Покровитель. Том 1

Он этого не планировал. Хотел просто оттолкнуть Вариана. В какой момент все пошло не так?

Сзади раздался шум, похожий на столкновение чего-то острого с плотью и костями, а потом рука демона была вытянута из груди Найта и отброшена в сторону. Его звал знакомый голос и подхватили чьи-то руки в жестких перчатках. Бронзовый цвет появился в поле зрения, и только спустя несколько секунд Найт понял, что это глаза.

– Найт! Найт, ты слышишь? Слышишь меня, идиот? Не смей мне тут умирать! Ты говорил, что бессмертный! Вот же Бездна! Ты ведь меня не обманул?

Найт бы и хотел что-то ответить кричащему ему в лицо Хану, но было настолько больно, что он не мог издать ни звука. Перед глазами все плыло, но он слышал, как его отчитывают, как бормочет заклинания Аури, как плачет Вариан, как обувь хлюпает по грязи.

Серый свет утра сменился полутьмой. Кто-то нес его, кто-то перетянул грудь чем-то, похожим на его собственный шарф. Сверху доносился звук дыхания, а в бок упиралась пряжка от ремня на броне. Холод касался щеки, а тепло – шеи.

В очередной раз моргнув, Найт увидел над собой бледное лицо Хана.

– Все-таки не обманул, – голос Элияра был непривычным: хриплым и глухим, будто сорванным. Возможно, все дело в акустике темного коридора.

– Это ты видел во сне – как умрет Вариан?

Иногда этот придурок был на удивление сообразительным.

Найт в подтверждение моргнул.

– Надо было сказать мне, – буркнул Хан.

Возразить Найту было нечего. Пусть он не хотел пугать Вариана, не было причин скрывать это от Хана. Так почему же он промолчал?

Лучник сам ответил на этот вопрос:

– Ты решил, что я не поверю. Вот только эта самодеятельность еще глупее твоего помешательства на черном цвете. Ты довел Аури и Вариана до слез! Больше так не делай!

Найт не мог обещать, что не будет вести себя глупо, но решил, что отныне не станет ничего скрывать.

Боль притупилась, божественная сила почти залечила дыру в груди. В отличие от Вариана в том сне, Найту повезло – когти не коснулись сердца, но это все равно было безумно больно.

Наконец Покровитель открыл рот и задал мучивший его вопрос:

– А Кахин?

Хан ответил без радости:

– Жив.

– Но?

– Даже шаманы не могут пришить оторванную руку.

До ушей Найта долетел шепот и вздохи. Больше всех переживали, конечно, шетерцы. Они винили себя в том, что не доглядели за младшим.

– Хан.

– М?

– Я уже в порядке. Отпусти.

Элияр не стал спорить и поставил демона с Черничной горы на ноги. Тот действительно стоял, но идти нормально не мог и дрожал от холода. Цыкнув, Хан перебросил его руку через свое плечо и почти поволок дальше. Перепачканный в крови шарф вернулся на шею владельца, а пальто и две кофты были безнадежно испорчены. Если кто-то возьмется их латать, то лишь зря потратит время.

Вдруг за штанину зацепилась Кисточка и поднялась к Найту на плечо. Должно быть, она с ума сходила, сидя в сумке. Забравшись за воротник своего любимого демона с Черничной горы, ласка тихонько запищала, будто причитая.

– Ну прости, пожалуйста. Знаю, что ты волнуешься. Может, стоило тебе остаться дома?

Найт осторожно погладил белую спинку двумя пальцами и получил в ответ укус. Что ж, он заслужил. Кисточке давно стоило откусить ему нос во сне в отместку за потрепанные нервы.

– Почему мы так долго идем? – спросил Найт через некоторое время.

– Как думаешь, насколько длинная эта стена? – проговорил Хан.

– Она окружает весь город? – предположил Покровитель.

– Точно. Сейчас мы идем в сторону казарм. – Хан усмехнулся и заметил: – А еще мы пропустили завтрак.

Люди рядом издали недовольные звуки. Будто то, что они вообще выжили, не было в тысячу раз важнее какого-то завтрака.

