Отрывки

Твою мать! Ебаное солнце.
- Сикли!
- Доброе утро, хозяин - в комнате появился эльф и скрючился в низком поклоне, не смея поднять глаза.
- Заткнись!
- Слушаюсь хозяин - крик был привычен и не слишком испугал эльфа, но не желая ещё больше разозлить хозяина, домовик послушно склонил голову ещё ниже.
- Ты мерзок
- Да, хозяин
На минуту в комнате повисла тишина.
- Мать уже встала?
- Да, господин
Пробормотав что-то, отдалённо похожее на "я надеялся, что уже сдохла", хозяин комнаты резко сел на кровати и снова посмотрел на домовика.
- Передай ей, что я сегодня уезжаю. Провожать не надо. Я не хочу её сегодня видеть.
- Господин - теперь домовик почти распластался по полу в нелепой попытке смягчить неминуемо грядущий гнев хозяина
- Ты ещё здесь!? - рука сама потянулась к лежащей на прикроватной тумбе палочке
- Сикли виноват, господин! Очень виноват! Я пытался отказаться, но она приказала.. Убейте Сикли, господин. Сикли заслуживает смерти.
Заткнись. Заткнись. Заткнись, сука. Этот писклявый голос сводит с ума. Хочется размазать его по стенке, переломать все кости, содрать кожу и вырвать глаза.. Стоп. Это снова начинается. Ты должен держать себя в руках, бля. Раз. Два. Три. Спокойно. О чём говорит этот кусок дерьма?
- Она просила передать вам записку - крик домовика постепенно перерастал в душераздирающий вой, грозя перерасти в настоящую истерику
- Заткнись! Заткнись, я сказал. Давай сюда это дерьмо, будет, чем разжечь камин.
Эльф перестал визжать и поспешно щелкнул пальцами: с едва слышным хлопком письмо материализовалось на столе.

- Пшел прочь! - хотелось вышвырнуть проклятого домовика из комнаты. От его визгов начала болеть голова.

Не смея повернуться к хозяину спиной, согнувшись в низком поклоне и задевая лбом пол, домовик попятился к двери.
- Хозиян изволит сервировать стол к завтраку? - голос его ещё едва слышно подрагивал.

- Нет. Ты всё ещё тут? - рука снова потянулась к палочке.
Мгновение, и в комнате снова остался только он и паршивое послевкусие злости. А ещё тишина.
Хозяин издал приглушенный вздох - ему нравилась тишина. Она обволакивала.
Он медленно опустил ступни на холодный пол, с удовлетворением отмечая, как мурашки побежали по всему телу, оставляя за собой приятное покалывание.
По пути в ванную взглядом зацепился за стол - на краю столешницы лежал конверт.

Да пошла ты! Я и пальцем не притронусь к этой бумаге, зная, что её трогала ты. Мерзкое убожество. Ненавижу!
- Ненавижу! - кулак с силой врезался в косяк двери. На дереве осталась вмятина, но боли не было. Метнув ещё один злобный взгляд на коверт, хозиян поспешил укрыться под долгожданными холодными струями.

20 минут спустя всё было готово. Подошёл к зеркалу. Человек в отражении презрительно сощурился, придирчиво осматривая себя.
Белоснежная, хрустящая рубашка, перехваченная на рукавах маленькими серебряными змейками-запонками, чуть зауженные чёрные брюки, туфли, в хромированном блеске которых виднелся расплывчатый силуэт хозяина, на левом мизинце кольцо с фамильном гербом. Довершала образ темная однотонная мантия, впрочем, бывшая весьма заурядной вещью, не считая, конечно, принадлежности к творениям великого кутюрье и баснословного, даже по меркам хозяина, ценника.
На лицо он намеренно не смотрел, с усилием отводя глаза каждый раз, когда взгляд упирался в линию подбородка.
Вздохнув, и ещё раз пристально оглядев комнату на предмет забытых вещей, бросил короткий взгляд на стол. А затем резко отвернувшись, пошёл к камину. Взяв в руку шепотку летучего пороха, уже занес её для броска, но внезапно остановившись, резко развернулся, сделал несколько шагов к столу и бросил конверт в карман мантии.

Путешествие по каминной сети заняло несколько мгновений.

