Второй шанс на счастье

 Оглядев присутствующих, судья шумно выдохнул. Он бросил взгляд сначала на одну сторону судящихся, затем — на другую. У всех присутствующих были каменные и немного уставшие лица. Повторное слушание после месяца, данного ранее супругам на раздумья, немного затянулось. Примирение так и не состоялось, и оттого вторая их встреча выдалась напряжённой, хотя никаких агрессивных попыток очернить друг друга, как бывало иной раз, в зале не было. Муж и жена вели себя сдержанно, холодно и отстранённо, но именно в этом поведении чувствовалась настоящая, с огромным трудом сдерживаемая боль. Не так уж часто противоборствующие стороны настолько просто решали свои вопросы и были согласны преспокойно разделить имущество, но сейчас всё было именно так, хотя напряжение витало в воздухе и было настолько отчётливым, что его можно было ощутить каждой клеточкой кожи. Супруги говорили скупо, не роняли лишних слов, лишь у их адвокатов пару раз случались словесные перепалки. Да и то в этом юристы стремились разве что продемонстрировать себя и показать, с какой ретивостью, самоотдачей и напором готовы отстаивать права своих уважаемых клиентов. Самим же их клиентам, казалось, было уже абсолютно наплевать на всё, что здесь происходит — они желали только как можно скорее оформить развод и покинуть храм правосудия. И потому мучить их впустую и дальше судья не видел смысла:

— Я спрошу ещё раз, и этот вопрос будет последним и решающим. Обе стороны согласны со всеми условиями договора и полностью поддерживают развод?

— Да! — быстро ответила молодая женщина. Она тут же распрямилась и, глядя в сторону, вскинула подбородок. В отличие от неё, муж сейчас смотрел на неё в упор и словно бы пытался в последний раз поймать её взгляд, что ни единого раза за два с половиной часа ему так и не удалось сделать. Он помедлил немного, не обращая внимания ни на кого больше, кроме своей законной супруги. Каждому в этом зале было в это мгновение понятно, что всё его нутро противится судебному процессу и тем более итоговому решению, а сам он категорически против развода со своей второй половиной. Однако обстоятельства вынуждали его пойти наперекор себе же и на поводу у её жёстких требований, реализации которых она упорно добивалась от него на протяжении полутора месяца.

— Да, — наконец твёрдо сказал он.

Ударив молотком по столу, судья громко огласил:

— Решение принято. По обоюдному согласию с этой минуты мистер Драко Малфой и миссис Гермиона Джин Малфой, пожелавшая вернуть себе девичью фамилию и являющаяся отныне миссис Грейнджер, разведены. Суд окончен, все свободны.

* * *

— Как думаешь, теперь действительно всё? — несмело, хотя нерешительность была ему не слишком присуща, проговорил юный мальчик с каштановыми волосами и орехового цвета глазами. Перестав облизывать ложку с мороженым, Элизабет посмотрела на него.

— А ты как считаешь? Прошло полтора месяца, но они так и не сошлись. Да, Адри, теперь точно всё. — Элизабет постаралась произнести это максимально ровным голосом, но младший брат сходу уловил едва заметные нотки горечи. Хотя она не подавала виду, что ей тоже больно из-за последних масштабных событий в их жизнях, в этот чёрный день сил держаться у неё не было.

В отличие от внешности брата, волосы Элизабет были гораздо светлее, хотя также были русыми, а вот глаза имели серо-зелёный оттенок. Чертами же лица брат и сестра были не просто похожи — едва ли не идентичны, словно являлись двойняшками, хоть они и имели разницу в возрасте длинной в два года. Оба они были похожи как на мать, так и на отца, что часто подмечали окружающие.

— Ещё немного, и я возненавижу мороженое, — нахмурился Адриан, без всякого энтузиазма выудив из большой общей банки ещё одну порцию, которая уместилась в столовой ложке. — Маму я, конечно, люблю, но готовка — со-о-овсем не её конёк! А от мороженого, которое она покупает нам взамен её стряпни, есть которую мы напрочь отказываемся, меня уже начинает тошнить. Вот интересно, я когда-нибудь привыкну к такому меню?

— Я — точно нет! — прокомментировала его рассуждения Элизабет. Она отложила ложку, упёрлась локтями в стол и положила подбородок на сжатые кулаки. — Ну ничего, ещё два месяца, и мы вернёмся в Хогвартс. Разгуляемся там, снова будем тусить с друзьями и питаться вкуснейшими блюдами.

— И почему мама заупрямилась и отказалась брать к нам эльфа? Отец ведь настойчиво предлагал ей взять одного, чтобы он готовил нам, пока она занята работой. Так ведь нет же! — развёл руками возмущённый Адриан.

— Потому что она больше не хочет иметь с папой никаких дел, — негромким и надтреснутым голосом, несмотря на свои старания сохранять спокойствие, проговорила Элизабет.

— Вот так всегда! Взрослые ссорятся, расходятся, а страдает кто? Правильно — их дети! — в сердцах выругался Адриан и отбросил ложку на стол, однако она благополучно отлетела на пол. В этот момент входная дверь открылась, и в квартиру вошла их мать. В руках она держала два бумажных пакета с продуктами, и один только вид свежей и приятно пахнущей пищи, которая в скором времени в процессе готовки будет испорчена её стараниями, заставил Адриана издать разочарованный стон.

— Что такое? — сходу спросила молодая женщина. Она тут же прошла к столу и поставила на него пакеты, чем немало притеснила своих чад. — Проголодались? В холодильнике ещё осталась половина лазаньи и запеченные куриные рёбрышки. Перекусите пока ими, а я чуть позже приготовлю что-нибудь более съестное. Овощной суп или...

