Договор
***
Когда судья удалился, гул толпы стих, и воцарилась тишина, наполненная трепетом и болью. Гермиона застыла, чувствуя, как мир вокруг нее сжимается до размеров этого проклятого зала.
— Суд передает опеку над Розой Грейнджер-Уизли ее отцу Рональду Билиусу Уизли. Мать, Гермиона Джин Грейнджер, может подать апелляцию, как только поставленные условия будут выполнены. Она может видеться с дочерью в любое время с предварительным предупреждением и забирать ее на выходные. Суд окончен!
Самые страшные слова, произнесенные холодным, безразличным голосом, отпечатались в ее сознании, словно выжженное клеймо. Она взглянула на Рона: его ухмылка была полна триумфа, а в глазах плескалась та самая злоба, которую она так хорошо знала. И слезы наконец хлынули из глаз. Не в силах сдержать рыдания, Гермиона выбежала из зала, не разбирая дороги, лишь бы сбежать от этого кошмара.
Внезапный толчок — и она врезалась в крепкую грудь. Сильные руки подхватили ее, не дав упасть. Сердце бешено колотилось, когда она, судорожно сглотнув, начала бормотать извинения.
— Прошу прощения…— Она подняла глаза и застыла. Перед ней стоял он. Драко Малфой.
Она врезалась в него, словно в невидимую стену. Высокий мужчина с широкими плечами, одетый в идеально сидящий дорогой костюм — безошибочный признак Малфоев. Его платиновые волосы были аккуратно уложены, а в глазах, которые всегда напоминали Гермионе пасмурное небо, сейчас читалось удивление, смешанное с неожиданным спокойствием. Почему он здесь? Этот вопрос крутился у нее в голове, но ответа не было. Она знала лишь, что его отец находится в Азкабане, где вскоре и скончался, а мать, не выдержав горя, слегла. Их состояние было заморожено, но, судя по его внешнему виду, бедность была ему неведома.
Он не пытался оттолкнуть ее, не шевелился, просто ждал, пока она придет в себя. Гермиона молчала, прекрасно понимая, что стоит ей открыть рот, как снова польются слезы. Но Малфой, похоже, потерял терпение.
— Вот так встреча, Грейнджер, — его голос, холодный и звонкий, вывел ее из полузабытья. — Давно не виделись. Смотри, куда несешься!— Слова, прозвучавшие как удар, заставили ее отступить.
— Прости, — голос дрогнул. Гермиона судорожно схватилась за рукав свитера, пытаясь спрятать дрожащую руку. Внезапно Малфой сделал выпад и схватил ее за руку. Она успела лишь ойкнуть. Задрав рукав, он увидел синяки. Его взгляд остановился на них, а затем устремился на Гермиону, требуя объяснений.
Гермиона могла бы вырвать руку и отделаться общими фразами. Но сейчас, глядя в его спокойные, пасмурные глаза, она почувствовала странное желание довериться. «Что изменится, если я расскажу?» — подумала она. «Ничего». И все же впервые за долгое время ей захотелось, чтобы что-то изменилось.
— Тебе… подробно? — спросила она дрожащим голосом, на что получила уверенный кивок. — После войны я уехала из Британии вместе с Гарри и Уизли. Мы хотели все забыть. Я вышла замуж за Рона, и первый месяц был прекрасен. Но потом он начал срываться. Кричал, уходил на ночь, а потом… потом начал поднимать на меня руку. — Гермиона говорила, а перед ее мысленным взором проносились кошмарные картины. — Я хотела уйти, но куда? Здесь я знаю только его семью. Гарри женился на Джин, а родителям стерли память. И я осталась без работы. Потом я узнала, что беременна. Девять месяцев прошли нормально, я даже думала, что все наладится. Но когда он узнал, что я родила дочь... он не обрадовался. Совсем не обрадовался. — По ее щекам снова покатились слезы. — Когда Рози подросла, он начал кричать на нее. На меня поднимал руку, а на неё нет… он бил меня. А потом привел домой другую женщину и подал на развод. — Она запнулась, собираясь с духом. — Я… я не выдержала и дала ему пощечину. И он решил отомстить. Через ребенка. — Гермиона закрыла лицо руками и зарыдала. — Он добился опеки. Я так боюсь за нее, Малфой. Я так боюсь…
В его глазах, которые до этого смотрели на нее с холодным любопытством, мелькнула злость. Он шагнул вперед и обнял ее, не выпуская из рук. Гермиона замерла, прижавшись к его груди, чувствуя, что его объятия, хоть и неуклюжие, полны чего-то похожего на заботу. В этот момент, среди боли и отчаяния, она почувствовала проблеск надежды, которая, как и всегда, пришла с самой неожиданной стороны.
