Вместе против мира.

фанфик очень длинный, рассчитан на 8006 слов. Тут куча интрижек, переживаний. Поэтому запасайтесь чайком и сладостями))!! Приятного чтения.

***

Немецкий городок Магдебург утопал в вечерних сумерках ранней весны. Несмотря на то, что зима уже давно отступила, воздух был прохладным, а небо покрыто серыми облаками, словно природа сама не могла решиться — весна ли это или всё ещё её холодная предшественница. Блеклый свет фонарей слабо освещал пустые улицы, и по обочинам дорог таяли последние снежные сугробы, превращаясь в грязные лужи. Было тихо, как это часто бывает в маленьких городах вечером, где каждый звук кажется приглушённым, как будто мир на мгновение затаил дыхание.

В номере отеля, где братья Каулитц остановились на ночь во время своего тура, было тепло и уютно. Мягкий свет ламп излучал лёгкое сияние, создавая полумрак, который лишь усиливал ощущение уединённости. Стены номера были приглушённого тёмно-зелёного оттенка, что контрастировало с серым пейзажем за окном, а мягкие занавески колыхались от лёгкого ветерка, просачивающегося сквозь приоткрытую щель. Том и Билл — мировые рок-звёзды, гитарист и вокалист Tokio Hotel, — отдыхали после очередного выступления. Оба были уставшими, но всё ещё ощущали эйфорию от сцены.

Том сидел на краю своей кровати, рассеянно перебирая струны своей гитары. Его длинные дреды небрежно спадали на плечи, каштановые волосы отливали в мягком свете, создавая тёплые оттенки. Он всегда носил мешковатую одежду — сегодня это были широкие джинсы и просторная футболка, которая выглядела так, словно её размер был взят на несколько больше, чем требовалось. Том казался расслабленным, но каждый, кто знал его достаточно хорошо, мог почувствовать, что за этой внешней безмятежностью скрывалась ревнивая натура. Он был старше Билла всего на десять минут, но чувствовал эту разницу так, будто она значила гораздо больше. Том был защитником, и ему всегда казалось, что его младший брат принадлежит только ему.

Билл стоял у окна, смотря на то, как за стеклом мимо проплывают случайные прохожие. Его взгляд был мечтательным и немного отрешённым. Тонкие пальцы привычно играли с чокером на шее, который он носил почти всегда — массивный, с шипами, идеально подчеркивающий его образ тёмной рок-звезды. Черные патлатые волосы, спутанные и беспорядочные, словно были частью его характера — дикого, неуправляемого и свободного. Билл выглядел как произведение искусства — высокий, худой, с бледной кожей и подчёркнуто яркими глазами, обведёнными чёрным карандашом. Его тонкие руки были украшены многочисленными браслетами с шипами, которые придавали его внешности ещё больше бунтарства.

На сцене Билл был другим. Он сиял, когда его голос захватывал сердца миллионов, когда его глаза светились от огней сцены и тысяч фанатов, тянувшихся к нему через пространство. Но в этот момент, в тишине номера, он был просто младшим братом. Тихим, почти хрупким.

— Билли, — негромко окликнул Том, его голос звучал мягко, как обычно, когда они оставались наедине. — Что ты там увидел?

Билл обернулся и улыбнулся, та самая теплая улыбка, которая всегда трогала Тома до глубины души. В эти моменты он забывал обо всём — о сцене, о туре, о фанатах. Остались только они двое.

— Ничего особенного, — ответил Билл, подходя ближе к Тому и присаживаясь рядом на кровать. — Просто думал.

Том медленно убрал гитару в сторону, и его карие глаза задержались на Билле чуть дольше, чем обычно. Это был один из тех моментов, когда он вновь осознавал, как сильно его брат значил для него. Том не просто любил его — он обожал каждую мелочь в нём. Как он смеялся, как говорил, как двигался по сцене, как его худенькие руки двигались в ритме с музыкой.

— О чём ты думал? — спросил Том, не отрывая от него взгляда.

— О выступлении, — вздохнул Билл, прижимая колени к груди. — О том, как всё это проходит, и как всё это важно для нас. Мне иногда кажется, что мы живём в каком-то сне.

Том усмехнулся, но в его глазах было что-то серьёзное.

— Ты знаешь, ты всегда был слишком мечтательным. Но это не сон, Билли. Это наша реальность. И ты знаешь, что я всегда буду рядом с тобой, чтобы помочь тебе пройти через всё это.

Билл посмотрел на него, в его глазах мелькнула тень какого-то глубокого чувства, которое он старался скрыть. Но Том всегда знал, что Билл держит многое внутри, даже когда они были совсем детьми. Он был закрытым для всех, кроме него. Том всегда был тем, кто знал, что на самом деле происходит в душе его брата.

— Я знаю, — тихо сказал Билл и потянулся, чтобы положить голову на плечо Тома. — Просто иногда мне страшно.

— Чего тебе бояться? — Том нахмурился, его рука уже привычно легла на спину брата, обнимая его и даря тепло. — Мы же вместе. Ты же знаешь, что я никому не позволю тебя обидеть.

— Это не то… — Билл на секунду замолчал, подбирая слова. — Иногда мне кажется, что все эти фанатки, журналисты, папарацци… Они видят только образ, но не меня настоящего. Они не понимают, кто я на самом деле.

Том почувствовал, как что-то внутри сжалось. Билл всегда был слишком ранимым, слишком чувствительным к тому, как его воспринимал мир.

— Не обращай на них внимания, Билли. Ты для меня — самый настоящий. И никто не может забрать это у нас. Я всегда буду здесь, рядом, чтобы защищать тебя.

Том всегда говорил так, и, возможно, это звучало излишне собственнически. Но он не мог иначе. Каждый раз, когда Билл касался его на сцене, когда их руки случайно встречались перед лицом тысяч фанатов, Том чувствовал что-то особенное. Это была не просто привязанность — это было больше, чем братская любовь. И каждый раз, когда Билл смотрел на него своими глубокими карими глазами, Том чувствовал, как этот невидимый узел между ними становится ещё крепче.

— Ты всегда так говоришь, — с улыбкой сказал Билл, поднимая голову и глядя на Тома. — Но иногда я вижу, как ты флиртуешь с фанатками.

— Ты же знаешь, что это просто игра, — усмехнулся Том, опуская взгляд и покачивая головой. — Они ничего не значат. Все эти взгляды и заигрывания — это просто для шоу.

Билл нахмурился, его улыбка стала чуть менее уверенной.

— Но я всё равно ревную.

Том рассмеялся и обнял его крепче, проведя пальцами по его чёрным волосам.

— Билли, ты всегда был ревнивым. Но я тебе говорил, и скажу ещё раз: ты — мой, и никто этого не изменит.

