ПРИНЦЕССА ВОЛКОВ

Глава сорок первая

   «Тайна»

Тихое завывание ветра снаружи нервировало меня еще больше, чем непонимающий взгляд брата, что уставился на меня в недоумении.

Я не могла выкинуть из памяти увиденное тем вечером, и прокручивала это в голове последующие дни, терзаясь в сомнениях, злясь и сочувствуя больному отцу. Что мама удумала на старости лет, ей не хватило многолетней семейной жизни со своим законным мужем? Возможно, он был сух к ней при нас или при посторонних, не додал ей внимания, но он никогда не был с ней груб. Папа любил маму; боготворил её, относился с уважением. Я даже завидовала их любви.

Что можно сказать о ней?
Мама тоже любила отца. Она заботилась о нем как никто другой, давала ему внимание и уход, когда того требовалось по состоянию здоровья. Мама находилась с ним рядом несмотря ни на что, когда остальные члены семейства Коллинз даже не думали помогать. Да, полагаю у папы скверный характер, он может вспылить и наорать, но ведь у любви нет глаз. Она чувствует только сердцем.
Любимый человек кажется совершенным, а его недостатки становятся забавными чертами характера или вредной привычкой, которых мы уже не замечаем.

Полагаю, мама встретила красивого молодого парня, и вспомнив молодость, ударилась в безрассудный омут влюбленности. Она могла увлечься его сумасбродством, энергией, или свободой. Могла попросту возжелать невозможного. А что он?
Почему молодой парень ответил на внимание немолодой дамы?

Ответ возник из ниоткуда, словно кто-то невидимый нашептал эту мысль:

«Не бывает поздно любить. Нельзя осуждать женщин, рвущихся к молодому любовнику, которых бес ударил в ребро; есть лишь упущенные ими возможности, и желание вспомнить былое».

Полагаю, моя мать пытается восполнить пробелы.

Понимая, что в принципе это неправильно, и даже нерационально, я стала следить за собственной матерью, в надежде прекратить этот бред или помочь ей разрубить нить лжи, и натолкнулась на удивительный факт. Тот парень, оказался нашим соседом. Мама выходила к нему несколько раз по вечерам, пока отец отдыхал в их общей спальне. Парочка тихо шепталась на углу нашего дома, стараясь быть незамеченными; мама украдкой дарила парню поцелуи, и возвращалась домой счастливая, словно не совершила грех. А поцеловалась с самим солнцем.

После мучительных терзаний в течении двух суток, я решилась поделиться своими наблюдениями с братом, и поймав момент, когда мы оба оказались одни, начала разговор тактично. Увы, из этого ничего хорошего не вышло. Наша беседа перетекла в небольшой спор.

— Говорю тебе, Том, я услышала эти слухи не от болтливых людей, — уверяла я, битый час пытаясь открыть глаза брату на нашу мать, у которой, похоже, завёлся молодой любовник.
Не исключено, что я бы словом не обмолвилась будь он постарше, а мать свободна. Но покуда это не так, то я обязана была позаботиться о близком человеке. Я – её дочь, а она – моя мать, которая кинет тень позора не только на нашу семью, если не прекратит вести себя как влюбленная девчонка. В виду недавних событий, где открылась некая деталь наших взаимоотношений с Блэками, мы не можем рисковать своей репутацией. Это не только ударит по самолюбию отца, но и убьет его гордость. Я не могла позволить этому случиться.

Парень, с которым мама целовалась в эти вечера, годился ей в сыновья. На вид ему можно было дать не больше двадцати пяти. Ужас просто.

Я, не осудила бы её будь мама свободной женщиной. Но она была замужем. За моим отцом. И не зная, как справиться с этим знанием одной, поведала обо всем Томасу, не вдаваясь в подробности. В надежде на поддержку или помощь разрулить ситуацию, я намекнула будто кто-то видел её с молодым человеком. Только вместо понимания со стороны брата, я нашла холодное порицание.

— Да брось, Майя, мама сделает все что угодно лишь бы угодить отцу. — Глаза парня сверкали гневом и не верили увиденному мной. — Она в жизни не посмотрит на другого мужчину. Оставь эти бредни для сплетников, и займись лучше своими любовными делами.

Не веря в откровенную грубость брата, я хлопала ресницами, с приоткрытым ртом. Том, ни с того ни с сего рьяно стал защищать маму, хотя не было повода.

Меня осенила другая догадка, что ни разу не пришла в мою голову за прошедшие дни; быть может мать является старой ведьмой, а этот молодой парень её помощник?
Как жаль, что не могу поделиться с родными этими выводами, пока не буду уверена ни в чем.

Сверкнув глазами, я взглянула на Тома обидчиво. Я-то надеялась, что он поймёт меня и поддержит, как было с Джейсоном. Вспомнив о друге мне непременно захотелось помириться с ним.
Джейсон всегда поддерживал меня в трудные минуты, находил правильные слова. Не осуждал и не порицал за любые ошибки, а принимал меня такой, какая я есть. Не считая последних событий. Ему я сумела бы рассказать обо всем и попросить совета. Нельзя отпускать нашу дружбу на самотек, не разобравшись с этим самой.

— Что изменилось за эти несколько дней, Том? — Охваченная обидой на друга, я перенесла часть моей боли и на брата, будто это он отказался от нашей дружбы и указал мне на дверь. — Ты вдруг стал защитником мамы, хотя всегда твердил, что нашим родителям плевать на нас обоих.

