47-Глава Я не я
Тихая ночь окутала город, но покой был иллюзорным. В доме Сае, где теперь жили Мацудо и Хина, всё было перевёрнуто вверх дном. Он исчез. Мацудо просто ушёл ночью, не оставив даже записки. Сестра, испуганная и растерянная, подошла к Хине:
Катрин— Проверь старый дом. Он говорил, что больше не хочет туда возвращаться, но я... чувствую, он там.
Хина, не раздумывая, накинула куртку и рванула через город. Улицы были безлюдны, лишь свет фонарей и холодный ветер сопровождали её бег. Когда она открыла старую, обшарпанную дверь дома Мацуды, её сердце сжалось: он действительно был там.
Он стоял напротив отца, бросая ему на стол деньги.
Мацудо— Пей, пей... — голос Мацудо был ядовито холодным. — Гниль не лечится, как и ты. Даже могила для тебя слишком благородна.
Хина не смогла пошевелиться. Он не заметил её и, бросив взгляд на потолок, вышел из дома в темноту. Хина последовала за ним.
Хина— Ты обещал мне... — крикнула она, догоняя. — Почему ты соврал? Почему?!
Мацудо не смотрел на неё.
Мацудо— Это было лучше для тебя. Тебе не нужен кто-то, вроде меня. Ты заслуживаешь спокойной жизни.
Хина— Тогда почему я чувствую себя живой только рядом с тобой?
Они остановились на пустой улице, освещённой лишь луной. Он отвернулся, скрывая лицо, но Хина не отставала.
Хина— Я останусь. С тобой. Пока ты сам не выгонишь меня.
Долго они просто шли, молча. Их путь привёл их в старый парк. Тот самый, где когда-то Хина играла с Мацудой в свой день рождения. Всё было по-другому. И всё было как прежде.
Но внезапно, словно из воздуха, появилась его Тень.
Тен— Забудь всё, — прошептала она. — Ты никому не нужен. Ты важен только себе.
Хина— Куда ты смотришь? — спросила Хина, испугавшись его взгляда в пустоту.
Мацудо застыл. Перед ним стоял он сам — только другой. Высокий, уверенный, с мрачной ухмылкой.
Тен— Обыграй меня... если сможешь, — сказал двойник.
На следующее утро никто не нашёл Мацуду дома. Только Хина знала: он всю ночь провёл на поле. Он не просто тренировался — он сражался. С собой.
Каждый дриблинг — как шаг вперёд.
Каждый пас — как попытка понять.
Каждый удар — как вызов своему страху.
Он не делал пауз. Даже когда тело начинало отказывать, разум толкал его вперёд.
Когда Хина вновь увидела его на поле, она не узнала Мацуду. Он был другим. Ни злым, ни потерянным — он стал настоящим.
И настал день решающего матча.
Мацудо против Хины и того самого новичка.
Тренер, не зная всей картины, усмехнулся:
Тренер— Команда Хины уже победила. Тут всё ясно.
Он ошибался.
С первых минут Мацудо двигался с нечеловеческой скоростью. Он читал игру, будто видел её на несколько шагов вперёд. Его передачи резали воздух, удары свистели мимо ушей.
Новичок, ошеломлённый, впервые начал терять концентрацию.
Новичок— Он... он читает мои действия, — прошептал он. — Как?!
И тогда тот парень решил всё взять в свои руки. Он обошёл Мацуду, прошёл впритык к воротам. Хина кричала:
Хина— Забивай!
Но Мацудо, как тень, возник из-за спины и, как вор, украл у него мяч. Все были в шоке.
Он остановился. Поднял голову. Глубоко вдохнул.
И пробил.
Мяч с такой мощью и точностью влетел в "девятку", что все замерли. Победа. 7–1. Хина едва смогла забить — и то лишь потому, что Мацудо уже изнемогал.
Он не праздновал. Просто поднял правую руку, немного оттянул воротник, глядя в сторону — точно как Кайзер. Все поняли: он изменился. Но не потерял себя.
После игры Хина попыталась поговорить. Мацудо отстранился.
Мацудо— Прости... — сказал он, не глядя ей в глаза. — Я не знаю, кто я стал. Я боюсь себя самого.
Хина— Я не боюсь. — Хина обняла его сзади. — Потому что ты всё ещё носишь этот браслет.
Он посмотрел на запястье. Камни тихо поблёскивали. Подарок. Связь. Напоминание.
Он обернулся. Его голос был хриплым:
Мацудо— Я не должен был... отталкивать тебя.
Хина— Тогда не делай этого больше.
Они вернулись домой. За одним столом сидели все: Сае, Исаги, Рин... но тишину нарушал только смех. Даже сестра Мацуды, теперь одетая аккуратно, с мягкими глазами, присоединилась к ним. Мир стал немного добрее.
И в этой тишине, наполненной тёплым светом и запахом домашней еды, Мацудо впервые за долгое время позволил себе улыбнуться.