В его голосе звучала странная смесь нежности и решимости. Том знал, что его ревность иногда могла показаться чересчур сильной, но это было тем, что делало его чувства такими уникальными и глубокими.

Тишина повисла в воздухе. За окном всё так же сыпал снег, мягко падая на землю, а внутри номера, в этом теплом и защищённом пространстве, было только двое братьев, которые делили этот момент друг с другом.

Никто не знал, что связывало их так сильно.
Том закрыл глаза на мгновение, наслаждаясь ощущением тепла, которое исходило от Билла. Это был тот самый момент — они вдвоем, спрятанные от всего мира, от сотен любопытных глаз, от фальшивых улыбок фанатов и от надоедливых папарацци. Но даже в этом тихом уголке его мысли снова возвращались к тому, что он чувствовал к Биллу. Это было больше, чем братская привязанность, больше, чем обязанность старшего брата. Это было нечто глубже, мрачнее, почти запретное.

Том прекрасно понимал, что их связь вызывала бы шок у окружающих. Многие уже обращали внимание на то, как близко они всегда были друг к другу, как они смотрели друг на друга на сцене. Да, это выглядело как простое братство, не более того. Но он чувствовал, как в нем нарастает что-то большее, когда он смотрел на Билла во время выступлений, когда их руки соприкасались, когда он видел его улыбающимся рядом. Это чувство не отпускало, даже когда они возвращались в отель после концертов, вдали от посторонних глаз.

Том открыл глаза и тихо, почти неуловимо, выдохнул. Билл всё ещё лежал рядом, его голова на плече Тома, и казалось, что он почти уснул, погружённый в собственные мысли и воспоминания о концерте. Но Том чувствовал — что-то изменилось. Что-то в том, как Билл на него смотрел, в том, как его пальцы скользили по его руке на сцене… Этот момент был другим.

— Билли, — Том снова нарушил тишину, голос его был низким и осторожным. Он сам не знал, почему решил заговорить, но что-то тянуло его, заставляя говорить дальше. — Ты ведь чувствуешь то же самое?

Билл приподнял голову и посмотрел на него. Его карие глаза блестели в приглушенном свете, словно пытаясь прочесть мысли брата. Он долго молчал, словно раздумывал над ответом. Том видел, как по лицу брата пробежала тень сомнения.

— О чём ты говоришь, Том? — наконец тихо спросил Билл, но его голос дрогнул. В нём было что-то, чего Том не мог сразу понять — страх? Возможно, что-то большее.

Том ощутил, как его сердце забилось быстрее. Ему казалось, что между ними открывается бездна, на которую они оба смотрели, но боялись сделать шаг. Он понимал, что это шаг в неизведанное, туда, где они могут потерять всё: карьеру, отношения с друзьями и, возможно, друг друга. Но эта связь, которая стала крепче с каждым днём, уже не могла быть проигнорирована.

— Ты знаешь, о чём я, — Том улыбнулся, но в его глазах уже не было той лёгкости. — На сцене, Билл. Ты ведь чувствуешь, что между нами что-то большее?

Билл медленно сел, отстраняясь от Тома. Теперь его взгляд был серьёзным, но растерянным. Он долго смотрел на старшего брата, его губы слегка подрагивали, как будто он хотел что-то сказать, но боялся произнести слова.

— Том, не начинай… — прошептал он, опустив взгляд. Его голос звучал так, будто он хотел избежать этой темы, но не мог.

Том взял его за руку, крепко сжав, будто боялся, что Билл вырвется и уйдёт. Он всегда был таким — решительным, никогда не сдающимся. Билл, напротив, был осторожным, мечтательным и не таким прямолинейным. Но в этот момент Том чувствовал, что они оба стояли на грани чего-то нового, чего-то неизбежного.

— Почему нет? — спросил Том, его голос звучал настойчиво. — Ты ведь тоже чувствуешь это, Билл. Это не просто на сцене, не просто для фанатов. Ты сам это знаешь.

Билл поднял глаза на брата, и в его взгляде было столько всего: сомнение, боль, страх и что-то ещё, что он пытался скрыть даже от самого себя. Но Том знал его слишком хорошо. Они ведь близнецы, их узы всегда были крепче, чем у других.

— Том… — Билл наконец заговорил, но его голос был слабым, словно он сам не верил в свои слова. — Мы не можем… Это неправильно…

— Что неправильно? — Том не отпускал его руки, он чувствовал, как сердце бешено колотится в груди. — Мы всегда были рядом, Билл. Всегда. Никто не поймёт нас так, как мы понимаем друг друга. Никто не сможет быть для тебя таким, как я.

Эти слова словно повисли в воздухе, заполняя собой пространство комнаты. Билл молчал, но его лицо было бледным, а глаза — полными внутренних терзаний.

— Это будет катастрофа, — наконец произнёс Билл, закрыв лицо руками. — Ты сам понимаешь. Все… фанаты, пресса, наши друзья… они не поймут этого.

Том понимал. Он понимал все риски, все возможные последствия. Но желание быть ближе к Биллу, это чувство, которое росло внутри него с каждым днём, уже стало слишком сильным, чтобы его игнорировать.

— Мне всё равно, — прошептал Том, проводя пальцами по волосам Билла. — Пусть будет катастрофа, если это то, что нужно. Я просто не могу быть без тебя. Я хочу быть с тобой. Всегда.

Билл откинул руки и посмотрел на Тома. Его взгляд был полон противоречий, и в нём светилось отчаяние, но вместе с тем и нечто другое — надежда? Или страх перед тем, что могло быть?

Том приблизился к нему, их лица были всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Они оба молчали, но в этот момент их молчание сказало больше, чем любые слова. Том видел, как Билл борется с собой, как внутри него идёт битва между тем, что он считает правильным, и тем, что он чувствует.

— Том… — снова начал Билл, но на этот раз его голос был слабым, без прежней уверенности. — Я… я не знаю, как с этим справиться.

— Мы справимся вместе, — ответил Том, и в его голосе звучала твёрдая уверенность, как будто он был готов сражаться за это чувство, даже если это приведёт их обоих на край пропасти.

Билл замолчал, и Том почувствовал, как его сердце замерло в ожидании ответа. Этот момент был решающим, переломным. Всё, что они чувствовали друг к другу, теперь висело на тонкой нити.

Билл тихо вздохнул и склонил голову на плечо Тома. Его волосы коснулись лица брата, и в этот момент между ними было что-то неуловимое, глубокое, но ещё не произнесённое вслух.

— Ты всегда был слишком упрямым, Том, — прошептал Билл, его голос был едва слышен. — Но, кажется, я никогда не смогу сказать тебе "нет".

Том улыбнулся, почувствовав, как к нему возвращается привычное тепло. Билл обнял его крепче, и в этот момент все вопросы, сомнения и страхи растворились.

