Гнев
2 недели назад
ХРЯСЬ!
- Миона! Остановись! Все не...
ХРЯСЬ!
- О Мерлин! Мама подарила нам ее на новоселье!
ХРЯСЬ!
- Нет! Только не моя хрустальная статуя Пушек Педдл!
ХРЯСЬ!
- О Боже, это же коллекционное издание!
Гермиона Грейнджер резко повернулась к своему бойфренду, взмахнув неукротимой гривой курчавых волос. Ее глаза опасно блеснули, обещая ему медленную и мучительную смерть.
- И это все? Я ловлю тебя в постели с другой женщиной, и это все?
- Миона... послушай...
Гермиона дико расхохоталась, вскинув голову, а потом с издевкой произнесла:
- Позволь угадать: это не то, что я думаю?!
- Ну конечно, это не то, что ты думаешь! Ты слишком остро реагируешь!
Она попыталась нащупать в своей мантии волшебную палочку, а Рон стал осторожно отступать.
- Гермиона... мы можем решить это без насилия! Давай просто... уберем палочку... и спокойно все обсудим... как взрослые люди.
Не отдавая себе отчета, Гермиона затаила дыхание, а потом выдохнула, выпуская воздух сквозь плотно сжатые губы. Окинув Рона презрительным взглядом, она направила на него свою волшебную палочку.
- Рональд Уизли... как долго мы вместе?
Младший сын четы Уизли вспотел, его глаза неотрывно смотрели на кончик палочки.
- Гм... Пять лет...
Ярость поглотила сознание в мгновение ока, и Гермиона, схватив с кухонной полки ближайшую чашку, с размаху бросила ее в голову рыжего ублюдка. Рон резко пригнулся, и чашка разбилась о стену за его спиной.
- ШЕСТЬ ЛЕТ! Мы начали встречаться во время войны! На кой черт тебе мозги, Уизли, если ты используешь их только для хранения бесполезных фактов о квиддиче?
Рон попытался приблизиться к Гермионе, но она, яростно сверкая очами, угрожающе вскинула палочку.
- Кто, черт возьми, она такая? - Холод ее тона был сравним с арктическим.
- Никто и... ничто по сравнению с тобой!
Грейнджер схватила блюдце, которое было парой несчастной чашки, и бросила его в голову своего (теперь уже бывшего) парня. Блюдце разбилось о стену, повторив судьбу своей предшественницы.
- Еще скажи, что ты не получил удовольствия! Дай-ка подумать... Что же ты кричал, когда я вошла... Что-то вроде "блядь, детка, ты самая лучшая!"... Или постой, ты же прокричал ее имя!
Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоить нервы, что совершенно не помогало. А потому вновь потянулась к полке и опять запустила в парня чашкой, пытаясь попасть ему в голову. Рон снова пригнулся.
Чертовы рефлексы вратаря.
- Это ничего не значит!
Яростный вопль разнесся по комнате:
- Confringo!
Заклинание просвистело над головой Рона и ударило в кухонную полку. За его спиной послышался жуткий грохот падающих металлических кухонных принадлежностей.
- Ты ебал ее на НАШЕЙ кровати! Ты чертов ЛЖЕЦ, Уизли!
Она еще раз тяжело вздохнула, все еще направляя на него волшебную палочку:
- Ты знаешь, что мама сказала мне сегодня, Рональд? Она сказала, что ты планируешь сделать мне предложение! СДЕЛАТЬ ПРЕДЛОЖЕНИЕ, ЧЕРТ ПОБЕРИ! Я была так взволнована, пришла домой пораньше... но что я нашла? ТЕБЯ... ТЕБЯ... У-у! Я не могу даже подобрать слова для этого!
Рон, казалось, отчаянно хватался за соломинку, его глаза были умоляющими.
- Я собирался! Я собираюсь!
Он зашарил по карманам халата и достал свою волшебную палочку.
- Accio кольцо!
