Логики больше, чем магии, но меньше, чем влечения
Не будь маги такими зазнавшимися, обратись они к исследованиям магловских наук, им бы стало ведомо, отчего чистокровных и полукровок так тянет к «грязнокровкам».
Их генетический код стремится обогатиться, захватить новый информационный материал.
Если бы волшебники хоть каплю готовы были сбросить зашоренность, им бы стало ясно, чем неприглядным обернётся их стремление к чистоте крови.
Что, может, проблемы нужно решать в кругу семьи. Возможно. Но точно не вопрос поиска супруга. За клондайком поместья предостаточно кандидатов!
В головы наследников именитых родов не вкладывают идею любви ради самой любви. Перед ними озвучивают значимость перспектив выгодных союзов, политическую важность вопроса, как новые рожденные наследники станут чем-то вроде подписи в контракте о мире и получении ресурсов.
И если перед Забини пример матери представал с железной хваткой и стальным рассудком, где каждая шестерня работает на все сто, чета Малфоев показывала, что семейные узы имеют ценность, можно обрести компромисс в соотношении романтики к пользе.
Драко так и размышлял о будущем супружестве. Благо, не поднимался вопрос родства с Блэк, Нарцисса не принимала в расчет кузину по линии семейного древа и не навязывала сыну, что стоит сохранить драгоценную кровь.
В его венах кровь, оказалось, текла самая что ни на есть обычная. Но в голове царствовала установка, что у кого-то она по праву рождения чище.
Сложно было обрести иные взгляды на жизнь, имея в окружении последователей Лорда.
И в Драко редко всплывало сомнение при пользовании словом «Грязнокровка». Оно хлестко вырывалось из рта и свистело, точно плетью, обрушиваясь на тех, кто позорил магический род.
Но, когда Малфой раз за разом ломался изнутри, когда кривилась Грейнджер, рубящее оскорбление обретало ощутимые очертания оружия. Еще одно запретное заклятие.
На его «Извини» она дернулась. И занесенная в злости рука нерешительно зависла.
Теперь поломка вспышкой лихорадки перескочила с Драко на Гермиону.
Что-то в них изменилось.
Становится сложнее усидеть на занятиях. Пересечения на собраниях старост обжигают, вынуждая быстрее покидать комнату.
Драко не выдерживает первым, запирает их в классе после завершенного дежурства.
Это точно нечаянное движение внутри клеток, это дезоксирибонуклеиновая кислота движет митохондриями, пододвигая Драко к Гермионе Грейнджер. Нелепая химическая реакция одурманивает мозг и велит нести чушь в надежде привлечь внимание Гриффиндорки.
Забавно, как отчаянно отбивался наукой Малфой, ища доводы в исследованиях тех, кого презирал. До ироничного смешно, как опьянение в своем взгляде Гермиона списывает на конфеты, вымоченные в приворотном.
Грейнджер не отдает отчета своим действиям, поддаваясь на провокации. Ее блестящий разум меркнет, оставляя в голове гуляющий ветер.
Драко ведет носом по ее щеке, скользит до самой шеи и вдыхает пышущую жаром кожу.
Гермиона бы сказала, что его организм анализирует идеальное генетическое совпадение и попадает на удочку влечения. Она бы что угодно сказала, владей она своим мозгом и языком. Только органы немеют, исходят мелким колящим чувством, ну точно отравленные, не поддающиеся воле.
От этого столкновения и не замкнутой электрической цепи из них двоих тела накаливаются до мелкой и частой дрожи.
Грейнджер колотит, когда она подается выше, подтягиваясь к губам Драко.
До этого вечера в ней клокотала буря от неразрешенных обид и груза прошлого. Краеугольным камнем конфликт поднимался в ее груди, сталкивая необъяснимое поведение Малфоя с тем образом, который он поддерживал годами, взращивая их взаимную вражду.
Может, не зря говорили, что ненависть — сильное чувство, не способное вырасти на пустом месте?
Драко вдавливает Гермиону при ответе на поцелуй, и спина выгибается. Тело жаждет касаний, обжигает изнутри в ожидании кончиков пальцев на коже. Грейнджер нетерпеливо кладет руки на свою грудину, и Малфой может отследить, как при вдыхании у Гермионы расширяются ребра. Впрочем он почти сразу заводит ладони назад, двигаясь к пояснице, и в ответ Грейнджер придвигается непозволительно близко, не оставив между ними никакого расстояния.
Ее ключицы прислоняются к его груди, когда она опускается с поцелуями от подбородка ниже по шее.
Движение обжигающее даже сквозь ткань рубашки.
Драко перестает себе как-либо объяснять, чем они руководствуются, и его пальцы скользят вверх, гладя Грейнджер по спине.
Цепь щелкает, обдавая их током. Амортенция смешивается с феромонами. Логическое сталкивается с необъяснимым, и пара не находит ответа, чем маглорожденные так цепляют, давая забыть о чистоте крови. У них остаётся решение иного вопроса.