Пролог
Лето, 1992 год.
Рано или поздно это случается с каждым. Ты вдруг незаметно ощущаешь пустоту вокруг себя, становишься нужным и желанным, но уже поздно. Ощущение забвения и след от капельки крови на таком любимом заношенном ситцевом платье.
Через время приходит осознание.
Начинаешь понимать, что все кончено.
Назад дороги нет.
Чувствуешь это, ощущаешь каждой клеточкой своего тела. Только ты и она в своём милом наряде, постепенно и тихо уходящая вдаль.
Дни миссис Грейнджер сочтены, и торопиться уже нет смысла. Секунда становится вечностью, каждая норовит стать роковой.
И тогда наступает зима.
— Мама, мамочка, что с тобой?
Пронеслось диким криком в голове и отдало гудением в ушах.
Картинка давней, но незабытой трагедии предстала перед глазами, словно застелила их густой дымкой.
Гермиона прошептала себе под нос то, что давным-давно сказала ей мать.
— Малышка, не переживай, все будет хорошо.
Это были последние слова той, которая даже в критическом состоянии, лежа на обжигающих руках дочери, неслышно умирая, успокаивала свою малютку.
Девушка вытерла мокрые следы переживаний с бледных щёчек и прошептала:
— Вот дурочка.
Её губы дёрнулись улыбкой.
Из гостиной Гриффиндора послышался легкий шум шагов, она могла узнать их из тысячи.
Джинни приоткрыла дверь.
— Гермиона! Пойдем скорее, сейчас приветственный ужин пропустим.
Девушка аккуратно одёрнула подол своего платья, накинула приготовленную заранее мантию с кричащим вышитым на ней гербом Гриффиндора, выпятила грудь, словно показывая всем свою принадлежность к красно-золотому факультету.
Она определенно гордилась этим.
Задрала остренький подбородок вверх, улыбнулась лицу напротив, расправила плечи и, как ни в чем не бывало, послушно направилась навстречу подруге!
Грейнджер не привыкла демонстрировать свои чувства, она предпочитала оставаться сильной и непоколебимой в глазах других, а ведь это постоянно спасало окружающих...