- Добрый день, господин ..
- Обойдёмся без формальностей. Список уже у вас? - он старательно отряхивал мантию, избегая смотреть на собеседника.
- Да, господин ..
- Отлично, тогда мне нет нужды здесь оставаться - снова перебил, уже направляясь к двери.
- Отправьте, как только будет куплено всё необходимое. И сделайте это побыстрее. Я не люблю ждать - он бросил быстрый взгляд за спину, чтобы убедиться, что его услышали.
- Конечно, господин, как вам будет угодно, сде...
Но он уже не слышал. За спиной приглушенно звякнул колокольчик.

Косой переулок. Сколько воспоминаний в одном этом названии! Как мечтал он, ещё ребёнком, попасть сюда. Воображал их первый семейный поход по магазинам.

Вот мать, нежно улыбаясь ему, просит потерпеть ещё минуточку, пока мастер не закончит снимать мерки. А он уже не может спокойно стоять, от прикосновений чужих прохладных пальцев ему щекотно, и по телу табунами проносятся мурашки. Хочется сбросить это с себя и сбежать, но он стоит и терпит. Знает, что должен. А потом на соседнюю табуретку встал Гарри Поттер - тот-самый-мальчик-который-выжил-уже-хрен-знает-сколько-раз. Тогда он ещё не знал, что им суждено стать друг другу заклятыми врагами.
Вот он с отцом в лавке выбирает первую в своей жизни метлу. Отец о чем-то тихо переговаривается с продавцом и слегка кривит уголки губ в подобие улыбки, искоса наблюдая, как он с восторгом и трепетом невесомо касается кончиками пальцев отполированных до зеркального блеска ручек мощных спортивных мётел, представляя, как скоро сам будет парить на неведомо, неизмеримо огромной высоте, уже чувствуя, как замирает сердце, лишь от одной подобной мысли. Но тогда он не получил долгожданного подарка - первокурсникам в Хогвартсе запрещалось иметь мётлы.

А вот золотой Поттер отличился - мало того, что ему кто-то подарил ахуенную метлу, так он ещё стал ловцом факультетской сборной по квиддичу на первом году обучения. А я, как лох, ему в этом помог.

Поднял взгляд на небо. Усмехнулся.
Как лох. Бля.
На лоб упала первая капля. Покатилась вниз, оставляя за собой мокрый след. Коснулась уголка губ. Не удержался и слизнул. Резко развернулся и шагнул под навес крошечного уличного кафе. За спиной стена воды поднимала и сразу же прибивала обратно к земле серую пыль - ливень поглотил всё вокруг, окутав кафе непроницаемым серо-серибристым плащом.
Сел за единственный свободный столик.

Оказалось,что подают только маггловский кофе. Подозрительная бурда пахла сносно. Сделал крошечный глоток.

--------------------

Но больше всего ему нравилась лавка старого торговца книгами. Тут всегда было тихо и пахло приключениями. Огромные книжные полки до потолка уставленные книгами, образовывали лабиринты, и полутьма, всегда царившая в этом месте, превращали каждый поход за книгами в увлекательное путешествие.

Как много он бы отдал, чтобы снова вернуться сюда одиннадцатилетним пацаном, ещё не искаверканным злой шутницей судьбой.

-----------
Ливень закончился так же внезапно, как и начался.
Господин вышел из под навеса. Под мышкой он сжимал небольшой свёрток с кофейными зёрнами.

В плечо кто-то толкнул, и чей-то грубый голос рявкнул пошевеливаться. Он и не заметил, как за пеленой воспоминаний остановился прямо посреди улицы.

Бля! Уже почти 10 часов. Надо торопиться. Не то этот чертов поезд уедет. И какой дибил только придумал запретить трансгрессию в это богоугодное заведение...

Вопрос был риторический. Конечно, он знал, кто это придумал, а главное - зачем. Более того, он лично знал этого человека. В голову сразу полезли ненужные воспоминания. В груди кольнуло, заставив от неожиданности сбавить шаг.

Не хватало ещё этих сантиментов.

С этой мыслью он обнаружил, что почти пришёл. С отвращением расталкивая толпящихся людей и не обращая внимания на недовольные голоса, с удовольствием отметил, что ему насрать. Абсолютно. Чувствуя, какое-то извращённое удовольствие, от того, что окружающие испытывают дискомфорт от встречи с ним. Им не всё равно. Они реагируют на него, проявляют свои эмоции, в то время, как ему лень, даже, повернуть голову в их сторону. Взгляд бессмысленно скользил по лицам, многообразие которых уже давно сложилось для него в общую безликую массу.
Подойдя к нужной стене, почти без разгона мягко прошёл её насквозь, тут же от отвращения морща нос. Место, где он оказался, тонуло в клубах пара и просто оглушало запахом гари и раскалённого машинного масла.

