глава 1.
— Известно, что пожиратели часто выпивают в Лондонских-маггловских барах, – сверля Гермиону взглядом, сказал Люпин, – это хорошая возможность узнать их планы.
Он немного помолчал, но взгляд от ведьмы не отрывал. Казалось, что он пытался до нести до неё мысленно свои идеи и у него это даже очень хорошо получилось – Гермиона поняла, что от неё хотят. Она оглянула всех присутствующих на собрании и ей уже хотелось заныть от предстоящей беседы. Трансфигурация – один из любимых её разделов. Она всегда хорошо владела таким типом магии и за последние два года войны научилась еще большему, но для мальчиков, Молли и многих других этого было мало. Они все считали, что выпускать её было слишком опасно и она должна сидеть в лазарете с мадам Помфри. Это всегда раздражало Гермиону. Да, она была хороша в лекарствах и лечебном деле; она понимала всю важность её работы, но где-то в глубине души она хотела поучаствовать в реальном сражении. Ей, почему-то, казалось, что сидя в лазарете, она не может быть на равне с Гарри и Роном, которые участвовали в большинстве битв. Ей казалось будто она обходит большинство ужасов войны стороной, что она могла бы быть более полезной там, нежели здесь.
И вот ей выпал такой шанс. Осталось только уговорить всех.
В комнате повисла тишина. Она была давящей, тяжелой, заставляла всех молчать. А за ней шло напряжение, что делало ситуацию тяжелей. Каждый присутствующий понимал, что Римус Люпин хотел отправить кого-то прям туда – в здание, где будет куча пожирателей. Война давалась Ордену тяжело, они с каждой миссией теряли все больше людей, а ряды пожирателей продолжались пополнятся. Они были уже готовы мысленно попрощаться с тем, кто туда пойдет.
Люди теряли надежду.
— Думаю, нам нужно отправить кого-то прямо туда, – наконец-то продолжил Люпин, – лучше всех из нас трансфигурацией владеет Гермиона.
Почти все взгляды были направлены в сторону Гермионы. Она была слишком ценной, чтобы её вот так потерять. Комнату охватило немое возмущение, казалось, что еще секунда и все здесь взорвется от негодования. Молли и Джинни застыли в тихом ужасе, продолжая сверлить взглядом Гермиону; Рон, кажется, готов был уже всё крушить и ломать; Гарри осторожно поглядывал на подругу, стараясь контролировать свои эмоции.
— Нет! – первым воскликнул Рон, резко встав со стула, что тот даже пошатнулся, – Это слишком опасно, чтобы отправлять туда Гермиону!
По комнате прошелся гул согласия, заставивший Гермиону посмотреть на Рона. Его брови были сведены к переносице, голос был грубым, во взгляде читалось ярое возмущение, которое так и лилось из него со словами "Как вы могли об этом вообще подумать?!". Он посмотрел на Гермиону, видимо выжидая поддержки. Но в её глазах была лишь гриффиндорская уверенность, что она справится.
Ведь она – Гермиона Грейнджер, золотая девочка, лучшая ведьма десятилетия! Она прекрасно знала все свои недостатки и хорошие качества, которых было больше.
— Рональд, сядь, – Гермиона строго посмотрела на парня, – мы на войне, тут нет месту таким импульсивным всплескам.
Его рука сжалась в кулак, будто пытаясь выдавить и так выпуклые вены. Он демонстративно громко сел обратно на стул, на что Гермиона закатила глаза. "По-детски" – пронеслось у нее в мыслях. В отличии от Гарри, который за время войны сильно изменился и старался контролировать свои эмоции, Рон остался таким же вспыльчивым,шумным ребенком, чьи действия бежали быстрее мыслей в голове. С одной стороны Гермиона это презирала, с другой – она была рада, что хоть что-то было по-старому. Хоть что-то не изменилось за время войны. Не сказать, что Рон совсем не изменился – его лицо приобрело более резкие углы, глаза потускнели, а волосы потеряли свой ярко-рыжий оттенок, теперь они казались какими-то бледными. Война потрепала их всех. И Гарри, и Рона, и Гермиону. Но больше всех Гарри и Рона, Гермиона же не сильно изменилась: её лицо не выглядело таким уставшим, под глазами не было темных кругов, а характер оставался все тем же. Она видела трупы, но не видела смертей, в отличии от её друзей.
