26. Холод
Горнолыжный курорт утром выглядит иначе, чем вечером. Предстаёт ослепительно белым, почти болезненно белым. Свежевыпавший снег искрится под лучами восходящего солнца, как будто превращая склон в бескрайнее поле алмазов. Воздух наполняет лёгкие бодрящей прохладой.
После горячего завтрака, состоящего из тонких картофельных лепёшек с различными начинками, которые Бьёрн назвал лефсе, маринованного лосося и горячего чая, все более-менее пришли в себя.
Мы с Эйсом и Фелисити заслужили самые высокие баллы из всех групп, что возмутило некоторых, пока другие поздравляли. Саманта с Шейном никак не расстроились и выглядели слишком довольными, и я предпочла не задумываться, почему. Кенни с Авророй тоже не возмущались, и причина была понятна — после рассказа Кенни о том, как они интересно провели время на дереве.
Бьёрн гордился нами. По крайней мере, тем, что никто из нас не передох, не покалечился и дошёл до шале в целости и сохранности. А ведь мы вообще не были приспособлены к тому, чтобы проводить целую ночь в лесу.
Доев завтрак, я ответила на приглашение Кенни сходить с ним к склону, чтобы посмотреть на тренировку Эйса. С нами пошла и Аврора, и я со странными чувствами смотрела на то, как она разговаривала с Кенни. Они почти не замолкали, обсуждая абсолютно разные темы, пока мы шли по сугробам вперёд. Парень захватил с собой лыжи, намереваясь покататься с Эйсом после его тренировки.
Посетителей было ещё совсем немного, лишь несколько парней рассекали пологие склоны, оставляя за собой извилистые следы на нетронутой белизне. Вдали виднелись вершины гор, окрашенные в нежно-розовый цвет восходящего солнца. Склон окаймлял хвойный лес. Я представила, как, наверное, тут красиво летом.
Эйс как всегда выбрал для тренировки более сложный участок — крутой склон с несколькими трамплинами. Он начал с плавных, размеренных движений, словно прислушиваясь к ритму горы. Его тело двигалось в полной гармонии с доской, каждый поворот был выверен и точен. Постепенно он увеличивал скорость, доска оставляла за собой веер брызг искрящегося снега. Достигнув первого трамплина, Эйс легко подпрыгнул, взлетев в воздух. На мгновение он завис над склоном чёрным силуэтом на фоне ярко-голубого неба, а затем плавно приземлился, продолжая спуск. Его движения были настолько отточенными, что казалось, будто он родился с этими умениями. Он повторял прыжки снова и снова, каждый раз добавляя новые элементы и вращения — его доска становилась продолжением его самого, послушно выполняя каждую команду. С каждым прыжком он становился всё увереннее, всё свободнее, будто сливаясь с энергией горы. Было видно, что он не просто катается, а получает истинное удовольствие от каждого движения.
Я сидела на заснеженном бревне, завороженно наблюдая за его ловкими манёврами, чувствуя, как в груди разливается тепло, совершенно не связанное с восходящим солнцем. Это было тепло восхищения.
— Так держать, бро! — свистнул Кенни, а потом протянул мне пачку с чипсами, которые захватил из шале. — Будешь?
— Да, — приняла я его жест и взяла в рот чипсинку. Довольно вкусную.
Кенни предложил взять и Авроре, сидящей рядом с ним с другой стороны, и она не отказалась. У меня в голове это не укладывалось. Никогда не представляла этих двоих в паре. Они казались слишком разными, как будто с разных планет.
Внезапно Эйс остановился на вершине склона, развернувшись лицом к нам. Улыбнулся мне, прищурившись от солнца — очки он не надел. Даже на таком расстоянии я могла различить озорные искорки в его глазах.
— Признавайся, что произошло в лесу? — спросил вдруг Кенни, обращаясь ко мне.
Я закатила глаза от раздражения. Ну почему он хочет всё про всех знать?
— Могу сказать, чего не произошло, — произнесла я в ответ. — Мы не сидели на дереве, прячась от росомах.
Аврора закашлялась. Видимо, от неловкости.
— Ну естественно, — захихикал в ответ парень, — на дереве было бы очень неудобно заниматься тем, чем вы занимались.
— Кенни! — одернула его Аврора, бросив на него предупреждающий взгляд. — Это грубовато.
— Да ладно тебе, Рори, — отмахнулся тот, — я же просто шучу.
Я почувствовала, как мои щёки начали гореть, как раскалённая плита, и бросила на него убийственный взгляд.
Мне не до конца было понятно, как мы с Эйсом теперь будем вести себя. Например, когда вернёмся в универ. Все знают нас как врагов. Неоднократно нас ловили за спорами и повышенными тонами, пока мы проклинали друг друга. Или пакостили друг другу.