— Не хочу я твоих супов! — едва слышно, но так, чтобы мать услышала, с раздражением проговорил Адриан.

— Адриан, боюсь, что теперь тебе придётся привыкнуть к другой еде. Я не домашний эльф, и тратить полдня на готовку вам трёх вариантов одних только первых блюд и столько же вторых не стану, как и выпекать по два торта за раз из-за твоих капризов. Ты взрослый мальчик, привыкай! Наша жизнь немного изменилась.

— Не немного, — вторила ему Элизабет. Будучи старше брата, она гораздо лучше держала себя в руках, больше понимала и не так сильно давила на мать, однако в это мгновение не сдержалась даже она.

Тяжело вздохнув, Гермиона Джин Грейнджер оторвалась от своих хлопот и внимательно посмотрела на детей.

— Мам, я не хочу так жить, — признался Адриан и заглянул ей в глаза. Подняла взгляд на мать и Элизабет. Она всей душой желала сказать то же самое, но не решилась подпортить матери без того скверное настроение. В отличие от брата, она догадывалась о причине развода родителей и потому, хотя безумно любила отца, жалела мать и искренне сочувствовала ей.

— Адриан, Элизабет, вы уже не маленькие и должны принимать решения родителей, — напомнила им Гермиона, но это только возмутило Адриана.

— Хорошо. Тогда, значит, я маленький, — невесело хмыкнул тот, — потому что ничего принимать я не стану. Вы нас с папой о том, чего мы хотим, не спросили!

— Адриан, тебе двенадцать, а твоей сестре четырнадцать. Никто про вас не забыл, и что я, что ваш отец, — с неким остервенением упомянула Гермиона бывшего супруга, — не наплевали ни на вас, ни на ваши интересы, желания либо потребности. Но есть и мы, наша жизнь, и наши с ним пути разошлись. Теперь мы с вами уже больше месяца назад поселились здесь, и ты прекрасно знаешь, что только так впредь и будет. Так сложилось — это всё, что я могу тебе сказать. А твои протесты и недовольства ничего не изменят, — говоря это, Гермиона принялась разбирать пакеты и вручную раскладывать продукты в холодильник. — К тому же вы с сестрой уже успели обвыкнуться на новом месте.

— Капут как! — фыркнул Адриан.

— Сын! — одёрнула его Гермиона, бросив в его сторону быстрый взгляд. — Перестань уже.

— Перестать? Я хочу к отцу, хочу, как и раньше, общаться с ним по вечерам, играть с ним в шахматы, а не видеть его раз в неделю и то по выходным. А с его работой может вообще так сложиться, что и в субботу с воскресеньем мы не всегда сможем встретиться! — не сдержавшись, выговорился Адриан. — Это несправедливо, мама!

— Адриан, так постановил суд...

— Да, но лишь потому, что ты так затребовала! — перебил он Гермиону, не дав договорить, хотя практически всегда старался не позволять себе такой дерзости, ведь родители приучили их с сестрой уважать слово старших. Однако в это мгновение, зная, что мать пришла с суда, в котором была поставлена окончательная точка в их с отцом браке, он не мог держать себя в руках. — Это ты решила, что одной встречи в неделю нам будет достаточно. Ты, а не суд!

— Адриан!.. — предостерегающе начала мать, нервы которой без того были натянуты до предела.

— «Адриан понимай то, Адриан понимай это», — с досадой передразнил он. — А я вот не хочу ничего понимать! Вы расстались, а я должен смириться с этим и принять, что отныне мы живём не в особняке, что домовики не приготовят мне завтрак и не сопроводят на прогулку. Но самое главное и ужасное, я должен смириться с тем, что к мэнору и к отцу я теперь имею лишь отдалённое отношение. Не хочу так! Я не хочу жить в этой тесной квартирке и делить комнату с сестрой! Не хочу есть твою стряпню, она невкусная, а порой пересолённая или вообще пригоревшая...

— Ох уж этот переходный возраст! — цокнула языком Гермиона и возвела глаза к потолку, но практически невозмутимо продолжила своё дело.

— Мама, я не хочу, чтобы всё было так! Я этого не-хо-чу! — взбунтовался Адриан и вскочил со стула. Сжав пальцы в кулаки, он с нескрываемой обидой уставился на Гермиону.

— Адри, не надо! Пойдём в комнату, сыграем в карты или... — заметив, как мать, отвернувшись от них, замерла возле холодильника и поникла, вмешалась Элизабет.

— Да никуда я с тобой не пойду, мне не пять лет! Я к отцу хочу. К отцу, гиппогриф вас всех раздери! — закричал Адриан. Несмотря на свой уже не маленький возраст, сейчас он готов был броситься прочь и разреветься.

— Хорошо, — натянутым, словно струна, голосом проговорила стоявшая к ним спиной Гермиона. — Раз так хочешь, отправляйся к отцу. Ничего поделать с тобой я не могу, потому уходи, раз считаешь это правильным. Навести его, но чтобы к восьми часам вечера ты вернулся домой, причём также через каминную сеть! – отрезала она, на что Адриан со свистом выдохнул, будто мать не про встречу сказала, а про то, что никакого развода не случилось, и вскоре они всеми вернутся в родной особняк. На его лице отразились облегчение и даже радость. Сорвавшись с места, он бросился в гостиную.

— Адри, постой! Я пойду с тобой, — окликнула его Элизабет, а затем поднялась и подошла к матери. Она положила руку Гермионе на плечо и негромко произнесла: — Мама, прости. Мне правда очень жаль, что всё так сложилось. Не злись на нас, просто нам сейчас тяжело.

