take me to church

— Легенда коренных американцев об оборотнях — злых колдунах или ведьмах, которые могут превращаться в животных по собственной воле — основана на реальных фактах. О североамериканских анимагах возникла легенда, будто бы они приносили в жертву членов своих семей, чтобы приобрести способности к магической трансформации. — Она зевает и трется щекой о грудь Гарри, чувствуя, как слипаются глаза, но продолжает читать. — На самом деле, большинство анимагов принимало звериную форму, чтобы убежать от преследований или помочь племени с охотой. Унизительные слухи такого рода часто исходили от шаманов-неволшов, которые зачастую притворялись, будто сами обладают магическими способностями, и боялись... Гарри?

Он невинно улыбается, когда Гермиона садится на диване, отстраняясь от него. Но она все равно замечает письмо, которое он прячет в карман.

— У нас скоро экзамены, вообще-то, — недовольно. А потом, плохо имитируя безразличие. — Это от Рона?

Гарри выдыхает, выпрямляясь и по-доброму заглядывает ей в глаза. Для него всегда было важно установить зрительный контакт. Гермиона помнит, как он усердно искал её глаза все те недели после ночи в Малфой-мэноре. И как она была ему благодарна за это.

— Он недолго будет злиться, Гермиона. Ты же знаешь. Рон всегда возвращается, — он выглядит виновато и немного хмурится. Гермиона понимает, что это не вина Гарри — и не её тоже. Возможно, это даже не вина Рона. Просто все так вышло, и каждый совершил по маленькой ошибке, которая могла стоить им дружбы. — Это я виноват.
— Нет! — она почти подпрыгивает на месте, быстро закрывая книгу. — Не вздумай винить себя, Гарри Поттер. Это я попросила тебе поговорить с Роном, так что... Мы оба знаем, что я должна была сделать это сама. Тот поцелуй в тайной комнате... Был неправильным. Он сам понимает это, просто снова не хочет ничего видеть за своей глупой гордостью!

Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но она перебивает его, возмущённо фыркая и поднимаясь с места.

— Я иду спать, — она спешно скручивает исписанный пергамент и прячет его в сумке, которую перебрасывает через плечо. — И не вздумай завалить историю магии.

Гарри остаётся один на один с устрашающего размера фолиантом и устало выдыхает, потирая переносицу. Касается шрама. Ещё полгода назад они все противостояли Волан-де-Морту, а теперь и переносить друг друга могут с трудом. Он кожей чувствует, что все меняется. И это касается не только его друзей: просто все вокруг стало другим. Без угрозы смерти. Но люди всё ещё боятся, а потому совершают глупости. Он... как будто сделал что-то не так. «Мир не крутится вокруг тебя, Гарри, тебе не обязательно влезать в каждую его проблему» — говорит ему Гермиона, а после лезет в них сама. Она хочет, чтобы он просто взял тайм-аут, знает, что Реддл не забрал с собой в могилу его кошмары и боль, но что если это и есть его жизнь? И вместо того чтобы ждать, когда все станет хорошо, нужно просто привыкнуть к тому, что есть? В конце концов, по-другому он и не умел.

Гостиная Гриффиндора вскоре все же утешает его своим ностальгическим видом, и он берётся за Американскую историю магии. Гермиона не хочет чтобы он завалил экзамены.

Шёл дождь.

***

Гермиона опирается на изголовье кровати, рассматривая маленькую скляночку с парой капель прозрачной жидкости внутри, и думает.

Много думает. Она плохо спит последние дни, но все равно игнорирует слипающиеся глаза. Она вертит склянку в пальцах, наблюдая за тем как лунная роса стекает по стенкам сосуда. Единственное, что она смогла унести с собой в ту ночь.

— Это не имеет смысла, — она соскальзывает с постели, касаясь голыми ступнями пола и быстро подходит к большому окну в спальне. Гермиона отодвигает затвор, с тихим скрипом открывая раму, и обнимает себя обеими руками. Свежий, после дождя воздух обволакивает ее коконом. Это напоминает ей о Драко. Пальцами одной руки она чувствует очертания грязного шрама на другой.