Первое время он жил в общежитии, и однажды, когда я услышала, что он собрался на свидание с какой-то местной девчонкой, я проникла к нему в комнату и заменила содержимое его геля для душа на клей для волос с экстра-сильной фиксацией.
Что произошло дальше, я могла только себе представить.
Он принял душ, намылился... а потом не смог смыть этот гель. Его волосы встали дыбом, как у дикобраза, и прилипли к коже. Он впал в панику, потому что всегда заботился о своём безупречном виде. После чего позвонил мне и заорал в трубку: «Ты дьявол во плоти! Что ты сделала с моим гелем?!». А я, еле сдерживая смех, ответила: «Просто добавила немного волшебства, Mudila. Удачного свидания!». В итоге я узнала, что он опоздал на свидание на два часа, потому что пытался отскрести этот клей с себя кухонной губкой. Кенни охотно делился со всеми этой информацией.
В общем, я много над ним издевалась в своё время.
И вот теперь, после того, как мы целовались... Как нам теперь появляться вместе на людях? Все же решат, что начался апокалипсис, раз такие как мы вдруг сложили оружие и объединились. Будем ли мы сообщать всем о том, что теперь не враждуем?
Это кажется чем-то из ряда вон выходящим. Представить только лица студентов и даже профессоров, когда они увидят нас вместе, не пытающимися друг друга уничтожить...
Я вернула взгляд на Эйса. Он, до этого взявший небольшую передышку, в этот момент оттолкнулся снова. Он не ехал, а плыл по снегу, оставляя за собой изящные следы. Внезапные повороты, которые, мне казалось, должны были закончиться падением, ему удавалось выполнять с невероятной ловкостью. Его тело двигалось плавно, но в то же время с какой-то завораживающей резкостью. Вокруг него взметалась снежная пыль.
Я не знала, как называются все эти трюки, но от каждого захватывало дух. Такое случалось со мной и раньше, но я упорно игнорировала и обманывала себя, что его умения ничуть не впечатляют. Теперь же я могла не притворяться, и от этого стало легче дышать.
Эйс почти летел, оторвавшись от земли, а в следующую секунду уже скользил по склону, почти касаясь его рукой. Я смотрела, как завороженная, не в силах отвести взгляд. В этом было что-то гипнотическое. Даже солнце казалось не таким ярким, всё моё внимание было приковано к этой стремительной фигуре.
В этот момент я поняла, что пропала с концами.
Он снова тронулся с места, плавно спускаясь вниз по склону, оставляя за собой извилистый след на девственно чистом снегу. Я следила за ним взглядом, пока он не приблизился к нам и резко остановился, подняв небольшое облачко снежной пыли.
— Эй, говнюк! — крикнул он. — Ты это видел? Чистейший бэксайд 180 в свитч, приземление как по маслу! Наконец-то!
Кенни неуклюже встал, — на его ногах уже были закреплены заранее лыжи, — и усмехнулся:
— Ты про тот, где ты чуть не зарылся носом в снег на выходе?
— Пошёл в зад, — возмутился Эйс. — Приземление было идеальным. Я месяц над ним пахал.
— Ну да, ну да, — скептически протянул Кенни. — Только ты забыл выпрямить колени. Ты выглядел как сложившийся банан.
— Пошёл в зад ещё раз. Вылет был чистый. И вращение ровное. Тренер говорил, если я продолжу точно так же, смогу добавить к нему флип. На соревнованиях это произведёт на судий отличное впечатление.
— Ну ладно... — пробормотал Кенни, качая головой. — Ты был хорош. Признаю.
— Придурок, — произнёс Эйс и шуточно хлопнул друга по плечу. — Зависть — плохое чувство, бро.
Мы с Авророй переглянулись. Весь этот разговор про какие-то «бэксайды» и «флипы» прошёл мимо нас.
Эйс наконец выпрямился и посмотрел на меня. Я ожидала от него каких-то действий. В плане, мне было интересно будет ли он показывать своим поведением то, что мы помирились? Или будет вести себя ка...
— Хочешь прокатиться со мной? — неожиданно спросил он мягко.
Кенни с Авророй обменялись шокированными взглядами. Их брови поползли резко вверх. Причём почти синхронно. Кенни шуточно подложил ладонь ко лбу Эйса, задумчиво произнося:
— Хм, вроде бы нет температуры.
Эйс шуточно укусил ему руку, и тот с писком одёрнул её.
— Эй!
— Не распускай ручонки, лепрекон. С недавних пор меня можно трогать только одному человеку.
Кенни нахмурился:
— Это кому же?