Тишина в номере отеля была почти оглушающей. Билл, прижавшись к Тому, казалось, пытался найти в нём спасение от собственных мыслей, от реальности, которая становилась всё сложнее. Но Том, обнимая его, понимал, что их связь перешла за грань обычного братства. Это было чем-то необъяснимым и запрещённым. Они оба это знали, но словно находились в замкнутом круге, откуда не было выхода.

— Билли, — Том медленно провёл пальцами по его волосам, чувствуя, как мурашки пробегают по его коже от близости брата. — Мы больше не можем это скрывать… не от самих себя.

Билл поднял на него глаза, полные беспокойства. Их карие оттенки сейчас были потемневшими, словно выражая всю ту бурю эмоций, что бушевала внутри. Он знал, что то, что они чувствуют друг к другу, выходит за рамки нормального. Каждый взгляд, каждое прикосновение становились слишком значимыми. Но как можно жить с этим, когда весь мир смотрит на них?

— Том, — его голос был тихим, но твёрдым. — Ты не понимаешь, что мы делаем. Это может разрушить всё.

— Я готов разрушить всё, если это значит, что ты будешь рядом, — Том говорил спокойно, но в его словах звучала опасная решимость.

В комнате стало холоднее, и Билл невольно прижался ближе, как будто стремясь найти утешение в этом тепле. Весна за окном принесла с собой холодные ветра, и звуки дождя, стучащего по стеклу, добавляли мрачности этому моменту. Вдалеке виднелись огни Магдебурга, их родного города, но сейчас они казались такими далёкими, словно отголосками прошлого.

— А что будет с нашей группой? — наконец спросил Билл, его голос звучал хрипло. — С фанатами? С нашими друзьями? Ты правда готов рискнуть всем ради… этого?

Том молчал. Вопрос был настолько серьёзным, что он сам ещё не знал на него ответа. Их группа, "Tokio Hotel", стояла на пике популярности. Они были кумирами миллионов, их обожали, им завидовали, и каждый их шаг был под пристальным вниманием. Одно неверное движение — и всё могло рухнуть.

— Я не знаю, — ответил Том наконец, отводя взгляд. — Но я знаю, что без тебя моя жизнь не имеет смысла.

Билл смотрел на него, пытаясь осмыслить сказанное. Его сердце бешено колотилось, а мысли были запутанными. Он пытался представить себе, что будет дальше. Как они будут смотреть в глаза людям, если между ними что-то изменится. Но больше всего его пугало то, что это уже произошло. Они оба это чувствовали.

Том повернулся к нему лицом, взяв брата за руку. Он смотрел прямо в его глаза, словно пытаясь пробиться сквозь все страхи и сомнения, которые разъедали Билла изнутри.

— Ты ведь тоже этого хочешь, Билли, — прошептал Том, приближаясь к нему ещё ближе. — Ты ведь не можешь отрицать, что то, что мы чувствуем, это не просто…

Билл замер. Его дыхание участилось, и он на мгновение закрыл глаза, словно пытаясь заглушить внутренний голос, который говорил ему, что это ошибка. Но он не мог. Он не мог бороться с тем, что уже давно пустило корни в его сердце. Их связь была неразрывной, и это было больше, чем просто братство.

— Том… — голос Билла дрожал. — Это неправильно.

— Кто сказал, что это неправильно? — Том откинулся назад, его взгляд был полон вызова. — Люди, которые нас не понимают? Фанаты, которые видят только то, что хотят видеть? Я больше не хочу жить по их правилам.

Билл отвёл взгляд. Он знал, что Том прав. Но страх перед тем, что они могут потерять всё, был слишком велик.

— Мы потеряем друг друга, если не остановимся, — наконец сказал Билл, пытаясь вернуть себе хладнокровие.

— Мы потеряем друг друга, если будем продолжать делать вид, что ничего не происходит, — резко ответил Том. Его голос был полон боли. — Я не хочу жить ложью, Билл. Не с тобой.

Тишина снова окутала их. Билл чувствовал, как его внутренний мир рушится. Он знал, что эта ночь может стать переломным моментом в их жизни. Но что будет дальше?

Неожиданно в дверь номера раздался стук, нарушив напряжённую тишину.

— Том? Билл? — это был голос Густава. — Мы идём ужинать, вы с нами?

Том закатил глаза и резко встал, его лицо мгновенно изменилось — словно ничего только что не произошло. Он подошёл к двери и открыл её.

— Нет, мы останемся здесь, — ответил он, пытаясь не выдать нервозности в своём голосе.

— Окей, — Густав посмотрел на него, заметив, что атмосфера в номере была какая-то странная. Но он ничего не сказал. — Если что, мы в ресторане на первом этаже.

Дверь снова закрылась, и Том вернулся к Биллу, который всё ещё сидел на кровати, потерянный в своих мыслях.

— Я больше не хочу притворяться, — тихо сказал Том, садясь рядом. — Ты единственный человек, который имеет для меня значение.

Билл поднял на него глаза, в которых сейчас читалась вся его растерянность и страх перед будущим. Но в глубине души он знал — это был момент, когда нужно было сделать выбор. Между тем, что правильно, и тем, что он действительно чувствовал.

— Я тоже не хочу притворяться, Том, — наконец ответил Билл, и его голос был полон усталости. — Но что будет дальше?

Том снова взял его за руку, глядя ему прямо в глаза.

— Дальше мы будем вместе.

***

Концерт в Берлине был одним из самых ожидаемых событий тура. Стадион, на котором должны были выступать «Tokio Hotel», был переполнен до отказа. Фанаты кричали и шумели, ожидая появления своих кумиров на сцене. Огромные экраны демонстрировали кадры с прошлыми выступлениями, вызывая восторг у публики. Свет погас, и толпа взревела. В это мгновение сцена озарилась яркими огнями, и напряжение в воздухе стало почти осязаемым.

Билл стоял за кулисами, его сердце бешено колотилось в груди. Он был одет в привычный чёрный костюм с многочисленными ремнями и шипами, его глаза подведены чёрным карандашом, а губы слегка подкрашены, придавая ему ещё более мрачный и загадочный вид. Но сегодня всё было иначе. Его мысли вертелись вокруг недавнего разговора с Томом. Они так и не нашли окончательного ответа на свои чувства, но сегодняшнее выступление должно было изменить всё.

Том стоял рядом, его дреды спускались по плечам, а мешковатая одежда подчёркивала его уверенность и спокойствие. Он был сосредоточен на гитаре, но взгляд его периодически ускользал к младшему брату. В этот момент напряжение между ними было почти невыносимым. Фанаты ничего не знали, не могли даже представить, что происходило за кулисами. Для них они были просто близнецами, мировыми рок-звёздами, иконами. Но для Тома и Билла всё было гораздо глубже.