– В казармах полно арконцев, внимательных, как сторожевые псы. Если увидят твои глаза, у нас будут большие проблемы.

– Что ты предлагаешь?

– Ну, выколоть мы их не можем, – задумчиво протянул Хан. – Не можем ведь? Не смотри на меня так, я просто рассуждаю. Завяжем тканью и скажем, что ты ранен. Сможешь ориентироваться с помощью своей чуйки?

– У меня осталось мало божественной силы, но я постараюсь.

– Почти пришли, – сообщил один из солдат.

– Давай сейчас.

Хан остановил Найта, но прежде, чем он успел завязать ему глаза тряпицей, оторванной от своей рубашки, к ним подбежал Вариан. Глаза юноши были красными и опухшими, а вся одежда и руки в крови Кахина. Дрожащим голосом он воскликнул:

– Найт!

Покровитель неловко улыбнулся:

– Ты в порядке? Испугался, навер...

Он замолчал, замерев в объятиях вновь плачущего и заикающегося Вариана.

– Я очень-очень исп-пугался! Ты вдруг замер, я см-смотрю... А из... из тебя торчат к-когти! Найт, было очень больно, д-да?

– Уже все хорошо, правда. Все зажило.

– Это из-за меня! Прости!

– Ты тут не при чем. Тише, все хорошо.

Вариан уткнулся ему в шею, продолжая всхлипывать:

– Сп-спасибо тебе! Без тебя этот урод убил бы нас обоих... Спасибо, спасибо...

Найт похлопывал его по спине и покусывал свои сухие губы. Он чувствовал одновременно радость и неловкость, а сжатая в объятиях грудная клетка все еще немного болела.

– Ну все, сейчас задушишь, – заворчал Хан, отдирая от него Огонька. – Мне нужно спрятать его глаза. Где Аури и Нае?

– Аури ушла с ранеными и целителями. Вот, она передала мазь для мелких царапин. – Юноша протянул Хану баночку, завернутую в коричневую бумагу. – Нае... он какой-то странный, как зашел в крепость. Пошел не с солдатами, а с Аури. Может, его тоже ранили? Я волнуюсь!

– Все с ним будет нормально, – отмахнулся Хан. – Иди и проверь обстановку снаружи.

– Хорошо.

– И вытри сопли, герой.

– Хорошо!

Вариан шмыгнул носом и убежал.

Солдаты и кочевники, получившие несерьезные раны, ушли вперед. Найт, Хан и ласка остались в темном холодном коридоре, освещенном лишь узкими проемами в стене под потолком.

– В Арконе все строго, – объяснял лучник, завязывая Найту глаза. – Здесь не любят кочевников и не доверяют чужакам.

– Чем арконцам не угодили кочевники?

– Ведут разгульный образ жизни, бродяжничают, вызывающе одеваются, занимаются темным колдовством и, конечно, не уважают Каррин.

– Но ведь это ложь! Ну, кроме Каррин...

– Точно. А еще у шаманов предводителями чаще бывают женщины. В Арконе же власть передается только по мужской линии. Согласись, звучит глупо.

– В Арконе есть женщины рыцари?

– Есть, но ими становятся только девушки из семей рыцарей, другим запрещено владеть мечом. Считается, что сражаться достойны только те, в ком течет кровь потомков Посланницы, или дочери знатных семей. Решение об обучении девушек принимает герцог. Тебе известно, что Посланница Каррин в итоге стала женой младшего брата короля Ризы и никогда до своей смерти больше не вынимала меч из ножен?

– Я не знал. – Найт проверил, надежно ли держится повязка, и обернулся. – А откуда знаешь ты?

– Рассказал кое-кто. Идем.

Хан придерживал Найта, чтобы его ранение и беспомощность выглядели правдоподобно. Божественная сила позволяла ощущать энергию живых существ и в особенности магов, так что Найт видел что-то вроде размытых силуэтов.

Играл он хорошо. Его шаги стали вялыми, а по внешнему виду можно было понять, что он терпит сильную боль. Кисточка притаилась в складках шарфа и притихла.