Элизабет развернулась и поспешила вслед за братом, и уже через минуту-другую в квартире стало тихо. Разложив продукты, Гермиона опустилась на тот стул, на котором сидел прежде её сын, пододвинула к себе банку с мороженым и бесцельно стала копаться в ней ложкой. Все эти дни, на всех встречах с адвокатом, на самом суде, где ей пришлось напрямую столкнуться с Драко, она держалась из последних сил и демонстрировала завидную стойкость и непоколебимость. В особенности приходилось держать лицо перед детьми, хотя они всё равно видели, тем более повзрослевшая Элизабет, которая всегда была понятливой девочкой, что на самом деле нервы матери окончательно сдали. Гермиона Грейнджер, ещё утром носившая фамилию Малфой, не имела привычки выказывать другим слабость и никогда не играла в капризную дурочку, которую необходимо чуть что, так сразу жалеть, как делали многие избалованные жёны друзей Драко. Она была из другого теста, но и её непоколебимость дала трещину после хлёстких слов впервые сорвавшегося на почве развода родителей Адриана. Они не просто больно ударили её — они укололи сильнее, чем можно было представить, ведь Гермионе предстояло своими глазами увидеть, насколько разрывалось сердце родного ребёнка. Отбросив ложку куда-то в сторону, Гермиона закрыла лицо руками и зарыдала в голос. Солёные слезинки стекали по щекам, окончательно размазывая макияж утончённой женщины, белоснежный деловой костюм которой не имел изъянов, как и её причёска с макияжем. Скинув с ног кремового цвета туфли на невысокой шпильке, Гермиона сорвала следом заколку и растрепала длинные волнистые волосы. Ей уже не хотелось быть ни красивой, ни сильной. Гермионе было всего тридцать четыре года, и пятнадцать лет своей жизни она пробыла верной и всецело преданной супругой Драко Малфоя. Но теперь их брак был расторгнут, а семья развалилась на глазах, перестала существовать. Хотя на самом деле это случилось полутора месяцами ранее.

Дети с трудом переносили расставание родителей и, несмотря на уже подростковый, не детский возраст, немало страдали. Больше всего мучился сильно привязанный к отцу Адриан. Элизабет пыталась понять родителей, старалась не давить им на больное и не вмешиваться в их разборки, но и ей было ничуть не легче. Детям было плохо, Гермионе — тоже. Эту квартирку она приобрела почти три года назад, когда с головой стала погружаться в работу. Она находилась совсем рядом с её офисом, и потому, чтобы не заваливать дом тонной бумаг, одна из ведущих юристов Лондона Гермиона Джин Грейнджер, владеющая собственным известным в наши дни юридическим агентством с завидной блестящей репутацией, нередко находилась здесь днём, а порой оставалась и на ночь. В этом месте в тишине и покое она работала над делами крупных клиентов, которых самолично бралась защищать в суде. Она делала это, как правило, весьма успешно, тем самым заявив о себе, как о настоящем профессионале в своём деле, причём, что было редкостью, очень совестливом и избирательном. Теперь же её рабочая квартира стала их с детьми домом, в который им пришлось в срочном порядке переселиться. Больше всего ей хотелось отмотать время назад и сделать так, чтобы ничего этого больше не было: ни того случая с Драко, ни развода, ни этих мучительных внутренних терзаний, через которые теперь проходила её семья. Однако иначе было уже нельзя, а мужа она с недавних пор презирала, даже ненавидела. И как бы она ни любила своих чад, примирение с бывшим супругом стало невозможным. Он сам был во всём виноват. Из-за него всё рухнуло! Из-за него...

* * *

— Поздравляю вас, мистер Малфой! Чистая победа: ни один сикль не уплыл из ваших рук, всё движимое и недвижимое имущество осталось в вашем дальнейшем бескомпромиссном владении и распоряжении, — гордо объявил адвокат, на лице которого отразилось небывалое самодовольство.

— И чем ты хвастаешься, идиот? Всё сохранилось при мне только потому, что моя супруга, теперь уже бывшая, не захотела поиметь с меня ни гроша и собралась содержать наших детей самостоятельно. Это не твоя победа и не победа вовсе, а лишь её волевое решение! — грубо осадил его стоявший возле окна в своём кабинете Драко Малфой. Его пиджак был небрежно повешен на спинку стула, хотя раньше Драко во всём придерживался порядка и был аккуратен. Белоснежные волосы были сейчас взъерошены, лицо — перекошено, а в руках он держал откупоренную бутылку огневиски, в которой к этому моменту не хватало трети содержимого.

— И, тем не менее, это удачный исход дела, — хотя слова клиента заметно задели его самолюбие, в той же манере, но уже без сияющей улыбки, продолжил адвокат. — Намного хуже, когда супруга хочет не просто разделить совместно нажитое пополам, а отобрать при разводе большую часть имущества своего благоверного. И ради этого делает в суде акцент на совместных детях, которые теперь остаются на её попечительстве и которых нужно на что-то содержать, а чем больше золота в кармане — тем для неё якобы лучше. Не меньший акцент делается и на моральном ущербе...

— Ой, да заткнись ты! — обернувшись к нему, выплюнул Драко. — Ты своё дело сделал — оплата на столе. А теперь проваливай!

— Знаете, лорд Малфой, я, конечно, понимаю, что в данный момент вы находитесь на эмоциях, а люди в таком состоянии плохо себя контролируют. Но если вы продолжите в том же духе, никогда впредь я не приду вам на выручку! Даже если попросите и...