— Ты можешь подать на апелляцию, — прошептал он ей на ухо, его голос, несмотря на общую холодность, звучал неожиданно мягко. Его пальцы, тонкие и длинные, нежно прошлись по ее голове, приглаживая непослушную прядь. Гермиона, ошеломленная такой непривычной для него заботой, замерла, не отстраняясь. В его глазах, казалось, на мгновение промелькнуло нечто, что было далеким от обычного высокомерия – искра понимания, или, возможно, даже… жалости? Этот мимолетный взгляд заставил ее сердце, привыкшее к постоянной тревоге, забиться с непривычной силой.
— Я знаю, — ответила она, ее голос, обретая некоторую устойчивость, был лишь немного тише шепота. — Но мне нужно купить жилье, найти работу, конечно можно выйти замуж и закрыть так вопросы легче. Но кто, Драко, кто возьмет замуж женщину с ребенком и с такой… такой психологической травмой? — Последние слова сорвались с ее губ, словно обломки разбитых надежд, и она почувствовала, как к горлу снова подступает комок.
Драко молчал, пристально вглядываясь в ее лицо. Он видел ее боль, видел отчаяние, запечатленное в каждом движении, в каждом вздохе. Затем, словно приняв какое-то решение, он выпрямился, и его взгляд вновь обрел прежнюю деловитость, но теперь в нем читалось нечто большее, чем просто прагматизм.
— У меня есть к тебе выгодное предложение, Гермиона, – произнес он, делая ударение на ее имени, что было еще одним необычным жестом. Он дождался, пока ее взгляд полностью сосредоточится на нем, затем продолжил, его голос стал чуть ниже, доверительнее. — Я собираюсь баллотироваться на пост мэра. Мое продвижение на этом поприще требует определенного имиджа. Женитьба на матери с ребенком – это несомненный плюс для моего рейтинга. Мы оба получим выгоду, так сказать, взаимовыгодное партнерство. — Он сделал небольшую паузу, давая ей время обдумать его слова, его взгляд внимательно изучал каждое ее выражение. — И самое главное, — добавил он, — если тебе в дальнейшем не понравится жить со мной, если ты почувствуешь себя несчастной, ты и дочка будете жить в отдельном доме. Мы позаботимся обо всем. А людям… людям мы как-нибудь объясним. — Он выдержал паузу, позволяя ей осознать всю серьезность его слов. — Так что, Гермиона. Согласна?
Гермиона смотрела на него, пытаясь осмыслить услышанное. Предложение было дерзким, почти немыслимым. Выйти замуж за Драко Малфоя? Но альтернатива была ужасной: бесконечные унижения, страх за Розу, полная неопределенность. В его глазах она видела не только расчет, но и решимость, которая, казалось, была направлена не только на достижение его целей, но и на ее защиту.
— Хорошо, — наконец произнесла она, и, к собственному удивлению, ее голос прозвучал твердо, без прежней дрожи. — Но с одним условием: руки не распускать! — Она сказала это с вызовом, но в глубине души надеялась, что он воспримет ее слова всерьез.
На его губах появилась едва заметная, почти неуловимая улыбка.
— Я и не собирался, — ответил он, и его голос стал еще тише, почти интимным. — Я немедленно попрошу подготовить брачный договор. Все будет оформлено по всем правилам. — Он протянул руку, и на этот раз Гермиона, не колеблясь, вложила в нее свою. Его хватка была уверенной, но не грубой. — А теперь пойдем, — сказал он и, мягко взяв ее за руку, повел к выходу, оставляя позади шум опустевшего зала суда и боль, которая, как она надеялась, начала уступать место новому, пусть и странному, началу.
Выйдя они направились к BMW 740Li
Они молча куда-то ехали около часа. И приехав Гермиона ахнула от такой красоты.
Примерно особняк :
Когда они приблизились к величественным воротам поместья, к Драко почтительно подошел пожилой мужчина в строгой униформе.
— Господин, с прибытием, — произнес он с уважением в голосе. — У нас гостья? — его взгляд скользнул по Гермионе, и на лице появилась теплая, добрая улыбка. Гермиона, немного оправившись от шока, робко улыбнулась в ответ.
— Здравствуй, Лукас, — ответил Драко. Его тон был официальным, но в глазах мелькнуло удовлетворение. — Это Гермиона. Теперь она моя жена. — Он повернулся к пожилому мужчине. — Распорядись, чтобы приготовили ужин, и выдели ей служанку по своему усмотрению. Подготовь для нее комнату.