Судя по звукам, они вошли в какой-то зал, в котором собралось много народу. Найт почти привык к запаху крови, но здесь он был слишком густым.

Со всех сторон доносился лязг железа, стук шагов по каменному полу, грохот какой-то мебели, ругань и стоны усталых солдат. Резкий запах пота контрастировал с едва уловимым ароматом магии Хана, который он скрыл от людей. Найт пытался сосредоточиться на этом аромате леса, поля и ветра, но у него все равно закружилась голова.

– Я думал, что на этот раз точно помру, а эти сволочи вдруг отступили! – то ли радовался, то ли негодовал один мужчина.

– Какого хрена?! – возмущался другой. – У нас что, закончилось вино?

– Оно закончилось еще вчера-а, – лениво протянул кто-то.

– Мать вашу! Твари погнули мои доспехи!

– А где ребята из отряда Сина? Вы их видели?

– Брат, весь его отряд сгорел в той вспышке...

– Да как же так? Я... я ведь видел их всего полчаса назад!

– Что за дерьмо? Почему на этих шаманах ни царапины, но столько крови?

Хан вел Найта мимо людей, чья энергия виделась едва заметными пятнами в темноте.

Рядом кто-то пробасил:

– Вот и разведчики. Эй, а где остальные? Что с вами случилось?

– Тебя это волнует? Из твоего плеча все еще сочится кровь!

Послышался молодой женский голос:

– Давайте я немного подлечу. Я знаю цели...

– Еще не хватало, чтоб меня врачевала ведьма! Лечи своих!

– Если не хочет, пусть дальше истекает кровью, – мелодичный голос Элисте звучал холодно. – Они обращаются к ведьмам, только когда их кишки вываливаются наружу.

– Ты!..

– Я не позволю так разговаривать с моими людьми. Не забывайте, что мы пришли помочь. Такими темпами Аркон падет из-за вашей тупости.

– Закрой свой рот, сука! Вас никто не звал!

Этот крик поддержали другие солдаты:

– Нам не нужны бродячие псы, чтобы защитить город! Убирайтесь!

Не нужно было смотреть на эту сцену, чтобы почувствовать напряжение в воздухе. Некоторые повскакивали со своих мест и окружили небольшую группу из не более чем десятка человек, в которой были как кочевники, так и шетерцы.

Найт сжал губы. Как же ему хотелось возмутиться! Почему арконцы такие гордецы? Чем вызвана эта неприязнь? И если здесь такая обстановка, то что будет в Шетере? Правильно ли ребята поступили, заключив союз с демонами?

– Чем крутить перед нами хвостами, лучше бы работали на кухне или выметались!

– Бродячие суки любят арконских мужчин. Видимо, им не хватает своих.

– Ха-ха-ха! Попробуй укротить такую – она тебе все в штанах откусит!

Арконцы захохотали.

– Просим прощения, но нам не нравятся бродячие собаки. Мало ли, какую заразу они принесут.

– Верно. Один герцог уже пал жертвой такой заразы.

– А может, она ему просто все откусила?

Новый взрыв хохота чуть не оглушил Найта. Он чувствовал отвращение от слов рыцарей и хотел расспросить Хана, но боялся привлечь внимание. Они стояли за спинами других, и Элияр крепко держал его за предплечье. Настолько крепко, что было очевидно, в какой он ярости.

Элисте молчала, пока арконцы веселились. Она могла бы сжечь всех до тла щелчком пальцев, но сохраняла спокойствие. Найт чувствовал, что магия будто дремлет в ее теле, окутывая его мягким янтарным сиянием.

– Кочевницы сражаются бастардами. Может, вы их еще и рожаете?

– Говорят, та шаманка, приворожившая Его Светлость, родила одного.

– Это лишь слухи. Столько лет уж прошло. Нечего сочинять.

– Не бывает дыма без огня! В любом случае, одна из ваших распутниц виновата в смерти герцога Александра. Не думайте, что в Арконе вам хоть когда-нибудь будут рады. Зовитесь вы хоть воинами, хоть целителями, все равно вы ведьмы и колдуны!