Сморщив губы, Том встал из-за стола, за которым сидели только мы вдвоём. Мама и отец ушли по своим делам очень рано, Николь все ещё спала, а Маришка вышивала, находясь в своей мастерской. В доме стояла такая угнетаются тишина, что слышен был лишь скрип ставней снаружи от небольшого ветра.

Томас выскочил в гостиную, хлопнув перед моим носом тонкой дверью кухни, разделявшей зону для готовки и столовую, и побежал по лестнице. Он убегал или пытался спрятаться от правды, грозящей разрушить шаткий фундамент нашей семьи. На мой взгляд, спасать там было нечего, если мама изменила отцу.

— Том! — крикнула вслед удаляющемуся брату, тоже выйдя в холл. — Нам надо договорить.

Том нёсся наверх, убегая от меня и моих слов, что, вполне вероятно, расстроили парня. Я не ожидала этого. Да, родители для нас всегда оставались старшими членами семьи, к чьим советам мы должны были прислушиваться, но сейчас иная ситуация. Мама подаёт плохой пример всем нам.

— Майя, оставь меня в покое, — крикнул брат, прячась в своей спальне. На наши крики сбежались две девушки: наша сестра и сонная Николь.

— Что произошло? — спросила Николь, сонно потирая глаза. Маришка встала у стены, ожидая объяснений. Их не последовало.

— Мой брат ослеп! — зло крикнула на подругу и ринулась к своей спальне. Я надеялась, что, оставшись наедине со своими мыслями сумею успокоиться, задушу обиду на предающих меня мужчин в зародыше, и позволю себе относиться к жизни проще.

Но оказавшись в комнате, помедлив у двери, я поняла, что нужно принимать решения.
Для чего я оставалась в этом доме, если через несколько дней все равно уеду в Нью-Йорк? Зачем тянуть, когда и так ясно, нам с Джейданом придётся расстаться. Навсегда. Без возврата к прошлому. А мне следует научиться отпускать людей. Как бы сильно не привязывалась к ним.

Уже через десять минут, одетая для осенней прогулки, я шла вдоль живой изгороди соседей, выискивая глазами светловолосого парня. Здесь жила семья Хилл: мужчина и женщина средних лет. Детей, на сколько я знаю, у них никогда не было. Может быть, тот парень их приезжий племянник или сын друзей? В любом случае, я хотела познакомиться с ним, прежде чем уеду из Wolves.

Позади дома Хилл имелся старый, почти разрушенный сарай, я только сегодня обнаружила его, бродя вокруг, и внутри колыхал небольшой огонёк. Старая рама окна без стёкол накренилась, но все равно позволяла увидеть нутро строения. Тень прошла мимо окна с одной части в другую. В груди зародился небольшой страх. Возможно, он мог быть опасен, если прячется в чужом доме. Может быть он бездомный или преступник.

Опасаясь нападения я все равно двинулась мимо старого дома семейства Хилл, идя к их заброшенному сараю. Стоило сделать несколько шагов, старая деревянная дверь отворилась, а на свет вышел высокий мускулистый парень в футболке с длинными рукавами и в джинсах. Его волнистые волосы выглядели круче моих. А глаза сверкали синим пламенем сапфира.

— Добрый день, Майя! — он кашлянул и исправился, но я готова была поклясться, что чётко слышала своё имя в его устах. — Мисс. Чем могу помочь? — Его накаченные руки опустились в карманы брюк. А пугающе мощные плечи расправились, показав на сколько он больше меня. Он – волк, боже! Пожив среди волков я стала отличать их по внешнем отличиям от простых смертных. Это не могло быть ошибкой.

— Эм, добрый день. Меня зовут Майя Коллинз. А вы, племянник мистера Хилла; раньше я вас здесь не видела?

Парень понимающе опустил лицо и усмехнулся, чем изрядно заставил меня понервничать. Если он решил насмехаться надо мной, пусть делает это открыто. Чтобы и я могла ответить ему. И не очень вежливо указать парню его место.

— Не совсем, — подняв голову и взглянув прямо в мои глаза заявил незнакомец. — Меня усыновили.

Это оказалось неожиданным поворотом. Мама ничего не говорила об этом, да и отец...

— Зовут меня - Слейд Хорн. Я давно хотел познакомиться.

Желание рассмеяться стало сильней приличий, и я, не сдержав нервный смешок, выдохнула:

— Вы шутите, ведь вам сколько, – двадцать четыре, двадцать пять? Сдаётся мне, в таком возрасте никого не усыновляют. — Слейд отзеркалил мой смех.

— Вас, видимо, давно не было в наших краях, мисс Коллинз. Иначе, вы бы знали, что Хилари Хилл нашла меня в возрасте пятнадцати лет и взяла в свой дом.

Что? Быть такого не может! Не зная, верить словам этого подозрительного типа, что втайне от семейства Хилл встречался с моей матерью или пойти и рассказать о нем отцу, я вздёрнула подбородок.

— Тогда, возникает следующий вопрос, Слейд. В каких отношениях вы состоите с моей матерью? — Я сумела стереть ухмылку с лица самодовольного парня вмиг, не подумав о том, что раскрыла своё наблюдение за ними двоими. Его сапфировые глаза вспыхнули синим пламенем. Он понял, что я знаю обо всем, и намеревался заткнуть мне рот. Это опасность. Угроза. Этот человеко-волк готов был убить меня ради сохранения тайны их отношений с мамой.