А потом до него дошло. Он медленно повернул в мою сторону голову и почти пропищал:
— Мать твою! А я знал! Знал, что рано или поздно вы уединитесь где-нибудь в кустах, и всё встанет на свои места!
Эйс толкнул Кенни, и он грохнулся, не удержав равновесие, и его лыжи едва не полоснули меня по ногам.
— Ой, мне всё равно, что у вас там было, всё равно вы не измените моё мнение, — скрестив руки на груди, почти обиженно выдал он, — но мы договаривались покататься вместе, когда ты закончишь свою тренировку!
— Я передумал, — наигранно серьёзным тоном ответил Эйс. — Ты не заслужил.
— Вот так значит, да? Променяешь своего бро на куклу Барби? — Кенни кивнул в мою сторону, подчёркнуто разглядывая меня с ног до головы. — На ту, которая по-любому даже не знает, чем отличается бэксайд от фронтсайда?!
Эйс рассмеялся.
— Именно! Зато она умеет ценить настоящее искусство. Правда ведь, Мила?
— Ну... — промямлила я, — он действительно очень... быстро ездит.
Аврора прыснула со смеху. Кенни поднялся на ноги, отряхивая штаны.
— Ладно, — сказал он, — езжайте, голубки. Я вам разрешаю.
— Можешь засунуть своё разрешение себе в уретру, — фыркнул Эйс с весёлой ноткой.
— А что, в зад уже не популярно?
— А вдруг тебе понравится?
— Ну если тебе понравилось, не значит, что и мне зайдёт.
Эйс расхохотался, а Аврора вздохнула, явно не разделяя прикола подобного юмора. Я же просто стояла, чувствуя себя лишней.
— Короче, отвянь, — наконец, отсмеявшись, произнёс Эйс. — Если захочешь, можешь присоединиться к нам, только не плачь.
— Не боишься, что я догоню вас на склоне и тоже засуну тебе кое-что в уретру? — не унимался Кенни. — Например, свой ботинок?
В ответ ему показали средний палец. Открепившись от своей доски, взяв её в одну руку и повернувшись ко мне, Эйс сказал:
— Нам лучше торопиться, пока этот извращенец не начал в подробностях описывать свои фантазии... Кенни, дай мне мой шлем.
Кенни бросил ему шлем, который лежал рядом с ним. Эйс надел его на меня, аккуратно поправляя волосы. Его пальцы невольно задержались на мгновение на моей щеке, оставляя за собой едва ощутимое тепло. Я невольно затаила дыхание, ощутив внезапную близость.
— Так-то лучше, — произнёс он, отстраняясь и беря свою доску. — Безопасность превыше всего. Особенно когда имеешь дело с таким чайником, как ты.
Я закатила глаза, но промолчала. Он протянул мне руку, а я вложила свою ладонь в его, облачённую в перчатку, и постаралась ему довериться. Вскоре мы поднялись на подъёмник, и перед нами открылся захватывающий вид на заснеженные горы.
— Зачем ты брала с собой в Норвегию этот маркер? — неожиданно поинтересовался Эйс.
Он вынул из кармана мой несмываемый маркер, который в своё время оставил много пенисов со снежинками на дверце его шкафчика в раздевалке.
— На всякий случай, — ответила я. — Откуда мне было знать, что мы перестанем враждовать, и он мне не понадобится?
— А чтобы он не оказался здесь понапрасну, позволь мне использовать его в своих целях.
— В своих целях? — Я с подозрением посмотрела на него.
Эйс загадочно улыбнулся и перевернул свою доску. Взяв маркер, он с неожиданной аккуратностью и даже каким-то благоговением вывел на глянцевой поверхности доски надпись — «Моя Льдова». Простые, чёткие буквы, написанные несмываемым маркером.
— Вот теперь он точно не понапрасну, — сказал Эйс, поднимая на меня глаза.
В них плясали озорные искорки, но в то же время я заметила что-то ещё, что-то более глубокое и серьёзное.
— Теперь все будут знать, кому принадлежит моё сердце.
Я смотрела на надпись, завороженная этим неожиданным жестом. В груди что-то сладко защемило.
— Ты использовал моё оружие в мирных целях? — улыбнулась я.
— Во имя любви, Мила.
И я промолчала, пока мои заискривишиеся глаза, я уверена, сказали всё за меня.
Когда подъёмник доехал до отправной точки, Эйс спросил:
— Готова к экстремальному спуску?
Я с сомнением посмотрела на него.
— Только не говори, что мы будем кататься на одной доске.
— Не бойся, я тебя не уроню. Будешь держаться за меня. Тебе понравится, обещаю.