— Я справлюсь, – уверенно произнесла Гермиона, – когда?
— Завтра, – ответил Люпин и на этом собрание закончилось.
Все продолжали молчать. Никто не хотел нарушать ту тишину, что поглотила весь дом. Некоторые лишь грустно вздыхали и уходили по своим делам, надеясь на благоприятный исход. Их можно было понять: Гермиона, что не знакома с многими пожирателями, отправляется туда, где их будет куча. Даже несмотря на прикрытие, не факт, что её не узнают, не факт, что она не наткнется на кого-нибудь, не факт, что её вообще пустят туда.
Некоторые продолжали сидеть в гостиной, но Гермиона решила пойти спать – завтра сложный день. Она поднималась по скрипучей лестнице, которой, казалось, было не менее пятидесяти лет, как её кто-то схватил за руку. Это был Гарри, а позади него стоял Рон. Они оба были с крайне недовольными лицами,но Гермиона не видела в них злости.
— Это может быть опасно, – Гарри говорил тихо, но его все равно было хорошо слышно, – если что-то случится – беги.
Она улыбнулась. Всегда приятно, когда за тебя волнуются. Почему-то ей резко захотелось обнять друзей, которые были с ней на протяжении стольких лет. В её голове пронеслись все воспоминания, которые они пережили вместе. Они всегда будут вместе.
— Гермиона, мы серьезно! – воскликнул Рон, – Не относись к этому заданию так легкомысленно!
Все воспоминания и теплые чувства мигом испарились стоило ей услышать его слова. Ей хотелось врезать Рону, заставить его забрать свои слова назад, ведь она никогда не относилась к миссиям легкомысленно. В какой-то степени её это сильно задело. Она посмотрела на Рона: растрепанные волосы, сморщенный нос, усталый взгляд. После недолгого осмотра парня она перевела взгляд на кольцо, что было надето на пальце – серебряное кольцо с темным камнем. Она не знала, что это за камень, но всегда носила кольцо на удачу – оно придавало уверенности.
— Все будет хорошо, – цвет её глаз был похож в этот момент на топленный шоколад, – обещаю.
Гарри и Рон переглянулись. Они не верили в неё – это было обидно, ведь она всегда верила в них. Чтобы не случилось, она никогда в них не сомневалась.
— Верьте в меня, – она улыбнулась, – я все-таки сильнейшая ведьма десятилетия!
Она развернулась и ушла. Ей хотелось уйти оттуда как можно скорее. Уйти чтобы не поссориться, чтобы не нервировать себя. Дверь в её комнату захлопнулась почти беззвучно. Было прохладно, но ей нравился этот холод. Он ободрял. Она распустила волосы, смотря в старое зеркало.
"Длинные, надо обрезать будет, – прокрутилась мысль в её голове, – но не сегодня".
Она всегда хотела короткие волосы, но мама не давала – тогда это было самой большой её проблемой. Воспоминания из детства всегда вызывали двоякое чувство: вроде бы хотелось и смеяться, но грусть шла тенью. Эти времена больше не вернуть, детство закончилось. Еще постояв минуты две, Гермиона отправилась в ванну. Она всегда принимала душ перед сном – он успокаивал, придавал уверенности, раскладывал все мысли по полочкам. Теплая вода начала литься на голые плечи, скатываясь струйками по худому телу. Она двигалась не так много, поэтому мышц у нее не было. С едой тоже все было не так гладко: денег не было, продуктов тоже. За три года она сильно похудела, но её это мало волновало.
После душа она легла спать. Несмотря на трудный день, сон не шел. Новые мысли постоянно заполняли ее голову, заставляя мозг работать. Ей нужно было это, чтобы не зацикливаться над смертями бывших однокурсников, друзей, просто незнакомых людей. Она жила прошлым, пока остальные жили настоящим. Она понимала свою слабость – боязнь принять реальность.
