Вермиллион

Душевные раны не зримы, но они никогда не закрываются; всегда мучительные, всегда кровоточащие, они вечно остаются развернутыми в глубинах человеческой души. 

Александр Дюма

11-ое сентября 1946 года, федеральная тюрьма Янктона, штат Южная Дакота.

Меня зовут Джонатан Смит. Сейчас я нахожусь в тюремной камере и жду свою участь на электрическом стуле. Через семь дней моя казнь, и что удивительно, я жду её. Да, вы не поверите, но я хочу, чтобы этот день быстрее достиг меня, и отнял все мои душевные раны, которые я получил за все эти 23 года моей жизни. Да, правда, вы не ошиблись, мне сейчас всего 23 года, и я приговорен к смертной казни. Я совершил двойное убийство ночью 7-го сентября 1946 года. Первого я убил намерено, да и считать его человеком я не собираюсь. Он заслужил это за всю ту боль, которую причинил мне, и он для меня как был, так и останется ничтожной тварью разрушившим всю мою жизнь. Что насчет второго, то я до сих пор виню себя за его смерть. Бедный парень просто появился не в то время, не в том месте. Но перед тем как рассказать свою историю и объяснить, как я до такого докатился, хочу ввести вас в курс дела. Я попал в тюремный блок для смертников федеральной тюрьмы Янктона 10-го сентября того же года. Меня посадили в одиночную камеру где я должен был ждать своей неизбежной смерти. В блоке были три надзирателя. Главного звали Фрэнк Джонсон. Ему было 32 года. Он был просто огромным по сравнению со мной, да и всех остальных кто нас здесь окружал. Его рост был примерно шесть футов и три дюйма. Широкие плечи и мускулистые руки выделяли его на фоне двоих других своих коллег. Но то, что именно бросалось в глаза - его суровый взгляд.

Одного его только взгляда было достаточно, чтобы угомонить любого буйного заключённого. Именно благодаря Фрэнку вы сейчас читаете эту рукопись, за что я ему очень признателен. Но об этом позже. Второго надзирателя звали Гарри Доусон. Ему было за сорок и за все свои годы проведение здесь он много чего навидался. Можно сказать, он был самым неприметным, просто выполнял свою работу. Гарри был невысокого роста, около пять футов и шесть дюймов. И был слегка полноват. И третий, Майки Браун. Молодой парень, которому было примерно 25 года, который раньше занимался боксом. Он даже становился чемпионом штата. Все время хвостался перед своими коллегами о своих навыках и заслугах. Стоит так же упомянуть двоих заключённых сидевших в двух разных камерах, находящихся перед моей. Первого звали Диего да Силва. Ему было около 28-и лет. Он был приговорен к смертной казни и за убийства своей жены и любовника. Орудием для убийства послужил пожарный топор. Он попросту разрубил их на кровати. Представляя эту сцену мне становилось не по себе. Хотя кто я чтобы его судить. Он был слишком тихим, и у персонала не было никаких проблем с ним. Именно из-за чрезмерной жестокости преступления его и приговорили к смертной казни. Второго звали Джон Уильямс. Ему было, наверное, столько же сколько и да Силве, возможно немного моложе. Он вместе со своими дружками пытался ограбить банк. В ходе перестрелки убил двоих полицейских. Его друзья полегли за ними, только ему «посчастливилось» остаться в живых. Он просто отделался небольшим ранением, шрам до сих пор можно было видеть на его левом плече. Так же отчётливо были видны синяки под глазами и сломанный нос. Впрочем, ничего удивительного. Ладно пора вернутся ко мне, к главному «герою» этого повествования. Первый день здесь прошёл без особых случаев. Я просто сидел и всматривался вокруг. В левой стороне камеры висела моя койка. А возле правой стены располагались унитаз и раковина. Как мыло подумал я. На чего-то большего я и не рассчитывал. Я просто лежал и думал. Думал об о всем что только можно. Вспоминал детство, войну, и ту злосчастную ночь, из-за которой и нахожусь в этом Богом забытом месте. Первую ночь я не смог уснуть, голова болела от воспоминаний прошлого. Я хотел просто от них избавится, но не получалось. Они крепка держались за меня и не хотели отпускать. Но у них было и другое предназначение кроме того, чтобы сделать мне больно. Где-то на миг, я увидел самого себя, сидящем на моей кровати и державшим в руках книгу. В детстве я очень любил читать книги Александра Дюмы, Жюль Верна, Герберта Уэллса. И если бы не мои хорошие друзья я бы, наверное, все лето бы просидел за ними. И вдруг меня осенило я вскочил с места и позвал надзирателя который остался на ночь. К моему счастью в ту ночь остался здоровяк Фрэнк Джонсон. Он побежал к решеткам моей камеры, и громким голосом спросил.

