Часть 21
Новость настигла её в коридоре четвёртого уровня Святого Мунго — там, где всегда пахло зельями с металлической горечью и где слишком часто говорили шёпотом.
— Леди Малфой... — колдомедик запнулся, узнав Гермиону, и всё понял по её взгляду. — Сегодня утром. Остановка магического сердца. Она держалась дольше, чем мы ожидали.
Слова прозвучали буднично, почти сухо.
А внутри у Гермионы что-то оборвалось.
Нарцисса Малфой мертва.
Гермиона кивнула, поблагодарила — автоматически, как учат в Мунго, — и только потом поняла, что стоит одна, с папкой в руках, которую давно следовало закрыть. Пальцы дрожали. Не от шока — от осознания того, что теперь будет с Драко.
Первой мыслью был не страх.
Первой была он.
Как он узнал?
Кто сказал ему — холодный адвокат рода, Астория с идеально выверенным сочувствием или пустая, бездушная газета? Был ли он рядом, когда она умерла, или, как и со многими важными вещами в его жизни, опоздал на несколько минут?
Гермиона представила его — слишком отчётливо.
Один в мэноре. В чёрной гостиной, где эхо шагов звучит громче мыслей. С пустым креслом у камина. С осознанием, что все его «должен» и «обязан» больше не имеют смысла.
Теперь ему не перед кем оправдываться.
И не за кого прятаться.
Эта мысль ударила сильнее всего.
Она прислонилась к холодной стене, закрыла глаза и выдохнула. Перед внутренним взором всплыли его слова — «есть, и я выбираю тебя» — и стало невыносимо ясно: он говорил правду. Поздно. Неуклюже. Но правду.
— Драко... — вырвалось у неё шёпотом, и она тут же сжала губы, словно произнесла что-то запретное.
Он остался совсем один.
Без матери. Без якоря. Без последней границы, за которой он прятал свои решения.
Гермиона знала этот тип боли. Не ту, что кричит, а ту, что делает человека опасно тихим.
Она выпрямилась. Поправила мантию. Вернулась к работе — потому что в Мунго не принято останавливаться из-за личных трагедий, даже чужих.
Но весь оставшийся день она ловила себя на одном и том же:
Она думала не о том, пойдёт ли он к ней.
А о том, что будет, если он не придёт вовсе.
***