— С этим ты точно прогадал. Просить — не в моих правилах! — снова осадил оскорблённого адвоката, победоносная улыбка которого быстро вывела его из себя, Драко. Лишившись семьи и с лихвой поплатившись за собственные грехи, он потерял всё, что имел и чем дорожил, и потому воспринимал развод и сохранённые активы отнюдь не как выигрыш в схватке против возможных неуёмных аппетитов обозлённой супруги. На протяжении всего судебного процесса и последних полутора месяцев он являлся далеко не победителем, а проигравшим, причём по всем фронтам. При нём остались шикарный особняк его предков, все его прочие дома, бизнесы, накоплённые горы галеонов и драгоценностей. Но разве был он богат и счастлив теперь на самом деле? Да чёрта-с два! Больше всего он желал вернуться в прошлое и исправить то, что сделал, однако это было невозможно. И оттого ликования самодовольного ублюдка адвоката были ему не просто противны — у Драко вовсе зачесались руки хорошенько въехать ему по ехидной мордахе и раз и навсегда стереть с неё гадкую ухмылочку. К этому адвокату он обратился по совету одного своего друга, которому тоже однажды приходилось отстаивать в суде интересы перед супругой, вот только там ситуация была совсем иной, и дерзкий и даже нахальный правозащитник без чувства такта был как нельзя кстати. Но в случае данного судебного разбирательства такая падла не просто не пришлась к месту, но даже играла на нервах Драко, хотя и выказывала своё злорадство исключительно в сторону оппонента, никак не имея цели вывести из себя своего клиента.

— Раз так, задерживаться здесь более не вижу смысла, — высоко задрав нос и сцепив зубы, процедил адвокат и схватил со стола чек на гонорар с круглой суммой. В быстром темпе сложив принадлежавшие ему бумаги в портфель, всё с тем же показушным высокомерием, хотя Драко старался вообще не смотреть на него, он направился на выход. Однако в дверях почти столкнулся носом к носу с мальчиком, которым оказался Адриан Малфой. Мальчик смерил того мрачным, даже разгневанным взглядом, и пробежал мимо него в кабинет. Двери за адвокатом закрылись, и Адриан оказался наедине с отцом.

— Папа! — позвал он, остановившись в паре метров от Драко. Тот обернулся, и на его лице отразилось изумление.

— Сын? Что ты здесь делаешь? — отставив бутылку в сторону, спросил Драко.

— Я пришёл к тебе, вернулся домой. Папа, я так соскучился! — признался Адриан. В его глазах читались грусть и сильное огорчение, но там же теплился и лучик надежды.

— Сын, сейчас ты должен быть с мамой! — неожиданно строго сказал отец, чего Адриан никак не ожидал.

— Но, папа... — начал он, однако Драко приподнял ладонь вверх, останавливая его речь.

— Адриан, суд постановил, что я могу видеть вас и забирать к себе исключительно на выходных, — серьёзным тоном начал Драко, и с первых его слов Адриан сменился в лице. Он ожидал, что отец обрадуется ему, но всё было едва ли не с точностью наоборот. — В остальное время вас не должно быть здесь. Это может создать массу проблем...

— Так я теперь стал для тебя ходячей проблемой? — нервно рассмеялся Адриан. Всякая надежда на приветливость и дружелюбие отца окончательно оставила его.

— Сын, не говори глупостей! Будь благоразумен. Суд постановил... — вкрадчиво попытался донести до него свои мысли Драко, но Адриан не сдержался и заново перебил его:

— Суд — то, суд — это! Папа, я пришёл к тебе, я соскучился, а ты!.. — Адриан даже не договорил, ему было слишком обидно видеть, как отец практически гонит его прочь. Вся его речь была пропитана сильными эмоциями, преимущественно разочарованием.

— А вместо этого я отправляю тебя к маме, да, — бегая по его лицу строгим взглядом, чуть тише закончил Драко.

— Но это несправедливо! — сжав пальцы в кулаки, даже по-детски притопнул ногой окончательно расстроенный Адриан.

— Знаю, но так надо. Пойми меня, если сможешь. А сейчас ты должен уйти, там тоже ваш дом, — нещадно, хоть и мягко проговорил Драко. Адриан закачал головой и попятился назад к двери.

— Всё с тобой ясно. Можешь впредь не волноваться — не побеспокою в неположенный срок!

— Адриан, ты уже взрослый! Услышь меня и прими мои... — вновь начал Драко, стараясь говорить с ним, как со взрослым. Однако было хорошо видно, что сейчас Адриан совершенно не хотел ничего ни слушать, ни понимать. Ему было больно и обидно, и скрыть это у него не выходило.

— Зачем? Ты же меня не принял, — сказав это, он бегом поспешил на выход.

— Адриан! — крикнул ему вслед Драко, но сын к этому времени уже выбежал прочь из кабинета. Шумно выдохнув, Драко упёрся руками в широкий письменный стол из декоративного красного дерева и сгорбился. Вновь в голову закрался вопрос, почему всё так сложилось? Почему всё стало настолько паршиво и несправедливо? Заниматься самобичеванием и опускаться в самые низы, забывая, кто он есть и сколько всего от него, крупного Лондонского бизнесмена, зависит, он не имел права, но и проигнорировать то, как сильно «скребли кошки» на душе, Драко не мог. У него была семья, он находился в браке пятнадцать лет и не знал другой жизни, а теперь в одночасье остался один и всё потерял! Вернуть былое назад не представлялось возможным: всё, что было, окончательно рухнуло, и потому ему ничего не оставалось, кроме как смириться с тем, какой теперь стала его жизнь... — Пустой! — сказал он шёпотом и сильно зажмурил глаза, стараясь заставить взять в руки уже себя самого.