– Я воин и целительница, – громкий голос Аури прозвучал от входа в зал. – За ваш треп могу отрезать вам языки, а потом подлечить.

Толпа взорвалась криками. Самым громким был голос человека, обвинившего шаманку в смерти герцога:

– Бесстыжая ведьма!

– А за что мне должно быть стыдно? За своих братьев и сестер, отдавших сегодня жизни ради Аркона? Или, может, за свое происхождение? Должна ли я стыдиться своих знаний и магии или того, что я сильнее любого из вас?

Найт мог представить, как сейчас выглядит Аури. Высокая, с гордо поднятой головой, мускулистая и невероятно красивая с ее яркими шоколадными глазами и полными алыми губами. Она в легких доспехах кочевников и обуви большого размера, на талии висит один меч, а за спиной второй; кинжал на поясе и сумка через плечо, полная всевозможных снадобий; одежда вся в пятнах засохшей крови, на руках шрамы от клинка, под ногтями грязь и запекшаяся кровь; властный взгляд приковывает к месту и заставляет внимать ее словам.

Может, Элисте молчала и ждала, потому что хотела, чтобы все увидели и услышали именно Аури?

– Ну так что, мне нужно достать свой бастард и продемонстрировать, за что меня прозвали на границе бешеной шаманкой? Или вы наконец закроете свои рты и послушаете новости о младшем брате вашего нового герцога?

Арконцы молчали. Найт был уверен, что их яростные взгляды могли бы прожечь дыру в ком-то другом, но не в Аури.

– Что с лордом Греем? – спросил кто-то из рыцарей.

– Он мертв, – ответила девушка. – Из отряда Соколов, отправившихся за стену, вернулся лишь один.

После ее слов воцарилась тишина, а потом арконцы разом заголосили:

– Мертв?! Да быть не может!

– Ты врешь! Кто это сказал?

– Где его тело? Ты его видела? Если нет, то, возможно, граф еще жив!

Аури вздохнула и прошлась по залу. Остановившись напротив стола, она схватила кувшин с водой и принялась пить большими глотками. Только выпив половину, она поставила его и села рядом на стол, а затем начала расстегивать ремешки брони.

В Арконе тоже имелись свои воительницы. Сильные, ловкие в обращении с глефами и мечом, отличные наездницы и гордые леди. Они, без сомнения, способны, спрыгнув с коня, переодеться в платье и сплясать на балу. Но едва ли хоть одна из них с таким спокойствием может снимать свои грязные доспехи в присутствии толпы мужчин, ожидающих от нее ответа, или прикончить демона в одиночку.

Не мог и никто из этих храбрецов, называвших кочевников бродячими собаками.

– Вашего графа принес выживший Сокол. Но он умер раньше, чем попал к нам, – сказала Аури. – К сожалению, шаманы не воскрешают мертвых.

– Что случилось?

– Крейнцы как-то прознали о планируемой диверсии в их лагере и устроили засаду со стаей волков.

Мужчины молчали. Любой, кто хоть раз видел демонических тварей, мог представить, что станет с людьми, которых они убьют. Будет удачей найти хотя бы кусочек, чтобы похоронить.

Младший внук старого герцога был отважным воином и хорошим человеком. Среди рыцарей у него была хорошая репутация, а простые солдаты почти боготворили его. Никто не знал арконца, умевшего лучше лорда Грея обращаться с глефой, никто не знал мужчину образованнее его. И хотя по характеру он был мягок и не рвался к власти, большинство людей хотели видеть будущим герцогом именно его.

– Это невозможно, они не могли узнать о плане графа, – проговорил мужчина, спрашивавший о теле погибшего. – Я не поверю, что его больше нет, пока сам его не увижу! Если предатель попадется мне в руки, я сверну ему шею!

– Такую мразь лучше бросить сторожевым псам!

– Лорд Грей вчера спас мне жизнь! Он герой! Мы не можем оставить безнаказанным предателя и тех, кто убил нашего командира!