- Смит что с тобой, три часа ночи!?

- Извините сэр у меня одна просьба к вам, пожалуйста выслушаете меня. – сказал я. 

- Говори, и не смей зря тратит мое время.

- Мне нужна печатная машинка, это очень важно для меня. 

Он пару секунд смотрел на мое лицо, а потом начал так хохотать, что Диего да Силва и Джон Уильямс проснулись.

 - Ты в своём уме парень, ты представляешь, чего ты хочешь?

- Я понимаю сэр, но все равно через шесть дней я умру. Так если вас не затруднит поможете ли мне вы?

- Для чего это тебе, ты прав через шесть дней тебя казнят. Да и не знаю дадут ли тебе такие привилегии?

- Не знаю имеет ли это значение, но я после войны получил Бронзовую звезду. Может хотя бы это что ни будь изменит. Он промолчал, просто смотрел прямо в мои глаза. Взгляд, от которого мне становилось не по себе. Но в его взгляде я заметил что-то другое. Он как будто хотел читать мои мысли.

- Это важно для тебя? – наконец сказал он.

- Да сэр, это то что принесет облегчение моей душе.

- Хорошо Смит, я промолвлю за тебя словечко начальнику тюрьмы. А теперь ложись и спи! А то я передумаю.

- Спасибо вам. – сказал я и лег на кровать. 

Диего да Силва и Джон Уильямс внимательно наблюдали за нами, но не проронили ни слова. Утро видалась весьма удачной. Хотя это слово никак не складывается с тем местом, где я сейчас нахожусь. Фрэнк Джонсон сдержал свое обещание. Он толкал передвижной стол, на котором располагалась пишущая машинка Ундервуд. Хотите верьте хотите нет, но я как будто влюбился в неё. Это была вполне известная фирма, которая стала выпускается с 1900 года и быстро приобрела культовый статус. А чем и говорят его продажи в начале 20-х годов. Было продано около двух миллионов экземпляров. Гарри Доусон открыл дверь моей камеры и Фрэнк толкнул стол внутрь. Я выглядел как пятилетний мальчишка, которому подарили игрушечный самолёт. Кроме машинки на столе так же была целая куча бумаги, которой бы мне хватило на целую поэму. Я хотел встать на ноги, но Фрэнк Джонсон рукой остановил меня. Он встал передо мной, и своим суровым взглядом посмотрел на меня.

- Значит так Смит, - начал он, - слушай меня внимательно, я сдержал свое слово, теперь дело за тобой. Одно плохое поведение, предупреждения, или ты захочешь с помощью деталей этой машинки смастерить, не знаю ключ для побега, или что-то вроде оружия, я лично сделаю из тебя свиную обивную! Но если будешь себя хорошо вести и не будешь создавать никаких проблем, мы даже оставим свет в твоей камере ночью. Так как у тебя и так мало времени, она тебя пригодится. Ты меня понял Смит? 

