письмо
Никогда ещё их так не наказывали,как за историю с бразильским удавом.Когда им наконец разрешили выходить из чулана,уже начались летние каникулы,а Дадли уже успел сломать новую видеокамеру, разбил самолет с дистанционным управлением и, в первый раз сев на новый гоночный велосипед, умудрился врезаться в миссис Фигг, переходившую Тисовую улицу на костылях, и сбить ее с ног, так что она потеряла сознание.
Они были рады,что занятия в школе закончились, но зато теперь нам негде было скрыться от Дадли и его дружков, которые каждый день приходили к нему домой. И Пирс, и Деннис, и Малкольм, и Гордон — все они были здоровыми и безмозглыми, но Дадли был самым здоровым и самым безмозглым, и потому именно он считался их предводителем и решал, что будет делать вся компания. И вся компания соглашалась с тем, что следует заняться любимым спортом Дадли — охотой на Гарри. Доре было обидно за Гарри, она хотела его хоть как-то защитить, да только как? Против таких-то верзил.
По этой причине они проводили как можно больше времени вне дома, Дора даже записалась в кружи по вокалу и игре на гитаре, Гарри конечно был за компанию, для него это явно было лучше, чем идти домой.
До конца каникул осталось не так уж много времени, откуда им светил крошечный лучик надежды. В сентябре они должны были пойти в среднюю школу и наконец-то расстаться с Дадли.
Дадли перевели в частную школу,где когда-то учился дядя Вернон, — в «Вонингс». Кстати, туда же устроили и Пирса Полкисса.А Гарри и Дору отдали в самую обычную общеобразовательную школу, в «Хай Камероне».Дадли это показалось невероятно смешным.
Как-то в июле тетя Петунья повезла Дадли в Лондон, чтобы купить ему фирменную форму школы «Вонингс», а Дору и Гарри отвела к миссис Фигг. Как ни странно, теперь у миссис Фигг стало куда приятнее, чем раньше. Выяснилось, что она сломала ногу, наступив на одну из своих кошек, и с тех пор уже не пылает к ним такой страстной любовью, как прежде. Так что она не показывала нам фотографии кошек,и даже разрешила нам посмотреть телевизор, но зато угостила шоколадным кексом, который, судя по вкусу, пролежал у нее в шкафу по крайней мере десяток лет.
В тот вечер Дадли гордо маршировал по гостиной в новой школьной форме. Ученики «Вонингса» носили темно-бордовые фраки, оранжевые бриджи и плоские соломенные шляпы, которые называются канотье. Еще они носили узловатые палки, которыми колотили друг друга за спинами учителей. Считалось, что это хорошая подготовка к той взрослой жизни, которая начнется после школы.
Глядя на Дадли, гордо вышагивающего в своей новой форме, дядя Верной ужасно растрогался и ворчливым голосом — ворчал он притворно, пряча свои эмоции, — заметил, что это самый прекрасный момент в его жизни. Что же касается тети Петуньи, то она не стала скрывать своих чувств и разрыдалась, а потом воскликнула, что никак не может поверить в то, что этот взрослый красавец — ее крошка сыночек, ее миленькая лапочка. А Дорея и Гарри даже боялись открыть рот. Он изо всех сил сдерживали смех,но тот так распирал нас, что казалось, что у вот-вот треснут ребра и хохот вырвется наружу.
Когда на следующее утро они зашли на кухню позавтракать, там стоял ужасный запах. Как оказалось, он исходил из огромного металлического бака, стоявшего в мойке. Они подошли поближе. Бак был наполнен серой водой, в которой плавало нечто похожее на грязные тряпки.
- Что это? - спросил Гарри тетю Петунью.
Тетя поджала губы - она всегда так делала, когда Гарри или Дора осмеливались задать ей вопрос.
- Ваша новая школьная форма. Гарри снова заглянул в бак
- Ну да, конечно, — произнес он.- Я просто не догадался, что ее обязательно нужно намочить.
- Не строй из себя дурака, — отрезала тетя Петунья. — Я специально крашу старую форму Дадли в серый цвет. Когда я закончу, она будет выглядеть как новенькая.
- Я что буду носить мужскую форму? — недовольно спросила Дора.
-Твой сарафан уже мал,а покупать новый я не собираюсь,поэтому будешь носить то что и Гарри.
-Здорово..
