Психология врага

За лето работники министерства, авроры и просто добровольцы восстановили школу, и вот она, как и на протяжении многих лет, снова открывает двери для своих учеников. В большом зале, пропахнувшем свежей выпечкой, шумели первокурсники в остроконечных шляпах, сновали туда-сюда ученики постарше, а деканы, как им и положено, смотрели на все это свысока. Старая потертая шляпа, спев свою песню, начала распределять первокурсников, на лицах которых была нескрываемая радость.

За столом Гриффиндора сидели, вновь прибывшие в Хогвартс герои войны. И сейчас, в эти минуты, почти все было как раньше. Гермиона Грейнджер с умным видом рассказывала что-то Гарри Поттеру и Рону Уизли; Невилл беспрерывно наблюдал за Полумной; Лаванда перешептывалась с Патил, исподтишка поглядывая на другой конец стола.

Миневра, ставшая новым директором школы, встала из-за стола и неспешно подошла к трибуне, дабы сказать слова напутствия.

— Я рада видеть вас в школе, — начала Макгонагалл, — обычно приветственную речь произносил всеми любимый Альбус Дамблдор...

Воцарилась тишина.

— Он был душой этого замка. Все мы будем помнить его доброту, любовь, мудрость, детскую непосредственность, его слова напутствия, которые не всегда имели смысл. — Директор прослезилась. — В этом году в нашем коллективе появились совершенно новые люди: профессор зельеварения — Миринда Ливирс, профессор ЗОТИ и маггловедения — Николас Кроклак. И хочу представить вам человека, который будет занимать должность психолога — Лександр Шов.

Из-за стола встал мужчина. Сам он был довольно худой, у него были темно-русые короткие волосы, добрые карие глаза, которые, казалось, видели все твои сокровенные желания и скрытые страхи. Над глазами нависали черные густые брови, совершенно не портящие образ этого человека. Он широко улыбнулся, озарив улыбкой каждого. От него веяло спокойствием и уверенностью в завтрашнем дне.

— Здравствуйте, — начал Лександр, — я очень рад видеть перед собой столь большую аудиторию. Вы еще дети, но уже знаете, что такое война. Война всегда оставляет большой отпечаток в душе. Наверное, каждому из вас пришлось что-то потерять... — Он опустил взгляд с потолка на детей. — Самое главное, что у вас есть, — это дружба. И чего таить — любовь. Нет, не родительская, а любовь мужчины к женщине.

Из зала послышались смешки.

— Хочу раскрыть карты, — Лександр посмотрел на Макгонагалл, — я здесь для того, чтобы вы смогли дружить не только внутри факультета, но и между факультетами. Я полностью уверен, что вам сейчас это кажется абсурдным, но вражда после войны — верный путь к новому конфликту. Многие, а точнее все, поняли, что я имею ввиду вражду между Слизерином и Гриффиндором. Завтра за завтраком я расскажу обо всем подробнее.

— Спасибо вам, профессор Шов, — провожая взглядом Лександра, произнесла Макгонагалл. — Хочу пожелать вам всем в этом году великих успехов в учебе, новых целей и уверенности в себе.

На столах появилось такое количество угощений, что все и забыли о предстоящем дне.

***

— Как вам профессор Шов? — спросила Гермиона, направляясь в гостиную, и, как обычно, не дожидаясь ответа, продолжила: — Мне он показался профессионалом в своей области. Я, конечно, и раньше видела его статьи, но не воспринимала их всерьез, до того как прочитала новаторское исследование «Научные методы или экспериментирование». Очень познавательно, однако.

— Я думаю, у него ничего не выйдет, — пробурчал Рон. — Никто из Слизерина не хочет этой «дружбы» между факультетами. Я, лично, тоже не хочу, чтобы он копался в моих мозгах.

Из-за спин послышался очень знакомый голос:

— Уизли, Уизли, Уизли... — Рядом с излишне уверенным в себе Малфоем стояли Кребб и Гоил. — А разве ему будет в чём копаться?

— Закрой рот, Малфой! — прошипел Мальчик-Который-Выжил. Он уже проще воспринимал Драко и его выпады, но остатки юношеского максимализма подталкивали его вступать в конфликты снова и снова. — Твоя аристократическая задница до сих пор не запомнила, что подслушивать, о чем говорят другие, это, как минимум, невежливо.

— Поттер. Мне. Плевать, — отчеканил Малфой так, как умеет только он, — Твой Рыжик орет на весь коридор, угомони его.

— Левикорпус! — выкрикнул Рон, но не успело желто-оранжевое заклинание коснуться противника, так как невербально произнесенное Малфоем «Экспеллиармус», выбило палочку из рук Уизли.

— Лузер, — спокойно, но уверенно констатировал Драко, засунув руки в карманы. Мерлин, сколько же в нем самоуверенности? — Думаю, твоя зубастая подружка расскажет тебе, почему мои заклятия действуют быстрее твоих.