– Ну и как его найти? Эта крыса, должно быть, хорошо прячется.

– Его Светлость этого так не оставит! Он отомстит за брата!

В огромном зале было не меньше двух сотен человек, сидящих на лавках, столах, стульях и просто на полу, стоящих, навалившись на каменные стены и греющихся у большого камина. Погибшие Соколы были знакомыми или друзьями некоторых из них. Натренированные ребята, лучшие из лучших, умерли такой ужасной смертью... Случившееся стало общим горем для всех.

Поднявшийся гул голосов стих, когда последняя часть доспехов, которые Аури снимала и бросала на пол, громко брякнула. Зашуршала задубевшая от крови теплая мантия. Найт улыбнулся, думая об изумленных лицах арконцев, которые увидели под ней одетую в чистую бежевую рубашку красивую девушку с плавными изгибами крепкого тела, высокой грудью и тонкой талией.

Красота Элисте была мягкой, ее движения легкими, а тело стройным и гибким. Если она походила на кошку с обманчиво ласковым взглядом, то Аури напоминала дикую кобылицу. Ее предназначением было резвиться в полях среди цветов и трав, купаться под теплым летним ливнем, очаровывать своей грацией, а потом скрываться от взгляда путников за холмом, словно видение. Вместо этого она, покрытая кровью и грязью, пришла в холодные края, где зима длится полгода, и где никто не любит прекрасных диких лошадей.

Девушка встала и заговорила:

– Я Аури из племени Белого дракона. На границе меня знают как бешеную шаманку, а в племени зовут волчицей. Моя наставница – Элисте, спасшая тысячи жизней в Шетере и вместе с другими моими братьями и сестрами убившая сотни демонов. А только что она сожгла троих в одиночку. Если вы все еще считаете, что наша помощь вам не нужна, мы уйдем, а вы умрете через день или два без ведьм и колдунов.

Она подняла свою броню и мантию и вышла из зала, оставив после себя легкий аромат трав.

– Моя ученица все доходчиво объяснила. – С улыбкой в голосе сказала Элисте, не скрывая своей гордости. – Старый герцог – да найдет он мир лучше этого – принял нашу помощь. Если вы не уважаете его решение и не хотите доверить нам свои жизни, как товарищам и целителям, то мы уйдем.

– А вместе с ними уйдем и мы! – заявил один из шетерских солдат, мужчина с короткими рыжеватыми волосами и бородой. Найт помнил его по голосу. – Я, капитан Юриан Грин, даю слово! Кочевники – наши братья и сестры. Всю Эпоху Бедствий мы сражаемся и умираем вместе. Передайте это остальным.

Элисте направилась к выходу из зала, за ней последовали шаманы и шетерцы. Арконские рыцари молча освободили им путь.

Твердые шаги Аури гулко звучали в коридоре древней крепости. Дикая ярость переполняла девушку, каждая мышца была напряжена до предела, а в груди образовался ком. Это были ядовитые слова, которые она не произнесла, потому что все могло закончиться дракой.

– И они благородные арконцы? – Аури сердито ворчала себе под нос. – Как-то герои измельчали в наше время. Вот же сволочи! Жалкие сплетники!

Лазарет, где она вскоре оказалась, был полон народу. Шаманы и обычные лекари всеми силами пытались облегчить страдания раненым и умирающим. Кого-то удавалось спасти, кого-то нет. Сильный запах крови будто захватил помещение и всех, кто в нем находился, в плен кошмаров. Тяжелый спертый воздух давил, как скала, вызывая головную боль. Кто-то не выдержал и решил впустить немного свежего снаружи. Внутрь в тот же миг ворвался холодный ветер с отвратительным запахом гари.

Человек закрыл окно и поежился. Пахло не просто чем-то горелым. Любой, кто знал вонь сжигаемой плоти и перьев, не мог ошибиться: пылали трупы демонов.

– Как у него дела? – спросила Аури, подходя к одному из брошенных прямо на пол за неимением свободного места плащей.

Араи с головы до ног внимательно осмотрел сестру и только после ответил:

– Жить будет. Мы вовремя остановили кровь.