-Ты так говоришь будто тебе нравился этот старый сарафан— шепнул Гарри.
- Нет конечно, но он явно лучше
чем это недоразумение.
- Я такое же недоразумение ношу три года. - возмутился Гарри.
-Ты просто уже привык.
—Ну вот и ты привыкнешь.
Дорея закатила глаза.
В кухню вошли Дадли и дядя Верной, и оба сразу сморщили носы — запах новой школьной формы им явно не понравился.Дядя Верной, как обычно, погрузился в чтение газеты,а Дадли принялся стучать по столу форменной узловатой палкой, которую он теперь повсюду таскал с собой.
Из коридора донеслись знакомые звуки — почтальон просунут почту в специально сделанную в двери щель, и она упала на лежавший в коридоре коврик.
— Принеси почту, Дадли, — буркнул дядя Верной из-за газеты.
— Пошлите за ней Гарри с Дорой.
— Гарри,Дора, принесите почту.
— Пошлите за ней Дадли, — ответил Гарри.
— Ткни их палкой, Дадли, — посоветовал дядя Вернон.
Они увернулись от палки и пошли в коридор.На коврике лежали открытка от сестры дяди Вернона по имени Мардж, отдыхавшей на острове Уайт, коричневый конверт, в котором, судя по всему, лежал счет, и письмо для нас.
Гарри поднял его и он начали внимательно рассматривать,
Никто ни разу никогда в жизни не писал ни Доре, ни Гарри. Да и кто мог нам написать? У них не было друзей,они даже не был записаны в библиотеку, из которой им могло бы прийти по почте грубое послание с требованием немедленно вернуть книги.Однако сейчас Гарри держал в руках письмо, и на нем стояло не только их имена,но и адрес. Так что сомнений, что письмо адресовано именно нам, не было.
«Мистеру Г. Поттеру и Мисс Д. Поттер,графство Суррей, город Литтл Уингинг, улица Тисовая, дом четыре, чулан под лестницей» — вот что было написано на конверте.
Конверт,тяжелый и толстый, был сделан из желтоватого пергамента, а адрес был написан изумрудно-зелеными чернилами. Марка на конверте отсутствовала.
Дрожащей рукой Гарри перевернул конверт и они увидели,что он запечатан пурпурной восковой печатью, украшенной гербом, на гербе были изображены лев, орел, барсук и змея, а в середине - большая буква «X».
- Давайте поживее! - крикнул из кухни дядя Верной. - Что вы там копаетесь? Проверяете, нет ли в письмах взрывчатки?
Дядя Верной расхохотался собственной шутке.
Они вернулись в кухню,все еще разглядывая письмо.Гарри протянул дяде Вернону счет и открытку, сел на свое место и начал медленно вскрывать желтый конверт.
Дядя Верной одним движением разорвал свой конверт, вытащил из него счет, недовольно засопел и начал изучать открытку.
— Мардж заболела, — проинформировал он тетю Петунью. — Съела какое-то экзотическое местное блюдо и...
— Пап! — внезапно крикнул Дадли. — Пап, Дора и Гарри тоже что-то получили!
Гарри уже собирался развернуть письмо, написанное на том же пергаменте, из которого был сделан конверт, когда дядя Верной вырвал бумагу из его рук.
— Это наше! — возмутился Гарри, пытаясь завладеть бумагой.
— И кто, интересно, будет вам писать? — презрительно фыркнул дядя Верной, разворачивая письмо и бросая на него взгляд. Его красное лицо вдруг стало зеленым, причем быстрее, чем меняются цвета на светофоре. Но на этом дело не кончилось. Через несколько секунд лицо его стало серовато-белым, как засохшая овсяная каша.
— П-П-Петунья! — заикаясь, выдохнул он. Дадли попытался вырвать у него письмо, но дядя Вернон поднял его над собой, чтобы Дадли не смог дотянуться. Подошедшая Петунья, большая любительница сплетен и слухов, взяла у мужа письмо и прочла первую строчку. На мгновение всем показалось, что она вот-вот потеряет сознание. Тетя схватилась за горло и втянула воздух с таким звуком, словно задыхалась.
— Вернон! О боже, Вернон!
Тетя и дядя смотрели друг на друга, кажется, позабыв о том, что на кухне сидим мы и Дадли. Правда, абстрагироваться на долго им не удалось, потому что Дадли не выносил, когда на него не обращали внимания. Он сильно стукнул отца по голове своей узловатой палкой.