— Ты готов? — тихо спросил Том, подходя ближе. Его глаза скользнули по лицу Билла, пытаясь уловить его настроение.

Билл кивнул, но в его взгляде читалось сомнение. Он не знал, как они смогут выступить, держа всё это внутри. Но они должны. Это была их работа, их жизнь, и именно на сцене они всегда чувствовали себя свободными.

Когда первые ноты песни "Ich bin nicht ich" начали звучать, толпа взревела от восторга. Густав на барабанах и Георг на басу уже заняли свои позиции. Световые эффекты окутали сцену, создавая атмосферу мрачности и загадочности. И вот Билл, собрав всё своё мужество, вышел на сцену, держа микрофон в руках. Он сделал глубокий вдох и начал петь.

Слова песни отражали его внутреннюю борьбу. "Ich bin nicht ich, wenn du nicht bei mir bist..." («Я не я, когда тебя нет рядом…») — строчки, которые сегодня звучали иначе, острее. Каждый звук вызывал в нём воспоминания о том, что происходило между ним и Томом. Он чувствовал, что поёт не для публики, а для своего брата. Его голос был глубоким, пропитанным эмоциями, и каждый раз, когда он пел рефрен, его взгляд невольно находил Тома.

Том, играя на гитаре, казалось, чувствовал каждую эмоцию, исходящую от Билла. Он подошёл ближе к нему, как это часто бывало во время выступлений, но в этот раз что-то было иначе. Они оказались так близко, что могли слышать друг друга, даже если бы не было музыки. Билл смотрел на него, и этот взгляд говорил больше, чем любые слова. Он был полон вызова и страха одновременно.

Толпа ревела, они любили видеть эту близость между братьями на сцене. Для фанатов это было что-то особенное, знак их нерушимой связи. Но для Тома и Билла в этот момент происходило нечто намного более личное.

Билл сделал шаг вперёд, ещё ближе к Тому. Его рука скользнула по струнам гитары, прикоснувшись к пальцам старшего брата. Толпа взорвалась аплодисментами и криками, но для Билла весь мир сжался до одного человека, стоящего перед ним. Он пел для Тома, и этот момент был их тайным признанием.

Том смотрел на него, продолжая играть, но внутри него всё переворачивалось. Каждая нота отзывалась в сердце, а каждый взгляд Билла только усиливал это напряжение. Он знал, что за этими публичными прикосновениями скрывается то, что нельзя сказать вслух. Но сейчас, на сцене, в свете прожекторов, они могли позволить себе быть собой, даже если это длилось всего несколько минут.

Билл наклонился к микрофону, завершая очередной куплет, и на мгновение задержал взгляд на Томе. «Ich bin nicht ich, wenn du nicht bei mir bist…» — он произнёс последние строчки с такой глубиной и эмоцией, что зрители, казалось, ощутили эту напряжённую атмосферу.

В этот момент Том остановился на миг, и их взгляды встретились. Билл улыбнулся — слабая, но настоящая улыбка, которую заметил только Том. Это было их моментом, их тайной в этом огромном мире, полном чужих глаз и внимания.

Но всё изменилось, когда внезапно на экранах, транслирующих концерт, появилось крупное изображение Билла и Тома, стоящих слишком близко друг к другу. Толпа снова закричала от восторга, но для братьев это стало знаком опасности. Они знали, что каждый их шаг анализируется, каждый жест может быть рассмотрен под микроскопом.

Густав и Георг продолжали играть, не обращая внимания на то, что происходило между близнецами. Для них это было привычное выступление, очередной концерт. Но для Тома и Билла этот момент стал началом чего-то гораздо большего.

Когда песня подошла к концу, и Билл произнёс последние ноты, он опустил микрофон и сделал шаг назад, пытаясь справиться с тем, что чувствовал. Ему казалось, что все смотрят на них, что их секрет вот-вот раскроется.

Но Том, как всегда, сохранил спокойствие. Он посмотрел на брата, его взгляд был полон уверенности. Он знал, что, несмотря на все трудности, они смогут справиться. Их узы были сильнее всего, и ничто не могло их разрушить.

— Ты был великолепен, — прошептал Том, когда они вернулись за кулисы. Его голос был тихим, но в нём звучала гордость.

Билл только кивнул, его дыхание ещё не восстановилось после выступления. Он чувствовал себя опустошённым, но в то же время освобождённым. Песня была их признанием, их тайной, которую никто не мог понять.

После выступления, когда адреналин ещё бурлил в их венах, Билл и Том быстро вернулись в свой гримерный зал, стараясь как можно скорее скрыться от шума и суеты за кулисами. Густав и Георг обсуждали концерт, как всегда, словно это был всего лишь очередной успешный вечер. Но Билл чувствовал, что всё было иначе. То, что произошло на сцене, было больше, чем просто шоу. Это было что-то личное, слишком личное, что теперь становилось почти невыносимо явным.

Захлопнув за собой дверь, Том мгновенно оказался рядом с Биллом. Он ничего не говорил — его глаза выражали всё. Это была смесь гордости, беспокойства и чего-то гораздо глубже — того, что не поддавалось описанию. Его руки автоматически коснулись плеч Билла, пытаясь передать ему ту уверенность, которую сам едва удерживал внутри. Они снова были вдвоём, без миллионов глаз, но напряжение не исчезло, а только усилилось.

— Билл, — тихо начал Том, его голос дрожал от сдерживаемых эмоций, — ты… ты понимаешь, что произошло?

Билл поднял на него взгляд, и их глаза встретились. Это был тот момент, когда между ними не было никаких преград. Билл знал, что Том спрашивает не о концерте, не о фанатах, а о том, что творилось у них внутри. То, что уже давно накапливалось и становилось всё более очевидным, даже если они пытались это отрицать.

— Я не мог... Я просто не мог иначе, — признался Билл, его голос был хриплым, будто каждое слово даётся с трудом. — Когда я пою эту песню, Том, она… она только для тебя.

Эти слова повисли в воздухе между ними, и тишина казалась оглушающей. Билл не мог поверить, что сказал это вслух, но в то же время чувствовал огромное облегчение. Он знал, что это правда — каждый раз, когда он пел "Ich bin nicht ich", он пел о своих чувствах к брату, чувствах, которые никогда не признавал полностью.

Том не ответил сразу, его глаза блестели от напряжения. Он сделал шаг вперёд, приближаясь к Биллу, и их лица оказались так близко, что они могли слышать дыхание друг друга. Руки Тома легли на спину младшего брата, и он наклонился ещё ближе, почти касаясь его губами.

— Ты не представляешь, что ты делаешь со мной… — его голос был едва слышен, но каждое слово проникало глубоко в сердце Билла.

