Глава 1.
Глаза её резко распахнулись, освобождая весь ужас, живущий в глазах янтарного цвета. Грудь тяжело вздымалась — казалось, она только что пересекла финиш бесконечного марафона, из-за чего сердце отбивало чечетку безумном ритме. Холодный пот стекал с лица по опалённой коже, а глаза в ужасе бегали, пытаясь за что-то ухватиться, в надежде почувствовать реальность. Она реальна, мир реален, она жива. А непонятный страх и паника внутри — это просто последствия ужасной войны. Всего лишь травма, которую Гермиона Грейнджер преодолеет, как и всё остальное.
Необъяснимая боль разрывала голову, казалось, кто-то сильно приложился по ее затылку, а мозг готов был вот-вот вытечь из ушей. Правда, она ничего такого не помнила — ни перед тем, как вчера ложилась спать, ни до этого. Девушка медленно поднесла дрожащую руку к голове, в попытке прижать ладонь к лицу, чтобы хоть как-то унять эту адскую головную боль, но не донося руку, замерла. Лицо вмиг побледнело, и она больше походила на фарфоровую куклу, нежели на живого человека. Казалось, такая несносная головная боль выветрилась по щелчку пальцев.
Со взглядом, полным ужаса, удивления и отрицания всего, девушка смотрела на своё левое предплечье. Шрама в виде так ненавистного ей слова "грязнокровка" будто никогда и не было.
Исчезло. Пропало.
Как по волшебству. Иронично.
Она была уверена, что шрам был на левом предплечье. Её почти фотографическая память запоминала все детали, до мелочей, не упуская ничего. Да, и будь оно иначе, разве тот день и те события были теми воспоминаниями, которые легко забываются? Точно нет. Это то, с чем ей придётся жить всю сознательную жизнь. Воспоминания будут охотиться за ней в кошмарах, словно огромный монстр, сжирая её изнутри. Но с этим она разберется позже. Сейчас не это было важно.
Девушка подняла взгляд, что отдалось резкой болью в висках. И сколько же она спала? Почему все тело так ломит? Каждое движение — будь то глаз или рука — отзывалось волной боли по всему телу. Конечно, на войне в мягкой постели спать не предоставлялось возможности, но ведь война закончилась уже как неделю назад, и тело ее успело отдохнуть, хоть и не оправилось до конца.
До боли знакомые каменные потолки и стены встретили её, когда девушка приподняла голову, осматривая помещение. Но где именно она находилась?
Её тело снова обдало горячей волной, уже который раз за это утро. Несколько раз заморгала, прежде чем оглядеть комнату, в которой находилась. Увиденное повергло её в потрясение. Это была спальня, декорированная в красных и золотых тонах. На каменных стенах и с высокого потолка висели красно-золотые флаги с изображением льва. Флаги Гриффиндора висели в разных уголках спальни девочек седьмого курса.
Но как это возможно? Никак. Вот сейчас она прикроет глаза, а когда откроет, её здесь уже не будет. Это просто её разум играет с ней злую шутку.
«И как же я не подумала сразу?» — выдохнула девушка. — «Это сон! Точно! Никак иначе. Мне нужно проснуться.»
Но эти мысли не приносили облегчения.
Спальня всё ещё была на месте и никуда исчезать не собиралась. Кроме собственной кровати в спальне находились ещё четыре, возле которых лежал чемоданы, некоторые раскрытые, а некоторые ещё нет. И что здесь делают личные вещи её однокурсниц? Ведь после войны с Волдемортом здесь никого не осталось... Школа была закрыта.
Школа сильно пострадала. Стены местами были разрушены, мост находился в плачевном состоянии. Повсюду была грязь, пыль, смерть. Прекрасная природа вокруг замка была разрушена и убита. Те места, где раньше любила гулять Гермиона Грейнджер, сейчас были будто бы мёртвыми. Коридоры, которые когда-то заполнялись гулом спешащих на занятия учеников, сейчас больше походили на заброшенные помещения. Аудитории, которые стали для них уже родным домом, и преподаватели, которые были для них наставниками и даже, в какой-то степени, семьёй... От этого всего остались только развалины и грязь. Даже озеро рядом с замком, которое славилось своей чистотой, покрылось пеленой грязи и пыли.