- Да сэр, все будет так как вы сказали. – я хотел его поблагодарить, но он и так увидел эти слова в моих глазах. Он слегка улыбнулся и вышел из камеры, Гарри закрыл за ним дверь. Они слегка отошли и стали что-то обсуждать. Майки и Гарри было вполне удивлены поступком Фрэнка. Но в его глазах я видел только уверенность в том, что он сделал. Да и я как настоявший джентльмен все же сдержал свое слово, и вел себя на отлично. Так как я понимаю вы уже поняли в чем суть, и я бы хотел начать мою историю с самого начала. До того, как я очутился здесь. Когда был молодым мальчиком, который себе и представить не мог, что мир так жесток и беспощаден. А началось все в несколько лет назад, когда я был ещё мальчишкой.1932-39 год Вермиллион, штат Южная Дакота. Я родился и вырос маленьком городке под названием Вермиллион. Город был основан в 1859 году, а свое имя оно получила в честь реки на котором и был построен город. По правде говоря, мой родной город ничем особенным не примечался, обычный маленький городок с самыми обычными людьми. Но, наверное, именно из-за этого я его и любил. А особенно любил сидеть около реки и смотреть в глубь леса, куда мы часто ходили с моими лучшими друзьями. Правда родители были против наших походов в лес, но им не обязательно было все знать. Моего отца зовут Говард Смит, он был местным врачом, и хотел, чтобы и я, когда-то им стал. А мою маму зовут Анна. Добрая, заботливая женщина которая очень хорошо меня воспитала. Именно благодаря ей у меня появилось столь большой интерес к художественным книгам. Дедушка жил не с нами, а в маленькой деревушке под названием Джеймсвилл. Ему было уже 61 лет, и мы иногда с семьей ездили навещать его. Нашими соседями были семья Роузов, так что не удивительно что моим первым другом стал Генри Роуз. Я уже даже и не припомню, когда именно мы с ним познакомились, но скажу я вам что это было очень давно. Его родители – Томас и Лора Роуз были добрыми и хорошими людьми, всегда относились ко мне особой заботой. Томас Роуз работал автомехаником, мой отец часто возил свой Форд V8 к нему на осмотр. Кстати отец купил эту машину в 1932 году, когда мне было всего 9 лет. Генри был очень хорошим парнем, веселый, жизнерадостный. Всегда очень высоко ценил нашу с ним дружбу. Но была та, кого он любил и оберегал превыше всех. Его сестра Лин. Она не была похожа на других девушек своего возраста. Я даже не нахожу слов как её описать. Не удивительно что я сразу же влюбился в неё. Она была среднего роста, карими глазами и короткими каштановыми волосами. Лин была очень милой девушкой, ввела себя очень дружелюбно по отношению людей вокруг неё. Меня с ней познакомил Генри. Она любила провести время вместе с нами. И её можно было понять, особо ей было нечем заняться. Мы обшаривали вес город, знали каждый уголок наизусть. Но одно место было особенным. Лес на другой стороне реки Вермиллион. Когда мы вместе пересекали реку, как будто входили в другой мир. Мы могли целый день провести там, играя в догонялки или в прятки. Лазали по деревьям, говорили об о всем что только можно. Кем станем, когда вырастем, в какой город хотели бы попасть. Мы всегда были вместе, втроём и было трудно представить, что мы когда-то можем расстаться. И так продолжались дни, недели, месяцы и даже годы. Но все изменилось в то лето 1939 года, когда моя жизнь перевернулась с ног на голову...12 сентября 1945 год, федеральная тюрьма Янктона. Я бы захотел продолжить свой рассказ и наконец досказать вам что же так изменило мою жизнь 6 лет назад, когда я еще был 16-летным подростком. Но я не мог не упомянуть то, что произошло недавно за решётками моей камеры. У Фрэнка и Гарри был временный перерыв, и они ненадолго отсутствовали в блоке. Присматривать за нами остался Майки Браун. Ну присматривать это мягко сказано. Он ни с того ни с сего начал наезжать на Джона Уильямса. Оскорблял его и грозился избить. Да Силва заступился за него.- Хорош Майки, отстань от него, ему и так досталось.- Закрой пасть грязный мексиканец, а то я еще и с тобой разберусь. – в грубой форме ответил Майки. Он повернулся и обратился ко мне.- Ну что писатель, ты тоже хочешь мне дерзить? Мне стыдно это признать, но я ему ничего не ответил. По сравнению с теми двумя мне было чего терять. Даже как-то смешно звучит то, что человек которого через пять дней зажарят на электрическом стуле, есть чего терять. Но это было так, я вспомнил слова Фрэнка, когда он прикатил печатную машинку в мою камеру, и не захотел испытывать судьбу. Он снова обратился к Джону.

- Ты жалкий кусок дерьма, убил двух полицейских и сейчас сидишь себе спокойно. Завтра твоя казнь, но это меня не волнует. Сейчас я все из тебя выбью. Майки открыл дверь камеры Джона Уильямса и зашел внутрь. Он схватил его и толкнул в коридор. Джон упал на пол, но тут же встал на ноги.