Но прежде чем Билл успел что-то ответить, дверь гримерной резко распахнулась. Густав влетел в комнату, нарушив тот тонкий момент, который мог стать для братьев решающим. Он не обратил внимания на напряжение, повисшее в воздухе, его взгляд был сосредоточен на экране телефона.

— Ребята, у нас проблемы, — резко произнёс он, подходя ближе. — Папарацци уже везде обсуждают ваше выступление. Все говорят о том, что вы были слишком близки на сцене. Фанаты в восторге, но журналисты... они могут раздуть это.

Том мгновенно отстранился от Билла, его лицо приобрело холодное выражение. Билл, напротив, замер на месте, не зная, как реагировать на слова Густава. Их тайна была под угрозой. Всё, что они так долго скрывали, теперь могло стать достоянием общественности.

— О чём конкретно они говорят? — резко спросил Том, его голос стал твёрдым и контролируемым.

— О том, что между вами что-то большее, чем просто братская любовь, — сказал Густав, покачав головой. — Они обсуждают ваши взгляды, прикосновения. Это может вызвать серьёзные вопросы.

Том почувствовал, как в груди у него закипает гнев. Он всегда был тем, кто защищал Билла от внешнего мира, от давления славы и внимания. Но теперь всё могло выйти из-под контроля. Они были на грани, и ситуация могла обернуться катастрофой.

— Чёрт! — воскликнул Том, ударяя кулаком по столу. — Мы не можем позволить им разрушить всё, что у нас есть!

Билл, несмотря на внутреннее волнение, оставался молчаливым. Он понимал, что это не просто угрозы со стороны прессы. Если их отношения выйдут на поверхность, то мир, который они знали, может рухнуть. Но внутри себя он больше не мог отрицать того, что чувствовал. Эта буря внутри него была слишком сильной.

— Что будем делать? — спросил Густав, глядя на братьев с явным беспокойством.

Том глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Он посмотрел на Билла, и в его глазах мелькнуло что-то большее, чем просто забота. Это было решимостью.

— Мы должны всё скрыть, — сказал Том, его голос стал твёрдым, почти приказным. — Мы не можем позволить им узнать правду. Мы просто должны быть осторожнее. Никто не должен понять, что на самом деле происходит.

Билл хотел возразить, но вместо этого лишь кивнул. Он знал, что Том прав. Но внутри него всё ещё бушевала буря эмоций. Его сердце тянулось к Тому, и эта связь, эта любовь была сильнее страха перед осуждением. Но для мира они должны были оставаться просто братьями, близнецами, рок-звёздами, живущими на виду.

Густав, кивнув, вышел из комнаты, оставив их вдвоём. Как только дверь снова закрылась, Том быстро обернулся к Биллу. Его лицо было серьёзным, но глаза выдавали нечто другое — беспокойство и страх.

— Мы справимся с этим, — тихо произнёс Том, подойдя ближе. — Но ты должен быть осторожен. Я не могу потерять тебя, Билл. Не из-за этого.

Билл сделал шаг вперёд и нежно коснулся руки Тома.

— Ты не потеряешь меня, — прошептал он. — Никогда.

Том посмотрел на него, и в этот момент все слова были лишними. Между ними было слишком много того, что не могло быть выражено вслух. Их связь была сильнее всего. Но опасность теперь была реальной.

***
Прошла неделя с того самого концерта, на котором началось странное напряжение между братьями. Папарацци продолжали охотиться за сенсацией, а слухи о странной близости между Томом и Биллом разрастались в сети. Журналисты требовали комментариев, а фанаты обсуждали каждый взгляд и жест на форумах, раздувая их до чего-то большего, чем просто братская связь.

Это стало проблемой, которую нельзя было больше игнорировать.  Дэвид Йост настоял, чтобы братья отвели внимание от себя и переключили общественное внимание на что-то другое. И тогда появилась идея: Биллу нужна была девушка. Фейковая, конечно, но достаточно убедительная, чтобы погасить интерес к слухам и подозрениям.

— Это временно, Билл, — убеждал его Георг, сидя на диване в их номере отеля. — Просто найдём какую-то модель или певицу, ты немного с ней пофоткаешься — и всё. Всем станет понятно, что у тебя есть отношения, и на вас с Томом перестанут так пристально смотреть.

Билл сидел напротив, уставившись в пол. Мысль о том, что ему придётся строить фальшивые отношения ради публики, грызла его изнутри. Он всегда был искренним на сцене и за её пределами. Но эта ситуация была не просто ложью — она врезалась в самую глубину его существа. Он посмотрел на Тома, который молчал, напряжённо сложив руки на груди.

— Ты согласен с этим? — тихо спросил Билл, надеясь услышать хоть какое-то возражение со стороны брата.

Том медленно поднял глаза, его взгляд был холодным, но за этой холодностью пряталась ревность, которую он изо всех сил старался сдерживать. Он не мог отрицать, что это единственный выход из ситуации. Но сама идея, что кто-то другой, пусть даже фейковый, будет рядом с Биллом, вызывала у него раздражение.

— Это необходимо, — коротко ответил Том, хотя его голос дрожал от подавляемых эмоций.

Билл почувствовал удар в сердце. Он знал, что Том скрывает свои настоящие чувства. Он знал, как брат ненавидит эту идею, но, чтобы защитить их обоих, Том должен был принять эту ложь. Однако, знание этого не облегчало ситуацию.

— Отлично, — вставил Густав, не замечая напряжения между братьями. — Тогда завтра встречаемся с её менеджером. Всё уже подготовлено, просто нужно несколько снимков для прессы, пару интервью — и все оставят вас в покое.

Билл кивнул, но внутри чувствовал, как что-то ломается. Они с Томом пытались скрывать свои настоящие чувства уже слишком долго, и теперь это ложное отвлечение должно было стать ещё одной преградой между ними.

---

На следующий день Билл познакомился с Мией — симпатичной девушкой с длинными светлыми волосами и глазами, полными наигранной заинтересованности. Она была профессиональной моделью и отлично знала, как работать на публику. Съемки прошли быстро: несколько совместных фотографий для журналов, пару нежных жестов, чтобы заставить фотографов довольными.

Том стоял в стороне, наблюдая за происходящим. Его челюсти были сжаты, а руки скрещены на груди. Каждый раз, когда Билл касался Мии, когда их руки сплетались для камеры, он чувствовал, как внутри него закипает ревность. Но он не показывал этого. Он понимал, что должен сохранять спокойствие, иначе все их усилия пропадут даром. Однако, каждый её поцелуй в щеку, каждый взгляд заставляли его сердце сжиматься.

Билл, напротив, чувствовал себя не на своём месте. Ему было некомфортно. Это была не просто игра — это была ложь, которую ему приходилось продавать миру. Но он видел, как напряжённо Том наблюдает за каждым его движением, и от этого ему становилось ещё хуже. Ему не хотелось делать больно брату, но другого выхода не было.