— Папа! — снова раздался скрип двери позади и тонкий голос. На этот раз он принадлежал его дочери.

— Элизабет? И ты туда же! — обернувшись, выругался раздражённый Драко.

— Я только отправилась вслед за братом, не хотела оставлять его одного, — поникнув под его негодующим взглядом, попыталась оправдаться Элизабет.

— В принципе, верное решение, — сменив гнев на милость, спокойней сказал Драко. — Адриан всего пару минут назад покинул мэнор. Тебе следует сделать то же самое!

— Папа, зачем ты так жестоко? — сглотнув вставший в горле ком, с горечью спросила Элизабет. Драко устало покачал головой.

— Как же с вами сейчас тяжело! Элизабет, дочка, это жизнь, она бывает суровой, и вы уже столкнулись с этим, увидели, что это значит на практике. Мы с твоей мамой развелись, я не могу теперь видеть вас, когда пожелаю — для этого есть строго отведённые дни недели. Но если вы будете вольничать и делать, что захотите, это может создать для нас с Гермионой определённые трудности сверх тех, что уже имеются. Ни к чему хорошему это не приведёт.

— Я поняла тебя, можешь не продолжать! — стоило ему закончить, заключила Элизабет и отвернулась, собравшись уходить.

— Не будь ребёнком хотя бы ты, тебе пошёл пятнадцатый год! — заругался Драко, которого неуместное в такой день упрямство наследников окончательно стало выводить из себя. — Ты знаешь, что я говорю это не просто так. Не я установил эти правила.

— Но ты согласился на них, — повернувшись к нему, с горечью отметила она. — Папа, я всё понимаю, но принять это действительно сложно. Я стараюсь, правда! — искренне сказала неестественно побледневшая Элизабет и неоднозначно покачала головой. — Однако всё слишком быстро и круто изменилось.

— Я знаю, — участливо произнес Драко, тоже сменившийся в лице.

— Не волнуйся, в неположенный день я тебя больше не потревожу. Ты прав, прийти сюда было опрометчиво. Что ж, я пойду, — сказала она и стремительной походкой двинулась к выходу, тогда как всей душой желала задержаться в ещё недавно родном доме.

— До встречи, Элизабет, — донёсся до неё голос Драко, но дочь больше не обернулась к нему. Покинув его кабинет и плотно закрыв за собой двери, она прижалась к ним спиной и смахнула со щеки предательскую слезу. Отец был прав, она была достаточно взрослой, к тому же являлась старшим ребёнком в семье. Раскиснуть и дать волю эмоциям было для неё сейчас непозволительной роскошью, нужно было ещё найти брата. Постаравшись сосредоточиться на этой мысли, Элизабет Акриссия Малфой шумно втянула в себя воздух, тряхнула головой и двинулась в путь.

* * *

Бутылка дорогого коньяка, вкуснейшая изысканная закуска и полнейшее одиночество в большом шикарном особняке, который стал совершенно пустым и холодным... Пожалуй, сейчас Драко Малфой готов был позавидовать тем, кто пьёт в самых дешёвых занюханных кабаках, но точно знает, что вскоре отправится домой, к семье. В отличие от них, у него семьи больше не было, он остался один, и все его дальнейшие вечера обещали быть такими же бесполезными и унылыми. Конечно же, он мог позвать к себе друзей, и они с удовольствием составили бы ему компанию, но ничего этого ему не хотелось. Так или иначе, разговоры свелись бы к его разводу и тому, как через этот период проходили многие другие, а затрагивать эту тему с посторонними он пока категорически не желал. Что он мог сказать? Что был идиотом и из-за собственной ошибки всё потерял? По сути, его ошибка случилась неспроста, для её совершения были причины, которые хорошенько намучили его за последние годы. Но кому и что он мог доказать? Гермиона не стала его слушать, ей этого не было нужно. Она сразу сделала свои выводы и сожгла все мосты. Кто знает, как поступил бы на её месте он сам, но осуждать её решение Драко не мог — видел, насколько больно ей сделал. Теперь же ему приходилось наблюдать, как терзались дети, особенно когда поняли, что финальный удар молотка судьи поставил жирную точку во всём, что у них было прежде. Это было тяжело для них, и потому долго жалеть себя он не имел права. Но как это всё-таки было непросто: отпустить всё плохое, что накопилось за последнее время, и начать новую историю с чистого листа. Да и нужна ли ему вообще была такая жизнь?!..

Его тягостные, совершенно безрадостные раздумья прервал резкий скрип двери и быстрые шаги каблуков. С первых же секунд раздался до боли знакомый голос, в котором было столько злости и возмущения для такого неожиданного посещения, что Драко не мог не поразиться, происходящее его даже шокировало.

— Где мои дети? Где мои дети, Малфой? — ворвавшись к нему в зал, практически с порога закричала Гермиона.

Обернувшись к бывшей супруге, которая, исходя из выражения на её лице, готова была рвать и метать, Драко на мгновение растерялся.

— Как тебя понимать? Они должны быть у тебя, на той квартире, где ты поселилась, — отставив бокал в сторону, Драко поднялся с дивана и посмотрел в горящие от гнева глаза Гермионы. Она почти вплотную подошла к нему и, как ему показалось, готова была в любую секунду начать колотить его.

— Но их там нет! Адриан и Элизабет ушли ещё днём, направились к тебе, но домой так и не вернулись! — почти выкрикнула Гермиона, терпение которой было на исходе.