- Я сейчас на тебе покажу мастер класс, - Майки встал в боксёрскую стойку.

- Отстань от него, не трогай его Майки, - сказал Диего да Силва.

- Заткнись да Силва, а то окажешься на его месте! Ну давай Джонни, показывай, что умеешь. Удивительно, но за все это время Джон не проронил ни слова. Что творилось внутри него я не мог понять. Майки Браун начал крутится вокруг него и выбрасывать удары. Джон держал все эти удары, которые прилетали в его голову и корпус. В один момент Майки сделал фирменный боксёрский нырок, и ударил Джона апперкотом прямо в солнечное сплетение. Джон задохнулся и упал на колени.

- Ну что слабак, вставай, я только начал, - сказал Майки.

Джон медленно приподнялся на ноги приведя в порядок свое дыхание. Майки не успел набросится на него, как Джон замахнулся и со всей силы зарядил ему ударом прямо в челюсть. Майки упал на пол, и в прямом смысле этого слова уснул. Я и да Силва стояли в недоумении. Такого исхода событий мы и представить себе не могли. Но удивительно было то что произошло потом. Место Джона Уильямса если бы был кто ни будь другой, он бы без раздумий забрал бы ключи, которые находились на поясе Майки, и убежал бы от сюда куда подальше. Джон Уильямс просто зашагал к своей камере, и закрыл за собой дверь.

- Зачем, зачем ты не сбежал? – спросил его да Силва.

Ответ не заставил себя долго ждать.

- Ад не заканчивается этими стенами, а только начинается. – сказал Джон.

Других вопросов не последовало. Все и так было понятно. Не успел Майки полностью очухаться, когда в тюремный коридор вернулись Фрэнк и Гарри. Фрэнк сразу же обратил внимание на валявшего на полу Майки, и полузакрытую дверь камеры Джона Уильямса.

 - Да черт меня возьми, что здесь произошло? - разъярённо спросил Фрэнк Джонсон. Гарри подбежал к Майки и помог ему встать на ноги.

- Это все Майки мистер Джонсон, он вынул Джона из камеры и начал бить его, - встал на сторону Джона да Силва.- А ты что скажешь Смит, все так и было? – спросил меня Фрэнк. Молчать было бессмысленно.- Да сэр, все так и было, - ответил я.- Они лгут Фрэнк, - едва высказался Майки, - они хотели сбежать, хотели навредить мне. Фрэнк бросил взгляд на Джона Уильямса, который безразлично наблюдал за происходящим. Он зашагал и плотно встал перед Майки Брауном, и стал внимательно смотреть ему в глаза. И внезапно для всех нас он влепил Майки такую пощёчину что он едва остался на ногах. На миг в коридоре воцарилась мертвая тишина. Все молча смотрели на Фрэнка в недоумении за то, что он сделал.- Да что ты возомнил о себе сукин ты сын, - наорал на него Фрэнк, - как ты смеешь мне лгать.- Фрэнк полегче, что ты делаешь? - вмешался Гарри Доусон.

- Гарри иди и закрой камеру Уильямса! И дайте человеку спокойно провести свой последний день. Потом он снова обратился к Майки. Последний держался за левую щеку.

- Слушай меня внимательно Майки, посмеешь еще раз мне солгать, я тебя обещаю ты вылетишь от сюда к чертовой матери. Ты меня понял?!

- Фрэнк, но я...

- Ты меня понял?!!

- Да, я все понял. – с ухмылкой на лице ответил Майки.

- Так иди и приведи себя в порядок 

.Майки Браун больше ничего не сказал. Просто ушёл из коридора, и, пожалуй, в тот день мы его не увидели. И так наступила ночь. Мне не спалось, и я как раз подумывал об написании продолжении моего рассказа, как в первые за все это время Джон Уильямс обратился ко мне.

- Эй Джонатан, тебя ведь так зовут да?

- Да, правильно. – ответил я.

- У меня есть к тебе просьба.

- И какая?