Я никогда не была любительницей экстрима и риска. Ну, разве что иногда взламывала соседний Wi-Fi, если у нас кончался трафик, или залезала в комп ректора через собственный телефон и немного меняла настройки, чтобы он повозился и отложил экзамен, по просьбе однокурсников. Но это совсем другое. Перспектива спускаться с горы на одной доске с Эйсом, пусть даже и опытным сноубордистом, вызывала у меня, мягко говоря, некоторую тревогу.
Когда мы спустились с подъёмника, тревога только усилилась, хоть Эйс и выбрал безопасный спуск — он не был таким резким, на каком он тренировался, оттачивая свои трюки. Парень встал на доску, зафиксировав ботинки с помощью специальной системы крепления, а затем, повернувшись, протянул мне руку.
— Давай, вставай передо мной. Лицом ко мне.
Я неуверенно сделала шаг, стараясь не поскользнуться. Доска под ногами казалась одновременно твёрдой и скользкой. Эйс придержал меня за талию, помогая сохранить равновесие.
— Вот так, — его голос был совсем близко, — теперь немного согни ноги в коленях. И держись за меня. Как можно крепче.
«Как можно крепче» — подумала я, судорожно хватаясь за его куртку. Кажется, я не просто хотела, я отчаянно нуждалась в какой-то опоре. Стоять на доске, да ещё и на склоне горы, оказалось гораздо страшнее, чем я себе представляла. Я прижалась к нему всем телом, ощущая собственной грудью его торс даже под слоями наших курток.
— Готова? — спросил Эйс, и я почувствовала, как его руки легли мне на талию.
— Ага, — неуверенно отозвалась я.
— Тогда поехали.
Он слегка оттолкнулся, и доска плавно тронулась с места. Я пискнула и ещё крепче вцепилась в него. Сердце бешено заколотилось в груди. Мы медленно набирали скорость, и я зажмурилась, боясь смотреть вокруг.
— Эй, — раздался надо мной смех Эйса, — открой глаза, трусиха. Ты же пропустишь весь вид!
— Лучше я оставлю их закрытыми! — отозвалась я, утыкаясь лицом в его грудь, как зашуганный котёнок.
Ветер свистел в ушах, снег искрился на солнце, а я стояла, прижавшись к нему, и чувствовала себя одновременно весело и нервозно.
— Ну уж нет, — сказал Эйс, и я почувствовала, как его руки слегка сжали мою талию. — Так нечестно. Я старался произвести на тебя впечатление, а ты ведёшь себя как маленькая девочка.
Я сдалась. Нехотя приоткрыла один глаз, потом второй. Склон казался бесконечным белым полотном, уходящим куда-то вниз. Заснеженные ели проносились мимо, как размытые зелёные пятна. От высоты и скорости захватывало дух.
— Красиво? — спросил Эйс. Его дыхание вызывало дрожь, которая никак не была связана со страхом.
— Красиво, — прошептала я в ответ, наконец-то расслабляясь и начиная получать удовольствие. Страх постепенно отступал, сменяясь восторгoм и ощущением невероятной свободы.
Эйс плавно управлял доской, искусно объезжая небольшие сугробы и неровности склона. Я чувствовала каждое его движение, каждый поворот, и словно сама становилась частью этих манёвров. Его руки на моей талии были крепкой и надёжной опорой, даруя чувство безопасности. Мы скользили вниз, словно единое целое, два человека, объединённые одним моментом чистого, неподдельного удовольствия. Впервые такой вид экстрима казался мне не страшным, а волнующим и пьянящим.
В какой-то момент мы выехали на более пологий участок, скорость снизилась, и Эйс слегка ослабил хватку.
— Ну как тебе? — спросил он, наклонив голову так, чтобы я видела его глаза.
— Это... было круто, — выдохнула я, не в силах сдержать улыбку. — Я никогда не думала, что мне может так понравиться.
— Я рад это слышать, Лягушка, — ответил он, и его голос был таким низким и тёплым, что у меня по спине пробежали мурашки.
Внезапно склон снова стал круче. Скорость увеличилась, и я инстинктивно прижалась к Эйсу ещё сильнее. Он усмехнулся.
— Держись крепче, — сказал он, — сейчас будет немного быстрее.
Доска стремительно летела вниз, а окружающий пейзаж превратился в размытое полотно из белого и зелёного. В какой-то момент мне показалось, что мы летим. Сердце забилось чаще, но это был уже не страх, а восторг. Я чувствовала себя невероятно живой, полной энергии и адреналина.
Вот, что он чувствовал каждый раз когда катался. Вот, почему был так одержим природой. Вот, почему так любил это чувство свободы. Она, наверное, заставляет его забыть о том, что он является заложником таблеток, без которых не может прожить и дня.
И, может, воспоминания об Илае тоже уходили далеко на второй план, не обременяя его тяжёлым грузом, с которым он вынужден жить.