Лукас кивнул и тут же отправился в дом, а Драко снова повернулся к девушке.
—Пойдем, я покажу тебе комнату.— Гермиона молча кивнула, чувствуя, как немного успокаивается.
Внутри дома царило великолепие, превосходившее даже самые смелые предположения Гермионы. Мраморные полы, высокие потолки, изысканная мебель — все дышало богатством и утонченностью. Драко куда-то исчез, и тут к Гермионе подошла молодая девушка, одетая в аккуратную, но скромную форму.
—Здравствуйте, госпожа, — произнесла она с легким поклоном. — Позвольте проводить вас в вашу комнату.
Гермиона была поражена таким почтительным обращением. Она, привыкшая к постоянной борьбе и низкому положению, не ожидала такого отношения. Словно очнувшись, она ответила.
—Привет. Можешь звать меня просто Гермиона. А тебя как зовут?
Девушка колебалась, ее взгляд задержался на лице Гермизовут
—Мисс, я не могу… — начала она.
— Хорошо, — перебила Гермиона, чувствуя, как растет ее уверенность в себе. — Давай так: при людях называй меня как положено, а наедине — просто Гермиона. Договорились? — Она протянула девушке руку. Та, улыбнувшись, робко пожала ее.
— Меня зовут Сара. Прошу, пойдемте в комнату. — С этими словами Сара развернулась и повела Гермиону по извилистым коридорам в новое, пока еще незнакомое, но, возможно, безопасное будущее.
Сара:
Они поднялись на второй этаж, и после нескольких витиеватых коридоров, словно ведущих в лабиринт, перед Гермионой распахнулась дверь. Комната оказалась просторной, наполненной мягким, рассеянным светом. Преобладали серые тона, но не мрачные и унылые, а скорее успокаивающие, многогранные.
Стены были оклеены обоями нежно-серого оттенка с едва заметным перламутровым блеском, который придавал им глубину и объем. Потолок был высоким, украшенным лепниной, выполненной в сдержанном, классическом стиле. Пол покрывал мягкий ковер цвета мокрого асфальта, поглощающий любые звуки и создающий ощущение уюта.
В центре комнаты располагалась большая кровать с высоким изголовьем. Постельное белье было безупречно белым, контрастируя с общей цветовой гаммой и обещая комфортный сон.
Слева от кровати, у окна, стояла элегантная туалетная столика с большим зеркалом в тонкой серебряной раме. Рядом — мягкое кресло, обитое светло-серым велюром, идеально подходящее для чтения. На туалетном столике стояли изящные флаконы из дымчатого стекла и серебряные расчески.
Справа от кровати стоял небольшой письменный стол из темного дерева, рядом с которым располагалось удобное кресло-качалка.
У противоположной от входа стены располагался вместительный гардероб с дверцами из полированного темного дерева со вставками из матового стекла. Вдоль одной из стен тянулся низкий комод, на котором стоял изящный канделябр с несколькими свечами.
Окна были задрапированы тяжелыми шторами из плотной ткани, тоже серого цвета, но более насыщенного, глубокого оттенка. Они не только обеспечивали приватность, но и создавали ощущение уединенности, защищенности от внешнего мира.
В целом в комнате не было ярких, кричащих цветов. Она была создана для покоя, уединения, для того, чтобы можно было забыть о пережитом и обрести внутреннее равновесие. Серые тона, казалось, отражали состояние самой Гермионы — шторм утих, оставив после себя лишь легкую меланхолию и желание покоя. Но даже в этой сдержанной цветовой палитре чувствовались забота и внимание к деталям, призванные сделать ее пребывание здесь максимально комфортным.
Комната:
—Гермиона, примите душ, а я пока подготовлю вам одежду, — тихо и заботливо сказала Сара. Она мягко подтолкнула меня к двери в ванную, едва касаясь моего плеча, словно боясь спугнуть. Я, как во сне, прошла в ванную и заперлась там.
Ванная комната оказалась не менее впечатляющей, чем спальня: мраморные стены, мерцающая мозаика на полу и, самое главное, большая ванна, наполненная ароматной теплой водой. Я с облегчением сбросила с себя одежду, словно сбрасывая с плеч весь груз пережитого. Вода была обжигающе горячей, и я погрузилась в нее с головой, позволяя теплу проникнуть в каждую клеточку моего тела, смывая не только пыль и грязь, но и остатки страха, отчаяния и унижения. Мне так хотелось поскорее смыть с себя весь этот ужас, эту боль, которая пропитала меня до мозга костей. Закрыв глаза, я позволила себе на мгновение раствориться в этом блаженном тепле, отдавшись потоку мыслей, но стараясь не погружаться в них слишком глубоко.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем я наконец вышла из воды. Кожа покраснела от горячей воды, тело ощущало приятную усталость, а в голове стало заметно яснее. Я завернулась в пушистое полотенце, которое Сара оставила на полочке, и осторожно вышла из ванной.