— Они приходили ко мне, это так, я этого не отрицаю, — с не меньшей серьёзностью начал ощетинившийся Драко. — Но я отправил их обоих к тебе, как и предписывает судебное решение. Никто из них не задержался в мэноре, они почти сразу покинули его.

— Вот только ко мне они так и не вернулись! — прокричала ему в лицо Гермиона, её уже начало трясти.

— Они не могли не вернуться, Элизабет пообещала мне...

— Соврала, как видишь! — взявшись перебить его, уверенно заявила Гермиона. — На часах половина двенадцатого, почти наступила полночь, а дети находятся неизвестно где.

Ничего не ответив, Драко шумно выдохнул и сделал от неё шаг назад. На его лице отразились замешательство и разочарование, заговорил он не сразу.

— Я отослал их к тебе на квартиру, но, быть может, сделал это несколько жестоковато. Всерьёз полагаю, что они обиделись и решили на денёк сбежать и поиграть на наших нервах, — сознался он, но, скорее, себе, нежели ей.

— Жестоковато? — возмутилась Гермиона. — И это притом, что они всё бросили и рванули к тебе? Что ж, иного от тебя не следовало ожидать, папаша! — смерив его гневным взглядом, заключила для себя Гермиона. Драко такое замечание не могло не разозлить.

— Можно подумать, ты сейчас способна везде и во всём быть рациональной, сдержанной и самим совершенством! Не будь у вас всё настолько плохо, они бы не прибежали ко мне со всех ног, — парировал Драко, чем ещё больше вывел её из себя.

— Серьёзно? Твои дети пропали, а ты желаешь потратить время на выяснения со мной, какая я и какой ты? Я бы сказала тебе, кто ты есть и чего стоишь, жаль только, правила приличия не позволяют произносить подобные слова вслух! — уже зарычала на него Гермиона, и Драко не сдержался и демонстративно закатил глаза.

— Им не по пять лет, Гермиона! Ничего с ними не станется, тем более Элиза старается не оставлять сейчас брата одного. Просто решили засесть где-нибудь, может, вообще прогуляться, взбодриться.

— Понятно, — нервно, но всё ещё зло рассмеялась Гермиона, словно сделав для себя немаловажные выводы. — Искать их ты не станешь, тебе это совершенно не нужно. В таком случае, прошу прощения, что потревожила тебя с такими незначительными мелочами!

— Конечно же стану! — не успела она броситься прочь, как не менее громко и разъярённо сказал в ответ на такое заявление Драко, чем заставил её обернуться. — Просто пойми, нет надобности бить панику и кричать во все голоса, что с ними случилось нечто ужасное. Это далеко от правды, наши дети достаточно умны, чтобы не наделать глупостей. Искать их мы будем и после такой выходки с их стороны серьёзно с ними поговорим, но не нужно сходить с ума просто потому, что твои достаточно взрослые дети не пришли к нужному часу и не оговорили это с тобой. Перестань накручивать себя впустую.

— Мои мысли и эмоции тебя не касаются, запомни это раз и навсегда! — ледяным тоном отрезала Гермиона, и спорить с ней дальше, хоть его так и разжигало ответить не менее пламенной речью, Драко не стал, лишь поджал губы.

— Не спеши, — подхватив из кресла свой пиджак, сказал он. — Сначала я подключу к поискам нескольких эльфов, а уже после выдвинемся сами.

— Ну так не тяни время! Убивать его на твои долгие ожидания я не стану, — заявила Гермиона, окинув его презрительным взглядом с головы до ног. Хоть это и было жутко неприятно, за минувшие полтора месяца, к своему ещё большему огорчению, Драко начал практически привыкать к нему.

— Пять минут, — натягивая на себя пиджак, пообещал Драко, намереваясь уложиться с приказаниями слугам в этот короткий срок.

— Три минуты! — вновь отрезала Гермиона. Её командный тон в такой ситуации, особенно с учётом того, что для неё это также был повод лишний раз выплеснуть на него свой гнев, ему совершенно не нравился, но усложнять всё и развивать конфликт Драко разумно не стал. Стремительной походкой он прошёл мимо неё в коридор, а Гермиона, обведя быстрым взглядом некогда родные стены, поспешила скорбно опустить глаза. Ей самой не до конца верилось, что Малфой-мэнор, в котором она долгие годы была хозяйкой, отныне стал для неё чужим; что их с Драко жизнь повернулась таким образом и заставила потерять всё, что они некогда любили и что было дорого им обоим...

* * *

Многочасовые поиски не увенчались успехом — Элизабет и Адриана нигде не было. Драко даже заставил эльфов среди ночи наведаться в дома ко всем их друзьям и расспросить у их слуг, не появлялись ли там его дети, однако те раз за разом приносили отрицательный ответ. Проверены были практически все места и заведения, где те любили появляться и проводить время. Причём во многих из них Драко и Гермиона появились лично, но каждый раз покидали их с ещё более угнетённым настроением. В особенности это касалось Гермионы, которая не находила себе места. Ночь выдалась бессонной и бесплодной, она окончательно изнурила их обоих. Под утро всерьёз забеспокоился уже Драко, хотя прежде старался не поддаваться панике бывшей супруги и сохранять трезвость ума. Однако с приходом рассвета окончательно улетучилась и его надежда на лучшее. С Гермионой они говорили исключительно по делу, даже подбадривать и пытаться успокоить себя она не позволяла, и потому, стараясь не мозолить ей лишний раз глаза своим близким присутствием, Драко в основном молчал. Отношения между ними были подобны кровоточащей ране, и заново сыпать на неё соль не хотелось. Лишь обстоятельства вынудили их воссоединиться за поисками детей, и Драко отлично понимал, что увидеть Гермиону в дальнейшем ему лишний раз не представится случая. Она сделает всё возможное, чтобы никогда больше им не приходилось пересекаться лично. А с учётом того, насколько различным был их род деятельности, и как далеко друг от друга находились дома, реализовать это в жизнь ей не составляло особого труда. Это же кратковременное воссоединение при всём желании нельзя было назвать приятным. Уж лучше бы дети вовсе не делали никаких глупостей и тем самым не вынуждали их видеть друг друга сейчас, в день расторжения брака, когда им было тяжелей всего. Совершенно справедливо будет назвать этот день одним из самых худших в их жизни, равно как и последующий. Не успели они оглянуться, как наступило ещё более тяжёлое утро, которому они совершенно не были рады.

