25-Глава Пут Наги
После исключения из «Блю Лока» Наги Сейширо покинул тренировочную базу с непривычным грузом на душе. Он шёл по улицам, не обращая внимания на прохожих, и вскоре вернулся в обычную школу, туда, где началась его старая, «ленивая» жизнь.
Ученики встречали его восторженными взглядами, будто перед ними стоял король. Но Наги лишь прошёл мимо, не обращая внимания. У входа он остановился и пробормотал:
Наги— Если я здесь… а они — там… Значит ли это, что я недостаточно хорош? Я жалок…
Он сел у окна в классе, не замечая уроков. Его разум был забит мыслями о провале. На улицах, на экранах телефонов, на рекламных щитах всё чаще появлялись лица бывших товарищей: Исаги, Рин, Шидо, Кайзер, Бачира…
И везде — слова: «Япония готовится к мировому прорыву», «Путь к чемпионату мира», «Новая Золотая Эра».
Наги— Все они… Они идут вперёд, — прошептал Наги, уткнувшись лбом в стекло. — А я?.. Я остановился.
Он закрыл глаза, и перед ним в воображении появился Кубок мира, блестящий, ослепительно близкий. Но как только он протянул руку — он исчез, рассыпался прахом.
Наги— Я не «ленивый гений»… Я просто ленивый.
Он вернулся домой, заперся в комнате, лёг на пол и смотрел в потолок. Сердце стучало. В груди скапливалось отчаяние.
Наги— Наверное… Я не создан для этого мира, — прошептал он, глядя на свои руки.
Он достал пистолет для стартовых выстрелов, что лежал у него после тренировок. Положил его на колени. Глаза были полны боли.
Но тут — резкий стук в дверь.
Он не двигался.
Стук повторился, громче.
Наги встал, медленно подошёл и открыл. На пороге стоял Эго Джинпачи — с тем же каменным лицом, как в первый день их встречи.
Эго— Ни уж-то ты собираешься сдаться? — холодно спросил он.
Наги ничего не ответил, только смотрел на него.
Эго— Хочешь вернуться?
Наги— …Да, — ответил он слабо, но искренне.
Эго протянул ему письмо с печатью.
Эго— Тогда докажи. Пройди дополнительный этап. И если сможешь…
Он посмотрел на Наги взглядом хищника.
Эго— Стань сильнее. Стань Зверем по имени Наги Сейширо.
И ушёл, оставив Наги одного с новым выбором. Он закрыл дверь, посмотрел на письмо… и впервые за долгое время — улыбнулся.