Он попросил меня написать о нем пару строк в моей книге. И мне не оставалось ничего, кроме как выполнить его просьбу .Он вкратце рассказал мне свою жизнь, которая, как и моя не задалась. Но по сравнению со мной у него не было и счастливого детства. Его отец был пьяницей, и часто избывал сына и жену. Джону было всего 8 лет, когда он начал подрабатывать на разных местах чтобы хоть как-то уладить жизнь своей мамы. У него в детстве были три друга – Марк, Ленни и Итан. Они всегда были вместе работали и зарабатывали деньги. Иногда даже приходилось красть. Все бы ничего, но это продолжалось довольно долго. Так и он вырос в нищете и в побоях. Но в конце концов наступил тот роковой день. Один из его друзей – Итан, предложил им ограбить центральный банк и смыться с деньгами. Он утверждал, что это и была его главной ошибкой в жизни. Удивительно, но в день ограбления все прошло как по маслу. Как будто все было на их стороне. Он и не мог предполагать, что произойдёт потом. Забрав деньги, они направились к концу города и спрятались в заброшенной ферме. Мы ждали, когда придет машина, которая должна была отвести нас в другой город. Итан втайне от всех вышел наружу. Через пару секунд в ферму зашли десять полицейских и достали из врасплох. Поняв, что деться уже некуда Ленни и Марк отпустили пистолеты и подняли руки. Джону тоже бы пришлось поступить так, но, прозвучали выстрели. Ленни и Карл упали на землю. Они были мертви. Джон схватил пистолет и начал отстреливаться от них, смог убить двоих, но все же его схватили. Перед тем как его усадили в машину он успел заметить, как один из полицейских пожимает руку Итану и дает ему деньги. И тогда все для Джона прояснилось. Итан просто подставил их. Это многое объясняло. Например, почему им удалось так легко ограбить банк, или почему Итан предложил спрятаться в этой чертовой ферме. В суде конечно ему никто не поверил. Он был нужен им в качестве козла отпущения, на кого можно было повесить пропажу денег. Джон Уильямс признавал, что никогда не гордился тем чем зарабатывал на жизнь. Да и оправдываться не хотел, он признавал, что сидит здесь не просто так. Мне так же запомнились его слава в конце «Иногда жизнь, более ужасна чем смерть». Я был с ним полностью согласен, кому как не мне понять его. Наступило утро. Фрэнк и Гарри стояли перед камерой Джона. Фрэнк сказал ему что пора. Джон без единой капли страха вышел из камеры, и перед тем как продолжить путь посмотрел на меня. Я кивнул ему, в знак того что выполнил его просьбу. Он слегка улыбнулся и зашагал дальше, оставив меня с Диего да Силвой позади. Джона Уильямса казнили на электрическом стуле 13-го сентября 1945 года. На очереди был да Силва. А мне оставались лишь три дня чтобы закончить свою книгу. Так что нечего терять время, продолжим...

1939 год Вермиллион, штат Южная Дакота.