После фотосессии, когда Мия ушла, Георг и Густав поздравили Билла с успешным завершением дела.

— Ну что ж, всё прошло идеально, — сказал Густав, похлопав Билла по плечу. — Теперь никто не сможет ничего подозревать.

Билл лишь слабо улыбнулся, не разделяя их энтузиазма. Том молча вышел из комнаты, не сказав ни слова.

---

На протяжении следующих недель публика начала привыкать к мысли, что у Билла появилась девушка. Их совместные фотографии мелькали на страницах журналов, а фанаты обсуждали эту новость в сети. Однако, напряжение между братьями лишь нарастало. Том больше не мог сдерживать свою ревность. Каждый раз, когда Билл отправлялся на очередную встречу с Мией или отвечал на вопросы журналистов о своих "отношениях", Том ощущал, как контроль над своими чувствами ускользает из его рук.

Он начинал вести себя холоднее с братом, пытался дистанцироваться, хотя внутри у него всё кипело от желания быть рядом с Биллом, как раньше. Билл замечал эти изменения. Он видел, как Том избегает его взглядов, как всё реже улыбается ему. И это заставляло его чувствовать себя ещё хуже.

Однажды, после очередной встречи с Мией, когда они с Томом остались вдвоём в гримерной после концерта, тишина между ними стала невыносимой. Билл попытался заговорить, но Том его прервал.

— Ты не думаешь, что это зашло слишком далеко? — резко спросил Том, даже не смотря на брата.

Билл удивился такому тону, но, взяв себя в руки, подошёл ближе.

— Это всё ради нас, Том. Ты же знаешь.

— Ради нас? — Том наконец-то посмотрел на него, и в его глазах была ярость. — Это ради тебя. Чтобы ты мог скрываться за этой фальшивой жизнью.

Билл почувствовал, как его сердце сжимается. Он знал, что Том чувствует себя преданным, но не знал, как всё исправить.

— Ты думаешь, мне это нравится? — тихо спросил Билл. — Думаешь, я хочу касаться кого-то другого? Всё это… я делаю только для нас.

Том приблизился к нему, их лица оказались на расстоянии дыхания. Его глаза горели ревностью и болью.

— Тогда почему я чувствую, что теряю тебя, Билл?

Это был тот момент, когда Билл больше не мог сдерживаться. Он положил руки на плечи Тома и крепко обнял его, прижимая к себе.

— Ты не теряешь меня, — прошептал Билл. — Никогда.

Том стоял неподвижно, но его руки медленно обвились вокруг Билла, и их связь, их сила снова ощутилась в этом простом жесте. Всё, что они делали, было ради того, чтобы защитить друг друга. Но Том знал, что его ревность не утихнет, пока эта ложь продолжается.

***
Прошла ещё одна неделя, и всё стало только хуже. Том уже не просто отдалялся — он стал холоднее, чем когда-либо. Его шутки на концертах исчезли, он больше не подходил к Биллу во время выступлений, а его гитарные рифы звучали резче, как будто музыка отражала его внутреннюю ярость. В его глазах больше не было того нежного блеска, который всегда был виден, когда он смотрел на Билла. Теперь его взгляд был чужим, почти ледяным. Это был не тот Том, которого Билл знал и любил.

Каждый вечер Том исчезал в своём собственном мире, замыкаясь в себе. Билл пытался говорить с ним, пытался вернуть ту теплоту, которая когда-то связывала их, но все попытки были тщетны. Том отталкивал его, словно каждый жест, каждое слово Билла только усиливали его раздражение.

В ту ночь, после очередного выступления в Берлине, Билл решил наконец-то заговорить с братом. Он не мог больше выносить это молчание, этот глухой холод, который нависал над ними, как чёрное облако. Когда они вернулись в отель, он постучал в дверь номера Тома, но не получил ответа.

— Том, мы должны поговорить, — голос Билла дрожал от напряжения, но всё, что он услышал в ответ, — это глухое, холодное: «Оставь меня в покое».

Билл почувствовал, как сердце сжимается в груди. Это было слишком больно. Он знал, что Том злится, что ревность разъедает его изнутри, но не понимал, почему брат не хочет просто поговорить. Вместо этого Том уходил в свой кокон отчуждения, отгораживаясь от него.

---

На следующий день Билл сидел в гримёрке, молча смотря на своё отражение в зеркале. Ему нужно было готовиться к новому концерту, но мысли были далеко. С каждым днём ситуация ухудшалась. Он чувствовал себя одиноким, даже когда его окружали люди. И каждый раз, когда Том проходил мимо, не удостаивая его даже взглядом, Биллу становилось всё труднее скрывать свои эмоции.

В дверь постучали, и перед ним появился Густав, выглядевший обеспокоенно.

— Привет, — мягко сказал он, закрывая за собой дверь. — Ты в порядке?

Билл сначала хотел соврать, сказать, что всё хорошо, но взгляд Густава был слишком проницательным. Он всегда был тем, кто знал, когда что-то идёт не так, даже если никто об этом не говорил.

— Не совсем, — честно признался Билл, вздохнув. — Том… Он… Он меня ненавидит.

Густав присел рядом с Биллом и ободряюще похлопал его по плечу.

— Том тебя не ненавидит, Билл. Он просто запутался. Ты же знаешь, как он. Когда что-то идёт не так, он закрывается. Это его защита.

— Но он закрывается именно от меня, — прошептал Билл. — Мы всегда были вместе, а теперь он ведёт себя так, будто я его враг. Будто всё это моя вина.

— Он ревнует, — мягко сказал Густав. — Я думаю, это всё из-за твоей… — он замялся, подыскивая правильные слова, — новой «девушки». Это всё затеяно ради публики, а Том просто не может это вынести. Он не показывает, но я вижу, что он страдает.

Билл чувствовал, как ком подступает к горлу. Он знал, что всё это ложь про девушку разрывает Тома на части, но не думал, что это зайдёт так далеко.

— Но что мне делать? — отчаянно спросил Билл. — Я не могу просто прекратить это. Если я брошу эту фальшивую связь, пресса снова набросится на нас. И Том знает это.

Густав покачал головой, вздохнув.

— Иногда, даже если знаешь, что правильно, это всё равно не снимает боли. Но он успокоится. Ты просто дай ему время.

Билл кивнул, хотя в душе ему казалось, что время только усугубляет всё. Он чувствовал себя, как будто тонет, а Том, вместо того чтобы вытянуть руку, лишь отталкивал его глубже.

---

Через несколько дней в коридоре отеля Георг перехватил Тома. Георг уже давно замечал перемены в Томе: его холодное поведение, мрачные взгляды и постоянное раздражение. Он не был слепым к тому, что между братьями что-то случилось.