— Постойте! — вмешалась Беллатриса. — Всех, кроме... Кроме грязнокровки.
Гермиона встретилась взглядом с замершим от страха Драко. Сивый радостно хмыкнул.
— Нет! — закричал Рон. — Лучше меня, меня оставьте!
Беллатриса ударила его по лицу так, что зазвенело по комнате.
— Если она умрет во время допроса, тебя возьму следующим, — пообещала ведьма, проводя языком по верхнему ряду зубов. — Для меня предатели чистокровных немногим лучше грязнокровок. Отведи их в подвал, Сивый, и запри хорошенько, но зубы пока не распускай.
Она швырнула оборотню его волшебную палочку и достала из складок мантии серебряный кинжал. Перерезав веревку, Беллатриса отделила Гермиону от других пленников и за волосы вытащила на середину комнаты. От страха у неё замерло сердце. Сивый тем временем погнал оставшихся четверых к дальней двери, потом по темному коридору. Он выставил перед собой волшебную палочку, и невидимому магическому давлению невозможно было противиться.
— Надеюсь, она мне оставит от девчонки хоть шматочек! — эхом по коридору раздался до них голос Фенрира, пока Беллатриса обходила её, словно охотник жертву. — Ну хоть пару разочков укусить мне обломится, а, рыжий?
В следующий раз Рон закричал в унисон с ней.

Гермиона быстро смахнула побежавшую по лицу слезу и глубоко вздохнула, поднимая взгляд на ярко светящую луну. И в этот момент её словно обухом по голове бьет острая мысль — она почти подпрыгивает на месте и быстро собирается.

— Эй, эй, эй, — кто-то вылавливает ее за локоть из общей толпы, и тянет к себе. — Ты в порядке?
Малфой быстро осматривает ее на предмет повреждений и они встречаются взглядом. Она вырывается.
— Откуда ты взялся?
— Пришёл за тобой, — Драко бегло осматривается. — Пошли. Поттер мертв, нам нужно уходить.
— Пошёл к черту! — взрывается она, толкая его обеими руками в грудь, — пошёл к черту!
Гермиона окидывает его презрительным взглядом и уходит.

Она упрямо пробирается вглубь Запретного леса, выставив перед собой дрожащую от холода руку с волшебной палочкой. Она буквально шла в неизвестность: глупо и бесстрашно разрезала огоньком от люмоса темноту. Что она знала точно? Первое: лунная роса в склянке была собрана в ручную, а не украдена из кабинета зельеварения. Второе: она принадлежала кому-то, кто точно замешан в этой истории. И третье: сегодня полнолуние, и если этому кому-то нужно пополнить потерянные запасы, то он пришёл бы за ними сюда. В чем она не была уверена? Считать придётся долго. Начиная с того, нужно ли неизвестному пополнить запасы, и заканчивая тем, что они не выяснили, куда вёл тот проход. Его не было на карте Мародеров, поэтому ничего нельзя сказать наверняка — и если этот кто-то пришёл извне, то если он и собирает где-то лунную росу, то точно не на территории школы. И самое главное — она не знает кто это. Может, их двое. Может, они и есть убийцы. В таком случае, они опасны. А она продолжает идти вглубь Запретного леса, все ещё одна.

Её выдирает из мыслей мельтешение сбоку. Гермиона останавливается, крепче перехватывая палочку и повторяя про себя все заклинания на случай опасности.

— Кто здесь? — Её накрывает страх, когда она снова слышит что-то, но не может понять, с какой стороны. Что-то шевелится вокруг неё, но она почти не слышит за частотой своего собственного дыхания.

Она оглядывается в поисках укрытия и в этот момент кто-то налетает на неё сзади. Гермиона вскрикивает, оказавшись прижатой щекой к коре дерева. Неизвестный выбил у неё из рук палочку и крепко держит за волосы, вдавливая в дерево. Она морщится от боли, не переставая вырываться, но ничего не выходит — она паникует, понимая, что неплохо приложилась об дерево и предчувствует новую боль. Шрам начинает ныть.

