Эпилог. Тень и свет
Прошло шесть месяцев.
Хогвартс жил дальше — ученики смеялись в коридорах, в Большом зале пылали свечи. Но в подземельях, где стены помнили шёпот любви, всё было иначе.
Северус Снейп больше не преподавал. Он остался в школе лишь потому, что не мог уйти — из этих стен, из воспоминаний, из того утра, когда она целовала его на прощание.
Её кабинет остался нетронутым. На полке — книги, на столе — чашка, в которой засох чай. Он приходил туда почти каждый вечер. Не за ответами. За тишиной.
Иногда он говорил с ней. Тихо, едва слышно:
— Ты бы спорила со мной. Сказала бы, что я должен жить. Ради чего-то. Но всё, что у меня было — ушло с тобой в тот лес.
Он не мстил. Он не шёл за Пожирателями — их уже ловили другие. Он не искал утешения ни в магии, ни в воспоминаниях.
Но каждый вечер зажигал свечу у окна, и оставлял её до утра. Как будто верил, что её душа найдёт путь к свету.
Он носил её кольцо на цепочке. Его — в кармане.
Иногда он клал оба на ладонь, сжимал, и чувствовал — едва-едва — тепло. Или, может быть, только хотел чувствовать.
Живут ли те, кого мы любим, пока мы помним?
Если да — Гермиона жила. В нём. В каждом взгляде, в каждом сне. В каждой тени за его спиной.
И в этом было что-то невыразимо прекрасное. И невыразимо трагичное.