В том году мне уже было 16 лет, а Лин 15. Генри был старше нас ему уже было 17, и он также говорил, что, когда станет совершеннолетним пойдет в армию. В США армия всегда считалось местом где можно было неплохо подняться, да и это было дело чести. Тот летный день был таким же, как и все остальные. До того, когда Лин и Генри позвали меня в лес. Я сидел в своей комнате и читал книгу Герберта Уэллса«Человек-невидимка». Интересный и необычный сюжет, а также главный герой – ученый и физик Гриффин, не позволяли меня оторваться от этой книги. Потом в комнату вошла мама и сказала, что Лин и Генри ждут меня на улице. Пришлось откладывать книгу на потом. Тогда я и представить себе не мог что таки не смогу закончит её. Как и сказала мама они ждали меня перед нашим домом. Я был очень рад каждый раз, когда видел их. Мы поздоровались и направились к реке Вермиллион. Дойдя до неё, мы вместе перешли её и направились в лес. Я помню этот день и сейчас. Лучи солнца, проходящие между веток деревьев, пение птиц, чистый воздух. А самое главное, что тогда друзья были со рядом со мной. Все было как обычно. Мы гуляли по лесу, бегали друг за другом, а в конце даже искупались в реке. Потом Генри сказал, что ему надо чем-то помочь отцу и ушел, оставив нас с Лин наедине. Мы сидели вместе на берегу реки и смотрели в лес. Мы ничего не говорили, просто сидели рядом с друг другом, и от этого мне становилось слегка неловка. Правда мы давно было знакомы, но до сих пор мне попадалось остаться с ней одной, Генри всегда был с нами, как будто мост между нашими сердцами. За все эти годы я понял, что она мне не безразлична. каждый раз, когда я её видел моё сердце начиналось быстро биться. Я хотел набраться мужества и сказать ей о своих чувствах, но она опередила меня. Она приблизилась ко мне и поцеловала в левую щеку. Тогда у меня чуть сердце не выпрыгнуло из груди. Это было самое прекрасное мгновение за вся мою жизнь, которое я не забуду никогда. Я медленно повернул голову и посмотрел на неё, тогда я покраснел, и она засмеялась. - Какой же ты милый Джонатан, - сказала она.Мне не оставалось ничего кроме как улыбнутся ей. По дороге домой она крепко держалась за мою правую руку. Сказать, что я был счастлив это ничего не сказать. Радость переполняло мое сердце от каждой минуты проведённый с ней. Я попрощался с ней и побежал домой, весь сияющий от счастья. Зайдя домой я узнал от отца, что мы завтра едем навестить дедушку. Не то чтобы я был против, но мне не хотелось на кое какое время расстаться Лин. Папа сказал, что это всего на три дня, и что мы давно не навещали дедушку. Я посчитал что три дня это не так долго, да и повидаться с дедушкой было бы неплохо.Утром я попрощался Генри и Лин. Сказал, что скоро вернусь, и мы опять будем вместе. Они сказали, что будут с нетерпением ждать меня. Как я уже упоминал, дедушка жил в маленькой деревушке под названием Джеймсвилл. От Вермиллиона до Джеймсвилла нас отделяли где-то 47 миль дороги. Общая поездка у нас заняла около часа. Нам пришлось на несколько минут остановится в Янктоне чтобы заправится. Все бы ничего, но этот город казался мне таким знакомым, хотя я никогда там не был. Что-то меня подсказывало, что судьба рано или поздно приведет меня сюда. Наконец мы дошли до Джеймсвилла. Ну по сравнению с Вермиллионом, это было не то место которая меня бы восхищало. Обычная маленькая деревушка, где и заняться было нечем. Иронично что она также получило свое имя в честь реки, которая проходила рядом. К частью я прихватил собой «Человека-невидимку». Дедушка жил в скромном двухэтажном домике, и всегда был рад приютить нас. Его звали Марк Френсис Смит. Он участвовал в первой мировой войне, и получил множество наград, которые сейчас украшали его гостиную. Но у медали и есть и обратная сторона. Во время боевых действиях он частично потерял слух, и чтобы говорить с ним приходилось иногда повышать голос. Также он часто начал бредить всякую ерунду. Ему снились странные сны, смысл которых некому было понять. Но не смотря на все это мы очень любили его. Дедушка очень обрадовался при встрече с нами, а в особенности мне, своему любимому внуку. Мы зашли в дом, присели за столом и пообедали. Дедушка, впрочем, как и всегда начал рассказывать об своей службе в армии. Тогда, мне все это было не то чтобы не интересно, а просто я не любил говорить о войне. Я считал, что это страшно и ужасно. Чтобы люди убивали друг друга, непонятно за что. В этом и вся суть человека, которая не изменится никогда. Но все же судьба, рано или поздно должна была меня свести с ней. Я решил немного прогуляется. Идти было то особо некуда, вот и я решил пойти к реке Джеймс, и посидеть на его берегу.