— Да где же... где же они могут быть?! — всплеснув руками, запричитала вместо былой ругани Гермиона.

— Не знаю, — хотя его ответ она навряд ли желала слышать, тем не менее, сказал на это Драко. В данный момент они покидали популярный ночной клуб на окраине Косого Переулка, где проводила время преимущественно молодёжь. Ввиду юного возраста, попасть в него их дети навряд ли могли, однако не проверить его, с учётом того, что Элизабет и Адриан пропали на всю ночь и запросто могли выпить для такого мероприятия оборотное зелье, было нельзя. Ещё ни разу они не воровали из запасов родителей таких зелий, как и маловероятно, что когда-либо вообще испытывали его на себе, но точно также ещё ни разу они не пропадали на всю ночь и не уходили из дома, потому Драко и Гермиона не могли исключить такой вариант. Идя бок о бок вдоль длинной и пока ещё пустынной дороги под первыми лучами восходящего солнца, они думали лишь о том, куда могли подеваться их чада. Гермиона обнимала свои плечи, но не только от страха, а из-за утренней прохлады, хотя чувствовала её ввиду разъедающей душу пустоты слишком притуплённо. Драко вовсе не обращал внимания на снизившуюся на улице температуру. Ему было вполне комфортно, разве что по спине от тягостных раздумий то и дело пробегался холодок.

— Мы ведь всё уже проверили, абсолютно всё. Ну не могли же они податься в Хогвартс во время летних каникул, в конце-то концов! — решилась заговорить с ним отчаявшаяся Гермиона.

— В Хогвартсе их нет, один из эльфов проверял, — без всякой интонации устало сообщил Драко. Он упрямо смотрел вперёд, хотя на деле вряд ли что-либо видел перед собой. Точно также было и с Гермионой, которая окончательно поникла. Её макияж начал размазываться, волосы немного растрепались, но она не придавала значения таким мелочам. Ей было всё равно до того, что Драко наблюдает её в таком виде. По сути, за долгие годы совместной жизни им приходилось проходить через всякое, и ему доводилось видеть её и в гораздо худшем виде. Переживали они разные горести, но только не пропажу детей, и потому оба были теперь, как на иголках. — Возможно, стоит отправиться домой и дать им время до полудня. Этого будет достаточно, чтобы увидеть, вернутся ли они сами домой — к тебе или ко мне. Если же нет, мы обратимся за помощью к лучшим частным сыщикам: так общественность хотя бы не порадуют свежие статьи в газетах о новых передрягах в нашем семействе...

— «Нашего» семейства больше нет — есть твоё и моё, — сухим тоном поправила Гермиона, не умолчавшая даже в такой момент.

— «Наше», Гермиона, ведь дети у нас всё равно общие! — устало напомнил он.

— Ждать я не стану, даже лишнего часа! Уже половина шестого утра, а мы не нашли малейшего напоминания о них, хоть какой-то зацепки об их местонахождении. Так о каком возвращении нами домой вообще может идти речь? — выплюнула она, откровенно осуждая Драко за такое предложение.

— Гермиона, я не меньше твоего волнуюсь за них, даже боюсь, но не нужно забывать, что вчера у них был крайне напряжённый и трагичный день — вчера состоялся наш развод. И потому нет ничего удивительного в том, что они решили сбежать на время от нас обоих. Элизабет и Адриан — подростки, в них сейчас как никогда силён дух протеста, а в жилах бурлят одни эмоции. Потому думать лишь о том, что их кто-то похитил или того хуже, стоит в последнюю очередь! — негромким голосом сказал Драко, но Гермиона слушала его исключительно с кислым лицом.

— Делай, что хочешь, а я продолжу искать! — безапелляционно заявила она.

— И где же? — остановившись и посмотрев на бывшую супругу, поинтересовался Драко. Оба они были уставшими, разбитыми, сильно измотанными, но упрямо всматривались в лица друг друга. — Куда ты пойдёшь?

— Хоть пешком на край света, — сказала на это Гермиона, которой на самом деле меньше всего хотелось смотреть на него, видеть некогда родные глаза, с участием глядевшие на неё.

— Откинь эмоции, в таком деле следует думать холодной головой, — в который раз призвал Драко. — Раз так, я продолжу поиски вместе с тобой, но давай хотя бы решим, куда идти!

— Я уже не знаю, Драко, — впервые за минувший месяц назвав его по имени, едва слышно призналась она. — Мы проверили все места, которые они посещают и любят, всевозможные заведения... — говорила Гермиона, устремив взгляд в сторону, но Драко перебил её. Его неожиданно озарила догадка.