Меня уже ждал подготовленный комплект одежды. На кровати, аккуратно сложенное, лежало новое платье — простое, но элегантное, темно-серого цвета, из мягкой, приятной к телу ткани. К нему прилагалось нижнее белье, тоже безупречно новое, и пара мягких тапочек. Сара, видимо, постаралась на славу, подобрав одежду, которая идеально подходила мне и по стилю, и по размеру. Я почувствовала, как меня охватывает легкое чувство благодарности и умиротворения.
Наряд:
— Думаю, вам подойдет, — сказала Сара, искренне и тепло улыбнувшись. Она посмотрела на одежду, а потом на меня, словно оценивая, насколько хорошо все это будет смотреться. — Я подожду вас за дверью. Когда будете готовы, я отведу вас ужинать.
— Спасибо, — прошептала я, чувствуя нарастающее волнение. Сара вышла, оставив меня наедине с моими мыслями и новой одеждой.
Я медленно надела платье. Ткань приятно скользила по коже, мягко облегая фигуру. Платье было простым, без излишеств, но в то же время оно подчеркивало достоинства фигуры, не выставляя их напоказ. Я посмотрела на себя в зеркало. Женщина, которую я видела, была мне незнакома. Ее глаза, несмотря на усталость, горели новым, пока еще робким огнем. Это была не та Гермиона, которую мы знали раньше — измученная, сломленная, потерянная. Это была новая Гермиона, готовая принять вызов, готовая бороться.
— Да, Гермиона, — прошептала я, обращаясь к своему отражению. — Вот она, твоя новая жизнь.
В этих словах была и горечь, и решимость, и, как ни странно, зарождающаяся надежда. Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, и направилась к двери, готовая встретить свою новую реальность.
Причёска:
Ужин прошел на удивление спокойно, даже буднично. За столом, сервированным с исключительной элегантностью, сидели только Гермиона и Драко. Еда была изысканной, приготовленной с мастерством, но ни девушка, ни мужчина не произнесли ни слова, кроме тех, что были необходимы для соблюдения приличий. Малфой, казалось, был погружен в свои мысли и лишь изредка бросал на нее мимолетные взгляды. Она же, чувствуя на себе его пристальное внимание, старалась есть медленно, наслаждаясь каждым, пусть и молчаливым, мгновением.
В какой-то момент в столовой появился слуга, он поднëс папку к Драко. Тот её забрал и сделал движение рукой как бы говоря уходить. Он пролистал его быстро, мельком пробегая взглядом.
—Вот, — сказал он, протягивая его Гермионе. — Договор.
Гермиона взяла документ. Строки, написанные четким витиеватым почерком, описывали все условия их брака. Она пробежала их глазами, отмечая для себя пункты о финансовой независимости, праве на раздельное проживание в случае необходимости, сохранении конфиденциальности. Все было составлено юридически безупречно, с учетом интересов обеих сторон и, главное, защищало ее и Розу.
— Ты уверена, что хочешь подписать? — спросил Драко. В его голосе не было давления, только констатация факта.
— Да, — твёрдо ответила Гермиона. Она взяла ручку, которую тоже принесли, и написала своё имя. Драко тоже подписал договор, и в этот момент, казалось, невидимая нить, связывающая их, окончательно натянулась.
После подписания договора атмосфера за столом изменилась. Драко, словно выполнив свою миссию, встал.
— Мне пора, — коротко сказал он— Лукас обо всем позаботится. Не стесняйся обращаться к нему или к Саре, если что-то понадобится.
Он бросил на нее последний задумчивый взгляд и вышел из столовой, оставив еë одну.
Тишина, наступившая после его ухода, казалась оглушительной. Да, формально она стала женой Малфоя, частью этого грандиозного, но холодного мира. Она чувствовала себя одинокой, окруженной роскошью, но лишенной тепла. Но в то же время в этой тишине, в этих пустых комнатах она находила странное успокоение. Здесь она была в безопасности. И самое главное, у нее была надежда. Надежда на то, что этот брак по расчету может стать для нее и Розы билетом в лучшую жизнь.