Я думал о Лин. Других мыслей у меня не было, для меня не было ничего так важней как она. Я твердо решил, что, когда вернусь к ней, со всей искренностью в сердце скажу ей как она дорога для меня. Я вернулся в дом, почитал немного «Человека-невидимку», и настало время спать. Ночью я проснулся от криков в соседней комнате, где спал дедушка. Помню я тогда очень сильно испугался. Мне даже пришлось на ум что кто-то ворвался в дом. Наконец набравшись мужества, я вышел из постели, и направился туда. Мама и папа были там и питались успокоить дедушку. Я приблизился к кровати и не успел спросить, что с ним, как дедушка схватил меня и начал говорит что-то странное.- Чудовище, чудовище придёт и отнимет у тебя всё, оно уже... - не успел он закончить как папа убрал его руки от меня.Мама отнесла меня в свою комнату, папа остался с дедушкой. Через некоторое время дедушка успокоился, но я же всю ночь не смог замкнуть глаз. Папа же до утра остался у дедушки. Второй день видался никакой. Дедушка никак не говорил и не реагировал на нас. Отец сказал мне чтобы я на какое-то время оставил его в покое. Мне было очень грустно за дедушку, мне хотелось ему чем ни будь помочь, но он никак не приходил в себя. Что же случилось с ним в ту ночь, до определённого момента оставалось для меня загадкой.Считаю, что нет смысла рассказывать, что произошло в тот день, так как ничего не изменилось в поведении дедушки. Отец решил, что завтра мы отнесем его в лечебницу. На третий день, как и говорил отец мы отнесли его в психбольницу. Она находилась на холме, неподалеку от леса где мы любили провести время с Лин и Генри. Психлечебница выглядела очень мрачно и отталкивающе. У неё была два крыла, каждая из них состояла от двух этажей. В правом крыле держали пассивных пациентов, которые не представляли от себя какой-либо угрозы. А в левом находились всякие психи, убийцы и насильники. В психбольнице царила какая та паника. На улице стояли пару полицейских машин. Внутри все обстояло вполне хуже. Везде были полицейские, которые допрашивали персонал, и обшаривали все вокруг. Кое как нам удалось застать свободного доктора, который смог осмотреть дедушку. Доктор Франклин, так его звали, диагностировал у дедушки глубокую апатию. Причину которой послужило, предполагаемо длительное посттравматическое состояние. По рекомендации доктора Франклина мы решили оставить его там для дальнейшего лечение. Я подошел и обнял его на прощание. А он тихим едва, слышным голосом начал шептать мне на ухо.- Он был здесь Джонни, чудовище было здесь...По моей спине прошло дрожь. Мне захотелось поскорее уйти оттуда. Вернутся домой. Мне было стыдно за то, что я просто хотел оставит туда и сбежать. Почему-то я начал боятся его, как ранее выяснялось весьма зря. Мы оставили дедушку там, и направились домой. Первым делом я захотел увидится с Генри и Лин. Помог отцу и маме отнести вещи в дом и сразу же побежал к ребятам. Я постучал в дверь, через пару секунд она открылась. То, что я увидел ужаснула меня. За дверью стоял Генри, его голова была вся обмотана бинтами, увидев меня его глаза расширились, а потом наполнились слезами. Меня стало не по себе от его вида. Потом он потянулся и обнял меня, я стоял в неведении, ни понимал, что же произошло. К двери зашагал отец Генри. Он похлопал сына по плечу и проводил его в свою комнату. Я как статую стоял у двери и не мог шевельнутся. В голове царил хаос. Потом вернулся Томас Роуз и отнес меня в гостиную. Он присел рядом со мной, и обхватил двумя руками голову. Он собирался с мыслями чтобы кое-что сказать. Но я уже тогда чувствовал, что я не хочу этого слушать. Собравшись со всеми силами, он начал.

- Вчера днем, - с трудом начал он, - Генри и Лин как обычно пошли гулять по городу. Они пересекли реку и зашли в лес. Не знаю точно, когда, но там на их пути появился тот сволочь, сукин сын, - он едва сдерживался чтобы не впасть в ярость, - псих, сбежавший с лечебницы. Он был вес в крови, он был безумен. Он напал на них, Генри пытался его остановить, но он толкнул его, Генри упал на камень и потерял сознание. Когда он очнулся его и Лин не было рядом. Генри чудом смог добраться до дома и все мне рассказать. Мы сразу же заявили в полицию. Её тело нашли сегодня утром, она была вся истерзана и... - он не смог больше ничего сказать, да и я все прекрасно понимал. Мое сердце распалось на множество кусочек. Из глаз лились слезы. Я не верил, что это все наяву. Это просто был ночной кошмар. Кошмар, от которого я не мог проснутся. Я просто сидел и плакал. Я перестал ощущать, чего либо, перед глазами начало темнеть, и на конец мое сердце не выдержало, и я потерял сознание...