Она пролежала в кровати минут двадцать и царство Морфея все же решило принять её в свои объятия.
"Завтра важный день."
С этой мыслью она заснула.
***
Гарри и Рон смотрели на Гермиону с волнением – она же на них с уверенностью. С уверенностью и отвагой присущую гриффиндору, ведь она – гриффиндорка. Она не стала что либо говорить, а просто вышла за пределы дома и аппарировала. Её перенесло точно в то место, которое она хотела. В целях безопасности, внешность она сменила еще на базе. Она осмотрелась: маггловский Лондон не менялся, казалось, его война вообще не затронула. Счастливые люди проходили мимо неё, дети весело смеялись, жизнь двигалась. Это придавало ей уверенности. Она верила, что когда-нибудь настанет мир и в волшебном мире.
Из дома, что стоял рядом, доносилась музыка. "Бар" – гласила надпись на входе. Гермиона сделала глубокий вдох-выдох перед тем как войти в это полное пожирателями место. Она даже не представляла, как пожиратели и маглы могли пить в одном здании, но сейчас ей приходилось это узнать. Дойдя до входа, на неё уставились двое мужчин-охранников, по всей видимости – маглы. На удивлении Гермионы, они даже не попытались её остановить, что означало то, что вход был открытым. Гермиона прошла внутрь по коридору. Здание было явно не новым, но и не разваливавшимся. Остановившись возле входа в один из залов, она осторожно гляделась по сторонам, выискивая знакомых её пожирателей, но вот удача – пока она осматривалась, в неё врезался парень. Она посмотрела на него: платиновые волосы, серые глаза, бледная кожа.
"Черт! Из всех возможных он?!"
Она старалась не выдать свое недовольство ситуацией мило улыбаясь.
— О, Мерлин, – недовольно прошептал Драко, – из-за тебя я пролил свой виски!
Он перевел холодный взгляд с мокрой рубашки на Гермиону.
Её сердце пропустило удар, когда их взгляды столкнулись.
Последний раз они виделись два года назад. Он изменился. Стал взрослее, холоднее, опаснее. Она буквально чувствовала его магию, что наполняла воздух вокруг, делая его тяжелей. У Гермионы прихватило дыхание, стоило столкнутся с ним взглядами. Казалось, воздух в легких кончился, а тело вдруг окаменело. Она уверена, что со стороны выглядит как статуя в отличии от него. Чуть растрепанные волосы продолжали выглядеть идеально; помятая, грязная рубашка не выглядела отвратительно, наоборот только больше придавала ширму; в серых глаза была злость, которая смогла вытрясти всю гриффиндорскую отвагу. Хищник и жертва.
В её голове был только один вопрос: "Куда делся тот слабый хорек?". Именно таким она его помнила – слабым, трусливым, всегда прячущимся за папочкой. Она снова оглядела его полностью, решив, что стоять тут бессмысленно, она хотела уже уйти, но её схватили за руку. Малфой продолжал её сверлить недовольным взглядом, видимо ожидая от нее ответа.
— Простите, – она тихо произнесла, надеясь, что сможет уйти от него, – мне жаль.
Он несколько еще несколько секунд смотрел на нее. Гермиона приняв вызов тоже смотрела прямо в глаза, молясь Мерлину уйти подальше.
— Ты должна мне виски, – неожиданно произнес Малфой, – два стакана.
Она пялилась на него с непониманием пока он тащил её к барной стойке, буквально пихая её на стул и заказывая три стакана.
— Это вообще-то ты в меня врезался, – высказалась Гермиона, – так что я тебе ничего не должна.
Он недовольно глянул на нее. Это был быстрый, мимолетный взгляд, говорящий: "Не надоедай мне". От этого она только больше вспыхнула, но решила промолчать. Разумнее. Безопаснее. Вместо этого она решила осмотреть зал. Ничего особенного: диваны, столы, танцпол, барная стойка, диджей, парни и девушки. В баре было темно – комнату освещало только несколько фонарей на стенах. Многие уже пьяне люди врезались вдруг друга, что на секунду позабавило Гермиону.