И многие не смогли перейти границы войны и мира, оставшись в памяти всех там... на войне... Очень многие погибли. Альбус Дамблдор, Аластор Грюм, Добби, Северус Снейп, Римус Люпин, Фред Уизли... И много других хороших людей... Всех не пересчитать... А ведь это были лишь те, кого знала Гермиона. Было чертовски страшно взглянуть на то число погибших на этой проклятой войне.
Скупая слеза скатилась по щеке, обжигая кожу. Эти люди были лучшими. И теперь она никогда не увидит Джорджа вместе с Фредом. Никогда не услышит их шутки, которые могли придумать только они вдвоём и которые ей, на самом деле, так нравились. Хогвартс больше не будет прежним без Дамблдора и Снейпа... Ничего больше не будет прежним...
Гермиона присела на край кровати, опуская ноги на пол. Волна мурашек прошлась по телу от холодной каменной поверхности, соприкоснувшейся с её ступнями. Невзирая на холод и ноющую боль по всему телу, девушка пересилила себя и встала на ноги.
Всё в этой комнате было точно так же, как и до войны. Но почему? Почему всё находилось на своих местах? Почему здесь было так чисто и спокойно? Ещё одну слезу она не смогла удержать. Как же ей хотелось всё вернуть, чтобы всё стало как было... Просыпаться каждое утро и спешить на занятия. Ругать Гарри и Рона, которые в очередной раз просили дать списать, а сами всю ночь занимались всем, кроме учёбы. Хотя Гермиона их предупреждала. И так было всегда.
И вдруг резкое осознание, которое с каждым разом било больнее.
Этому больше не бывать.
Ничего не вернуть.
И она знала это. Прекрасно и давно знала, но легче не становилось. Память будто отшибло. Она помнила только то, что неделю назад они с Гарри и Роном приехали домой к семье Уизли и пока приходили в себя после войны. Они провели там неделю и... всё. Больше она ничего не помнила. И мысль, которая посещала её раньше, снова явилась, всё более отрезвляя. Почему она всё помнила очень расплывчато, а местами и вообще не помнила?
Холод уже постепенно пробирался до каждой клеточки её тела, и это отрезвляло, ей нужно было умыться и прийти в себя. Холодная вода всегда помогала успокоить бурю внутри, привести мысли в порядок и здраво рассуждать.
Ванная комната так же встретила её аккуратностью и чистотой. Всё осталось таким же, как в её памяти до войны. Девушка с опаской подошла к раковине и к зеркалу над ней. Увидев своё отражение, гриффиндорка на мгновение замерла, а затем со стремительной скоростью приблизилась к зеркалу. Никаких царапин, ран или шрамов. Чистая, как полотно, кожа. Аккуратно уложенные волосы, насколько это было возможно, учитывая её непослушные локоны. И когда она успела привести себя в порядок?
Девушка выкинула ненужное из головы и покрутила ручку крана, позволяя воде течь. Если быть честной до конца, то гриффиндорка удивилась, обнаружив воду, да ещё и чистую. Было странно. Честно говоря, состояние замка оставляло желать лучшего. Но девушка была рада своей ложной догадке. Ей казалось, что на ней была тонна грязи, и она быстрее хотела избавиться от этого чувства.
Тёплая вода была как раз тем, что ей нужно. Эти струйки воды, текущие вниз по телу, удивительным образом имели свойство успокаивать. Будто вместе с водой вымывались все проблемы, да и, в принципе, мысли. Казалось, каждая мысль находила своё место в ее бесконечном сознании.
И вот Гермиона Грейнджер стоит напротив двери и смотрит, будто прожигая дыру в плотном дубовом дереве, из которого сделана дверь. Она несколько раз переминалась с ноги на ногу, при этом потирая вспотевшие ладони. Что это за странное чувство? И почему так страшно туда ступить?
Но она ясно понимала, что там она найдёт намного больше ответов на свои вопросы. А в частности, ответ на вопрос о том, почему она здесь находится. Её рука потянулась за ручку двери и слегка надавила на неё. Тяжёлая дверь сложно поддавалась. Лестница, ведущая в гостиную факультета Гриффиндор, пустовала.
