Холоднее, чем прежде.
Элис сидела у окна в гостиной Слизерина, обхватив колени руками. Ветра с озера гнали мелкие волны, и вода сливалась с серым небом, как будто всё вокруг утратило цвета. Она больше не смотрела на часы, не замечала разговоров, не ловила взгляды Тео. С тех пор как она получила то письмо от тёти — она будто бы исчезла из самой себя.
Слова, выведенные аккуратным, почти нежным почерком, жгли сильнее любого заклятия:
«Ты должна помнить, Элис. Никто не останется с тобой до конца. Твои родители доверяли не тем людям — и поплатились. Не повтори их ошибки. Не открывайся никому».
С тех пор — что-то в ней изменилось.
Она стала тише. Не то чтобы замкнутой — она всё ещё помогала младшим ученикам с уроками, подсказывала друзьям на ЗОТИ, слушала, когда Джинни делилась переживаниями о Гарри. Но что-то в её взгляде стало другим. Холодным. Осторожным. Будто бы она носила внутри зеркало, отражающее всё — но не показывающее ничего своего.
Пэнси была первой, кто заметил это.
— Ты странная какая-то, — хмуро бросила она однажды, когда девочки чистили перья в спальне. — Словно тебя подменили. Что случилось?
Элис лишь пожала плечами.
— Ничего.
— Элис... — мягко добавила Пэнси, — даже Блейз волнуется. А он вообще редко волнуется о ком-то, кроме себя.
Элис чуть усмехнулась.
— Всё хорошо. Правда.
Но правда была где-то глубже. За этой маской спокойствия. За идеально выверенными словами.
Седрик чувствовал перемены. Даже когда она брала его за руку, в её прикосновении было меньше теплоты. Он пригласил её на прогулку — по тропинке между теплицами и запретным лесом. Ветер раздувал полы его мантии, и волосы Элис чуть трепались на виске.
— Ты снова не спала? — осторожно спросил он, всматриваясь в её лицо.
— Почему ты так решил?
— Ты стала другой. Закрытой. Отстранённой. Даже со мной.
Элис остановилась, вдохнула глубже и подняла на него взгляд.
— Это не ты. Просто я... слишком многое поняла. Иногда нужно побыть холодной, чтобы не обжечься снова.
Седрик не спорил. Просто кивнул и обнял её. Крепко. Без слов.
— Но я рядом, — прошептал он. — Даже если ты вдруг решишь оттолкнуть всех.
Она не ответила. Только сжала его руку.
Всё бы так и продолжалось — но Хогвартс не знал тишины.
Утро выдалось обычным: завтрак, разговоры, письма из дома. Пока в коридоре у подземелий не раздался голос Дафны Гринграсс.
— Опять она? — с ядом в голосе спросила она, глядя, как Тео идёт мимо, задержав взгляд на Элис. — Интересно, ты вообще когда-нибудь обращаешь внимание на тех, кто рядом, а не на ту, кто никогда не ответит взаимностью?
Элис остановилась.
— Прости, ты что-то сказала?-Дафна подошла ближе.
— Я сказала, что надоело, как ты дергаешь всех за ниточки. Особенно Тео. Он, может, не признается, но он тебя защищает с третьего курса. Всегда выбирает тебя. Всегда смотрит только на тебя. Ты вообще замечаешь это?
— Это не твоё дело, — спокойно ответила Элис. Голос её звучал без эмоций, но внутри всё дрожало.
— Вот именно. Потому что ты слишком холодная, чтобы хоть что-то почувствовать. Или тебе просто удобно, что тебя все обожают?
Слизеринцы вокруг зашептались. Один из младших учеников побежал — и спустя пару минут в коридор вбежали Пэнси, Драко, Блейз и... Тео.
— Что здесь происходит? — Драко встал рядом с Элис.
— Всё в порядке, — сухо бросила она. — Просто зависть.
— Зависть? — Дафна рассмеялась. — Да ты хоть раз посмотрела на тех, кто рядом? На Тео, который с ума сходит, когда ты с Диггори?
Тишина. Тео стоял в нескольких шагах. Лицо его было каменным.
— Хватит, — тихо произнёс он. — Дафна, это уже не твоё дело.
— Конечно, — фыркнула она. — Тебе просто привычно быть её тенью.
Элис шагнула вперёд. В глазах не было слёз. Только усталость.
— Я не просила, чтобы за меня заступались. И если я кому-то больно сделала — простите. Но мне не нужен театр в коридоре.
Пэнси подошла ближе и взяла Элис за плечо. Блейз встал рядом. Даже Драко, молча, шагнул вперёд, отсекая Дафну взглядом.
А Тео... он так и стоял. Молча. И в его взгляде было всё, что он не говорил вслух.
Позже, в спальне, Пэнси села рядом на кровать Элис.
— Я знаю, что ты чувствуешь. Письма от родных могут ломать сильнее, чем битва с дементором. Но ты не одна.
Элис уткнулась в подушку. Слёзы текли беззвучно. Боль внутри вырывалась наружу — впервые за всё это время.
— Я боюсь, — шептала она. — Боюсь снова довериться. Боюсь потерять.
— Тогда держись за тех, кто рядом. — Пэнси обняла её. — Мы никуда не уходим. Даже если ты вдруг станешь самой холодной девушкой на свете.
Той ночью, впервые за долгое время, Элис заснула не одна. Пэнси осталась рядом. А в углу, не замеченный, стоял Тео. Он ничего не сказал. Только посмотрел — и вышел в темноту.