Но она до сих пор не понимала почему именно в этот бар ходят пожиратели. Причем из всех знакомых она встретила только Малфоя.
— На, – неожиданно раздался голос слева, – это апельсиновый коктейль.
Она посмотрела на стакан. Пахло апельсином. Оранжевая жидкость с льдом.
— Это...
— Это мои извинения, – только сейчас Гермиона поняла насколько Драко был пьян, – просто неделя трудная. Мне жаль, что я сорвался на тебе.
Слышать такое от Малфоя – что-то новое. Она несколько раз моргнула, как бы убеждаясь, что перед ней Малфой, а не кто-то другой. Казалось, мир сошел с ума. Или она. Или оба. Гермиона часто слышала от Рона о Малфое, но всегда думала, что он играет не самую важную роль в отряде Воландеморта. Однако, смотря на него сейчас ей казалось, что он точно продвинулся дальше Малфоя-старшего. Она помнила его отца, как одного из самых страшных людей. Он был сильным, жестоким, хладнокровным, но Драко, что сидел прямо перед ней, не внушал такого же ужаса. Это был совсем другой. На подсознательном уровне. Может быть, это из-за того, что она видит его изменения.
— Что-то случилось? – вопрос вырвался по-неволе. Грейнджер сразу же пожалела, что задала его.
Глаза Малфоя уже не казались такими пугающими, скроее туманными. Его лицо было расслаблено и выражало лишь пустое бездушие и уныние. Бледная кожа вызывала контраст из-за черной одежды. Она не ждала ответа, а уж тем более откровений.
— Жизнь заебала, – устало, сухо, безжизненно, – Босс хочет атаковать границы Англии и выселить всех жителей, заселить своих людей, чтобы удобнее было перемещаться между странами и захватывать их. Это муторно и нелогично.
Сначала Гермиону удивило то, что он назвал Редла "босом", потом то, что он вообще ей это рассказал. Недолго думая, она решила рискнуть.
— Какие границы?
— Западные.
— Почему муторно? – она продолжала вглядываться в глаза Малфоя, – С соседних городов и вправду будет удобнее перемещаться между странами.
Он посмотрел на нее осуждающим взглядом. Знакомым взглядом. Не тем, что он кидал несколько минут назад.
— Прежде чем захватывать другие страны, – он сделал глоток, – надо стабилизировать свое место в Англии. А так придется тратить еще больше сил на менее эффективный результат.
Потом он начал говорить и на другие темы, а Гермиона вслушивалась в каждое слово, все больше замечая алкоголь в голосе. Иногда он мог говорить невнятно, иногда прерывался, но информация сочилась из него, как из фонтана. Казалось, что все то, что он хранил много лет вырвалось наружу, освобождая место для новой информации. И Гермионе это было на пользу. Только когда время подошло к часу ночи, она решила закончить их беседу.
— Уже поздно, – грустно прошептала она, – мне пора идти. Пока.
И она ушла. Ушла даже быстрее, чем недавно бежала по лестнице. Ушла в панике, надеясь, что он ничего не понял. Ушла с надеждой никогда его больше не встретить.
Она аппарировала. На входе в дом её встретили сразу все. На их лицах появилось облегчение, когда они увидели Гермиону невредимую, а на лице Гермионы – обреченность на еще один долгий, утомляющий разговор.
***
Малфой даже не успел среагировать сразу, когда она ушла. Посмотрев на стакан, что так и остался нетронутым он заметил на стуле кольцо. Серебряное кольцо, что светило зеленым светом. Оно почему-то показалось ему смутно знакомым, поэтому он забрал его себе, отправляясь в особняк.
На утро же он встал с сильной головной болью, обещая себе больше так не пить. Вставая с кровати он заметил кольцо, что вчера принес. Он не знал где он мог его видеть, но точно был уверен, что оно ему знакомо. Ему хотелось спросить у матери, только она была во Франции – подальше от войны и Темного лорда, а звать её сюда не хотелось. Он бы не смог смотреть ей в глаза, он бы не смог снова называть её мамой после всех тех вещей, которые он сотворил по приказу. Нет. По своему выбору.