Спустя пару мгновений ему в руки прилетела красная бархатная коробочка, и Рон завозился, опускаясь на колени. Дрожащими пальцами он открыл крышку и показал ей кольцо, с надеждой улыбаясь.
Гермиона застонала, когда взглянула на предмет ювелирного мастерства. Бриллиант в золотой оправе. Совершенно неоригинальный дизайн... и совершенно не-Гермионин. Она ненавидела золото! Она всегда считала, что бриллианты это клише... Мерлин! Разве этот мужчина не знал ее вовсе?
Оторвав взгляд от безвкусного предмета в коробке, Гермиона осознала, что Рон уже стоит на коленях и вот-вот начнет делать ей предложение.
В то же мгновение она пронзительно закричала:
- НЕТ! НЕТ! Не смей этого делать, чертов ублюдок!
Несмотря на ее протесты, он произнес:
- Гермиона... ты любовь всей моей жизни... Окажешь ли ты мне честь, став моей женой?
Гермиона побледнела, челюсть ее отвисла, а рука, державшая палочку, безвольно опустилась. Несколько минут прошли в молчании, и было слышно только медленное тиканье часов.
- Ты делаешь мне предложение? - Ее тон был устрашающе спокоен.
Рон придвинулся чуть ближе.
- Да... Я. Скажи «да», Миона!
- Ты предлагаешь... Теперь?
Рон Уизли выглядел раздраженным. Ну, хорошо! Просто в бешенстве!
- Да... Миона, просто...
Рука девушки мгновенно взметнулась, направляя на парня палочку. Глаза Гермионы сверкали холодной яростью.
- Нет, жалкий сукин сын! По-твоему, у меня нет никакой гордости?! Никогда в жизни я не выйду за тебя замуж! Ты меня слышишь? НИКОГДА!
Стиснув зубы, Гермиона ворвалась в свою спальню... их спальню... и начала вытаскивать из ящиков платяного шкафа одежду. Оглядев комнату, она поняла, что у нее нет даже сумки, чтобы упаковать вещи. Сдержав крик отчаяния, Грейнджер выскочила в коридор и вытянула с антресолей свой потрепанный школьный чемодан, а потом вернулась в комнату. Она взмахнула палочкой, и вся ее собранная одежда, обувь и личные вещи полетели в чемодан, крышка которого захлопнулась секундой позже.
Повернувшись к двери, Гермиона заметила фотографию ее и Рона, сделанную на их двухлетнюю годовщину. Подавляя рвущийся наружу крик, она направила палочку на счастливую смеющуюся пару.
- Reducto!
Рамка для фотографий разлетелась на осколки, заставив ее чувствовать себя чуть лучше. Однако гнев вернулся несколько мгновений спустя. Уменьшив чемодан и сунув его в карман, Гермиона вернулась в гостиную.
Рон все еще стоял на коленях, с каким-то потерянным выражением на лице. Гермиона прожгла его испепеляющим взглядом.
- Я уезжаю.
Этого хватило, чтобы вывести Рона из оцепенения. Резко встав, юноша уставился на нее красным от гнева лицом.
- Что? Почему?
Гермиона потерла переносицу.
- Почему? Ты спрашиваешь меня, почему?
- Я только что сделал тебе предложение! - крикнул Уизли, потрясая зажатым в руке кольцом.
- Ты меня обманул, Рон! Ты обманщик! Господи... Я не понимаю, чем ты думал, решив, что это лучший момент, чтобы просить меня выйти за тебя замуж! Почему я уезжаю? Сам подумай.
- Но я люблю тебя!
Она фыркнула:
- Да... Ты отлично это доказал сегодня вечером!
Гермиона повернулась, чтобы уйти. Она уже открыла входную дверь, когда вдруг замерла на пороге, услышав вслед:
- Ты вернешься.
Идея запустить в ублюдка Авадой внезапно стала такой соблазнительной. Его тон был таким... надменным, самодовольным... таким Роновским.
