Это был февраль.
Начинало смеркаться. Окажись у него в руках сейчас кисть, холст, масло он бы непременно широкими мазками изобразил на холсте объёмные облака, отдающие розоватым оттенком вперемешку с желтым и синим. Поляна, на которой молодой человек сидел, была покрыта какими то мелкими цветами. Окажись она рядом, он нарвал бы ей букет шикарных пионов. Окажись она здесь, он бы сказал ей как сильно любил ее. Но она уже никогда не появится перед ним.
***
Он помнил, как впервые осознал, что жизнь без этой чертовой Грейнджер не представляет для него ни-че-го.
Это был день освобождения от лап мерзкого Лорда. В этот день вся Магическая Британия вздохнула с облегчением. Цена победы была слишком велика: сотни жизней, среди которых была ничтожная жизнь Рональда Уизли и его брата Фрэнка, а нет, постойте, Фрэда. Чета Уизелов сократилась втрое. Та странная с заморочками Лавгуд, видевшая тех существ, ведущих карету в Хогвартс, по всей видимости, повидала смерть и теперь оказалась сама в ее лапах. Тот странный и до ужаса надоедливый Кормак Маклаген тоже теперь лежит погребённый. И сотни других.
Малфой всегда знал, что не испытывает ненависть и презрение к Поттеру, Грейнджер и даже Уизли. Хотя некое отвращение к последнему все же присутствовало. Уж туповат был Рональд этого нельзя отрицать. Последние полтора года в Хогвартсе юноша стал замечать, что смотрит на Грейнджер другим взглядом, но время было не самое подходящее, чтобы разбираться и копаться в себе. Драко был слаб и труслив, он знал это как никто другой. А змееподобное полукровное отродье поручило просто невыполнимую, мать его, миссию.
Но когда прошло два дня с окончания самой бессмысленной войны в истории Магического мира, он осознал, что душа привязалась к косматой девушке с карими глазами. Это было странно.
Люди тогда сражались за просто наиглупейшие взгляды: чистота крови превыше всего...он смеялся громко. Бред полнейший. Реддла Грейнджер после сравнила с неким Гитлером. Кто это, парень так и не понял, но то, что тот был псих больной было очевидно. Он и сам был «псих больной», ведь был не на стороне Поттера и Грейнджер. Драко не считал Волдеморта великим волшебником, не поддерживал его взгляды, несмотря на то, что всегда называл Гермиону грязнокровкой (и не только ее). Малфой был труслив, чтобы перечить отцу, был жалок, чтобы понять, что все это полный абсурд.
Они встретились спустя полгода после битвы в Хогвартсе. Вьющиеся непослушные волосы, которые доходили до поясницы теперь едва касаются ключиц, глаза полные печали из-за потери родителей, как узнал позже Драко, она была слишком худая. Худая настолько, что когда они впервые оказались вместе, парень видел ее кости. Казалось тронь хоть одну косточку, она развалится.
Они оба не знали как получилось, что они теперь вместе. Не знал ни он, ни она, но нуждались в этом и он и она. Ей нужен был близкий человек, на плечо которого можно опустить голову в трудные минуты, а ему всего лишь ее присутствие.
В канун рождества Драко проходил мимо какого то маггловского магазинчика в районе, где они поселились месяц назад. На витрине стояла маленькая баночка духов, которыми пользовалась Гермиона. Но почему-то цвет флакона был не розовым как раньше, а синим. Подумав, что, скорее всего, это новая коллекция, он взял их. Девушка была в восторге, а он просто счастлив, что это Рождество проведёт именно с ней, а не в Азкабане вместе с отцом. С ублюдком, который лишил Драко самого главного - матери...
Однажды вечером сидя в гостиной маленькой уютной квартиры, которую опять повторю они купили вместе, Грейнджер, сидя в коричневом кресле, укутанная в клетчатый красный плед, сказала ему, что беременна. Это был февраль, а за окном была вьюга.