Настороженными шагами девушка ступила по лестнице. Шаг за шагом. Медленно. Будто бы боялась, что здание может просто рухнуть от её резких движений. Издалека доносился гул голосов. В конце крутой лестницы виднелся свет, исходило уютное тепло.
Чем ближе она подходила к гостиной, тем громче и яснее становились звуки и голоса людей. Шагнув с последней ступени и ступив на порог гостиной, девушка замерла в немом шоке. Гостиная буквально кишела учениками с разных курсов. Каждый занимался своим делом, одновременно бурно обсуждая будние проблемы. Кто-то уже был переодет в повседневную дежду, а кто-то всё ещё разгуливал в школьной мантии.
Мерлин, помоги. Что здесь происходит?
Она отчётливо помнила события, произошедшие неделей ранее. Помнила, как смотрела на разрушенный замок Хогвартса. Помнила грязь, слёзы, кровь... войну. Помнила, как все в слезах, раненые, измученные, а некоторые и убитые, покидали стены замка. Бежали что есть сил от этого места, от этих кошмарных воспоминаний. А сейчас будто бы ничего не произошло. Будто бы всё было нормально.
Девушка оглянула гостиную в поисках знакомых лиц. С возрастающей паникой, руки начало слабо трясти. Она никак не могла найти происходящему объяснения, и это до безумия пугало. Цеплялось когтями к горлу и не хотело отпускать. Душило и терзало. Было страшно.
Наконец, её взгляд зацепился за до боли знакомые макушки. Гарри и Рон сидели напротив камина полубоком к девушке. В руках Гарри держал учебник и почти яростно пытался что-то донести до своего друга. Тот, в свою очередь, сидел рядом, а точнее почти лежал, явно не проявляя интереса, что и доказал моментальным зевком.
Они выглядели настолько беззаботно, что это на минуту обездвижило девушку. Вот так легко сидели и изучали учебник по какому-то предмету. То, что когда-то казалось Гермионе очень важным, сейчас не имело ни малейшего смысла.
Война сильно изменила её. Конечно, любовь к книгам и учёбе никуда не делась, но передвинулась куда-то на задворки. Куда-то очень далеко, потому что рядом умирали люди. Потому что от каждого шага зависели жизни.
Как быстро ты справишься? Как много людей спасёшь?
Будто дурацкий таймер или чёртова игра на время. Справишься за час — бонусом одна жизнь. Сделал ошибку — минус десять жизней. Было сложно отрицать, что они играли не последнюю роль в этой войне. Девушка чувствовала ответственность за каждую покинувшую этот мир душу. И к концу войны она стала настолько тяжёлой, что, кажется, весила несколько тонн и вот-вот раздавит Гермиону. Уничтожит.
Теперь пропущенный урок не казался такой глобальной проблемой. Теперь в приоритете были не учебники и экзамены, а спасение жизней.
Девушка легко тряхнула головой, возвращаясь в реальность. Взгляд снова зацепился за двух гриффиндорцев. Гермиона заметила одну странность, которая неожиданно привлекла её внимание. Они выглядели... не так как обычно. И сперва девушка даже не могла понять причину. Но потом осознание внезапно ударило её. Их причёски отличались от того, что было, когда она видела их в последний раз. Они были другой формы и местами длиннее. Не могли же волосы так быстро отрасти.
Также странным фактом было то, что они выглядели абсолютно здоровыми — никаких ран и ссадин.
Гриффиндорка отчётливо помнила тот вечер, когда они были у местной целительницы, чтобы залечить раны и шрамы. Память снова и снова выстраивала то помещение перед глазами. Тёмная комната, обставленная множеством пузырьков с зельями и лекарствами. Будто солнечный свет специально избегал это место. Комната со странным затхлым воздухом. Комната, пахнущая смертью. Так её назвала Гермиона.
Они решили оставить шрамы на своих телах, не убирать их волшебством. Просто ни у кого не поднялась рука на такое. В то время как другие пали под прицелом волшебных палочек, заряженных запретными заклинаниями, было просто неуместно залечивать свои раны. Неправильно. Ужасно. Стыдно. Стыдно за то, что жив.