- Нет, Рон, не вернусь. Даже у меня есть пределы терпению.
Она почувствовала себя такой усталой. Гнев и печаль иссякли, иссушая ее, как порыв арктического ветра. Ее плечи поникли, ей казалось, что она постарела на несколько лет.
- Да... Ты вернешься. Я - единственный, кто когда-либо будет хотеть тебя, Гермиона.
Она развернулась, пристально глядя на этого червяка.
- Ты можешь быть самой умной ведьмой нашего времени, но все равно останешься уродливой, властной маленькой всезнайкой. Тебя никто не захочет, Гермиона! Только я, потому что я знаю тебя...
Девушка вновь вскинула палочку.
- Заткнись! Ты ублюдок, Уизли! Я никогда не вернусь! НИКОГДА! Надеюсь, ты сгниешь в аду!
Скрипя зубами, Гермиона повернулась к нему спиной и положила свою палочку на плечо:
- Avis Oppugno!
Рональд Уизли даже не услышал, как хлопнула дверь; он был слишком занят, отбиваясь от стаи разъяренных птиц.
***
Наши дни:
Она искусала губу в кровь, искрутила пальцы, пока они не заболели, утомила ноги ходьбой, пока ее обувь не покрылась пылью... и все же Гермиона не могла заставить себя войти в коттедж Гарри Поттера.
Перед ней простиралась проторенная дорожка, которая вела к причудливому маленькому домику, где Гарри поселился с Панси. И хотя их отношения начались с довольно неприятных событий, Гарри и бывшая слизеринка стали одной из самых милых пар, которых Гермиона когда-либо имела удовольствие видеть.
Джинни Уизли восприняла такую новость не очень хорошо. После того как Гарри ушел от нее на поиски хоркруксов, она решила, что он безусловно вернется к ней. Однако когда миновала финальная битва, Поттер попросил передышку, отправившись на несколько месяцев за границу. Вместо того, чтобы счастливо пасть в руки рыжеволосой красавицы, юноша хотел некоторое время насладиться одиночеством.
Что и говорить, Джиневра всегда обладала крутым нравом всех Уизли. Через несколько недель рассказы о ее похождениях с самыми богатыми холостяками Англии попали в заголовки газет, и Гарри был в ярости.
Дело в том, что, когда юноша попросил «время подумать», он и имел в виду желание подумать и отдохнуть... а не «ебать все что движется», как интерпретировала Джинни. Последние годы Гарри Поттер счастливо встречался с Панси (которая, кстати говоря, была уже на шестом месяце), тогда как Джинни каждую неделю приводила на воскресный обед в Нору очередную игрушку. Гермиона всегда приходила с Роном припозднившись на час, чтобы быть уверенной, что ее друг не прибьет очередного ухажера Джинни.
Что и возвращало ее к существующему затруднительному положению... Девушка уже занесла руку, чтобы постучать в дверь, когда она без предупреждения распахнулась, открывая взору ее единственного оставшегося лучшего друга - Гарри Поттера.
Лицо его было бледным, как и прежде, волосы дико спутаны, шрам на лбу после смерти его создателя словно смазался. Но, несмотря на свои двадцать четыре года, зеленые глаза Поттера горели ребячеством, ведь только теперь он жил жизнью, о которой всегда мечтал.
Гарри был хмур, и Гермиона попыталась обнадеживающе улыбнуться.
- Где ты была все это время? - он казался странно спокойным.
Гермиона почувствовала, что сердитый румянец окрасил ее щеки. Стиснув зубы, она мгновенно сузила глаза.
- Жила в гостинице, - ее тон был немного укоризненным.
Поттер нисколько не смутился.
- А сейчас?
- Неважно. Да какая разница, где я...
Гарри прервал её:
- Потому что Рон и я волновались за тебя. Ты не можешь просто...
