Глава 4. Сногсшибательное появление
Время, проведенное в мире, в который попал Монахов, показалось ему вечностью. И не потому, что он его пугал, а потому что все, о чем мог думать Евгений в этот момент — это Шутов, находящийся сейчас подле Мании.
Как только Женя увидел Богиню, то сразу почувствовал в ней силу, которую уже когда-то успел ощутить. В том самом сне, в котором ему довелось наблюдать за разрушительной силой Диониса, а после став свидетелем его огромной потери, которую тот пережил в момент смерти Александра, проникнуться этой историей. Тогда обезумевший Бог практически уничтожил минойскую цивилизацию, погрузив Олимпос в темные времена на долгие четыре века. То, что воспринималось Монаховым, как обыкновенный ночной кошмар, на деле оказалось правдой.
К подобным снам Евгений почти привык. А то, что время от времени они еще и сбывались, хоть и настораживало Женю, однако со свойственным ему скептицизмом он предпочитал думать об этом не слишком часто.
— Дионис?
Конечно же ему никто не ответил.
Осмотревшись, Монахов не увидел в месте, где находился, ни растительности, ни зданий, ни даже дорог.
Странность этого места заключалась еще и в том, что оно было пустынным и в то же время не совсем.
Со всех сторон к Жене потянулись бестелесные тени, в руках у которых лежало по одной монете. Их становилось все больше и больше, однако то, что их объединяло, заключалось не столько в нематериальной природе, а скорее в поведении, которое можно было бы охарактеризовать как коллективное и синхронное.
Тени-призраки собрались вокруг Евгения плотным кольцом и начали подступать к нему единым фронтом, но стоило Монахову угрожающе зарычать, как они со страхом отпрянули.
«Стоп! Что?! Я сейчас... за-ры-чал?!»
Не ожидавший подобного от самого себя, Женя стал озираться вокруг, словно это могло помочь ему отыскать двойника, играющего с ним злую шутку.
— Кого я обманываю? Это же был я, верно?
Молчаливо взирающие на него тени будто бы раздумывали, отвечать этому странному раздраженному гостю, внезапно посетившему их мир, или же нет, а затем одна из них, самая маленькая, осторожно кивнула опешившему Жене и тут же спряталась за спинами своих товарищей.
— Эй, меня не стоит бояться. Прости, просто нервы ни к черту, вот я и... — протяжно вздохнув, Евгений пожал плечами, замечая, как та самая маленькая тень с забавным хохолком на голове выглянула из-за чьей-то спины, внимательно его слушая.
Женя же, обрадовавшись неожиданному слушателю, начал с расспроса:
— Это ведь мир мертвых, верно?
На вопрос Монахова безликий обитатель нижнего мира коротко кивнул, но выходить из-за спины других теней не торопился.
— Хорошо, с этим разобрались. А я? Я умер? Нет?! Странно... Тогда почему я здесь и почему не испытываю страха? А ведь перепугаться есть от чего, уж поверь мне.
На секунду Жене показалось, что призрак хмыкнул, но присмотревшись Евгений решил, что ему показалось.
— Не веришь? — спросил он у маленькой тени. — Думаешь, я вру? Да я в постоянном стрессе из-за него! У меня уже больше месяца словно бы два режима! Один из них сильно ограничивает мой словарный запас, но побуждает к активной агрессии, а второй заставляет уже даже не удивляться, а скорее офигевать!
Молчаливая коротышка покивала головой для приличия, но «перебивать» не стала.
— Сам посуди. Началось все с того, что к нам в больницу пришел работать новый лаборант. Как я теперь понимаю, резюме у него было липовое.
Тень сложила руки на груди, как бы уточняя детали и вместе с тем выражая сомнение всем своим видом.
— А разве нет? Он ведь в нем безбожно врал! Причем безбожно — это не иносказательно, — Евгений стал с пылом загибать пальцы, ударяясь в перечисления. — Во-первых, он не указал свой истинный возраст. Во-вторых, свое родство практически со всем олимпийским пантеоном! В третьих, свои вредные привычки, среди которых тяга к спиртному и беспорядочные половые связи!