- Выглядишь изрядно потраханным жизнью, старик, - тяжелая ладонь внезапно опустилась на плечо.
Не хотел. Но улыбка против воли растянула губы.

Искренность, мать её.

- Я тоже рад тебя видеть, Блейз.
- Малфой. - отсалютировал тот, насмешливо передразнив тон друга.
- Пойдём? - не дожидаясь ответа, Драко развернулся на каблуках и стремительно зашагал к вагонам. Краем глаза отметив, что Забини всё-таки следует за ним.

Их дружбе уже давно перевалило за десяток лет. Два родовитых семейства - Малфоев и Забини - уже несколько столетий умудрялись сохранять друг с другом добрый нейтралитет, построенный на общности интересов и временами переходящий в дружбу. Если о таковой вообще можно говорить, применимо к традициям магической аристократии.

Во все времена лишь богатство, власть и родословная были главными мерилами положения в обществе. Малфои обладали всеми этими качествами. И с ними старались дружить.
Забини не могли похвастаться шикарным фамильным древом, уходящим корнями во времена первых основателей магической Англии, но и в их роду тоже были выдающиеся и, что самое главное, чистокровные волшебники.
Так или иначе, но последние 50 лет семьи были в хороших отношениях. Их матери были очень дружны, поэтому Драко и Блейз ещё в детстве часто играли друг с другом, и не было ничего удивительного в том, что, будучи одногодками, ребята потом вместе поехали в Хогвартс, где впоследствии с лёгкой руки... кхм... с лёгкого слова старой, обожраной со всех сторон молью, распределяющей шляпы не попали на один факультет.
Их дружба была почти предрешена.

Отец говорил, что дружба - заблуждение и нуждаются в ней только слабаки. А истиный Малфой скорее предпочтёт сдохнуть от руки поганой грязнокровки, чем признает свою слабость.
Отец всю свою жизнь с упоением взращивал в нём истиного Малфоя.

Но ты был не прав, отец. Ты проиграл. Ты сдох, как паршивый пёс в стенах Азкабана, признавшись перед всеми в своей слабости. Наплевав на всё то, что было смыслом твоей жизни. Ты предал себя. И впервые в жизни я был горд, что так и не стал похожим на тебя.

Он шел неспеша, то и дело здороваясь со знакомыми, а точнее, с теми, кто снисходил до признания знакомства с ним. Новый мир уничтожил старых, покрытых плесенью лицемеров, но взрастил новых.

Презрение. Вот то, новое, что испытывали люди к нему. Это вызывало тошноту.
А ещё эта жалость.

Первым был Дамблдор. Старый пидор всё время смотрел этим жалостливым явсёзнаюипонимаю взглядом.
Потом мать. Но ей эта слабость была позволительна.
А теперь эти...

Раньше было уважение. Страх. Преклонение. Рабская преданность. Но жалость.. Раньше он и не знал такого слова. В его семье оно никогда не произносилось.

А теперь его не просто жалели. Он был жалок. Человек, потерявший всё, кроме прошлого. И, даже, если бы ему предложили, он бы всё равно не согласился забыть или что-то изменить. Слишком много это значило для него. Впрочем, многие считали, что он легко отделался. Непозволительно легко.

Сын своего отца. Враг Гарри Поттера. Приспешник Тёмного Лорда. Человек, гордо носящий метку Пожирателя Смерти. Неудавшийся убийца Дамблдора. Трус, подонок, ублюдок и обладатель ещё, хер знает, скольких лестных эпитетов.
Правда, есть и, так называемая, "светлая" сторона мальчика-у-которого-не-было-выбора. Шедевр писательского искусства от Риты Скиттер под соответствующим заголовком до сих пор вызывал желание блевать от всей той ереси, что она там наплела.

От тяжёлых мыслей его отвлёк весьма ощутимый толчок в грудь и тут же последовавшее за ним сдавленное "ой!".

-Твою мать!
Грейнджер. Грязнокровная сука. Блять! Только её здесь не хватает для полного счастья.

Она уже было открыла рот, чтобы по привычке извиниться за свою неуклюжесть, но слова, как будто, застряли где-то в районе глотки, образуя физически ощущаемый ком.
- Смотри, куда идёшь, Малфой! - привычный, полный ненависти тон и вздёрнутый подбородок бесили до колик.
- Могу посоветовать тебе делать то же самое, грязнокровка! - язык обожгло таким родным, знакомым с детства ядом.