Аури перевела взгляд с лица брата на бледное словно бумага лицо Кахина. Сейчас он спал, напоенный обезболивающим отваром и укутанный в теплое покрывало. Маленький, жалкий, еще совсем мальчишка. Уже без руки.

Араи спросил:

– Ты расстроена?

– Это не то слово. – Аури смотрела на спящего юношу, крепко сжимая в руках свою броню. – Он дурак: полез на врага, который был ему не по зубам. Сам виноват! Я просто... злюсь, что не я убила того демона.

– Что сказали арконцы?

Араи невозможно было обмануть, он хорошо знал свою сестру и легко читал ее эмоции.

– Я ожидала другого приема, – сказала Аури, не вдаваясь в подробности.

– Мы все знали, когда шли сюда. Есть подозрения, что это дело рук нового герцога. Еще когда был жив старик, он выступал против нас. Теперь, выгнав кочевников, он проявит неуважение к решению деда и оскорбит его память, так что остается лишь действовать скрытно. Но мы все равно останемся, верно?

– Да, братец. Я видела Хана, пока говорила с арконцами. Думаю, они с Найтом уже вправляют этим придуркам мозги.

– И Найт тоже? – удивился Араи. В его голове образ добрейшего Покровителя и словосочетание «вправлять мозги» никак не хотели соединяться.

– Наш Найт подрос с того раза, как ты его видел. – Аури будто хвасталась успехами еще одного младшего брата.

– А что Хан?

– По-прежнему дурак. Но мне кажется, их отношения улучшились.

Араи хмыкнул и вдруг хлопнул себя ладонью по бедру:

– Точно! Нае ведь все еще тут!

– Где? Ты осмотрел его спину?

– Нет. Он все время помогал переносить раненых и ни на минуту не присел. Я и не знал, что у него что-то со спиной. Иди и отругай его, сестра!

Аури цыкнула и, сердито сдвинув брови, пошла в указанном направлении.

– Почему все мужики такие идиоты, а? – негодовала она на родном диалекте. – Один безрассудный, другой тупица, третий плакса, четвертый постоянно всех пугает до полусмерти, а пятый вообще не заботится о себе!

Нае нашелся в самом дальнем углу лазарета. Он помогал удерживать солдата, на которого не подействовали усыпляющие печати и травы. Несчастному вытаскивали осколки из спины и зашивали раны. Обезумевший от боли, он кричал и вырывался так, что с ним едва справлялись трое мужчин.

Иногда даже шаманские средства не помогали. Такое случалось с сильными магами. Причиной могла быть слишком мощная внутренняя энергия человека, которая в шоковом состоянии превращалась в барьер и отвергала любое воздействие.

Зажатая в зубах мужчины тряпица пропиталась потом, слюной и кровью. Наконец была зашита последняя рана, и он смог вздохнуть. Товарищи уложили его на живот, а худенькая шаманка, окровавленные руки которой тут же обмыл водой маг-стихийник, принялась накладывать повязки с мазью.

Видя, что Нае отошел в сторону и вытирает со лба пот, Аури окликнула его:

– Эй, герой. А сам-то лечиться собираешься?

Помогавшие держать раненого арконцы встревожились:

– Ты ранен, брат?

– Иди с ней, а мы тут сами разберемся.

Нае кивнул и подошел к Аури, которая заметила его усталость и еще большую, чем обычно, отстраненность. Льдисто-голубые глаза были непроницаемы.

– Ты ведь большой мальчик, должен сам думать о себе. Я остановила кровь, но твоя рана очень большая, ее нужно срочно лечить.

Нае не произнес ни единого слова против и лишь попросил:

– Давай не здесь.

Аури пошла за ним к выходу из шумного лазарета.

– Куда мы?

– Здесь есть комнаты, где живут местные лекари и целители-шаманы. Сейчас там никого нет.