Призрак медленно повернул голову к живому посетителю загробного мира, как бы показывая свой скепсис. Это простое, на первый взгляд, действие заставило Женю смутиться от собственных же слов.
— Я, конечно, сам не видел, но читал, — пробурчал Монахов, вспоминая все, что знал о Древней Греции из школьной программы. — И, кроме того, он ни слова не сказал о своих психических проблемах. А у кого их нет, спросишь ты?
Вскинув глаза на пристроившуюся поблизости тень, Евгений одобрительно кивнул:
— Допустим! Но не все из нас косят особо несогласных с нашим мнением людей, невзирая на пол, возраст и прочие немаловажные аспекты.
Малышка немного подумала и вновь согласно кивнула.
— А я о чем! К тому же, его брат-самодур притащил нас сюда, видимо в надежде, что мы подохнем прямо тут, в первом же попавшемся полисе. Да еще и задание дал — найти ошейник Цербера! Я эту собаку в глаза не видел! Веришь? И, если мне не изменяет память, с этим песиком даже Геракл с трудом справился. А я похож на Геракла?! Нет! И Давид с Андреем тоже не перекачанные в местной качалке герои! И кроме всего прочего, этот Шутов просто ходячий магнит для проблем. Я это понял еще в клубе, — при воспоминании о том вечере, Женя едва заметно улыбнулся. — Видел бы ты его... Ему, кстати, очень шла та одежда. Ему даже его идиотский халат очень шел.
Женя ненадолго замолчал, а затем добавил:
— И, кажется, я понял, почему так взбесился, когда та козлина к нему присосалась. Я эту сволочь в тот момент хотел разорвать на части!
Монахову даже стало казаться, что он начал различать выражение глаз и даже лица своих слушателей. Сейчас они были опасливо-озадаченными, что немного позабавило Евгения.
— Да нет, это я не про Шутова. Правда, он меня тоже взбесил, но по другой причине.
Женя снова замолчал.
Когда же, наконец, он вынырнул из воспоминаний, то заметил, что, по примеру своего младшего собрата, вокруг них уселись и все остальные тени. Поскольку им нечем было заняться, то лучшее, что они могли себе позволить, это послушать исповедь странного незнакомца, вносившего определенное оживление в их долгое ожидание своей дальнейшей судьбы.
— Тянет меня к нему. Нет, я, конечно, пытался его игнорировать на работе, но когда оказался тут и думал, что чуть не потерял его, то...
Желая поддержать Монахова, тени стали понимающе кивать ему в ответ, а затем, будто бы что-то вспомнив, как по сигналу вопросительно повернули головы в сторону Евгения.
— Что? Ах, вы о том, что он Бог, а значит бессмертен? — Женя пожал плечами и с силой взъерошил волосы.
— Если честно, я в такие моменты об этом вообще не думаю. А если говорить абсолютно откровенно, то я себя рядом с ним таким идиотом ощущаю. Особенно после его этого: «Уверен, мы сможем поддержать подобие дружеского общения, чтобы избегать иллюзий в будущем.» Иллюзий??? Иллюзий?! Мое желание быть рядом с ним — не иллюзия!
Оперев голову на кулак, Монахов досадливо пробормотал:
— Так обидно, что аж выть хочется.
Переглянувшись между собой, тени опустили свои шеи ниже и зачем-то слегка отодвинулись.
Но как только Евгений решил поинтересоваться, все ли у них в порядке, откуда-то сверху, словно бы из-под толщи воды раздался голос Мании:
— Дважды рожденный, оставь его здесь. Это его мир. Обещаю, что передам его Аиду.
— Постой... что?! Какому еще Аиду?! — вскочив на ноги, Евгений попытался побежать на голос, но поскольку в этом месте не была стандартного представления о пространстве, то с тем же успехом он мог бы бежать по кругу.