Мы уже довольно долго скользили по склону. Я начала осваиваться и даже получала искреннее наслаждение, чувствуя скорость и холодный ветер в лицо. Пейзажи вокруг были захватывающими — белоснежные вершины, тёмные ели, усыпанные снегом, и яркое солнце, отражающееся в искрящихся кристалликах. Я почти расслабилась, доверившись крепким рукам Эйса на моей талии.
И вдруг он резко перенёс вес, и доска круто повернула, заскользив по склону почти перпендикулярно прежнему направлению. Меня качнуло, и я испуганно вскрикнула, хватаясь за него изо всех сил.
— Эй! — воскликнула я, сердце ухнуло куда-то в пятки. — Что ты делаешь?!
— Держись! — крикнул он в ответ, его голос был полон веселья и азарта.
Доска накренилась ещё сильнее, и на мгновение мне показалось, что мы сейчас перевернёмся к чертям собачьим. Я зажмурилась, ожидая падения. Но падения не последовало. Вместо этого я почувствовала, как доска плавно выровнялась, и мы продолжили спуск, но уже в другую сторону.
Открыв глаза, я увидела, что мы ехали вдоль кромки обрыва, открывающей захватывающий вид на долину, раскинувшуюся внизу. Дух захватывало от высоты и красоты открывшегося пейзажа.
— О господи... — выдохнула я.
Эйс рассмеялся.
— Нравится? — спросил он, и в его голосе слышалась гордость. — То, что я только что провернул, называется карвинг, — объяснил Эйс. — Нужно правильно перенести вес и наклонить доску под нужным углом.
Я посмотрела на него с восхищением. Мой страх сменился восхищением, а в животе приятно щекотало от адреналина. Этот спуск определённо запомнится мне надолго.
— Круто, но теперь можем ли мы отъехать от этого обрыва? — заныла я. — Пожалуйста.
— Как скажешь, любовь моя.
Когда через какое-то время мы наконец достигли подножия склона, я ещё долго не могла отдышаться, чувствуя, как дрожат ноги. Прижатая к телу Эйса.
Он осторожно помог мне сойти с доски и, глядя на меня с тёплой улыбкой, сказал:
— Ты молодец. Для первого раза очень даже неплохо. Хорошо, что шлем не понадобился.
— Спасибо, — прошептала я. — Это было... незабываемо.
Мы просто стояли, тяжело дыша, и смотрели друг на друга. В воздухе висело что-то неосязаемое, волнующее, что-то большее, чем просто радость от совместного катания.
И в этот момент тишину разорвал дикий вопль Кенни, несущегося прямо на нас на лыжах, размахивая палками как сумасшедший.
— Берегите свои задницы! — заорал он, как мне сперва показалось, потеряв управление.
И только потом я поняла, что это было нарочно.
Прежде чем мы успели хоть как-то среагировать, Кенни врезался прямо в Эйса. Оба, смешно взмахнув руками, повалились в сугроб. Я невольно вскрикнула, но тут же рассмеялась, увидев, как они барахтаются в снегу, словно два щенка.
— Ты что творишь, придурок?! — сквозь смех прохрипел Эйс, отряхиваясь от снега.
— Прости, бро, не заметил тебя, — соврал Кенни, и об этом говорил тон, которым он это всё произнёс. — Зато эффектно вышло.
Я стояла рядом, еле сдерживаясь от громкого хохота. Неожиданное падение разрушило романтическую атмосферу, но наполнило всё вокруг весельем.
Эйс, отряхивая снег с куртки, посмотрел на меня с улыбкой.
— Как видишь, шлем всё-таки мог пригодиться, — подмигнул он. — Хотя бы для защиты от летящего в тебя Кенни.
— Я целился в тебя, — передал ему друг. — Так что...
Эйс бросил в него горсть снега, попав прямо в лицо, и Кенни зажмурился, отворачиваясь.
— Ах ты сукин сын! Это объявление войны?
— Вполне возможно.
И совсем скоро началась настоящая суматоха.
Кенни и Эйс, как дети, по очереди бросались друг в друга снежками, не обращая внимания ни на что вокруг.
Я наблюдала за этим весельем со стороны, улыбаясь и изредка вскрикивая, когда особенно меткий снежок пролетал совсем близко. Склон превратился в импровизированное поле боя. Снежки летали во все стороны, сопровождаемые воплями, смехом и добродушными ругательствами.
— Не я первый начал! — кричал Кенни, уворачиваясь от летящего в него снаряда.
— И я это закончу, — парировал Эйс, попадая другу прямо в грудь.