—Я хочу прочитать письмо!—громко заявил Дадли.
— Это мы хотим прочитать письмо, — возмущенно возразил Гарри. — Это наше письмо.
— Пошли прочь, все трое — прокаркал дядя Вер-нон, запихивая письмо обратно в конверт.
Гарри и я не двинулись с места.
— ОТДАЙТЕ НАМ НАШЕ ПИСЬМО! - прокричала я.
— Дайте мне его посмотреть! — заорал Дадли.
— ВОН! — взревел дядя Верной и, схватив за шиворот сначала Дадли, а потом меня и Гарри, выволок их в коридор и захлопнул за ним дверь кухни.
Я,Гарри и Дадли тут же устроили яростную, но молчаливую драку за место у замочной скважины — выиграл Дадли, и Гарри, не замечая, что очки повисли на одной дужке, улеглись на пол, прикладывая ухо к узенькой полоске свободного пространства между полом и дверью.
— Вернон, — произнесла тетя Петунья дрожащим голосом. — Вернон, посмотри на адрес, как они могли узнать, где он спит? Ты не думаешь, что они следят за домом?
— Следят... даже шпионят... а может быть, даже ходят за нами по пятам, — пробормотал дядя Верной, который, кажется, был на грани помешательства.
— Что нам делать, Вернон? Может быть, следует им ответить? Написать, что мы не хотим...
— Нет, — наконец ответил дядя Вернон. — Нет, мы просто проигнорируем это письмо. Если они не получат ответ... Да, это лучший выход из положения... Мы просто ничего не будем предпринимать...
— Но...
— Мне не нужны в доме такие типы, как они, ты поняла, Петунья?! Когда мы взяли его, разве мы не поклялись, что искореним всю эту опасную чепуху?!
—а если за ними придёт Джейн?
Вернон поджал губы.
—с чего ты взяла? Может она тоже померла,не выдержала смерти своего братца и померла.
***
В тот вечер, вернувшись с работы, дядя Верной совершил нечто такое, чего раньше никогда не делал, — он пришел к нам в чулан.
— Где наше письмо? — спросила я, как только дядя Вернон протиснулся в дверь.
— Кто его написал? — спросил Гарри.
— Никто. Оно было адресовано вам по ошибке, — коротко пояснил дядя Вернон. — Я его сжег.
—Не было никаких ошибок,—горячо возразил Гарри. — Там даже было написано, что мы живём в чулане.
—А почему вы не говорили что у нас есть тетя? — спросила я.
—да кстати — вставил Гарри.
—Нет у вас некой тёти,послышалось вам! — проревел дядя Вернон, и от его крика с потолка упало несколько пауков. Дядя Вернон сделал несколько глубоких вдохов, а затем попытался улыбнуться, однако это далось ему с трудом, и улыбка получилась достаточно болезненной..Э-э-э... кстати, насчет этого чулана. Твоя тетя и я тут подумали...вы слишком выросли, чтобы и дальше жить здесь... Мы подумали, будет лучше, если вы переберëтесь во вторую спальню Дадли.
— Зачем? — спросили мы.
— Не задавайте вопросов! — рявкнул дядя Вернон. — Собирайте свое барахло и тащите его наверх, немедленно!
Снизу доносились вопли Дадли.
— Я не хочу, чтобы они там спали!.. Мне нужна эта комната!.. Пусть они убирается оттуда!..
Мы вздохнули и легли на кровать. Вчера мы отдали бы все на свете за то, чтобы оказаться здесь. Сегодня предпочли бы оказаться в чулане со своим письмом, чем здесь, но без письма.
— Даш,как думаешь наша тетя правда мертва?
—не знаю,вполне возможно что она правда не пережила такой потери,но хочется верить что она жива и заберёт нас из этого дур дома.
На другое утро за завтраком все сидели какие-то очень притихшие. А Дадли вообще пребывал в состоянии шока. Накануне он орал во все горло, колотил отца новой дубинкой, давился, пинал мать и подкидывал вверх свою черепаху, разбив ею стеклянную крышу оранжереи, но ему так и не вернули его вторую комнату. Что касается наси, то мы вспоминали вчерашнее утро и жалел о том, что не распечатали свое письмо, пока были в коридоре. Дядя Вернон и тетя Петунья обменивались мрачными взглядами.