Между тем Богиня продолжила убеждать Загрея в собственной правоте:
— Как ты объяснишь им, что они и есть Цербер?! Что они его очеловеченная ипостась!
— О чем это она?! Оставить меня здесь?! Какому Аиду?! Что она... Эй, я не хочу больше тут оставаться! Кто-нибудь! Меня слышно?! — и только когда первая волна шока и возмущения сошла, до Монахова понемногу стал доходить смысл услышанного.
— Очеловеченная ипостась? — медленно повернув голову и вопросительно уставившись на своих молчаливых слушателей, Женя почувствовал, как у него в висках застучало, а к горлу подступила тошнота.
— Цер... Что?! — в отчаянии схватившись за голову, Евгений тяжело осел на нечто, отдаленно напоминающее ему почву под ногами.
До него вдруг стало доходить, почему он не испытывает страха в этом месте и почему видит все эти тени. Однако Жене не хотелось думать, что чувство притяжения, которое он испытал к Шутову, было результатом его первоначальной, демонической природы.
— Нет, это какой-то бред! Да нет же! Я же помню свое детство, учебу, работу...
Застонав, Женя нахмурился, со злостью сжимая челюсть, как вдруг почувствовал, что его лица коснулись чьи-то пальцы. Это внезапное прикосновение было приятным и удивительно нежным. В эту минуту все одолевавшие Монахова тягостные мысли вылетели из его горячей головы, уступая место совсем другим эмоциям.
Он почувствовал, как пустоту, некогда ощущаемую им, понемногу наполняет удивительно мягкий свет.
Мышцы Жени расслабились, а натянутые как канаты нервы вернулись в безмятежное состояние.
— Шутов? Это ведь ты, верно?
Все нутро Евгения потянулось к Дионису, который был далеко от него и вместе с тем близко.
Когда Женя почувствовал, как губы Бога виноделия коснулись его губ, сначала едва ощутимо, затем все настойчивее, в груди Монахова разлилось приятное блаженство.
Закрыв глаза, Женя отдался поцелую, который кружил голову не хуже дорогого красного вина. Почувствовав под пальцами своей правой руки талию Загрея, он притянул его к себе ближе, медленно запустив пальцы второй руки в волнистые волосы на затылке олимпийца.
«Так вот, что значит поклоняться кому-то как Богу? А если тот, кому ты поклоняешься — уже Бог, что делать тогда?»
Когда ладонь Жени осторожно легла на затылок Петра, а кончик его языка скользнул по нижней губе Шутова, Евгений ощутил, как пространство вокруг него резко изменилось. А спустя несколько секунд до его слуха донесся дружный вздох его друзей, полный искреннего удивления.
— Вах, какой... необычный... появлений... Да, Андро?
Не услышав ответа на свой вопрос, Давид перевел задумчивый взгляд с Жени и Диониса на Тихоновского.
— Андро?
— А? Да, хм... согласен... — прочистив горло, Андрей повернулся к Меликяну и добавил с легкой усмешкой: — В рейтинге «Сюрприз года» наши парни затмили даже Никиту.
— Рх с мык.
— Ладно, не психуй... с тебя я тоже знатно удивился. Кстати, где ты таскался все это время?! И не отводи взгляд. Судя по твоей хитрой физиономии, ты от меня что-то скрываешь. Я прав?
— Хр-р-р! — закатив мутно-серые глаза к потолку пещеры, Никита скорчил недовольную мину и, что-то проворчав, отправился в сторону ручья, не забыв захватить с собой два пустых бурдюка, чтобы пополнить парням запасы питьевой воды.
— Эй, даже не думай снова слинять! Никита?! Никита! — накрутивший сам себя Тихоновский поспешил отправиться в пролесок вслед за убегающим от него некросетием.
Судя по его нарочитому ворчанию и довольно спешному побегу, Андрей таким нехитрым способом попытался спрятать смущение, охватившее его при виде его целующихся с такой страстью друзей.
К такому, жизнь врача реаниматолога не готовила.