Он не успел закончить фразу, потому что позади него раздался потрясенный визг, и отступил в сторону, позволяя подруге промчаться мимо него. Панси обняла Гермиону, правда, чересчур крепко, все-таки на шестом месяце сделать это аккуратно довольно сложно.
Отпустив девушку, бывшая слизеринка погладила свой большой живот и одарила Гермиону сладкой улыбкой.
- Слава богу, ты в порядке, Миона. Рон сказал нам, что ты просто убежала после того, как он попытался сделать тебе предложение, - на мгновение она выглядела озадаченной, прежде чем, слегка наклонив голову, поинтересоваться с любопытным прищуром. - Почему ты...
- Не верьте всему, что слышите, - пробормотала она, когда Гарри выходил из уютной гостиной.
Он тотчас повернулся.
- Рон сказал, что сделал тебе предложение...
Гермиона резко прервала парня:
- А он упомянул, что перед этим я застала его в постели с другой ведьмой... на НАШЕЙ кровати? И после этого! После этого он имел нахальство сделать мне предложение!
Ошеломленная тишина последовала за ее восклицанием, а Гермиона пыталась выровнять дыхание. Гнев и обида, поутихшие за последние две недели, вспыхнули вновь словно промасленная тряпка, брошенная в костер. Девушка почувствовала, как к горлу подступил ком, а из глаз по щекам побежали слезы. Душившие воспоминания требовали выхода.
Она злилась на себя за то, что не смогла сдержать слез. Это было так глупо... Последние две недели она провела, прокручивая в голове свои шестилетние отношения снова и снова. Что она сделала не так? Неужели она виновата? Конечно, она не была ведьмой года, но и не была же настолько отвратительной, чтобы... или... ведь Рон сказал...
Горькие рыдания нарушили напряженную тишину комнаты, и Гермиона заморгала, не справляясь с большим количеством слез.
Панси крепко прижала к себе плачущую Гермиону.
- Тсс... Тсс... Все будет хорошо. Рон идиот, но он все еще любит тебя, только ты... не волнуйся... Я уверена, что он извинится и все будет по-старому. Вот увидишь, через несколько недель вы уже снова будете вместе...
Гермиона в отчаянии потянула себя за волосы, крик застрял в горле.
- Нет! Я не хочу! Ты... ты не слышала, что он сказал... - Она отругала себя, поскольку ее голос дрожал от гнева и раздражения.
Гарри сжал руку пышноволосой ведьмы.
- Что он сказал?
Гермиона на мгновение замолчала, переводя дыхание.
- Он сказал... Он сказал, что никто больше не захочет меня...
Панси сочувственно проворковала, но Гарри только улыбнулся:
- О Миона... Ты же знаешь Рона, он такой темпераментный... Я уверен, что он ничего не имел в виду из того, что сказал. Ты просто слишком остро реагируешь, - он добродушно усмехнулся.
Панси послала своему другу уничтожающий взгляд и сжала губы, готовая вот-вот осадить парня резким словом. Гермиона ее опередила. Резко замахнувшись, она влепила Поттеру пощечину.
Гарри потрясенно уставился на подругу, которая неотрывно глядела на красный отпечаток руки на его распухшей щеке.
- Он... он... - она сглотнула и резко выдохнула. - Он обманул меня... оскорбил меня...- Гермиона мысленно проклинала свой дрожащий голос, - и ты имеешь наглость говорить мне, что я слишком остро реагирую?
Она отпрянула от него, ее глаза горели подавляемой яростью. Ее рот открылся и закрылся... и открылся снова, но ни одного слова не слетело с губ. Гермиона была в замешательстве. Что она могла сказать? Это было так чертовски типично... мальчишки всегда держались вместе... а она всегда была сбоку.
Воспользовавшись возмущенной тишиной, гриффиндорка вымученно улыбнулась Панси и помчалась к двери, даже не взглянув на Гарри. Позади нее раздался голос Панси:
- Ты идиот, Поттер.