"Трус"
Так он о себе думал. Он был трусом, что боялся выступить против Воландеморта, боялся потерять мать, боялся умереть сам. Только вот осознание того, что смерь приближается давило на него. Давило так сильно, что казалось будто нервные окончания опустили в горящую лаву, что была полностью ему противоположна. Он был холоден, спокоен всегда. Он выработал это в себе, но осознание того, что он вчера рассказал все первой попавшей девушки настигло слишком быстро.
Он рассказал о всех ближайших планах Воландеморта незнакомке. Раньше он бы даже не подумал о том, что она сможет это кому-то рассказать, но сейчас идет война. Он понимал, что если Воландеморт узнает, то он умрет раньше, чем его поглотит собственная магия.
"Найду – убью"
Он решил, что сегодня же найдет её. Пока не поздно.
Малфой посмотрел на тумбочку. Все что у него было – кольцо, светящиеся зеленым цветом. Это напомнило ему одну древнюю сказку о Золушке, что потеряла туфельку и принц с помощью её нашел принцессу.
— Прости уж, Золушка.
***
Гермиона стоит на против красивой женщины, что тихо плачет. Её лицо было опечаленым, глаза чуть опухли, а по красным щекам, что создавали контраст на белой коже, текли слезы. Она была одета в черное платье. Его края были мокрыми. Почему-то это бросилось Гермионе в глаза.
"Прекрасная"
Так Гермиона могла описать картину, что видела перед собой. Посмотрев на женщину еще несколько секунд, она отвела взгляд. Вокруг больше не было не одной живой души. Казалось холод, темнота, пустота и тишина впитались в землю. Они вымыли все живое, оставив только её и женщину, сидящую возле озера. Мертвого озера. Оно было темным настолько, что могло слиться с цветом платья. Его освещала только одинокая луна на небе и море звезд.
Гермиона посмотрела на звезды.
Они были яркими по сравнению с окружающим миром. Яркими и теплыми.
— Ты правильно поступила, – раздался эхом голос сзади Гермионы, – что эта связь, что это кольцо несло только несчастье.
Гермиона посмотрела на мужчину, что произнес эти слова. Они её не видели.
Мужчина смотрел ровно через Гермиону, прямо на женщину. Она подняла свой взгляд и волшебнице удалось увидеть цвет глаз – голубые. Ярко голубые, похожие на чистое море. Они манили, влюбляли в себя.
— Даже если так, – её голос был нежным, – что плохого, чтобы объединить магическую Англию и обычную?
Мужчина недовольно вздернул нос. На его лице читалось презрение. Он коснулся своей бороды. Такой бесполезный жест, но Гермиона все равно обратила на него внимание. Это был полный мужчина, далеко не молодой, но еще не старый. Его одежда была украшена бриллиантами и золотом.
— А того, что магической Англии не существует, – он недовольно, но тихо произнес это, – этот Люциус лишь сумасшедший идиот, решивший, что он волшебник.
На слове Люциус Гермиона замерла. Её сердце кажется остановилась. на до сих пор не понимала где она, но упоминание Малфоя-старшего привело её в тупик окончательно. Она запуталась, но стоило ей сделать шаг, как все исчезло.
Она резко встала с кровати, осматривая комнату. Все как обычно. Старый шкаф, зеркало, дверь в ванну, тумба, окно.
"Сон. Это был просто сон."
Спустя минуты две, она упокоилась. Мысли о странном сне терзали её, но она пыталась их игнорировать.
"Это из-за вчерашней встречи с Малфоем"
Так она думала, но слово "кольцо" вбилось в её память. Гермиона посмотрела на руку. Его не было. Она потеряла кольцо, которое ей подарил Рон. Чувство вины и обиды нахлынули и к глазам поступали слезы, но она пыталась их сдержать.
"— Ты правильно поступила, – вспомнила Гермиона слова из сна, – что эта связь, что это кольцо несло только несчастье."
"Бред"
Так она решила. Встав с кровати, Гермиона умылась, оделась и спустилась вниз. На кухне были Рон, Гарри и Джинни.