Когда за дверью послышались шаги почтальона, дядя Верной, все утро пытавшийся быть очень внимательным и вежливым по отношению к Гарри, потребовал, чтобы за почтой сходил Дадли. Из кухни было слышно, как тот идет к двери, стуча своей палкой по стенам и вообще по всему, что попадалось ему на пути. А затем донесся его крик.
— Тут еще одно! «Мистеру Г. Поттеру и мисс Д. Поттер дом четыре по улице Тисовая, самая маленькая спальня».
Дядя Вернон со сдавленным криком вскочил и метнулся в коридор.Мы рванул за ним.
Дяде Вернону пришлось повалить Дадли на землю, чтобы вырвать у него из рук письмо, а это оказалось непросто, потому что Гарри сзади обхватил дядю Вернона за шею.Я наблюдала за этой непродолжительной, но жаркой схватки, в которой каждый получил по нескольку ударов узловатой палкой, дядя Верной распрямился, тяжело дыша, но зато сжимая в руке письмо, адресованное нам.
— Идите в свой чулан... я хотел сказать, в свою спальню, — прохрипел он, обращаясь к нам. — И ты, Дадли... уйди отсюда, просто уйди.
Я смотрела как Гарри долго мерил шагами спальню.
—Гарри может хватит,у меня уже голова от тебя кружится.
—не могу...кто-то знал, что мы переехали сюда из чулана.И еще этот кто-то знал, что мы не получили первое письмо.И все это означало, что этот кто-то попробует передать нам еще одно письмо.
Гарри повернулся ко мне.
—И на этот раз мы его получим.Потому что у меня есть план.
***
Дышащий на ладан будильник благодаря Дадли неоднократно побывавший в мастерской, зазвонил ровно в шесть часов. Гарри поспешно выключил его и мы быстро оделись,стараясь не шуметь,чтобы ни в коем случае не разбудить семейство Дурслей.
Мы бесшумно вышли из своей комнаты и, крадучись, пошли вниз в полной темноте — включать свет было опасно.
План Гарри заключался в том, чтобы выйти из дома, встать на углу Тисовой улицы и дождаться появления почтальона, чтобы первым забрать письма.
А сейчас я и Гарри крались по темному коридору,сердце отчаянно прыгало в груди, и...
-А-А-А-А!
Мы буквально взлетели в воздух, потому что наступили на что-то большое и мягкое, лежавшее на коврике у входной двери. На что-то... живое!
Наверху зажегся свет, и мы с ужасом увидели, что этим большим и мягким было лицо дяди Вернона. Мистер Дурсль лежал у входной двери в спальном мешке. Не оставалось сомнений, что он сделал так именно для того, чтобы не дать нам осуществить задуманное. И, что тоже было несомненно, он вовсе не рассчитывал, что на него наступят.
После получасовых воплей дядя Вернон велел нам сделать ему чашку чая.Мы грустно поплелись на кухню,а когда вернулся с чаем, почту уже принесли, и теперь она лежала за пазухой у дяди Вернона.Мы отчетливо видели три конверта с надписями, сделанными изумрудно-зелеными чернилами.Дядя Вернон достал письма и разорвал их на мелкие кусочки прямо у него на глазах.
В тот день дядя Верной не пошел на работу. Он остался дома и намертво заколотил щель для писем.
— Видишь ли, — объяснял он тете Петунье сквозь зажатые в зубах гвозди, — если они не смогут доставлять свои письма, они просто сдадутся.
— Я не уверена,что это поможет, Вернон.
— О,у этих людей странная логика,Петунья.Они не такие, как мы с тобой, — ответил дядя Верной, пытаясь забить гвоздь куском фруктового кекса, только что принесенного ему тетей Петуньей.
* * *
В воскресенье утром дядя Верной выглядел утомленным и немного больным, но зато счастливым.
— По воскресеньям — никакой почты, — громко заявил он с довольной улыбкой, намазывая джемом свою газету. - Сегодня - никаких чертовых писем...
Он не успел договорить, как что-то засвистело в дымоходе и ударило дядю Вернона по затылку. В следующую секунду из камина со скоростью пули вылетели тридцать или даже сорок писем. Дурсли инстинктивно пригнулись, и письма просвистели у них над головами,я и Гарри подпрыгнули,пытаясь ухватить хотя бы одно из них.