Гермиона не могла с ней не согласиться.
***
Воскресенье. Очередное страшное воскресенье. Время воскресного обеда в Норе.
Несмотря на обиду, которую нанес ей Рон, сердце Гермионы по-прежнему прочно принадлежало любящей семье Уизли. Хотя она и пропустила несколько воскресных обедов частично из-за гнева, частично из-за гордости, но главным образом из соображений самосохранения, она по-прежнему чувствовала себя обязанной мистеру и миссис Уизли. В конце концов, они были для нее почти приемными родителями. Гермиона могла только надеяться, что они не поверили версии событий, преподнесенной Роном.
С громким хлопком она появилась перед неизменно шаткой Норой, различные пристройки к которой так и норовили развалиться от более-менее сильного порыва ветра. Волна тепла, охватившая ее при виде этого причудливого, но такого привычного дома, добавила ей мужества, чтобы пройти вперед и постучать в дверь кухни.
Молли Уизли, женщина-мать, чьи объятия для Гермионы всегда были словно вторая кожа, теперь казалась усталой и постаревшей. Седые волосы среди огненно-рыжей шевелюры, которые появились во время Великой войны и не исчезли, сейчас стали еще более заметными.
В общем, за те несколько недель, что пропустила Грейнджер, мать семейства Уизли, казалось, постарела лет на десять, и она чувствовала свою вину перед ней.
- Молли...
Пожилая женщина всхлипнула и суетливо вытерла руки о передник. В ту же секунду Гермиона была схвачена в теплые объятия. Ее ноздри затрепетали от такого родного и приятного запаха пищи, когда она положила голову на теплое пухлое плечо.
Мерлин, как она могла не появляться так долго.
Маленькая слеза выкатилась из уголка глаза и быстро впиталась в ткань платья миссис Уизли. Но, видимо, она заметила это, поскольку стала утешительно поглаживать Гермиону по спине. И Грейнджер не стала сдерживать рыданий, уткнувшись в ее такое родное плечо.
- Боже, Молли... - ее голос сорвался.
- О Гермиона, милая... Я не знаю, что случилось с этим мальчиком... Мы с Артуром никогда так его не воспитывали! Я...
Гермиона в одно мгновение отодвинулась и решительно помотала головой.
- Нет, - Она немного всхлипнула. - Это не ваша вина, Молли... Рон... Просто, видимо, от славы главного защитника Пушек Педдл у него закружилась голова...
Миссис Уизли немного прищурилась.
- Я не знаю, что случилось с моими младшими детьми, что с Роном, так с тобой поступившим, что с Джинни... - мать семейства не смогла закончить фразу. Она лишь покачала головой и слабо улыбнулась.
- Ты точно хорошо питалась последние месяцы, моя дорогая? Ты выглядишь такой худой... И эти темные круги под глазами...
Гермиона рассмеялась, умиленная заботой миссис Уизли, которая взмахом палочки пролевитировала ей в руки чистый носовой платок. Вытирая глаза, Грейнджер наклонилась вперед и поцеловала шумную женщину в щеку, вызвав улыбку на лице последней.
- Джинни привела на обед очередной трофей?
Молли закатила глаза, как только это умеют делать матери, глядя на проделки своих детей, и провела Гермиону в комнату.
- Да. Какой-то американский волшебник... Очевидно, ему принадлежит сеть магических магазинов красоты.
Две женщины обменялись лукавыми взглядами, когда вошли в гостиную, где собралась большая часть семьи, ожидая призыва к столу. Но прежде чем они вошли, Молли крепко сжала руку Гермионы, поддерживая этот жест ласковой улыбкой.
- Ты была бы замечательной дочерью.
Гермиона не знала, что сказать, и только улыбнулась в ответ.
