В плену фантазии

продолжение части «Вспомнить все»

— Вад? - переспрашивает психолог.

Воронова видит заинтересованный взгляд профессионала, он чувствует, что нащупал ту ниточку, за которой они гнались столько времени, девушка уже видит его подсчеты в уме за удвоенный гонорар от Дагбаева.

— Вадим, - быстро добавляет Аня, осквернять его имя этим сокращением не хочется, так его называл Олег, она лишь каким-то симбиотическим образом перехватила эту привычку.

— За рулем был Вадим?

Воронова качает головой.

— Вадик всех нас спас.

«Или только меня» - предложение она заканчивает про себя, не собираясь вдаваться в подробности, эти детали она хотела забыть, однажды у нее получилось, так почему же все вспомнилось сейчас? Мужчина продолжал спрашивать, Аня механически отвечала на вопросы, этот сон она помнит в деталях, он преследует ее каждую ночь, не кошмар, скорее, как навязчивая песня, услышанная по пути до метро или в такси.

Воронова поднимается, когда песчаные часы заканчивают свой цикл, прощается с психологом с вымученной улыбкой, в висках пульсирует внезапная боль, подобная мигрени. Черепная коробка наполняется воспоминаниями, словно чайник заполняется водой, и тогда гляди, закипит. Ей жалко свою голову, уж слишком много ей досталось за последнее время.

— Выглядишь неважно, - оповещает ее Дракон, когда девушка закрывает дверь в кабинет.

Вадим поднимается с кресла, перед ним стоит чашка с кофе, которую пациента не разрешают в силу активных веществ. Аня помнит, помнит шрамы на спине Олега оставленные этим человеком, но почему-то доверчиво принимает бутылку с водой из его рук, как и позволяет себе сидеть в машине, которую теперь водит не она, почему-то приходит ощущение, что этот жгучий страх руля она теперь не пересилит.

— Голова болит.

—Заехать в аптеку?

Воронова кивает. В машине Дракон не включает музыку, как обычно, быстро находит ближайшую аптеку, на удивление молча, за что она благодарна ему больше всего. Аня закрывает глаза, хотя, лучше бы этого не делать. Воспоминание - самое последнее и болючее, жгущее кровь и все внутренности. Воронова закусывает губу, стараясь сдержаться слезы. Олег и Лера на полу спортивного зала, томные стоны, Волковский рык, Макарова извивается под ее мужчиной.

Она хорошо помнит застывшее выражение лица, как он рывком поднимается, лихорадочный блеск в глазах свидетельствует напряженному мозговому процессу. Аня знает, что если бы она тогда не закрылась в машине, он бы нашел способ убедить ее, что все в порядке, и то, что она видела не секс, а новое упражнение, которое надо было отработать. Мозг, как прорвавшаяся платина, подкидывал ей вещи, которые, она тогда не замечала. Почему Аня так безгранично верила Олегу? Почему оставляла без внимания взгляды, которыми Лера и Олег перекидывались время от времени? Неужели она настолько привыкла видеть только его достоинства, что напрочь игнорировала недостатки?

Лежал ли хоть какой-то инстинкт самосохранения в ее действиях, когда она повернули руль машины? Или он сработал потом, когда она очнулась, и мозг решил, что слишком опасно помнить то, что привело к таким событиям? Ее мягко вывели из игры, и потрепало почти не сильно, разве, что душу, в которую не верили некоторые из знакомых Ани.

— Золотко.. черт! – голос Вадика приносит с собой легкое дуновение воздуха, и только сейчас Аня ощущает духоту. — Настолько больно?

В себя Воронова приходит уже в палате, яркий свет бьет даже по закрытым глазам. Бурятская речь, Алтан явно шипит на кого-то на том конце трубки. Она лежит неподвижно, прислушиваясь к своим ощущениям, и дает клятву, под аккомпанемент бурятского говора – никому не рассказывать о том, что вспомнила, ни Алтану, ни кому-то еще. Возможно, ей и хотелось узнать, как ее нашел Вадим, но это было лишней деталью пазла, идеальный мир сложился, когда она познакомилась с Алтаном. Ане нравилось, как он смотрел на нее, и взгляд Дагбаева не изменился, с того банкета у Каменного, где играла роль отведенную ей Разумовским, до прошлого вечера. Вороновой нравилось собственное отражение в глазах Алтана, и она заочно простила ему, что он решил перескочить ступень их отношений, пропустить конфетно-букетный период и настроиться на серьезную волну.

Аня вспоминает, как очнулась в этой палате первый раз. В страхе и смятении, словно ее настиг сонный паралич, прислушивалась к шагам Алтана и врачей, чувствуя себя мертвой, а вокруг разгуливали другие – живые люди, теперь все было иначе – фантомная боль, которую Воронова тогда не помнила, теперь ушла, вместе со слезами на заднем сидении. Солнце продолжает светить, люди встречаются и расстаются, и она найдет себе место в этом мире без Олега. Она шумно выдыхает и открывает глаза.

— Моя душа, - мужчина быстро подлетает к ней, откинув телефон в сторону, что каким-то чудом приземляется на кресло в углу. — Ты меня напугала.

— Прости, - хрипит девушка, цепляясь за его пальцы, с голосом совладать непросто.

— Врач сказал, что все с головой в порядке, - Алтан смотрит как-то затравлено. — Ты что-то вспомнила?

«Как мужчина всей моей жизни, клявшийся в любви и волчьей верности, изменил мне. Как я, дура, въехала в стену, мечта умереть в тот момент, как Вадик вытащил меня из машины, его голубые глаза, прежде чем отключилась? Что из этого ты хочешь услышать первым делом?»

А ведь Аня ему верила, когда он возвращался из своих «командировок» и заверял, что нет никакой другой девушки, что сердце и прочие органы Олега принадлежат ей одной, как оказалось все, за исключением органа, за который он не в ответе. Воронова вдруг поймала ту мысль, которая и подвела ее к такому окончанию их отношений – последнее и самое лучшее, что она могла сделать для Олега, впрочем, и для Серёжи с Лерой, - дать свободу от себя, просто ее бы не отпустили, уж слишком плотными нитями она пришита к делу Чумного Доктора.

— Нет, - шепчет Аня, наблюдая, как расслабляется лицо Дагбаева. — Как бы не старались врачи, похоже, я безнадежный случай.

Дагбаев гладит ее по щеку, царапины зажили, возвращая ей былую нежность.

— Ничего страшного.

— Пообещай мне новые воспоминания, - просит Аня.

— Обещаю, моя драгоценная.

Ее принудили жить в опасности, в постоянном риске быть пойманным, Олег принял решение сражаться за интересы Разумовского, а теперь выбор делала Аня – выбирая безопасность. Алтан не святой, у него тоже есть свои темные стороны, он, как и детдомовский дуэт, ходит по острию правосудия, но Воронова слишком устала бежать, нужно остановиться, перевести дух, а под тенью могучего Дракона и хитрой Змейки это делать безопаснее всего.

— Поехали домой? – с надеждой произносит Аня, провести еще одну ночь в больнице, выше ее сил.

Дагбаев улыбается.

— Как только доктор даст добро, рисковать твоим здоровьем я не собираюсь.