— Доброе утро, – поприветствовала она их, – что делаете?
Подойдя ближе, Гермиона заметила, что их лица были напряжены, а на столе лежала газета "Ежедневного пророка"
— Кто-то убивает молодых девушек маглов, – Гарри посмотрел на подругу, – брюнеток с зеленым цветом глаз.
Её сердце замерло, а ноги стали ватными. По спине пробежались тысячи мурашек, кончики пальцев закололо, а мозг быстро начал обрабатывать информацию.
"Они ищут её."
"Малфой ищет её."
Мысль о том, что она прокололась тогда, что он все помнит, что из-за нее погибло столько девушек , заставляя сердце биться чаще. Мозг отказывался работать, руки начинали неметь. Её трясло. Она впадала в панику.
— Как ты тогда узнала информацию?
Голос Гарри привел её в чувство.
"Не время для паники"
Гермионы выдохнула, собирая все мысли во едино.
"Он все помнит и теперь ищет её. Скорее всего у него есть её кольцо, но вряд ли он знает, что оно принадлежит Гермионе"
— От Малфоя, – спокойно произнесла Гермиона, – он был пьян и сам все рассказал.
Лицо Гарри, Рона и Джинни вытянулись от удивления. Осознание, что их подруга общалась с Малфоем нахлынуло холодной волной. Лицо Рона покраснело от злости, на руках выступили вены.
— Зачем надо было разговаривать с этим ублюдком? – воскликнул Рон, – Он куда опаснее теперь, чем раньше!
Гермиона посмотрела на парня. Она понимала всю тревожность её друзей, но она не такая слабая, чтобы не дать отпор Малфою. Раньше она никогда не интересовалась какое место в ПСах он занимает, но сейчас интерес возник.
— Какую роль он играет? – она посмотрела на Гарри.
Тот лишь отвел взгляд. Видимо, ему явно не хотелось продолжать тему о Малфое, но Гермиона настойчиво продолжала прожигать его взглядом. Ей хотелось это знать. Ей нужно было знать насколько он опасен и что от него ожидать.
— Мы не знаем, – тихо сказал Гарри, – мы видим его крайне редко, а когда видим, то он обычно ничего не делает. Но то что с ним стало...это пугает.
Грейнджер пыталась проанализировать все что о нем знает, а этого не так много. Еще сон. Как бы не старалась она о нем не думать, диалоги из него вспыхивали в голове. Она была уверена, что это не просто сон. И он как-то связан с кольцом и Малфоем.
— Какие планы на сегодня? – осторожно поинтересовалась Гермиона.
— Отправимся на место, где убивают девушек, — произнес Рон, – черт, если это этот ублюдок, то я ему вмажу! И даже не пытайся нас остановить!
Гермиона понимала, что скорее всего это импульсивное решение её друзей без ведома остальных. Она переглянулась с Джинни, что сидела рядом. Джинни, кажется, уже смерилась с этим.
— Я пойду с вами, – твердо произнесла Гермиона, – как никак, но я в этом виновата.
Джинни недовольно посмотрела на подругу.
— Гермиона, – Гарри посмотрел в глаза подруги, – ты не виновата.
Она это знала. Знала, что он сам всё рассказал, но у неё была совесть, которая не давала все так оставить. Если она отпустить мальчиков одних, то просто сойдет с ума. Её сожрет собственное подсознание не оставив ничего.
— Гарри, я не могу вот так вас отпустить, – честно призналась Гермиона, – меня просто съест собственная совесть!
Гарри посмотрел на нее с пониманием, ведь он тоже нес ответственность за чужие жизни. За все. Он воспринимал каждую невинную смерть на свой счет, ведь они умирали за него. За его победу, а он так и ничего не добился, только продолжал отсиживаться здесь, пока люди умирали, страдали. Он не мог ничего сделать. Это убивало его.
— Хорошо, идем в троем. Джинни нас прикроет.