Чувство ностальгии нахлынуло на нее. Словно ничего и не произошло, словно не было измены Рона. Был Джордж, устало развалившийся на диване, в то время как его многочисленные дети бегали вокруг с веселыми криками. В углу над чем-то, сказанным Флер, смеялся Билл. Их ангелоподобная светловолосая дочь сидела на его коленях. У окна Чарли ласково обнимал Луну, пока она с энтузиазмом о чем-то рассказывала, указывая на статью в «Придире». Перси стоял около своей жены Пенелопы, что-то яростно нашептывающей ему на ухо, на что мужчина лишь кивал головой.
И конечно, Джинни. Ярко-рыжие волосы были на оттенок темнее ее естественного цвета, и она была одета, словно вот-вот пойдет в клуб: в облегающее черное платье с сумочкой на руке... ой... другом на руке. Гермиона воспользовалась возможностью, чтобы рассмотреть его. «Красивый...», - было первое, что пришло на ум. И, очевидно, богатый, судя по его одежде. Темно-русые волосы и голубые глаза - это был классический тип особей, которых предпочитала Джинни.
К сожалению для Гермионы, Уизли-младшая тут же ее заметила и прямиком направилась к ней, таща за собой своего нового друга.
- Миона! Неужели ты набралась смелости взглянуть в лицо моему брату? - ее тон был удивленным и язвительным.
Гермиона вынужденно улыбнулась и подавила желание ударить эту стерву.
- Что-то в этом роде. Как ты, Джинни?
Она самодовольно улыбнулась и махнула рукой на шатена, что стоял за ее спиной.
- Я привела нового друга, уже видела? - она не стала дожидаться ответа, и продолжила. - Это Хадсон, ему принадлежит целая сеть... ну... он очень богатый... Милый, не так ли?
Названный друг одарил Гермиону пошлой улыбочкой, а потом спустил руку на попку Джинни, чем вызвал глупое хихиканье последней. Уизли-младшая повернулась к своему другу и припала к его губам страстным поцелуем.
Это было действительно отвратительное зрелище - наблюдать, как Джинни сосется со случайным знакомым, и Гермиона начинала серьезно терять аппетит. К счастью, шум у дверей прервал эту сладкую парочку, и в комнату вошел Гарри, крепко прижимая к себе Панси.
Как будто щелкнул выключатель, и Джинни мгновенно выпрямилась и надела на лицо самую знойную из своих улыбок. Ухватив за руку Хадсона, она завизжала, бросилась к Мальчику-который-выжил и обняла его даже крепче, чем позволяли приличия.
- Вы встречались с Хадсоном? Он очень богатый...
Чувствуя отвращение, Гермиона отвернулась и чуть не споткнулась о скамейку для ног, стоявшую рядом с пустым камином.
- Привет, Гермиона. Скучаешь по мне?
Как только звук голоса достиг ее, Грейнджер замерла. Словно ее горячую кровь заменили ледяной водой. Мышцы задеревенели, а из легких словно выкачали воздух. Лишь трепетали веки, пытаясь сдержать вновь подступившие жгучие слезы разочарования и обиды.
Костяшки пальцев побелели от силы, с которой она сжала руки. Губы Гермиона плотно сомкнула, чтобы из груди не вырвался судорожный стон.
Медленно, боясь ошибиться, она открыла глаза, чтобы столкнуться с взглядом этих невинных васильковых глаз, и Гермиона почти поверила, что это был тот же Рон, которого она так чертовски долго любила.
Мечта была мгновенно разрушена, когда взгляд скользнул по его губам.
Он улыбался... Улыбкой, которая говорила о том, что он что-то выиграл: игру в квиддич, партию в шахматы... Словно выиграл нечто важное. Развалившись в потертом старом кресле, Рон выглядел отвратительно довольным, словно она сама приползла к нему на коленях, прося вернуться обратно.
Гермиона стиснула зубы.
- Уизли, - прошипела она.