— Не смей называть ее так! — Рон, краснея как спелый помидор, глубоко вздохнул и уже собрался врезать Малфою, но не успел. Сильное заклинание, выпущенной из чьей-то палочки, обездвижило почти всех.

— Мисс Грейнджер, я как нельзя вовремя? — обернувшись, девушка увидела совершенно спокойного Лександра. Гермиона посмотрела на ребят взглядом а-ля «Я вас испепелю» и ответила:

— Да, Профессор Шов.

— Я, пожалуй, не буду отнимать очки у факультетов, — очень довольным голосом произнес психолог. — Думаю, вам лучше разойтись по комнатам, а я продолжу свой путь.

Он взмахнул палочкой, опустив провинившихся на пол, а потом маггловским способом записал что-то в блокнот. У этого загадочного человека была просто потрясающая энергетика.

Поворот направо, прямо, лестница, налево. Рон не выдержал и начал разговор первым:

— Гермиона? Почему его заклятия быстрее моих?

— Думаю, дело в том, Рон, что у него очень сильная палочка, — соврала гриффиндорка. На самом деле, она знала, что палочка тут не при чем. Малфой морально был увереннее в себе, а Рон очень слаб в этом плане. На первых курсах это не играло такой роли, а сейчас это качество стало важным.

— Гермиона, причем тут палочка? — вмешался Гарри, бросив раздраженный взгляд на подругу. — Я думаю, стоит сказать правду, — произнес он и сделал паузу, — Рон, твои заклинания медленные, потому что ты не уверен в себе. Ты долго мнешься на одном месте, прежде чем решиться на действие. Это сказывается на силе и скорости заклинания.

Уизли нахмурился и плотно сжал челюсти. Он никогда не любил критику.

***

Добравшись до гостиной, Гарри и Рон сели у камина, а Гермиона, решив не вмешиваться в их разговор, прошла в свою комнату. Ступенька, вторая, третья... двенадцатая, и вот она — дверь в комнату девочек. Грейнджер открыла ее и увидела Джинни, которая сидела на кровати и рассказывала соседкам о своей новой палочке.

— А внутри волос вейлы! — хвасталась Джинни, активно жестикулируя.

У нее впервые была своя палочка, а не старая, доставшаяся от брата.

— Эта лучшая палочка из тех, что у меня были, хотя она очень уж темпераментна. С ней бывает тяжело, но мы уже сроднились, — Джинни заметила Гермиону и, извинившись перед подругами, подошла к ней. — Почему вы расстались?

О, как Грейнджер не хотела услышать этот вопрос. Ей не хотелось будоражить неприятные воспоминания, осевшие где-то на дне памяти. Вроде бы все просто: соберись и скажи, но что-то мешало.

— Гермиона, я буду на твоей стороне.

— Хорошо, — выдохнула Грейнджер, — после войны, как ты знаешь, я жила в штаб-квартире Ордена Феникса. Все было хорошо до лета. В середине июня Рон начал намекать на что-то большее, чем поцелуи, а я ему объясняла, что не готова. Сначала мне показалось, что он понял меня, но где-то через неделю он пошел в бар, а вернувшись, опять намекнул на близость и полез ко мне. Я не выдержала, кинула в него «Левикорпус», собрала вещи и ушла, предварительно предупредив о расставании.

Под конец Гермиона уже говорила так тихо, будто чувствовала себя виноватой. Такой краткий рассказ не удивил Джинни, ведь она хранила самую страшную тайну подруги и переживала вместе с ней.

— Гад, — тихо произнесла младшая Уизли, приобняв Гермиону за плечи. — Я понимаю тебя.

***

На завтрак Гермиона спускалась вместе с Джинни. Зайдя в большой зал, они увидели совершенно пустые столы, без намека на завтрак.

Хоть Грейнджер догадывалась, что сегодня будет что-то необычное, но такого отступления от графика она не ждала. Садясь за стол, она отметила, что почти все ученики уже собрались, а среди преподавателей были только Макгонагалл и Шов.

— Доброе утро, — спустя пару минут заговорил психолог, — Сегодня я, как и обещал, подробно расскажу о экспериментальных заданиях. О уровнях, которые, я обещаю, не будут легкими. Во время этих экспериментов на мне ответственность за каждую ссору в школе, за каждую драку и оскорбление, — он украдкой взглянул на стол Слизерина, — и прямо сейчас начинается задание первого уровня. Я даже больше скажу, два параллельных эксперимента: «Ты — мне, я — тебе» — для мальчиков. Оно заключается в следующем: Вы разбиваетесь по парам. Пара состоит из двух юношей с разных факультетов. И вы меняетесь всем на три дня: меняете факультет, место проживания, друзей и все остальное, кроме самых личных вещей. — Профессор перевел взгляд на директора, а потом обратно. — Для девочек более личное задание. Вы также делитесь по парам и полностью передаете ответственность за свой внешний вид напарнику. Ваш партнер решает за вас, что одеть, как накраситься и какую прическу сделать.

