В плену фантазии

вдохновлено сериалом «Нулевой пациент»

Федя как-то заявил, что худшее сочетание в семье – милиционер и врач. Саша лишь улыбнулась, делая глоток компота, для которого они все вместе летом собирали ягоды. Семья, семья – это что-то другое, может, поэтому в тот момент, это замечание так больно не резануло.

Воронова ковыряла вилкой картошку, аппетит не шел совсем, она лишь краем уха ловила рассказ Игорька об их приключениях с Игнатом.

— Спасибо, - громко объявил мальчик, поднимаясь со своего стула и унося тарелку в раковину. — Было вкусно.

Девушка улыбнулась, наблюдая, как он хватает конфеты со стола, которые Костя, в кои то веки, не забыл купить и отправляется делать уроки, или хорошо делать вид, что занят именно этим.

— Все хорошо? – спрашивает Костя, активно дожевывая котлету, запасая на будущее свой организм нормальной едой, а не только сигаретами.

Саша посмотрела на мужчину, скрывать от лучшего милиционера в городе, свои мысли у нее никогда не получалось. Воронова вздохнула и отложила вилку.

— К нам сегодня мальчика привезли, - шепчет она.

Как ее занесло в хирургию, девушка и сама не до конца понимала. Она мечтала быть окулистом, торжественно перешагивая порог медицинского вуза, а после одной из практик поняла, что неуютная и холодная операционная ей ближе и интереснее. Саша выстраивала свою мечту по кирпичикам, брала дополнительные смены, зубрила материал, работала на скорой, где жизнь и свела ее с Громом, и на все вопросы добродушных врачей и медсестер всегда отвечала – у меня все хорошо. А вчера она сломалась, заглядывая в голубые глаза мальчика, который без почти одного цвета с больничным бельем, даже не белым, а серым, он произнес лишь одну фразу:

— Я умру?

— Тяжелый случай? – интересуется Костя, подхватив вилкой помидор.

— Нет, банальный аппендицит, - шепчет Воронова.

— Да у вас такие операции по десять раз на дню, - улыбается он.

— У него ВИЧ, - выдыхает Саша. — Никто его оперировать не хочет.

Гром замирает, так и не поднеся овощ до своего рта, он знает этот решительный взгляд.

— Сань, нет.

— Кость, ему всего восемь, - девушка шмыгает носом.

— Ты хорошо руки помыла после осмотра? – интересуется он. — Не хватало эту гадость в дом принести.

— Это не так работает, - произнесла Воронова.

— Да плевать, где это доказано? – громко спрашивает Костя.

Саша лежит на продавленном диване, слушая тихо сопение Грома, горячие руки устроились на ее талии, прижимая ближе, насколько это возможно, и девушка пытается насладиться этим моментом, понимая, что он последний.
Сегодня Костя освободился раньше, и, пользуясь хорошим настроением, решает забежать за Сашкой на работу. В отделение его пропускают как родного, он улыбается, здороваясь с охранником. На посту молодая медсестра, одна из практиканток, старательно прячет от него глаза.

— Александра Николаевна в операционной, - выдыхает она.

Костя легко складывает два на два и садится на кушетке, отказываясь от предложенной воды. Через тридцать минут Воронова появляется со стороны операционной, и отдергивает халат, заметив Грома. Костя встает, пытаясь отыскать в ее взгляде хоть какое-то раскаяние.

— Пошли в ординаторскую, - она тут же останавливает поток мыслей, которые собираются сорваться с его языка, устраивать сцену на общее обозрение в ее планы не входило.
Воронова закрывает дверь и идет к столу, чтобы взять свою кружку.

— Ты все же это сделала, - выдыхает он, смотря на спину девушки. — Тебя заставили?

— Нет, я вызвалась сама, - тихо ответила Саша, делая глоток воды.

— Ты хоть понимаешь, что натворила?

— Я сделала свою работу, - ответила девушка. — Мальчик будет жить.

— У него ВИЧ, - буквально выплевывает Костя и косится на ее руки, словно вирус уже прилип к ее рукам.

— Разве ребенок виноват в том, что ему досталось от родителей? – Саша посмотрела на мужчину, откуда в нем столько презрения к незнакомому больному ребенку, которого и так ждет тяжелая жизнь?

— Что там за родители? Почему ими до сих пор не заинтересовались органы опеки? – фыркнул Гром.

— Он детдомовский, - Воронова провела пальцем по своей кружке.

— Тогда все становится на свои места, - кивнул Гром. — Почему таких вообще привозят в больницу для нормальных людей?
— Хватит! – она поставила кружку на стол. — Это мой выбор, мое решение, и я ни о чем не жалею.

— Не смей появляться в моей квартире, пока не будет результатов анализов, - произнес Гром и вышел из ординаторской.

Когда Гром, избивая очередного преступника, получает выговор и его верные товарищи, допытываются, что случилось в этот раз, он рассказывает все, переломав пару сигарет.