В комнате все вдруг замолчали, каждый мужчина, женщина и ребенок, замерев, уставились на пару в ожидании интересного действа. Даже Джинни отвлеклась от своего флирта, наблюдая за бедствием Гермионы, словно разворачивающееся зрелище было представлено исключительно для ее удовольствия.
- Я же говорил тебе. Я говорил, что ты вернешься.
Гермиона испытала непреодолимое желание врезать по этой наглой роже.
- Я не вернусь. Как я и сказала, Рональд, я никогда не вернусь к тебе.
У ублюдка хватило наглости рассмеяться. Гермиона услышала, как поблизости Джинни тоже насмешливо фыркнула.
- Она вернется, - прошептала Джинни Хадсону. - Да кому она вообще нужна?.. Это чудо, что Рон интересуется ею. Мой брат - профессиональный игрок в квиддич, ну ты знаешь...
Грейнджер проигнорировала комментарий Джинни и еще раз взглянула на Рональда.
Нет, он не был похож на Рона, которого она знала... Словно в нем теперь был кто-то другой. Лишь физическая оболочка была той же, но что там внутри...
- Ну, если ты не собираешься вернуться ко мне, какого черта тогда ты делаешь в Норе?
Ее ногти впились в ладони.
- Я не откажусь от общения с твоей семьей только потому, что мы расстались.
Рон, казалось, ее не услышал; окинув девушку масляным взглядом, он продолжал:
- Слышал, ты жила в гостинице...
Гермиона бросила сердитый взгляд на Гарри, который имел наглость совершенно не чувствовать себя виноватым.
- ...если тебе негде остановиться, ты всегда можешь вернуться домой. Некоторые из твоих вещей все еще там.
Она рассмеялась, даже вздрогнув от собственного холодного пугающего голоса.
- Пустяки, уверена, что там нет ничего ценного.
Повисла пауза, и Гермиона наблюдала, как по бледным веснушчатым щекам Рона разливается гневный румянец. В одно мгновение он вскочил со своего места, его губы скривились в усмешке, когда он наклонился вперед, вдавливая тело Гермионы в журнальный столик, стоящий сзади. Медленно Рон наклонялся к ней все ближе и ближе, прижимаясь все сильнее.
Гермиона вздрогнула. Не от страха или гнева, или даже желания, но, что удивительно, - от отвращения. Ее тело желало избавиться от его близости, но идти было некуда.
В этот момент Рон что-то сунул ей в руки и отступил, с усмешкой глядя на бывшую подругу.
Гермиона с любопытством посмотрела вниз и увидела «Ежедневный пророк», заголовок которого призывно мигал, чтобы привлечь внимание читателя.
Но в этом не было необходимости, глаза ведьмы и так не могли оторваться от заглавия.
ЗАКОН МИНИСТЕРСТВА О БРАКЕ!
Она почувствовала ком в горле. Она сразу поняла, что это значит. Честно говоря, Гермиона ждала чего-то подобного, но никогда не была обеспокоена этим, поскольку была уже настроена выйти замуж за Рона, но теперь...
Усилием воли она подавила в себе страх.
- Что ты хочешь этим сказать? Ты мне угрожаешь? С этим законом я могу выйти замуж за любого, - Гермиона быстро просмотрела статью и улыбнулась. - Вот, здесь написано, что ведьмы могут сами подать прошение о браке по собственному выбору.
Рон самодовольно улыбнулся.
- Сколько раз я должен тебе это повторить, Миона? Никто тебя больше не захочет, - сказал он так, словно объяснял ребенку, что небо синее.
Еще с минуту он смотрел на ее вытянувшееся лицо, прежде чем скользнуть пальцем вниз по странице и указать на определенный параграф:
Если ведьма или волшебник обратились в Министерство, но не приняли никаких предложений к концу трехмесячного периода, первое прошение в отношении их персоны будет автоматически принято.
Рон одарил девушку сальной улыбкой, словно предвкушая будущие утехи.
- Я намерен быть первым.