***
Солнце почти зашло. Ночь всегда нравилась Драко больше, чем день. Темнота холодная, не жалеющая никого – так можно было её охарактеризовать – так была похожа на него. Такой же холодный, такой же безжалостный. Сейчас он находился в одном из переулков магического Лондона. Вокруг не было никого, кроме него, Нотта и Забини. Трупы девушек были хаотично разбросаны по всей дороге, а под ними кровь. За эту войну она пропитала всю Англию и её будет еще больше. Англия будет упиваться в крови пожирателей, магов из ордена, министерства, просто полукровок и даже маглов. Грязная кровь смешается с чистой навсегда запечатавшись на дорогах Лондона.
— Напомни, Малфой, – произнес Теодор, наблюдая, как Малфой убивает очередную девушку, — зачем мы это делаем?
Миссия пожирателей была прервана орденом сегодня днём, так что его опасения сбылись. Она была из ордена. Сначала он искал среди обычных девушек, но потом начал среди полукровок. Если она такая же отбитая на голову, как Поттер, то она сама прибежит к нему. И тогда он её убьет.
— Чтобы найти грязнокровку, – произнес Малфой, – которая слила информацию ордену.
Нотт и Забини посмотрели на него непонимающим взглядом.
— Грейнджер? – непонимающе спросил Забини.
— Нет, другую.
Забини и Нотт снова переглянулись, задавая еще множество вопросов. Малфой же не обращал на них внимания, продолжая оглядывать девушек. Её тут не было. Был ли смысл тогда морать руки в их крови? Он не знал ответа. Это было импульсивное решение о котором он уже жалел. Ему нельзя быть импульсивным. Ему нельзя быть эмоциональным. Ему нельзя чувствовать. Такие установки он поставил себе перед тем, как стать пожирателем. Драко осмотрелся. Он приказал убрать тела – будет лучше, если их не найдут. Ему осталось лишь дождаться её. Он был уверен, что в ней заиграет совесть и она примчится сюда. Как Поттер, ведь они все там на голову отбитые. Малфой никогда не понимал этих гриффиндорцев – жертвовать собой ради других. Для него это было не понятно, глупо и безрассудно. Холодный ум, расчетливость, хитрость – вот что он ценил и считал формулой победы. Не важно добро или зло, слизерин или гриффиндор, если человек обладал этими качествами, то он победит. На личном опыте он убедился, что хладнокровные люди страшнее эмоционального Воландеморта, что постепенно начинал слабеть и выдавал все больше безрассудных идей.
"Что Поттер, что Воландеморт – две стороны одной медали"
Так он считал.
Проходив по переулку еще час, он вышел в лес. Солнце окончательно зашло, уступая место луне, свет которой еле проходил сквозь густые деревья. Блейза и Нотта он отпустил, так что у него теперь есть время побыть наедине с собой. Такое случается довольно редко, ведь он постоянно либо пьет, либо занят. Все мысли его были о кольце, что висело него на шее. Почему-то он решил носить его с собой. Взяв его, он начал крутить кольцо, осматривая каждую деталь. Оно больше не светилось зеленым, как это было в Мэноре или в баре. Теперь камень был чисто черным.
Он шел по узкой тропинке, которую обнаружил еще в школьные годы. Прохладный ветер взъерошил идеально уложенные волосы, поэтому Драко пришлось их поправить, чтобы они не лезли в лицо. Он снял пальто, позволяя все тому же ветру проникать под рубашку, задевать кожу. Ему нравилось чувствовать холод. Он мог так ходить по нескольку часов, приводя свои мысли в порядок, пока не перестанет чувствовать руки от холода.
Шорох сзади. Кольцо снова светится ярко-зеленым. Прям как цвет слизерина.
Малфой повернулся. Она стояла прям перед ним. Все те же черные волосы и зеленые глаза. В правой руке палочка, что казалась ему знакомой. В её взгляде была ненависть, злость, уверенность. Она посмотрела на него, потом на её кольцо, что держал Малфой. Оно продолжало светится. Легкий ветер растрепал её волосы и он заметил, как она поежилась. Девушка наставила на него палочку, но он обратил внимание только на её руки – красные.
— Следила за мной?
Он посмотрел в зеленые глаза,горящие каким-то теплым пламенем. Уверенность, поза – это все напоминало ему кого-то. Он попытался вспомнить, но в него уже летело заклятие. Он даже не понял какое, просто увернулся.
