ЗАКЛЮЧЕНИЕ
С 1944 года ингуши пережили геноцид, три погрома, этническую чистку и войну, которая их затронула впрямую. Чеченская бойня, начатая в 1994г., влияет на национальную судьбу ингушей в конце ХХ – начале ХХI в. в политическом, экономическом, морально-психологическом и нравственном аспектах. Эта трагедия вообще не дает никаких поводов для оптимистических прогнозов безопасной и благополучной жизни в регионе Северного Кавказа.
Арестованные с рождения, ингуши уже в пяти поколениях (рожденные соответственно в 1944, 1957, 1970, 1983 и в 90-х годах) несут в своем генетическом коде травму. сталинской депортации. Мы говорим арестованные, поскольку, за небольшим исключением, ингуши были и продолжают быть изгоями в послесталинской России. Скрытые и открытые(прямые) репрессии и террор государства в отношении ингушей c 1944 г можно назвать перманентными. Это при том, что во всей истории ингушей за последние 150-200 лет не зафиксировано каких-либо антирусских и антироссийских мятежей и сепаратистских тенденций. Вся национальная история ингушей - это выдающаяся борьба за этническое существование внутри империи, которая за эти же 200 лет под существование внутри империи, которая за эти же 200 лет под различными политическими вывесками проводила и проводит и отношении народа политику государственного террора.
Глобальные потрясения затрагивающие геополитические интересы России в регионе (Вторая мировая война, распад Советского Союза, образование независимых государств на Южном Кавказе, новые военно-политические альянсы, возникшие за Кавказским хребтом, неоимперские попытки «собирания земель» Россией, которая не может смириться с однополярностью сегодняшнего мира), самым фатальным образом привязаны к маленькому ингушскому территориальному сегменту. Эти процессы в целом весьма деструктивно влияют на национальное развитие ингушского народа, потому как чреваты репрессиями со стороны государства, отношение которого во все времена четко строится по одной и той же имперской формуле: «Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать...»
Никого не должны обманывать «потемкинские деревни», которые в те или иные исторические периоды были призваны прикрывать фасад подлинных целей политики государства в отношении ингушей: так называемая реабилитация в 1956г., обернувшаяся закреплением «стратегических» территорий (принадлежащих ингушам, о чем на Кавказе известно, как минимум, тысячелетие) за «своими» осетинами (чей этногенез тоже весьма прозрачен); оформление «спора» между двумя народами за Владикавказ и пригороды в межэтнический в целях тотального военного контроля за проходом в регионе Южного Кавказа; даже создание в очередной раз «ингушской государственности» (фактически сконструированная в 1992 г. Кремлем Республика Ингушетия подпирается колоссальными федеральными субсидиями, а не собственными естественными материально-интеллектуальными ресурсами) означает не Проект Полноценного и Национального развития ингушского народа –суверена, а неоимперский проект так же для отвлечения ингушей от Пригородного района, где им, согласно инструкциям и стратегическим планам Генштаба, «не пристало» позиционироваться по определению.
Депортация ингушского народа в 1944 году преследовала исключительно политические цели – это самый главный вывод нашего исследования. Экономические, военные, социальные, демографические проблемы были вторичными в отношении к политическим. Они, на наш взгляд, следующие.
Ингуши подверглись тотальной депортации потому, что, как и чеченцы, на глубинном ментальном, социальном и нравственном уровне являлись народом с антиимперским потенциалом. Они не приняли советский образ жизни, большевистско-коммунистические принципы, с которыми с самого начала установления советской власти на Северном Кавказе вели в разные периоды явную или скрытую борьбу. По большому счету они так и не признали легитимность власти советской империи.
Ингушский народ органически отторг атеистическую идеологию в качестве государственной, а также на бытовом уровне. Что, в свою очередь, определило его трагическую национальную судьбу в лоне советской системы как политического изгоя.
Ингуши, как и чеченцы, в силу этих причин закономерно стали потенциальными врагами советской тоталитарной системы, нивелирующей любое проявление самобытности и самодостаточности.
Ингуши, в принципе не поддавшиеся ассимиляции (которая при Сталине особенно была целенаправленной государственной политикой ликвидации малых народов), по мнению «вождя всех народов», в условиях выселения с этнической родины должны были обязательно раствориться в крупных этносах.
Ингушей депортировали со стратегически важных для советской империи приграничных территорий в связи с экспансионистскими планами Сталина в направление южных морей и Ближнего Востока. Депортация в данном случае была «профилактической» мерой Кремля, стремящегося любой ценой обезопасить свой тыл от любых возможных восстаний на Кавказе. В частности, на Северном Кавказе, т. к. его народы, особенно ингуши и чеченцы, были народами с ярко выраженной волей к национальной и личной свободе. Что для деспотического режима Сталина было в принципе неприемлемо.
Депортация ингушей (так же, как и чеченцев, карачаевцев и балкарцев) была одним из эпизодов преднамеренного, тщательно подготовлено и осуществленного государственного преступления Сталина и его команды против нерусских мусульманских этносов с целью захвата их территорий и уничтожения самобытности.
Ингушский народ навсегда (во всяком случае, в лоне империи) потерял Пригородный район в период сталинщины только потому, что именно как «нелояльный» – не русский – мусульманский – неимперский народ – он не мог в принципе позиционироваться и иметь какую-либо государственность в регионе стратегического контроля России над проходом между Европой и Азией.
Особая тяжесть сталинского преступления против ингушского народа в связи с аннексией этнической колыбели – Пригородного района – заключается в том, что насильственное его отторжение в пользу Осетии стало на полвека (возможно и дальше) кровавым подстрекательством к региональным конфликтам и проблемам, которые не способствуют консолидации Северного Кавказа в принципе. Что делает весь регион зоной «межэтнических» локальных войн, бесперспективной для любых проектов развития.
Депортация ингушей была осуществлена на исходе войны в силу того, что:
– на них, как и на остальные «наказанные народы», была возложена вина за военные поражения 1942 года как на внутреннего врага;
– отдельные «изменники», «пособники», «диверсанты» и т.д. трансформировались в целые легионы, а затем в этносы, коллективно «наказанные» за «измену» Родине;
– война как обстоятельства жизни страны в режиме чрезвычайных мер, даже диктатуры, дала возможность осуществлять любые противоправные акции без оглядки на какие-либо юридические нормы и рамки;
– война как разгул чрезвычайщины и бесправия по существу легитимизировала тотальную власть НКВД во всех сферах жизни страны, в которой социальный страх был главным чувством народов, с «пониманием и одобрением» относившихся к «наказанию» северокавказцев;
– война стала удобной ширмой, за которой ведомство Берии прибирало власть в стране и в армии к своим рукам. Последний вкупе со своим патроном-земляком расширяли территории Грузии и Осетии за счет изгнания тех народов Северного Кавказа, которые с ними граничили. В частности, ингушей.
Депортация ингушей и других «наказанных» была необходима режиму для устранения и превентивного подавления воли к сопротивлению против сталинской тирании у больших по своей численности народов Советского Союза.
Депортация ингушей и других по извращенной логике Сталина раз и навсегда уничтожала социальную базу какого-либо национального сепаратистского подполья.
Депортация ингушей и чеченцев с территорий, богатых углеводородами, по мнению Сталина, должна была навсегда обезопасить нефтяную кладовую страны (т. е. Грозненский нефтяной район), имеющую экономическое и стратегическое значение, от потенциальных врагов.