Пройдя по длинному холодному коридору, они вошли в большую общую залу, старые дубовые столы в которой были завалены травами, баночками с мазью и пустыми котелками, еще источавшими запах отваров. На полу громоздились стопки книг, исписанные мелким непонятным почерком листы и магические камни. Полки шкафов пестрели всевозможными склянками и ящиками. От высоких окон с грязными стеклами исходил тусклый свет, который падал на потертые занавески и камин на противоположной стороне с едва тлеющими углями. От стены у входа к противоположной тянулись веревки. Проходя под сохнущими трававами и бинтами, люди могли задевать их макушками. В конце зала были двери, ведущие в спальни, где лекари после тяжелого дня забывались тревожным сном.

Аури подбросила дров в камин и усилила жар огня печатью. Переложив со стула на одну из книжных стопок чью-то одежду, она сказала Нае раздеваться и садиться, а сама пошла мыть руки и рыться в многочисленных снадобьях и мазях. За ее спиной шуршали ремни доспехов, теплая куртка, вся в засохшей крови, и завязки на рубашке.

Вдруг Нае остановился. Следившая за каждым его движением Аури обернулась с баночкой мази в руках.

Заметив на себе ее взгляд, Нае, кажется, впервые не знал, что сказать:

– Ты не... Думаю, я могу справиться сам.

– Я даже не стану отвечать. Снимай рубашку.

Может, ей показалось, но взгляд Нае после этих слов совсем немного потеплел.

Его пальцы вновь дернули шнурок на груди, и он стянул рубашку через голову. Аури непроизвольно задержала дыхание.

Нет, конечно, она видела и лечила множество мужчин без рубашек и даже без штанов и относилась к этому абсолютно спокойно, ведь такова работа целителя. Но смотреть вот так на тело Нае, освещенное огнем с одной стороны и тусклым дневным светом с другой, казалось чем-то интимным.

Его кожа была на пару тонов светлее, а волосы русыми и более жесткими, чем мягкие локоны Аури. Безусловно, северянина в Нае было больше, но нельзя не заметить характерные для кочевников приподнятые внешние уголки глаз, более широкий нос и длинные ресницы. А еще эту немного дикую энергию человека, не привыкшего жить по строгим правилам.

Аури подумала, что эти мускулистые руки и крепкая грудь невероятно хороши. А если провести ладонью вниз до талии и притянуть его к себе, ее нос окажется как раз на уровне его кадыка, а лба коснется горячее дыхание.

Неужели ему не холодно в не прогревшейся комнате? Какая его кожа на ощупь? Каково слышать его размеренное дыхание у себя над ухом и ощущать вибрацию в груди, когда он говорит?

Мысли Аури пустились в бешеный галоп. Придя в себя, она крепко сжала банку с мазью и мысленно отвесила себе подзатыльник:

«Бессовестная! Его надо лечить, а не лапать! И разве я все уже не решила? Просто надо вести себя с ним так же, как и с любым другим, – спокойно и уверенно».

– Повернись спиной к огню и сядь.

Мужчина бросил рубашку на пол послушно сел.

Шаманка ахнула. Ткань успела присохнуть к ране, а Нае просто разко сорвал рубашку, из-за чего вновь открылось кровотечение. Вся спина была в уже свернувшейся и свежей крови, которую предстояло смыть.

Аури налила в миску кипяченой воды, сняла чистые бинты с веревки и принялась за работу.

– Зря ты так оторвал. – Она вздохнула. – Да и мне надо было сначала проверить. Должно быть, очень больно... Прости.

– Все нормально. Там я почти ничего не чувствую.

Сначала Аури усомнилась в его словах, списав все на простую браваду, но потом поняла. Вся спина Нае была покрыта шрамами, выделяющимися белесыми полосами на смуглой коже. Некоторые были длиной не больше ладони, а другие тянулись от одного бока до другого, наискосок или даже от лопаток до поясницы. Продолжая смывать кровь, девушка находила все больше и больше рубцов и, только закончив, поняла, что все это время ее руки дрожали.

Миска с грязной водой и тряпицей стукнулась об стол. Аури чуть не расплескала содержимое и уронила на пол несколько баночек, неловко дернув рукой. Много вопросов возникло в голове, но Аури не задала ни одного.