— Остолбеней! — Справа от неё блестит луч от заклинания, и неизвестный отталкивает её на землю, уворачиваясь от него. А потом, хромая, настигает нападавшего и наотмашь бьет по лицу.

Знакомый силуэт пошатывается, и она узнаёт в на мгновение освещённом луной лице Рабастана Лестрейнджа. Он злится, и с глухим рыком кидается к темной фигуре, глупо отбрасывая палочку в сторону. Гермиона подскакивает на четвереньки, и игнорируя головокружение ощупывает влажную после дождя землю в поисках волшебной палочки — его или своей. Она слишком часто отвлекается на удары и звуки борьбы, чтобы успеть вовремя. Вот неизвестный коротко размахивается для очередного удара, но Лестрейндж быстро ныряет и валит его на землю. Он не собирается давать ему время подняться и молниеносно бросается следом, продолжая наносить удары. Они приходятся точно по лицу и уже через несколько мгновений человек на земле перестаёт сопротивляться.

Но он не останавливается — удары продолжают сыпаться, а незнакомец уже даже не стонет, потеряв сознание. Гермиона видит, как подрагивают его ноги и слышит, как рвётся кожа на его лице. Она хватает так кстати попавшуюся под пальцы палочку и ползёт к еще не угомонившемуся Рабастану.

— Я нашла! — она цепляется за его плечи, чувствуя слабость во всем теле, — я нашла её, перестань, хватит!

Лестрейндж медлит, а потом шарахается от тела, приземляясь на землю рядом с ней. Они оба смотрят на человека без сознания — она, сидящая на коленях, и он, опираясь ладонями на землю позади себя и пытаясь отдышаться.

— Он?
— Жив, — успокаивает её Лестрейндж, в доказательство пиная ногой в тяжелом ботинке бессознательное тело. Он переводит на неё взгляд, почти справившись с дыханием. — Ты из ума выжила, Грейнджер?

Он поднимается, и поднимает её, крепко схватив под плечи. Она светит ему слабым люмосом, и он быстро находит палочку. Гермиона замечает, что она у него совсем простенькая, без всякого наконечника или чехла. Она пошатывается, и еле удерживает равновесие, перед тем как Лестрейндж снова хватает ее, теперь за запястья, и аккуратно перемещает к дереву.

— Обопрись-ка здесь пока, — советует он, переводя дыхание, и из его палочки вырывается шар света, тут же застыв между ними. — Неплохо тебя приложили.

Он убирает с ее лица волосы, осматривая ушиб, и кривится. У Гермионы все плывет перед глазами, и она пропускает мимо ушей очередное «космы состриги», разглядывая хорошо освещённое лицо Лестрейнджа. Она первый раз может так хорошо его разглядеть, но не может как следует сфокусироваться. Глаза закрываются. Лестрейндж грубо встряхивает её.

— Плохая идея, — комментирует он её попытку отключиться. — Ты, к слову, сегодня просто кладезь плохих идей.
— Это не твоё дело. — Оскорбленная гордость берет вверх перед слабостью и Грейнджер хоть неуверенно, но возражает, — я не просила тебя помогать.
— В следующий раз просто пройду мимо, — огрызается Лестрейндж, отстраняясь.
— В следующий раз просто не следи за мной, — она упрямо делает шаг вперёд, но колени подкашиваются, и Лестрейнджу снова приходится подхватить её за локти и вернуть их к исходному положению.
— Держись, Грейнджер, я не собираюсь подпирать тобой дерево всю ночь.

Он убеждается, что она больше не соскальзывает и отворачивается по направлению к нападавшему.

Возникает пауза, в течении которой Гермиона пытается прийти в себя с закрытыми глазами, а Лестрейндж громко дышит. Она медленно двигается к ними и замирает, видя перед собой груду вываленной в грязи одежды вместо человека. Почти физически ощущая разочарование, она снова закрывает глаза, игнорируя слабость.

— Анимаг.