Тихий выдох сорвался с губ гриффиндорки, и, не теряя больше времени, она двинулась в сторону друзей. Потому что ещё минута в этих подземельях её собственного сознания просто свела бы её с ума. Конечно, если это уже не случилось.
Столько человек погибло! Как они могут улыбаться?
Своими приближающимися шагами и недовольно пыхтя, девушка привлекла внимание своих друзей.
— Что здесь происходит? — без приветствия выпалила девушка, подозрительно оглядываясь по сторонам.
Парни обменялись удивленными взглядами, хмуря брови, а затем перевели вопросительный взгляд на несколько растерянную подругу.
— А что происходит? — после паузы спросил Гарри.
— Что все эти ученики здесь делают? После тех пережитых событий все покинули замок. Зачем они все здесь?
И опять молчание. И опять этот вопросительный, а теперь уже и наполненный тревогой взгляд.
В голове девушки сейчас были ураган и бури.
— Гермиона, ты в порядке? — не выдержал Рон, прерывая затянувшуюся паузу.
— О каких событиях ты говоришь? Гермиона, все эти люди пришли учиться. Что случилось?
Девушка, ошеломлённая ответом, замерла. Почувствовала, как руки начали холодеть, а сердце начало работать быстрее, будто пытаясь согреть её.
— Оставьте свои шутки. Я серьёзно, — включила свою, довольно знакомую Рону и Гарри, серьёзность Гермиона.
— Гермиона, я очень даже серьёзно. Мы не понимаем тебя.
— Да что здесь непонятного? Война с Волдемортом...
Не успела девушка договорить, как некоторые ученики обернулись, услышав это имя. Младшеклассники вообще с ужасом во взгляде попытались отойти от этой троицы. Гостиная будто замерла, затихла, провалилась в зимний сон. Парни понизили тон и продолжили, будто намекая, что ей следует сделать то же самое.
— Какая война, Гермиона?
Она уставилась на них. Они же смотрели на неё как на выжившую из ума. Так казалось Гермионе. Да и, кажется, так скоро и будет, если они сейчас не перестанут шутить, потому что уже было страшно. Не смешно. Всё было слишком правдоподобным. Начиная от того, что она проснулась в своей спальне, к слову чистой и нетронутой, заканчивая тем, что...
— Гермиона! — выкрикнули два синхронных голоса.
Девушка вздрогнула всем телом и резко обернулась... Девичий крик раздался по всей гостиной Гриффиндора. Почти на автомате. Все взгляды резко устремились на источник звука. Даже тем, кому до этого не было дела, когда было произнесено запретное имя.
Будто мир перед глазами девушки разбился на миллионы осколков. А крик обжигал горло, так что дыхание прерывалось. Идеально точная, никогда не подводящая логика мигом разочаровала хозяйку, потому что... Как?
Крик гриффиндорки перешёл в беззвучный режим и все на что она была способна, это стоять как рыба, с открытым ртом и глотать воздух. Мир перед глазами поплыл. И не понятно было, то ли это от испытанного шока, то ли от того, что глаза наполнились слезами. А скорее всего от того и другого сразу, потому что в следующую секунду слёзы ручейком полились из глаз, а ноги, став ватными, не держали её тела, и она рухнула на пол, больно ударяясь коленями о каменный пол.
Нет! Нет, нет, нет! Не может быть, тебе показалось!
А глаза тем временем поползли наверх, разглядывая человека напротив, будто тем самым доказывая подсознанию обратное. Но она не верила своим глазам...
— Фред... — тихо выпалила она. Настолько тихо, что и сама не поняла, услышали ли они её вообще.
Это он. Стоит перед ней. Живой!
Братья были в недоумении, а девушка, кажется, не дышала, потому что в какой-то момент просто осознала, что задыхается. Глаза, размером с яблоко, бегали от одного лица к другому. Фред и Джордж, не менее удивлённые реакцией Гермионы, в миг подбежали к девушке. И никто не понимал, что происходит и что делать дальше. Парни помогли трясущейся всем телом девушке встать на ноги.
— Фред... — снова повторила она, громко плача.
Трясущаяся рука потянулась к Фреду и коснулась плеча парня, проверяя, настоящий ли он, не иллюзия ли стоит перед ней. Но нет. Горячая кожа. Живой. Мерлин её дери, живой!