— Да, Гром, - Юра смотрит на него. — Ты всегда был не способен сохранить женщину.

— Возможно, - фыркнул Костя, убирая пачку сигарет, так и не выкурив ни одной. — Но на кану безопасность моего сына, ее то я смогу сохранить.

***
Спустя три месяца Игорь перестает спрашивать, когда придет Саша, спустя полгода в курилке разговор заводит Федя.

— Лена сказала, что вчера Сашу в больнице видела.

Костя делает затяжку, выпуская ядовитый дым в окружающую среду.

— Нашу Саньку? – по привычке интересуется Смирнов.

Прокопенко бьет его локтем в бок. Гром смотрит на окурок, который падает к его ногам, гордости Сашке было не занимать, она больше не появилась в его квартире, даже вещи не забрала, и мужчина очень надеялся, что это знак к тому, что девушка еще вернется.

— Александра Николаевна, - голова молоденькой практикантки показывается в дверях.

— Да, Лера? – девушка трет глаза и откладывает в сторону историю болезни.

— Там к вам пришли, - она понижает голос. — Пустить?

— Пришли? – Саша удивленно поднимает брови и поправляет халат. — Пациент?

— Не совсем, - раздается мужской голос.

— Здравствуй, Гром, - кивает Воронова.

Лера отступает, пропуская сотрудника в кабинет, и осторожно прикрывает дверь. Костя смотрит по сторонам, словно впервые здесь оказался и его никогда не штопали на этом диванчике.

— Привет, - он слабо улыбнулся. — Работаешь?

Воронова хмыкает.

— Анализы отрицательные, если вы об этом, товарищ милиционер, так что руководство имеет право, допускать меня до работы с нормальными людьми.

Костя понимает, что виноват, что можно было подобрать слова чуть мягче.

— Ты права, я не имею право лезть в твою работу, и если ты берешься за дело, то знаешь, что и как нужно, - выдыхает он.

— Ты очень вовремя это понял, - кивает Саша. — Но это ничего не меняет. Я уезжаю.

— Куда? – единственный вопрос, который сейчас имеет значение, неужели, один неверный ход испортил всю партию.

— В Москву, - признает девушка. — Там открыли больницу для людей с ВИЧ, новое лекарство, которое замедляет процесс заболевание, я подала заявку, две недели назад пришел положительный ответ.

— Что такого было в том мальчике, что ты настолько вцепилась в эту идею? – спросил мужчина.

— Знаешь, почему я не захотела идти в педиатрию? – тихо спросила Саша. — В нашу первую практику я попалась в детское отделение онкологии, я не представляла, как они там работают, как каждый день смотрят в глаза родителей, где мелькает надежда на лучший исход. Я слабохарактерная, Гром, я бы не смогла убивать надежду, как это должен делать профессионал.

— Все дело в надежде?

— Нет, все дело в жизни, право на которую имеет каждый.

Когда Костя уходит, Саша снимает халат и осторожное вешает его на плечики, завтра последний день на этом рабочем месте, прощаться сложно и довольно непривычно, но необходимо, ради светлого будущего. Она накидывает легкое пальто, берет в руки цветастую курточку, и подхватив сумку, выходит из ординаторской.

Мальчик сидит на кушетки у одной из палат, что-то рисуя в новом альбоме, который они купили специально в поездку, рядом с коробкой карандашей пристроились два апельсина.

— Откуда такое сокровище? – улыбается Воронова, потрепав мальчика по голове.

Серёжа поднимает голову и с улыбкой смотрит на нее.

— Дядя Паша подарил.

— Какой дядя Паша молодец, спасибо сказал?

Мальчик довольно кивает, пряча все свои вещи в фиолетовый рюкзак.

— Домой?

Теперь пришла очередь Саши кивать, она помогает Серёже запрыгнуть в куртку. Когда Гром пришел, она думала, что Юра проболтался о ее маленьком секрете. Как только Серёжа пошел на поправку, она поняла – в детский дом ему нельзя возвращаться, она перерыла кучу справочников в попытке найти хоть что-то, что сможет ему помочь. Государство бы не выделило на это средств, а если бы и так, то никто бы не стал возить детдомовца по больницам. Тогда Саша пришла к Смирнову. Юра удивленно смотрел на бывшую своего боевого, во всех смыслах, товарища и задавался логическим вопросом.

— Зачем тебе это, Сань?

Воронова пожала плечами, ставя на стол бутылку коньяка. Юра помог ей найти лазейку, собрать документы, дать кое-кому на лапу, чтобы ей позволили усыновить Серёжу без мужа. Саша попросила его не распространяться об этом, и Смирнов честно держал своего слова, иногда шантажируя ее котлетами из мяса, которое сам и приносил.

Саша берет Серёжу за теплую ладошку и выходит из больницы, надежда имеет вкус цветущей сирени и апельсинов.