Гарри испуганно взглянул на подругу. Он уже представил себе идущую рядом Гермиону, одетую в мешок.

— По парам будут разбиты не все, — продолжал психолог, — есть те, кто останутся вне эксперимента, в своем факультете, с правом решать самому, в чем предстать на занятиях. Но этим счастливчикам не избежать следующих, более тяжелых заданий. — Он опять перевел взгляд на явно взволнованную Макгонагалл и продолжил: — Сейчас мы с Профессором Макгонагалл распределим некоторых по парам.

Директриса прокашлялась, дрожащими руками надела на глаза очки и начала:

— Винсент Крэбб и Невилл Долгопупс, Рон Уизли в паре с Грегори Гойлом, Эдриан Пьюси вместе с Симусом Финниганом.

Сердце Гермионы бешено заколотилось, а волнение упало на нее с потолка. Меньше всего ей хотелось стоять в паре с Гринграсс, противной стервозной девчонкой, вечно крутящейся около, не менее противного Малфоя.

— Парвати Патил и Дафна Гринграсс становятся в пару, Джиневра Уизли и Астория Гринграсс, Гермиона Грейнджер и Панси Паркинсон.

Директор перечислила остальные пары и взмахнула палочкой. Невербальное заклинание взлетело к потолку и направилось к каждой из девушек, чье имя прозвучало минуту назад. Глаз гриффиндорки дернулся. Все... Теперь зная, как одевается Панси, три дня она будет ходить в очень откровенной одежде и выглядеть легкомысленно или даже вульгарно.

— Завтрак подадут через час, — объявила Макгонагалл уже без волнения. — А пока, мальчики могут перенести свои вещи в новые спальни, а девушки — переодеться. Если это нужно, — добавила она уже тише.

Мысленно пожелав себе удачи, Гермиона встала из-за стола, обошла толпу и направилась искать Пэнси. Та уже ждала ее около выхода из большого зала.

— Грейнджер, я думаю, нам лучше пойти в туалет и там переодеться, — без улыбки сказала Паркинсон, отводя взгляд куда-то в сторону.

— Пошли. — Сложно описать, насколько Гермионе было не комфортно находиться в обществе слизеринки. С Пэнси она толком и не была знакома, но воспоминания о том, что когда-то Паркинсон убеждала всех отдать Гарри Волан-де-морту еще были свежи.

Дабы не затягивать весь этот спектакль с переодеванием, Грейнджер за пару взмахов волшебной палочки, превратила повседневную одежду Пэнси в классическую школьную форму.

А это было неплохим поводом вспомнить программу трансфигурации за пятый курс.

— Грейнджер! — сказала Пэнси, смотря в грязное зеркало. — Я одета как... Как зубрила! Только очков не хватает!

Гермиона кивнула в знак согласия и решила смыть избыток косметики с лица напарницы.

— Эскуро! — Заклинание подействовало безотказно. Без помощи воды на лице Паркинсон не осталось ни грамма косметики. — Все, теперь ты.

— Прости, Грейнджер, но так как школьная форма теперь моя привилегия, тебе придется ходить в чем-то другом.

Панси с минуту помахала палочкой, превратив мантию в непонятное платье и, не дождавшись какой-либо реакции напарницы, выбежала из туалета.

Это было, скажем так, неприятно. Хотя, чему удивляться? Истинная слизеринская натура, показала себя во всей красе. Но, если смотреть правде в глаза, от Паркинсон надо было ожидать чего-то более ужасного, чего-то просто неприемлемого.

Пэнси выглядела всегда очень величественно, будто сошла с обложки журнала. Но это было неестественно. У нее была такая улыбка, будто она смогла бы сжечь все до тла, не моргнув. А глаза — такие безразличные и отстраненные, как у действительно несчастного человека.

Внутренний монолог Гермионы прервала Паркинсон, влетевшая в туалет и начавшая говорить что-то нечленораздельное.

— Грейнджер. Я тебя обожаю! Давай я тебя переодену обратно в твою одежду.

— Что случилось? Неужели тебе резко стала импонировать школьная форма?

— Да ладно, не язви. В общем, я шла по коридору очень злая на тебя и врезалась в Блейза. А ему-то как раз, школьная форма и импонирует. Не знаю, чудо это или нет, но он позвал меня в Хогсмид. Думаю, это свидание.

— Он тебе нравится?

— Нет, Гермиона, нет! Он мне не нравится. С третьего курса я влюблена в него, а он никогда не уделял мне внимание. Даже Малфой был более дружелюбен со мной, — чуть ли не кричала Паркинсон. С этой искренней улыбкой она вовсе не была похожа на человека, который стоял напротив Грейнджер пять минут назад. — Я совсем не хочу выглядеть навязчивой, но... давай мы забудем нашу вражду и... — Было видно, что Панси нервничает, но переступив через себя, она выпалила: — Попробуем наладить отношения?

— Да, давай.

***

А вот в Слизерине в это время все было не так гладко...