— Я не знал, что ты так скучала по мне, — попытался отшутиться Фред, находясь в совершенном удивлении от подобной сцены.
Девушка, прижатая ухом к груди парня, слушала его сердцебиение, будто бы проверяя. Считала удары сердца. Голос отдался в её голове эхом. Этот голос и смешок, да, это был он. Такой родной.
— Ты жив... Но как? — совсем тихо, шёпот, вопрос был задан самой себе.
— Гермиона... — взволнованный голос Фреда. — Ты в порядке?
— Но как? — отпрянула она от парня, хватаясь за голову. — Как ты остался жив? Ты же... — Гермиона в миг замолчала, будто бы слова, которые она чуть не произнесла, доставили бы ей боль, каждое слово как будто обжигало её горло. — Ведь война... И Снейп, и Люпин, и все остальные...
— Какая война, Гермиона? — всё также недоумевал Фред. В глазах его был растущий с каждой секундой испуг.
Девушка оглянулась по сторонам. Все были напуганы.
Гермиона промолчала. Она могла бы возразить. Могла бы подумать, что они сговорились. Но Фред... Фред, который стоял перед ней здоровый, невредимый... И живой!.. И, честно, её нервы не выдерживали. Она ведь всё отчётливо помнила. Всё отчётливо знала. Каждый миг, каждую секунду. Она взглянула на всех вокруг. Но как доказать?.. Всем и себе? А стоит ли доказывать? Только одна жизнь Фреда стоила того, чтобы всё забыть. Весь этот «сон».
Все ждут от неё объяснений, которых у нее нет. И вопросительный взгляд Фреда, который всё ещё приносил девушке боль.
Не выдержав давления, Гермиона рванула с места, направляясь к лестнице. А может, и не из-за давления вовсе. А что ей ответить им? Что им сказать? Стоит ли вообще что-либо говорить? Ноги путались.
Так много вопросов в голове за такое короткое время, на которые она не знала ответа. На ватных ногах девушка поднялась по лестнице и по привычке хотела было толкнуть тяжёлую деревянную дверь, ведущую в общую спальню девочек, как резко затормозила.
Её взгляд приковался к табличке с надписью: "Спальня девочек. 6 курс"
Эта была зачарованная таблица, которая каждый год менялась и возрастала. И сейчас там должен был быть написан 7 курс, но никак не 6. Могла ли она работать неисправно? Но ведь это волшебство, и это Хогвартс. За всё это время подобного не случалось. Девушка оглянулась, думая, что, может, она просто перепутала этаж. Но это было не так. Второй этаж. Единственный этаж, где висит зеркало. Она это знала и помнила за все эти 7 лет учебы здесь... или 6 лет?
Гриффиндорка с силой толкнула дверь, распахивая её и входя в спальню. Оглянулась. Это была её спальня. Она абсолютно ничего не понимала.
Абсолютно ничего!
Все стояло на месте. Так же как до войны. Будто ничего и не произошло. А может и не произошло?..
Нет!
Что точно не могло её обмануть, так это природа вокруг замка, да и в принципе замок. Конечно, Фред был сильным и неопровержимым фактом, но так она не хотела верить во всё это. Не в то, что Фред жив, нет. А в то, что в этой реальности войны ещё не было, а значит ей придётся это всё повторно переживать. И она не была уверена, что это в её силах.
Гриффиндорка резко подкосила с места, подбегая к окну. Её карие глаза бегло прошлись по панораме. Всё было так же красиво, как и раньше.
Всё было как раньше, чёрт возьми!
Отсюда был виден мост, который вчера был разрушен... А сейчас стоял там же, будто ничего и не произошло. Лёгкий ветерок развевал слегка пожелтевшие листья деревьев. Но небо было чистым и ясным. Солнце садилось на горизонте, окрашивая небо в пурпурно-пунцовые цвета. Она коснулась рукой окна. Оно было слегка прохладным. Понятно было, что уже не лето. Начало сентября. Уже чувствовалась осенняя прохлада. Тёплое дыхание из чуть приоткрытых губ встретилось со стеклянной поверхностью. Стояла она почти вплотную к окну, устало выдохнула воздух и прислонилась лбом о стекло.