— Вон! ВОН! — Дядя потащил к двери и вышвырнул в коридор. Затем из комнаты выбежали тетя Петунья и Дадли, закрывая руками лица, за ними выскочил дядя Верной, захлопнув за собой дверь. Слышно было, как в комнату продолжают падать письма,они стучали по полу и стенам,отлетая от них рикошетом.
— Ну все, — значимо и весомо произнес дядя Вер-нон. Он старался говорить спокойно, хотя на самом деле нервно выщипывал из усов целые пучки волос. — Через пять минут я жду вас здесь — готовыми к отъезду. Мы уезжаем, так что быстро соберите необходимые вещи — и никаких возражений!
Он выглядел таким разъяренным и опасным, особенно после того, как выдрал себе полуса, что возражать никто не осмелился. Десять минут спустя дядя Верной, взломав забитую досками дверь, вывел всех к машине,но дядя вдруг замер.Рядом с машиной сидела большая рысь,и пристально на него смотрела.
—а рысь тут то что делает,а ну пшла отсюда! — рявкнул он.
рысь ещё пару секунд сурово смотрела на дядю,потом ушла в темноту.
—так,быстро сели все в машину.
Все сели и автомобиль рванул в сторону скоростного шоссе.
Мы ехали. Ехали все дальше и дальше. Даже тетя Петунья не решалась спросить, куда они направляются. Несколько раз дядя Верной делал крутой вираж, и какое-то время машина двигалась в обратном направлении. А потом снова следовал резкий разворот.
— Сбить их со следа... сбить их со следа, — всякий раз бормотал дядя Вернон.
Мы ехали целый день, не сделав ни единой остановки для того, чтобы хоть что-нибудь перекусить. Когда стемнело, Дадли начал скулить. У него в жизни не было такого плохого дня. Он был голоден, он пропустил пять телевизионных программ, которые собирался посмотреть, и он никогда еще не делал таких долгих перерывов между компьютерными сражениями с пришельцами и чудовищами.
Наконец дядя Вернон притормозил у мрачной гостиницы на окраине большого города.Мне и Гарри выделили одну комнату на двоих — в ней были две двуспальные кровати, застеленные влажными, пахнущими плесенью простынями.Мы сидели на подоконнике,глядя вниз на огни проезжающих мимо машин и думая,гадая,мечтая...
На завтрак им подали заплесневелые кукурузные хлопья и кусочки поджаренного хлеба с кислыми консервированными помидорами. Но не успели они съесть этот нехитрый завтрак, как к столу подошла хозяйка гостиницы.
— Я извиняюсь, но нет ли среди вас мистера Г. Поттера и Мисс Д. Поттер,тут для них письмо принесли,целую сотню.Они там у меня,у стойки портье.
Она протянула нам конверт, на котором зелеными чернилами было написано:
«Мистеру Г. Поттеру и Мисс Д. Поттер,город Коукворт, гостиница «У железной дороги», комната 11».
Я попыталась схватить письмо, но дядя Вернон ударил меня по руке. Хозяйка гостиницы застыла, ничего не понимая.
Я злобно посмотрела на дадю.
—Я их заберу, — сказал дядя Вернон, быстро вставая из-за стола и удаляясь вслед за хозяйкой.
***
— Дорогой, не лучше ли нам будет вернуться? — робко поинтересовалась тетя Петунья спустя несколько часов, но дядя Верной, похоже, ее не слышал.
Никто не знал, куда именно они едут. Дядя Вер-нон завез их в чащу леса, вылез из машины, огляделся, потряс головой, сел обратно, и они снова двинулись в путь. То же самое случилось посреди распаханного поля, на подвесном мосту и на верхнем этаже многоярусной автомобильной парковки.
— Папа сошел с ума, да, мам? — грустно спросил Дадли после того, как днем дядя Верной оставил автомобиль на побережье, запер их в машине, а сам куда-то исчез.
Начался дождь. Огромные капли стучали по крыше машины. Дадли шмыгнул носом.
— Сегодня понедельник, — запричитал он. — Сегодня вечером показывают шоу великого Умберто. Я хочу, чтобы мы остановились где-нибудь, где есть телевизор.