Я чувствовала, как настроение меняется. Вместо лёгкого смущения и волнения, которое было между мной и Эйсом всего несколько минут назад, теперь я чувствовала лёгкость, радость и... что-то ещё. Что-то тёплое и приятное, что зарождалось где-то внутри. Возможно, это была зависть к их лёгким, непринуждённым отношениям. А может быть, что-то большее.
В какой-то момент, запыхавшиеся и раскрасневшиеся, они остановились.
— Я люблю тебя, бро, — еле дыша, произнёс Кенни. — Хотя ты и инвалид.
— Взаимно, придурок, — ответил, отдышавшись, Эйс. — Особенно учитывая, что твой снайперский прицел максимально хромает.
— Эй, я старался попасть в тебя! Просто ты слишком быстро двигался для моей координации. К тому же, ты уворачивался, как девчонка.
— Как девчонка? Это ты, валяющийся в сугробе, как мешок с мусором, говоришь мне про девчонок?
— Я стратегически отступил! — гордо заявил Кенни, пытаясь принять более достойную позу, но тут же поскользнулся и снова чуть не упал. — Это называется тактический манёвр... блин!
— Тактический манёвр «морская звезда»? — съязвил Эйс, протягивая ему руку, чтобы помочь подняться. — Ладно, поднимай свою задницу. Нам ещё надо как-то дойти до шале, пока ты не придумал ещё какой-нибудь гениальный план.
Кенни, ворча, принял помощь друга.
— А знаешь, — сказал он, отряхиваясь, — у меня теперь, кажется, сотрясение.
— Это твоё естественное состояние.
— Эй! — Кенни изобразил оскорблённую невинность. — Я тонкая и ранимая натура!
— Натура весом с одного бигфута, — усмехнулся Эйс. — Тонкая, не спорю.
— Какой бигфут?! Я вешу сто семьдесят шесть фунтов! И вообще, я хотел как лучше. Создать, так сказать, экстремальную ситуацию, чтобы проверить твои рефлексы.
— Мои рефлексы в порядке. А вот твоей голове не помешал бы дополнительный слой защиты. Желательно, бетонный.
Он повернулся ко мне, и я поймала себя на том, что, оказывается, улыбалась всё это время, глядя на их максимально дурацкие детские споры. Придя в себя, я качнула головой, а потом сделала вид, что смотрела вовсе не на них.
И это сработало. Эйс ничего мне не сказал.
* * *
Когда наступила ночь, после очередных лекций, рассказов и поздравлений участников курса выживания от профессоров, я с трудом заставила себя подняться в номер.
Рио нигде не было целый день, я не видела его с тех пор, как видела в последний раз. А мне так хотелось поделиться с ним сумасшедшими вещами, которые со мной в последнее время происходили.
Мне кажется, он мне не поверит.
Эйс сидел на стуле с подключённым к зарядке телефоном. Когда я вошла в номер, он поднял взгляд.
— Я соскучился по нормальному Wi-Fi, — сказал он. — Не представляю, каково сейчас тебе.
— Было несколько неудачных попыток суицида, — отшутилась я.
Эйс хохотнул, откладывая телефон. А я прошла глубже в комнату и села на кровать, оказавшись прямо перед ним. Он молча смотрел на меня какое-то время, и смущение снова вернулось с удвоенной силой, как будто мы не целовались только утром, прямо тут, возле стены.
— Как поживает твоя сестра? — вдруг поинтересовался он.
Меня удивило, что Эйс решил спросить о ней.
— Отлично... Недавно ей сделал предложение её парень.
— Поздравляю. — Он улыбнулся. — Ты, должно быть, рада?
— Честно сказать, и да, и нет.
Он нахмурился и вопросительно приподнял бровь.
— Как это понимать? Ты не одобряешь её выбор?
— Нет не в этом дело, — я покачала головой. — Рассел на самом деле хороший парень. Просто... мы с Анжеликой всегда были неразлучны. Она очень много сделала для меня, для папы. Она заменила мне маму, взяв на себя всю заботу обо мне. И я... буду скучать по ней, когда она уедет из дома.
— Вот оно что, — протянул Эйс, понимающе кивая. — Ну, если тебя это утешит: она не отправляется на другую планету, так что ты сможешь навещать её.
Я испустила смешок, закатывая глаза. Такой стиль утешения был очень на него похож. Мне и не приходилось ожидать ничего другого: никаких слащавых приторных слов.
Это было куда лучше.
— Что ж. — Эйс взглянул на время на экране своего телефона. — Уже двенадцать часов. Не знаю, как ты, но я очень устал и хочу спать.
Он стянул с себя свитер, и я впервые смогла позволить себе смотреть на него не с показушным отвращением. Под одеждой перекатывались рельефные мышцы, играющие в свете ночника. Я невольно затаила дыхание, внезапно осознав, насколько он привлекателен. До этого момента я старательно игнорировала его мужскую красоту, прячась за стеной насмешек и подколов. Но сейчас, в полумраке комнаты, все мои защитные механизмы дали сбой.
