Что? Ты о ком? – спросил Женя, повернув голову, наблюдая, как столбы дыма поднимаются от здания того, что когда-то было библиотекой.

— Таня.. – шепчет она. — Таня осталась там.

Несчастные пышки выпали из его рук, Женя стеклянными глазами уставился на дым.

— Таня...

Поэт просыпается в пять утра, уснуть больше не получается. Целый час он провозился в кровати, холодный душ не бодрит так эффективно, как кошмары. Они с Таней не ругались, но неприятное чувство засело в его груди. Женя нарезает бутерброды, слишком много не то, что для одного, да и ля двух, бережно упаковывает их в крафтовый пакет, и еще полчаса ходит кругами по квартиры, пока часы не показывают заветные – восемь утра.

Он закрывает дверь и, поправляя пальто, стучится в соседскую, нервно сжимая свою ношу.

— Жень? – удивленно произносит Таня, обнаружив его на пороге. На ее лице еще присутствует приятная сонливость, Поэт улыбается.

— Доброе утро, - он неловко показывает пакет с перекусом. — Я подумал, что мы можем захватить кофе в кофейне и позавтракать по пути на работу. Если ты не против, конечно.

Ланская с улыбкой кивает, быстро накидывает верхнюю одежду и берет сумку. Когда дверь закрыта, а ключи надежно спрятаны в карман, она скромно целует Женю в щеку.

— Действительно доброе утро.

Женя улыбается, держа девушку за руку, солнце уже не кажется таким слепящим, ветер перестает быть противным, а плохой сон забывается, потому что иногда сон – это просто сон.

Валентин Калигари

Три дня дождя – Красота

Саша не верит в духов, но к образу жизни Вали относится с уважением, Дима все время удивляется, как при таком раскладе они смогли сойтись? На что у Калигари всегда заготовлен ответ – настоящая любовь приходит именно так,  когда совсем не ожидаешь.

Валя смотрит на кулон в руках Дубина – безделушка, что он подарил Саше.  «На счастье?» - с улыбкой интересовалась девушка, когда он прятал замок под россыпью ее волос.  «На удачу» - тогда ответил он, неужели высшие силы наказали его за разбазаривание такого ценного продукта?

Гашпаров не вслушивается в его слова о том, что преступника поймали почти сразу с сумочкой Саши в руках, нес как подарок своей девушке. Валя смотрит только на кулон – это все, что ему осталось от Саши, не считая воспоминаний, теперь даже самые радостные из них будут приносить боль. Разве они этого заслужили? С ножевым ранением можно спасти, но ведь убийца не остановился на одном, он безжалостно вонзал нож снова и снова, пока Воронова цеплялась за сумочку, что впитала ее кровь, разве какая-то сумка стоила ее жизни? Да Валя бы купил ей новую, да хоть десять, а теперь.. теперь некому.

— Валь, - тихо зовет его Дима, избегая смотреть в глаза. — Я подумал, что тебе лучше услышать это от меня, чем от кого-то другого.. он показал, куда дел ее вещи. Ты можешь их забрать.. после суда.

Как будто вещи без Саши имеют какое-то значение. Валя кивает и протягивает руку за кулоном. Дима так и не находит в себе сил сказать, что Саша боролась с ним, и отдавать сумку не хотела лишь по той причине, что защищала самое уязвимое – живот, среди вороха ее вещей они нашли справку от гинеколога, у них должен был быть ребенок.

Саша, зевая, спускается по лестнице, она привыкла, что Валя поднимается раньше, в театре дел хватает. Но сегодня явно необычный случай, дверь в кабинет Лены приоткрыта и оттуда отчетливо долетают голоса самой девушки и Гашпарова.

— .. когда вставал головой об дверь не ударился? – недовольно произнесла Лена. — Нормально я карты разложила и ничего они не врут!

— Ну давай еще один разочек, - слезно умолял Валя.

— Нет! – категорично заявила та, и по звуку было понятно, что сгребла карты со стола. — Это даже не вещий сон.

— Потому что не с четверга на пятницу? – фыркнул Калигари.

Вороно постучала по косяку, привлекая к себе внимание.

— Доброе утро, а вы чего ни свет, ни заря?
— Наконец-то! – всплеснула руками Лена. — Забирай своего параноика и вперед праздновать ваше счастливое будущее, пока я не изменила его.

— Как? – тут же поинтересовался Валя.

— Запущу в тебя вот этой пепельницей, - она подняла руками увесистый предмет. — А ну, кыш отсюда, идите, обнимайтесь по углам и не отсвечивайте!

— Что за перформанс с утра? – удивленно спрашивает Саша, когда Валя закрывает дверь в кабинет Лены, получить по голове ему не очень-то и улыбалось.

— Наверное, магнитные бури, - Гашпаров обнял девушку. — Кофе хочешь?