Если сегодня был понедельник—а в этом Дадли можно было доверять, он всегда знал, какой сегодня день, благодаря телевизионной программе, — значит, завтра, во вторник,нам исполнится одиннадцать лет. Конечно, нельзя сказать, что у нас были веселые дни рождения, -например, в прошлом году Дурели подарили нам вешалку для куртки и Гарри пару старых носков дяди Вернона. Так что и в этом году от дня рождения ничего особенного ждать не стоило.Но все же не каждую неделю тебе исполняется одиннадцать.
Дядя Верной вернулся к машине, по лицу его блуждала непонятная улыбка. В руках он держал длинный сверток, и когда тетя Петунья спросила, что это он там купил, он ничего не ответил.
— Я нашел превосходное место! — объявил дядя Вернон. — Пошли!Все вон из машины!
На улице было очень холодно. Дядя Вернон указал пальцем на огромную скалу посреди моря. На вершине скалы приютилась самая убогая хижина, какую только можно было представить. Понятно, что ни о каком телевизоре не могло быть и речи.
— Сегодня вечером обещают шторм! — радостно сообщил дядя Вернон, хлопнув в ладоши.—А этот, джентльмен любезно согласился одолжить нам свою! лодку.
Дядя Вернон кивнул на семенящего к ним беззубого старика, который злорадно ухмылялся, показывая на старую лодку, прыгающую на серых, отливающих сталью волнах.
— Я уже запасся кое-какой провизией, — произнес дядя Вернон. — Так что теперь — все на борт!
В лодке было еще холоднее, чем на берегу. Ледяные брызги и капли дождя забирались за шиворот, а арктический ветер хлестал в лицо. Казалось, что прошло несколько часов, прежде чем они доплыли до скалы, а там дядя Верной, поскальзываясь на камнях и с трудом удерживая равновесие, повел их к покосившемуся домику.
Внутри был настоящий кошмар — сильно пахло морскими водорослями, сквозь дыры в деревянных стенах внутрь с воем врывался ветер, а камин был отсыревшим и пустым. Вдобавок ко всему в домике было лишь две комнаты.
Как только стемнело, начался обещанный шторм. Брызги высоких волн стучали в стены домика, а усиливающийся ветер неистово ломился в грязные окна. Тетя Петунья нашла в углу одной из комнат покрытые плесенью одеяла и устроила Дадли постель на изъеденной молью софе. Они с дядей Верноном ушли во вторую комнату, где стояла огромная продавленная кровать, а нам пришлось улечься на пол, накрывшись самым тонким и самым рваным одеялом.
Ураган крепчал и становился все яростнее, а мы не мог заснуть. Мы переворачивались с боку на бок, стараясь устроиться поудобнее, а в животе нас обоих урчало от голода. Дадли захрапел, но его храп заглушали низкие раскаты грома: началась гроза.
У Дадли были часы со светящимся циферблатом, и когда его жирная рука выскользнула из-под одеяла и повисла над полом,мы увидели что через десять минут наи исполнится одиннадцать лет. Он лежал и смотрел, как бегает по кругу секундная стрелка, приближая его день рождения.
—Как думаешь вспомнят ли Дурсли об этой дате?
—им сейчас не до этого,а даже если вспомнят нечего нового не будет — тихо сказала я.
—ты права,пускай лучше не вспоминают,дядиных носков уже девать некуда.
Мы тихо посмеялись.
До начала следующего дня оставалось пять минут.Мы отчетливо услышали, как снаружи что-то заскрипело.
Хотелось верить,что крыша домика выдержит атаку дождя и ветра и не провалится внутрь, хотя, возможно, так стало бы теплее — все равно хуже, чем сейчас, быть уже не могло.
Часы Дадли показывали без четырех двенадцать.Мы подумали,что,когда мы все вернёмся на Тисовую улицу, вполне возможно, в доме будет столько писем,что нам удастся стащить хотя бы одно.
Без трех двенадцать. Снаружи раздался непонятный звук, словно море громко хлестнуло по скале.А еще через минуту до нас донесся громкий треск — наверное,это упал в море большой камень.
Еще одна минута, и наступит день нашего рождения. Тридцать секунд... двадцать... десять... девять...Три секунды... две... одна...
БУМ!
Хижина задрожала, я и Гарри резко сели на пол, глядя на дверь.За ней кто-то стоял и громко стучал, требуя,чтобы его впустили.Но кто?