Эйс бросил свитер на спинку стула и повернулся ко мне.
— Ты смотришь на меня так, словно хочешь наброситься, — усмехнулся он. — Предупреждаю, я буду не сопротивляться.
Я поспешно отвела взгляд, дав себе мысленную оплеуху.
— Очень смешно, — пробормотала я, судорожно пытаясь найти хоть какую-то тему для разговора, чтобы спрятать свою внезапную смущённость. — Я просто задумалась.
— О чём? — Эйс присел на край кровати с другой стороны, снимая носки и не спуская с меня любопытного взгляда. Из-за того, что его волосы в кое-то веки были приглажены назад, на его ухе показывался его чёрный двойной пирсинг.
— О том, что завтра нам предстоит делать, — выпалила я первое, что пришло в голову.
— Завтра мы будем делать тоже самое, что и каждый день до этого. А может вечером нам удастся погулять и насладиться свежим горным воздухом. Может, сходим в кафе в Лиллехаммере. Я не хочу улетать из Норвегии, не увидев этот город.
— Звучит неплохо. — Я кивнула, всё ещё чувствуя себя не в своей тарелке.
Молчание повисло в воздухе, став вдруг густым и каким-то наэлектризованным. Я украдкой взглянула на Эйса. Лунный свет из окна очерчивал контур его фигуры, подчёркивая плечи и стройный силуэт. Внезапно я осознала, насколько близко мы находимся друг к другу. Эйс повернулся. В его глазах мелькнуло что-то, от чего у меня спёрло дыхание.
— Пожалуй, пора спать.
Он откинул край одеяла.
— Да, конечно, — согласилась я.
Я отлучилась в ванную, умылась, переоделась в пижаму и вышла обратно. С трудом сохраняла спокойствие, подходя к своей половине кровати. Мы разделены всего несколькими сантиметрами. Слишком небольшим расстоянием, как мне вдруг показалось.
Когда я его ненавидела, спать с ним на одной кровати было в миллион раз легче, чем тогда, когда я начала испытывать к нему влечение.
Но тем не менее, я всё-таки легла.
Лёжа в темноте, я слышала ровное дыхание Эйса. Каждый шорох, каждый вздох отдавался у меня в груди с утроенной силой. Воздух казался наполненным напряжением. Мысль о том, что он лежит рядом, так близко, не давала мне покоя. Я ворочалась, пытаясь найти удобное положение, но всё было тщетно. В конце концов, я тихо вздохнула, признавая своё поражение. Сон не шёл.
— Не спится? — раздался тихий голос Эйса.
— Да, — прошептала я в ответ.
Повисла короткая пауза, а затем он произнёс:
— О чём ты думаешь?
— Ни о чём, — соврала я. На самом деле мои мысли были полностью заняты им. Его близостью, его запахом, теплом его тела, которое я ощущала, несмотря на то, что между нами было небольшое расстояние.
— Маленькая врунья.
Я помедлила, не зная, что ответить. Рассказать ему правду? Признаться, что он не выходит у меня из головы с того самого момента, как мы оказались в этой комнате?
— Просто не могу уснуть, — пробормотала я, уставившись в потолок. — Отстань от меня или начну называть Айсейгертом снова. Думаешь, забыла?
Кровать слегка прогнулась, когда Эйс ткнул меня в плечо, говоря:
— Не угрожай мне, Лягушка. У тебя это слишком хорошо получается.
Я прислушалась к ощущениям в своём теле и внезапно поняла, что кожа покрылась мурашками. Сначала это было едва заметное пощипывание, словно кто-то провёл по мне ледяным пёрышком. Но ощущение быстро нарастало, превращаясь в явный озноб. Я поёжилась, невольно подтянув одеяло к шее.
— Тебе не кажется, как будто стало прохладнее? — спросила я, плотнее закутываясь в одеяло. Казалось, оно почти не греет.
— Холодно? Вроде было тепло...
Он замолчал, прислушиваясь. Тишина в комнате стала гуще, пропитанная нарастающим холодом. Я ещё раз поёжилась, пытаясь согреться.
— Очень странно, — протянул Эйс. — Может, окно открыто?
Я повернула голову к окну. Оно было плотно закрыто.
— Нет, — ответила я дрожащим голосом. — Не понимаю, что происходит.
— Может, что-то с отоплением? Надо проверить, — сказал Эйс и, резко поднявшись с кровати, направился к батарее. — Твою ж... она ледяная!
Я резко вскочила с кровати.
— Что?!