Они стояли и свирепо молча таращились друг на друга.

Да ебись оно всё... Теряю форму. Сука! Ебаная грязнокровная мразь!
Он уже начинал чувствовать себя идиотом. Впервые в жизни стоит и не знает, что сказать вшивой грязнокровке. Почувствовал, как от адреналина начали дрожать пальцы. Как же он скучал по этим маленьким словесным перепалкам. Унизить, уколоть по-больнее, перетрясти грязное бельишко, как говорил Забини, заставить забыться от удушливой ярости и позволить всему дерьму вытечь наружу. Мерлин, как он в этом нуждался всё это долгое лето!

Неожиданно Малфой выпрямился. Губы тронула лёгкая улыбка.
- Что, даже, дар речи потеряла, когда меня увидела? Бедняжка, - он привычно растягивал звуки, - наверно это результат отсутствия общения с нормальными людьми.

Да, вот оно.
Наверно, его улыбка стала ещё шире. Отчего девушка как-то неловко дернулась, явно сбитая с толку таким ответом.

Вот так бы сразу.

В этот момент её взгляд переместился куда-то ему за спину.

Неужто, сам святой Поттер и его подстилка.

Так ничего и не ответив, Гермиона резко развернулась и через секунду скрылась в клубах пара, оставив обескураженного Драко наедине с его мыслями.

- Бля, это что сейчас вообще было?!?
Ушла. Ну, ахуеть теперь. Меня уже не замечает грёбаная заучка Грейнджер.
Хотелось что-нибудь сломать.
- Кажется, это называется игнор. Она просто проигнорировала твой выпад, старик. - Блейз осторожно обошёл Драко и двинулся дальше к их вагону.
- Да ну на хуй, а я и не заметил
Он ускорил шаг и наконец поравнялся с уже подходившим к их вагону Забини.
- К чему сарказм, дружище? Это же ебаная Грейнджер. Тебе на неё не похуй? Забей. Она не стоит того, чтобы ты вытрахал себе последние оставшиеся мозги. Лучше пойдём в купе. Там уже ждут Панси с Асторией. Поговаривают, юная мисс Гринграсс делает просто ахуенный отсос - с этими словами Забини поднялся в вагон, совершенно не обращая внимание на застывшего в дверях Драко.

Последние слова Блейза набатом стучали в голове.
А Блейз ведь её любил. Или любит. Тогда почему?
Почему он такое говорит??? Как он смеет так говорить?!?
- Стой, блядь!
Голос прокатился по вагону и вырвался через открытые окна на перрон. А он уже несся по коридору, расталкивая удивлённых учеников, моля, чтобы Блейз не успел зайти. Вот он, уже держится за ручку двери и собирается зайти в купе.

Даже не думая останавливаться, Драко с разгону влетел в Забини. Подставил плечо, но ещё за пару мгновений до удара понял, что будет вывих. Что-то хрустнуло. Они покатились по узкому коридору вагона.
- Что за?!?
Не дав ему продолжить, Драко схватил друга за ворот рубашки, с упоением ощущая пульсацию в стиснутых до боли пальцах, слыша, как начинает трещать дорогая ткань под его хваткой.
- Зачем? - от звука собственного голоса стало не по себе.
- Что?!? - хриплый голос Забини чуть подрагивал, когда тот пытался сделать вдох.
- Пусти... Придушишь, ведь

Спокойно. Спокойно. Держи себя в руках. К чёрту!

Пальцы не хотели разжиматься, но он заставил себя. В почти чёрных, налитых кровью зрачках друга он, всё-таки, увидел искру понимания. Это был ответ. И это сразу отрезвило.
- Прости, старик, я..
Мысли путались, мешали сказать самое главное.
- Забей
Блейз поднялся и протянул ему руку, помогая подняться.
- Забей... - повторил, аккуратно расправляя помятый воротник - всё уже кончено. И теперь навсегда. - он посмотрел на Драко. - мы поговорим об этом, когда... В нашем распоряжении окажется пара бутылочек огневиски.
Он осторожно повёл плечами.
- Просто...
Драко подошёл к двери купе.
- Просто, не надо больше так говорить, старик. Тебе это дерьмо не к лицу.
Он посмотрел на Забини. Тот едва заметно кивнул, всё ещё потирая теперь покрасневший и припухший от недавней стычки след на шее.