В конце концов взяв себя в руки, подержав изогнутую иглу над огнем и вдев нить, она была готова зашивать рану, которая, выглядела даже не такой пугающей, как эти шрамы.

Осторожно проведя пальцем по рубцу у самой шеи, Аури произнесла:

– Так много...

Нае шумно выдохнул. Все время, пока она смывала кровь, он сидел неподвижно и очень тихо, а теперь даже вздрогнул. Наверное, руки Аури были слишком холодными, а прикосновение неожиданным.

– Здесь ты чувствуешь? – Девушка мягко провела подушечками пальцев вдоль раны. – А здесь нет?

Нае утвердительно промычал.

Раньше Аури ни разу не видела его без рубашки. Он всегда следил за своим внешним видом, его манеры были подстать аристократу, а тайны хранились за семью замками.

Кочевница осторожно спросила:

– Откуда они?

Нае молчал несколько секунд, а потом ровным тоном ответил:

– Кнут. Нож. Что-то еще. Это было давно.

Аури держала иглу, не решаясь начать зашивать. Очевидно, на исполосованной спине останется еще один шрам. А кто и как лечил старые раны? Лечил ли вообще?

– Кто... это сделал?

Нае ответил после небольшой паузы:

– У моих родственников был скверный характер. А я часто говорил что-то не так или появлялся не в том месте и не в то время.

Аури ощутила ни с чем не сравнимую ярость. Ей захотелось выпороть этих людей до полусмерти и посыпать их раны солью. Очевидно, что Нае долго терпел такое обращение. Поверх некоторых шрамов были видны другие, полученные позже. Намного хуже то, что это дело рук не чужих людей!

– Нае...

– Я не хотел, чтобы кто-то видел это, – мягко проговорил он. – И ты тоже.

– Больше никто не знает?

– Только Хан.

«Тогда почему мне нельзя?» – подумала Аури, но с ее губ слетели другие слова:

– Здесь нечего стыдиться.

– Мне не стыдно. Просто нравится думать, что их нет. – Пальцы правой руки Нае легонько коснулись ее запястья. – Не бойся. Шей. Мне не будет больно.

Но Аури не послушала. Прежде чем начать, она посыпала на рану обезболивающего порошка. Каждый стежок был сделан с максимальной аккуратностью. Еще ни с кем она не возилась так долго, сдерживая дрожь в руках и желание обнять эти широкие плечи, погладить подбородок и запустить руку в густые волосы.

Когда рана была обработана и перевязана, а заживление стимулировано лечебной печатью, в комнате стало очень жарко от камина. По шее Нае скатилась капелька пота, привлекая взгляд горячих шоколадных глаз девушки. Желание утешить в них смешалось с другим, совсем неуместным желанием. Контроль был окончательно потерян.

Аури хрипло произнесла:

– Тебе нужна новая одежда. Я принесу что-нибудь из вещей Араи.

По сути она просто сбежала.

Постель брата с лежавшим на ней знакомым покрывалом без труда нашлась в комнатах кочевников. Аури откопала в сумке с одеждой самую большую рубашку темно-синего цвета с простой вышивкой на рукавах. Спавший на кровати рыжий песик открыл глаза, тявкнул и радостно завилял хвостом.

– Июль.

Аури рассеянно погладила его и вернулась в общий зал.

– Вот, это должно подойти.

– Спасибо.

Но она не отдала рубашку в протянутую руку:

– Я помогу.

– Сначала я помоюсь. – Нае пристально смотрел в глаза шаманки. – Спасибо за заботу. Тебе тоже надо отдохнуть.

Протянув руку, он невесомо коснулся почти заживших царапин на ее щеке и улыбнулся.

Аури пришла в голову мысль, что Нае заменил его тайный брат-близнец. За полчаса он улыбнулся больше одного раза!

Она позволила забрать рубашку и смотрела, как мужчина подбирает с пола броню и одежду, снова улыбается и уходит.

Оставшись одна, девушка слушала треск дров в камине и вдыхала запах трав, от которого у нее вскоре закружилась голова.