Мерлин, как это понять?
— Гермиона! — раздался девичий голос.
На пороге стояла рыжеволосая девушка. Своим глубоким взглядом Джинни начала изучать её вдоль поперёк, заглядывая глубоко в душу.
— Что случилось, Гермиона? Рон с Гарри сказали, что с тобой что-то случилось. Они мне ничего толком не объяснили.
— Я.. — тихо начала было говорить Гермиона, но запнулась о собственные же слова.
Она не смогла продолжить. Что бы она сказала? Что была война и Фред там умер? Что у всех у них остались шрамы в душе, которые никогда не излечатся? Что каждый день, просыпаясь от кошмаров, делали ставки на жизнь или смерть? Всё, что бы она не сказала, казалось ей бессмысленным. Казалось страшным для произношения, а ещё более страшным для слуха. Она не знала, с чего начать, да и вообще, нужно ли начинать.
— Я не знаю... Ведь была война, Джинни. Не говори, что ты тоже не понимаешь, о чём я, — всё же заговорила Грейнджер, произнося вслух обжигающие слова.
Гермиона взглянула в небесно-голубого цвета глаза девушки. Она хотела услышать или хотя бы прочесть в этих глазах то, что она всё помнит и полностью её поддержит.
— Прости меня, — виноватым голосом произнесла рыжеволосая. — Но я ничего не понимаю.
— Скажи, на каком я сейчас курсе? — вдруг решила задать этот вопрос Гермиона.
— На шестом... — с тревогой в голосе ответила девушка. — Гермиона, что с тобой?
— Спасибо, Джинни, — перебила она подругу. — Мне сейчас нужно отдохнуть. Я немного полежу.
Взгляд Джинни внимательно и недоверчиво прошлись по выражению лица Гермионы.
— Хорошо, — улыбнулась Джинни. — Отдохни.
С этими словами она встала и направилась к двери. В последний раз взглянув на подругу недоверчивым взглядом, она исчезла за дверями.
Гермиона бессильно рухнула на кровать. Закрыла глаза на секунду. Каждый день, каждый миг, каждая мельчайшая деталь войны пронеслась под веками прикрытых глаз, словно кинолента. Всё было реально настолько, насколько это было возможно. С уголка закрытого глаза скатилась предательская слеза. Сколько раз она сегодня не смогла удержать своих слёз? Но как ей было понять эту ситуацию? Всё было запутано. Ей этот год точно не мог присниться. Она каждый раз убеждала себя в этом. Но все эти неопровержимые доказательства, каждый раз, просто разрушали эти убеждения.
Она приподнялась и протёрла глаза. Несколько раз моргнула. Её внимание привлек свиток, лежащий на тумбочке около её кровати. Взяв в руки свиток, она прочитала вслух тихим голосом, даже сама того не осознавая:
— Расписание занятий шестого курса.
Гриффиндорка развернула свиток. Прошлась взглядом по расписанию. Были совместные пары со всеми факультетами. Но больше её внимание привлекали совместные пары с ненавистным Слизерином. Каждый урок сопровождался издевками. А главным героем во всех стычках был только один ученик Слизерина — Драко Малфой. Она вспомнила, как он называл, нет, как он выплёвывал оскорбительные слова. "Грязнокровка!". Самое больное для неё, но, наверное, самое безобидное из тех множества оскорбительных слов. Вспомнила вечные его издевки. А потом... А потом вспомнила, как он не выдал её и Гарри в Малфой-Мэноре. Вспомнила, как он ушёл из поля боя, не стал биться против них, но и за них он сражаться не стал. Что-то было в нём странное. Но если считать то, что ей это приснилось, то всё было как обычно.
Но она была уверена — это не сон. Здесь что-то было не так, и она должна была узнать, что. Что-то неподдающееся объяснению. То, о чём она ещё не догадывалась, и что ей придётся выяснить. Она была уверена в том, что всё это не было её больной фантазией. Это не было страшным сном или небылицей. Она всё помнила и верила себе. Хоть и никто в это не поверит, пусть все посчитают её сумасшедшей, но она не сдастся, пока не докопается до истины. Она должна вернуть всё на круги своя.
Комментарии