— Может, какие-то перебои с электричеством, — предположил Эйс. — Пойду, узнаю, в чём дело... А ты лежи. Укутайся в одеяло как можно плотнее.
Я проводила его взглядом, когда он, натянув на себя свитер, вышел из комнаты.
А холод становился всё ощутимее. Вопреки указке Эйса, я вылезла из-под одеяла и подошла к окну. За стеклом простиралась тёмная, безмолвная ночь. А потом заметила несколько человек, которые суетились внизу. Кажется, в шале действительно возникла какая-то проблема.
А разве в таких случаях не предусматривается что-то вроде... ну, не знаю, генератора? Интересно, что мы теперь должны делать?
— Ну и что ты там забыла? — раздалось за спиной.
Я обернулась.
Дверь была открыта, и в комнату вошёл Эйс, нагруженный одеялом и пледом. Я вернулась в постель.
— Ну, — начал он, сваливая свою ношу на кровать, — кажется, у нас маленькая проблема.
— Маленькая? — Я иронично подняла бровь, стуча зубами. — Мне кажется, я превращаюсь в ледышку.
— Перебои с электроснабжением, — объяснил Эйс. — Где-то случилось короткое замыкание, сказали, что скоро прибудут электрики, но сколько времени займёт починка — неизвестно. В самом худшем случае, я думаю, до утра.
— До утра?! — Я ахнула. — Но здесь же холодно как на Северном полюсе!
— Я лишь предположил. — Он вздохнул, разворачивая толстый плед, который принёс. — Администрация извинилась и сказала, что пока лучше всего сидеть в номерах и... — он запнулся, — ...и, цитирую, «укутаться в одеяла».
— Серьёзно? — Я не смогла сдержать смешка, хотя мне было совсем не смешно. — Они думают, что пара одеял спасёт нас от арктического холода?
— Чуть позже принесут горячий чай, так что...
— Ну, чай — это уже что-то, — признала я. — Хоть какая-то польза от их «гениального» совета.
— А ещё, если захочешь, можешь спуститься в холл к камину. Некоторые предпочли собраться там.
Я представила себе кучу народу, много незнакомых мне людей, и мысль о том, чтобы остаться в своём номере, на кровати, показалась куда привлекательнее.
— Нет. Я лучше пережду здесь.
Эйс улыбнулся, словно согласился, а затем, не спрашивая разрешения, залез под одеяло рядом со мной. Да я и не собиралась возражать.
— У меня сейчас конечности отвалятся. — У него застучали зубы. — В коридоре ещё холоднее, чем здесь.
Я повернулась к нему лицом. Из-под двойного слоя одеял торчали лишь наши головы, но этого вполне хватало, чтобы я смогла разглядеть его лицо в темноте.
— Ты весь дрожишь, — прошептала я. — Может, нам...
Он повернул голову в мою сторону, заинтересованный тем, что я скажу дальше.
— Может, нам что?
Я придвинулась ближе, прогоняя остатки смущения, которые во мне ещё имелись, и прижалась к нему. Он напрягся на мгновение, но тут же расслабился.
— Так теплее, — прошептала я, уткнувшись носом ему в шею. От него пахло мятной жвачкой.
Молчание длилось дольше, чем я ожидала, и я чуть было не решила, что зря вторглась в его личное пространство, пока тишина всё-таки не нарушилась.
— Да, — согласился Эйс, его голос был хриплым. — Значительно теплее.
Мы лежали молча, прижавшись друг к другу. За окном завывал ветер, а в комнате, под толстым слоем одеял, стало уютно и тепло. Его дыхание согревало мою кожу, а сердцебиение отдавалось в груди. В этой вынужденной близости было что-то особенное.
— Знаешь, — прошептал Эйс, нарушая тишину, — кажется, я рад отключению электричества.
— Почему? — спросила я, удивлённо поднимая голову.
— Потому что сейчас я могу вот так тебя обнимать. И мне не нужно придумывать для этого повода.
Его слова послали приятную дрожь по моему телу. Я почувствовала, как его рука осторожно скользнула по моей спине, притягивая меня ещё ближе. Между нами практически не осталось пространства, и я ощущала тепло его тела, словно мы были одним целым.
Эйс медленно наклонил голову, и его губы коснулись моего лба. Лёгкое, почти невесомое прикосновение, но от него по моей коже пробежали мурашки.
— Ты такая тёплая, — прошептал он. Его рука, лежавшая на моей спине, начала рисовать невидимые узоры. — Я сейчас сойду с ума, Милана...
Я закрыла глаза, полностью отдаваясь моменту.
Холод за окном, перебой электричества — всё это казалось далёким и неважным. Сейчас существовали только мы, тепло наших тел, его близость и это новое, трепетное чувство, зарождавшееся между нами в темноте горного шале.