— Решила убить меня? – его голос был хриплым, – Давай.
Она молчала. Она не хотела с ним говорить.
— Эверте Статум.
Его отбросило на метров десять и возможно он бы пролетел дальше, но дерево не дало. Она не хотела его убивать. Она была не убийцей.
Малфой почти сразу встал откашливаясь. Даже если это было не круцио, то в дерево врезаться все равно больно. Он посмотрел на девушку, что решительно шла к нему, на кольцо, что сияло быстрее и направил палочку. Он подумал, что должен был сделать это сразу, но ему было интересно, что она из себя представляет, ведь раньше они точно не встречались, однако она отказалась говорить.
"Как жаль"
Он стоял в метрах пяти от нее, в отличии от Гермионы, которая, дрожала от холода, он был спокоен. Сегодня было темнее обычного: тучи закрыли луну и звезды, по тихоньку начал капать дождь, деревья жутко качались из-за ветра, а из-за мелких животных были слышны шорохи. Обычно это создает атмосферу ужаса, но не для них. Они оба были на войне, оба теряли людей, оба видели места и пострашней, чем лес ночью.
— Авада Кедавра, – спокойно, безжалостно, холодно.
Гермиона застыла на несколько секунд. Это был первый раз, когда на нее направляют Аваду. Она была мысленно готова, но в реальности это застало её в расплох.
Она увернулась. Быстро взяв себя в руки, она посмотрела на Малфоя. Он продолжал кидать в нее авады, пока одна не достигла цели, когда она запнулась об корень. Мысленно попрощавшись со всеми, она поняла что жива. Открыв глаза она увидела только яркий цвет. Кольцо, что было у Малфоя засветилось поглощая магию. Малфой, не ожидая этого, смотрел то на кольцо, то на Гермиону, которая сидела на холодной земле. Ей было холодно, она промокла, её волосы растрепались, а магия перевоплощения вот-вот закончится. Но страха не было. Единственное чувство, которое она чувствовала – холод. Когда они отправлялись она ничего с собой не взяла, думая, что надолго они там не задержаться и Малфой будет один. Но там был Теодор и Блейз. Ей пришлось незаметно идти за ними, ведь она ушла от Гарри и Рона, вернее, они ушли от неё.
— Эй, – крикнул Гарри, подбегая к Гермионе, – пошли.
И они аппарировали на базу. Гермиона облегченно выдохнула, смотря на друзей. Они же сверлили её недовольным взглядом, требуя объяснений. К счастью, их пропажи никто не заметил и они смогли добраться до комнаты незаметно.
— Куда ты ушла?
Голос Гарри звучал непривычно грубо для нее.
— Я увидела Малфоя и решила проследить за ним, – она отвечала прямо, – а куда вы ушли? Когда я повернулась вас уже не было!
Гермиона возмущенно посмотрела на мальчиков, которые ушли куда-то без неё. Тогда она не обратила на это слишком много внимания, но сейчас её это заинтересовало. Гермиона продолжала сверлить их взглядом, пока они его отводили.
— Мы шли за Ноттом и Забини, – признался Гарри, – мы думали ты идешь за нами, но когда обернулись, тебя не было. Мы сразу пошли тебя искать.
Он говорил это тихо, пытаясь извинится. Гермиона не злилась. Она была рада, что они пришли, но расстроена из-за кольца. Ей хотелось его вернуть.
— Главное, что все в порядке, – она улыбнулась, – давайте спать.
Они кивнули и пожелав доброй ночи, вишли. Она наконец-то осталась одна. Ей хотелось о многом подумать, но мозг отказывался обрабатывать информацию. Гермиона посмотрела в окно – дождь. Капли падали на стекла, отдаваясь стуком по всей комнате Гермионы. На минуту ей показалось, что в комнате слишком жарко и ей пришлось открыть окно. Холодный ветер быстро проник в здание, и Гермиона почувствовала, как по коже прошлись мурашки. Она легла под одеяло и заснула.
– что эта связь, что это кольцо несло только несчастье.