— Том, можно тебя на минуту? — Георг поймал его за руку, останавливая. — Нам нужно поговорить.

Том посмотрел на него, хмурясь, но не сказал ни слова. Он просто кивнул, жестом показывая, чтобы они зашли в одну из пустых комнат.

Когда дверь за ними закрылась, Георг встал перед Томом, скрестив руки на груди.

— Что с тобой происходит? — спросил он, глядя прямо в глаза Тому. — Ты ведёшь себя, как будто тебя кто-то подменил. Это всё из-за Билла?

Том нервно передёрнул плечами, пытаясь уйти от прямого ответа.

— Всё в порядке, Георг. Просто оставь это.

Но Георг не собирался отступать. Он знал Тома слишком хорошо.

— Ничего не в порядке, Том. Ты ходишь весь на нервах, срываешься на всех вокруг. Ты даже на сцене ведёшь себя иначе. Мы все это видим. Так что скажи, в чём дело?

Том замолчал, его руки сжались в кулаки. Он не мог сказать Георгу правду, но и отрицать всё дальше становилось невозможным.

— Это… — он замялся, и его голос внезапно стал тише, почти шёпотом. — Это всё из-за этой чёртовой ситуации с Биллом и его «девушкой». Ты же знаешь, что это фальшивка, и она просто… бесит меня. Всё это бесит.

Георг вздохнул, присев на стул напротив Тома.

— Том, это же ради шоу. Все знают, что это пиар. Да, это неприятно, но это поможет отвлечь внимание прессы.

— Я знаю! — Том вдруг взорвался, ударив кулаком по стене. — Но я не могу это вынести! Каждый раз, когда вижу её рядом с ним, мне хочется кричать. А Билл… Он даже не понимает, что это всё разрывает меня изнутри!

Георг замолчал, ошеломлённый откровенностью Тома. Он начал догадываться, что дело было гораздо глубже, чем просто ревность из-за пиар-хода.

— Ты слишком остро это воспринимаешь, Том. Билл — твой брат, и он делает это, чтобы защитить вас обоих.

— Да, — Том горько усмехнулся. — Но, похоже, мне от этого только хуже.

Георг поднялся, положив руку на плечо Тома.

— Ты должен поговорить с ним. Не держи всё в себе, иначе это разрушит вас обоих.

Том молча кивнул, понимая, что Георг прав. Но всё равно не мог избавиться от чувства, что, даже если он скажет Биллу всю правду, это ничего не изменит.

***
Георг и Густав стояли в стороне, переглядываясь. Они знали, что ситуация между близнецами стала невыносимой. Репетиции проходили в напряжённой тишине, выступления теряли ту магию, которая раньше окутывала их музыку. Было ясно, что нужно что-то предпринять.

— Мы должны что-то сделать, — тихо проговорил Георг, наклоняясь к Густаву, когда они остались наедине.

— Они так и будут убегать друг от друга, если мы не вмешаемся, — согласился Густав. — Но что?

Они обсудили план. Простое и почти глупое решение — запереть братьев вместе. Может быть, в условиях замкнутого пространства и полной тишины, без выхода, они наконец-то смогут разобраться в своих чувствах и поговорить по-настоящему. Это был рискованный шаг, но других вариантов не было.

---

Когда Билл и Том вернулись после репетиции, уставшие и молчаливые, Густав и Георг уже всё подготовили.

— Ребята, — с серьёзным видом начал Георг. — Нам нужно обсудить кое-что важное. Можно зайти в эту комнату?

Билл и Том переглянулись, не подозревая подвоха. Как только они вошли внутрь, дверь за ними захлопнулась. Раздался звук замка.

— Эй, что за... — Том рванулся к двери, но она не поддавалась.

— Что вы делаете?! — голос Билла дрожал от удивления. Он подошёл к двери, стуча в неё.

— Мы делаем то, что нужно, — ответил Густав с другой стороны. — Вы останетесь здесь, пока не поговорите.

— Вы серьёзно? — возмутился Том, ударяя кулаком по двери. — Откройте!

— Нет, Том, — тихо ответил Георг. — Вы оба должны решить это. И не выйдете, пока не сделаете этого.

Братья замерли, обменявшись недовольными взглядами. Комната, в которой они оказались, была маленькой, с тусклым светом, который едва освещал их лица. Пустые стены и одна небольшая лампа создавали гнетущую атмосферу. За окном сгущались тени вечернего Магдебурга.

Том недовольно вздохнул и отошёл к противоположной стене, скрестив руки на груди. Билл остался стоять на месте, чувствуя, как в комнате нарастает напряжение.

— Отлично. Просто идеально, — пробормотал Том, сверля брата взглядом. — Как будто этого всего мало, так теперь нас ещё и запирают вместе.

— Том, — начал Билл, но голос его был слабым. — Нам действительно нужно поговорить. Я понимаю, что ты зол...

— Понимаешь? — резко перебил Том, его голос резанул, как лезвие. — Ты ничего не понимаешь. Ты делаешь вид, что всё в порядке, а я здесь как идиот, который должен просто смотреть, как ты притворяешься со своей «девушкой».

Билл замолчал, не зная, как реагировать. Он видел, насколько брат был обижен и раздосадован. Том выглядел так, словно ему отобрали самое дорогое. В его взгляде читалась боль, скрытая за маской раздражения.

— Это всё ради шоу, Том, — начал Билл вновь, но Том перебил его.

— Шоу?! — его голос поднялся, как волна ярости. — Да к чёрту это шоу! Ты вообще понимаешь, как я себя чувствую? Ты каждый день изображаешь любовь к кому-то, а я должен просто смотреть и молчать?

Билл опустил голову. Он знал, что Том прав. Эта фальшивая девушка, эта игра для публики — всё это стало слишком. Но что они могли сделать? Он пытался защитить их обоих от внимания прессы, но при этом только отдалял брата. И сейчас, в этой пустой комнате, это стало очевидным.

— Я думал, что делаю правильно, — прошептал Билл, его голос дрожал. — Я просто хотел защитить нас.

— Защитить? — Том ухмыльнулся, но в этой ухмылке не было радости. — Ты не защищаешь нас, Билл. Ты отдаляешься от меня. Ты делаешь это всё ради всех, кроме меня.

Наступила тишина, и это было невыносимо. Билл почувствовал, как его собственное сердце сжимается от боли. Он никогда не хотел причинить Тому боль. Напротив, всё, что он делал, было ради них обоих.

— Я не хочу отдаляться, Том, — наконец произнёс он. — Я хочу, чтобы всё было, как раньше. Но я не знаю, как это сделать. Каждый день я думаю об этом, и мне больно.

