По-прежнему горячо мною любимый Фридрих
Всё его лицо, несомненными достоинствами которого был тонкий прямой нос с едва ли заметной аристократической горбинкой, глаза, сверкавшие естественной и богатой голубизной индийского сапфира, пушистые ресницы контрастно тёмного цвета, всегда придававшие его взгляду не столько действительную холодность, бывшую нормальным его состоянием в обращении с малознакомыми людьми, сколько невинную детскую ласковость и простодушие, — выражалось воплощением случайного гения природы, идеальной закономерностью сплетения родительских генов, единения во внешней и внутренней формах всего того лучшего, чем обладал каждый из его могущественных и властных предков в отдельности.
И это лицо, изображённое кистью лучшего художника-портретиста Пруссии, обращено было по отношению к Рихтеру, в который раз уже достававшего из кармана своего камзола подарок юного кронпринца — маленький медальончик с его же портретом. Он мог смотреть на этот портрет подолгу, специально выделяя сему занятию время, не имея при этом возможности насытиться видом своего бледного и несчастного возлюбленного, страдавшего на тот момент в одиночестве и вдалеке от него под надзором отца-деспота.