Том смотрел на него, и в его глазах постепенно начинала таять ледяная маска. Он видел, как младший брат действительно страдал. И хотя он был зол и ревнив, он не мог игнорировать то, что Билл был таким же растерянным и уязвимым.

— Почему ты мне не сказал об этом раньше? — голос Тома был тише, но всё ещё напряжён. — Почему ты просто не пришёл ко мне?

— Я боялся, — честно признался Билл. — Боялся, что ты не поймёшь. Что ты отвергнешь меня. А потом эта ситуация с прессой… всё стало только хуже.

Том провёл рукой по лицу, пытаясь сдержать чувства, которые нахлынули на него. Он знал, что тоже был неправ. Его ревность и раздражение только усложнили ситуацию. И хотя он продолжал злиться на этот фарс с девушкой, в глубине души он понимал, что это была не вина Билла.

— Я… — Том замялся, выбирая слова. — Я не хочу, чтобы между нами было так. Ты же знаешь, что для меня ты важнее всего. Но это всё… — его голос снова стал резче. — Это убивает меня, Билл. Видеть, как ты с ней. Даже если это фальшивка. Мне всё равно больно.

Билл сделал шаг вперёд, чувствуя, как что-то сдавливает его грудь.

— Том… я не знал, что это так сильно на тебя влияет. Я думал, что это временно, что мы справимся с этим. Но я не хочу потерять тебя. Никогда.

Том закрыл глаза, опираясь на стену. Он медленно выдохнул, его напряжение наконец начало спадать. Он не мог больше держать всё это внутри.

— Ты не потеряешь меня, — прошептал он. — Но это должно закончиться. Я не могу больше так.

Они стояли друг напротив друга в тусклом свете, оба уставшие от напряжения, но в этот момент они наконец поняли, что между ними было нечто гораздо важнее любого шоу, любых фальшивых связей. Том медленно подошёл ближе к Биллу, и тот посмотрел ему в глаза, полный надежды.

— Мы разберёмся, — тихо сказал Билл, его голос стал мягче, как будто ему удалось прорваться сквозь стену, которую Том так долго возводил. — Вместе.

Том кивнул, чувствуя, как боль отступает. Он осторожно протянул руку, касаясь плеча брата, и Билл ответил, протянув свою руку в ответ. Между ними вновь появилась та связь, которую они почти потеряли.

Снаружи было тихо. Густав и Георг, услышав затихшие голоса, переглянулись, зная, что их план сработал.
Наконец, после долгого и напряженного разговора, в комнате воцарилась тишина. Билл и Том стояли друг напротив друга, крепко сжав руки. Казалось, что груз, который они носили на плечах, постепенно исчезает. Время, проведённое вместе, помогло им преодолеть недоразумения и восстановить утраченную связь.

Том, который ещё совсем недавно выглядел угрюмым и отстранённым, теперь стал более расслабленным. Его улыбка снова появилась, хотя и не была такой беззаботной, как прежде. Но это была настоящая улыбка, полная тепла. Билл смотрел на брата с благодарностью, осознавая, как сильно он скучал по этому свету в глазах Тома.

— Знаешь, — начал Том, наконец вернувшись к привычному стилю общения, — после всего этого я понял, что нам нужно больше времени проводить вместе. Без этих всех «поклонниц», «девушек» и всего остального.

— Я согласен, — кивнул Билл, его голос был полон искренности. — Я хочу, чтобы мы снова стали теми, кем были. Я не хочу, чтобы нас что-то разъединяло.

На мгновение они оба замерли, затем раздался щелчок замка. Густав и Георг открыли дверь и вошли в комнату, ожидая увидеть двух братьев, готовых устроить разборки. Но вместо этого их встретила атмосфера спокойствия.

— Эй, — сказал Георг с легкой улыбкой, когда увидел выражения лиц близнецов. — Как вы тут? Устраивали вечерние посиделки?

— Можно и так сказать, — ответил Том, его голос стал игривым. — Мы, кажется, разобрались с некоторыми делами.

Густав с пониманием кивнул и обнял обоих братьев.

— Я знал, что вам нужно просто немного времени вдвоём, — произнёс он с удовлетворением. — Я рад, что вы смогли поговорить.

Том улыбнулся, и в его глазах вновь появился тот блеск, который Билл так любил. Он посмотрел на своего брата и, словно улавливая его мысли, произнёс:

— Знаешь, Билли, ты всегда был для меня самым важным человеком. Да и никогда не забуду, как ты всегда поддерживал меня на сцене. Я не хочу, чтобы это изменилось.

— Я тоже этого не хочу, — тихо ответил Билл, его голос был полон чувств. — И я очень ценю твою поддержку.

Георг, наблюдая за братьями, не смог удержаться от улыбки. Он знал, что они стали сильнее после всего этого. Братская связь, которую они разделяли, была неразрушимой, несмотря на все трудности.

— Ладно, а теперь, — предложил Густав с легкой ухмылкой, — у нас есть несколько репетиций перед следующим концертом. Давайте вернёмся к делу. И на этот раз без фейковых девушек!

Все засмеялись, и атмосфера в комнате стала ещё более расслабленной. Близнецы выбрались из замкнутого пространства, как будто сбросив с себя тяжёлую ношу.

В следующие дни всё пошло на поправку. Том снова начал шутить, а его игривый характер постепенно возвращался. Билл, в свою очередь, чувствовал, что его собственное счастье возвратилось вместе с улыбкой брата. Они снова стали командой, как в старые добрые времена. Репетиции проходили в радостной атмосфере, где Том с готовностью шутил, а Билл, подпевая, смеялся.

На одном из концертов, когда все огни горели, а публика восторженно кричала, Том подошёл ближе к Биллу, играл на гитаре и смотрел на него с такой теплотой, что Билл не мог сдержать улыбку. Это была не просто игра для публики — это было настоящее братское соединение, полное любви и понимания.

— Знаешь, — произнёс Том, наклонившись ближе, чтобы Билл мог слышать его над музыкой, — я всё ещё считаю, что ты принадлежишь только мне.

Билл захихикал, обдумывая слова брата. Его сердце наполнилось радостью. Он не знал, что впереди, но знал одно — с Томом всё будет хорошо. Они были рядом, и это было самое главное.

— Я всегда буду с тобой, Том, — ответил Билл, ловя взгляд брата. — Всегда.

В тот момент, когда последние аккорды их песни затихли, они, как всегда, обменялись взглядами, полными понимания и любви. За сценой слышались крики поклонников, но они чувствовали только себя. Братская связь, которая укрепилась за это время, навсегда останется в их сердцах, и они были готовы встретить любые испытания вместе.

И в конце концов, именно это и было самым важным.

----
переходите ко мне, у меня куча интересных фанфиков!! люблю, когда все заканчивается чем-то милым! ;) киньте свои идеи, про что ещё написать. до скорых встреч, незнакомец!