— Наверно, в этом и заключается наша ошибка! — забегав взглядом по земле, заговорил он. Гермиона вопросительно посмотрела на него, и их взгляды встретились. Драко сильно хмурился и был задумчив, он не сразу продолжил. — Мы смотрим на настоящее, но что, если следует заглянуть в прошлое? Разве друзья им сейчас нужны? Нет! То, что они потеряли. Раньше мы часто посещали с ними озеро Вильенд, оно не так далеко от нашего дома и там прекрасные пейзажи, чудесная природа. Когда дети были маленькими, мы постоянно перемещались туда и часами, позволяя себе в выходные забыть про все дела, отдыхали на побережье, просто общались, любовались красотами местной природы. Пару раз даже ночевали в тех окрестностях и наблюдали непередаваемые пейзажи раннего рассвета, блики солнца на воде. Что, если они решили вспомнить всё это и окунуться в прошлое? — совершенно серьёзно сказал он Гермионе. Она также задумалась на минуту.

— Не исключено, что именно это они и сделали. Вильенд — родное для них место, и оно ассоциируется у Лиззи и Адриана исключительно с семьёй.

— Стоит проверить!

— Обязательно.

На этом их короткий диалог завершился. Но, даже несмотря на относительно нейтральный разговор, каждый по отдельности переместился в оговорённое место.

* * *

Всего через каких-то десяток секунд Драко и Гермиона появились рядом с озером, которое любили и часто посещали в далёком прошлом. Драко не ошибся, Адриан и Элизабет действительно были здесь. Адриан сидел на корточках возле воды и бесцельно бросал камни в воду, тогда как Элизабет стояла позади него и, сминая в правой руке сорванные с деревьев листья, задумчиво и угрюмо смотрела вдаль. Драко и Гермиона были прямо позади них, и не услышать их хлопки трансгрессии дети не могли.

— Лиззи, Адриан, зачем вы это сделали? Мы чуть с ума не сошли! — с трудом сдерживая слёзы, запричитала на эмоциях Гермиона и прикрыла рот рукой.

— Дети, что это за выходки? Вы ведь понимаете, что мы вас искали? Всю ночь искали! Зачем нужно было так поступать? — высказался следом Драко, но тон его был намного строже и взыскательней.

— А зачем так поступили вы? — вопросом на вопрос негромко и достаточно спокойно, только с грустью ответил им Адриан. Ни он, ни его сестра не спешили оборачиваться к родителям. — Разбили нашу семью, из-за своих перебранок лишили нас всего, что у нас было, чем мы жили с самого своего рождения. Мы потеряли не просто богатый дом, мы лишились вас двоих.

— Что ты говоришь? — взялась ответить ему Гермиона. — Сынок, никто из нас не отказывается от вас с Лиззи, не забывает про вас...

— Разве что про наши чувства! — высказалась уже Элизабет, что не могло не поразить Драко и Гермиону. Всё это время, почти полтора месяца, она не показывала своей боли и придерживалась нейтральной позиции. Элизабет старалась никого не осуждать, не забивать родителям голову ещё и своими переживаниями, но на этот раз не сдержалась даже она. Повернувшись к ним, она пару раз быстро моргнула, пытаясь заставить себя не расплакаться, хотя глаза уже стали мокрыми. — Мама, папа, за что вы так с нами? Мы же были одной крепкой семьёй!

— Элизабет, ты же обещала не делать глупостей... — обратился к ней Драко, но она перебила его. Сейчас ей не было дела до правил приличия, им с Адрианом было слишком больно:

— Мои эмоции — не глупость, папа! Это не какой-то каприз, нам с Адрианом действительно невыносимо тяжело. Я долго терпела, держала всё в себе, но больше так не могу. Вы напрочь лишили нас былой жизни! Почему? За что? Потому что перестали слышать и понимать друг друга? Но вы же не разлюбили, гиппогриф вас раздери!

— Дочка, дорогая, это наше с папой дело!.. — попыталась возразить Гермиона, но даже ей не позволили договорить.

— Да, именно, мама! — вмешался уже Адриан. Он со злостью бросил камни, которые держал в ладони, в воду и посмотрел на родных. – Вы твердите нам это целый месяц подряд, что это ваши взрослые дела, а мы должны смириться с вашим решением. Но вы серьёзно? То есть мы так легко должны принять тот факт, что у нас больше нет того, что было нам дороже всего? Что вы даже не дали друг другу шанса и не попытались предпринять попытку не разбивать нашу семью? Вы можете ещё десять раз жениться на других, но того, что было у нас, никогда уже не будет, вы нам этого не возместите.

— Адриан, я уже говорил тебе: будь благоразумен, оставь свои протесты! — жестко сказал Драко, снова пытаясь вести с ним беседу, как со взрослым.

— А если мы не хотим? — встретившись с ним взглядом, высказалась на этот раз Элизабет.

— Дочка, от тебя таких глупостей я никак не ожидала! — порицательным тоном проговорила Гермиона.

— Знаете, Адри прав, мы слишком долго молчали и терпели, я — в особенности! — Элизабет не кричала, не повышала голоса, и оттого слышать боль в её словах было ещё тяжелее, чем выкрики эмоционального юного сына. — Вы ведь даже не дали себе шанса, рубили с плеча и за считанные дни заставили нас круто изменить всю свою жизнь! Я понимаю, что у вас произошло, насколько вам обоим было тяжело, но, мама, чёрт тебя подери, ты ведь без оглядки собственноручно сожгла все мосты! А ты, папа, — переведя раздосадованный взгляд на Драко, продолжила она, — спокойно сдался и опустил руки, чувствуя вину и всерьёз считая, что поступить так будет лучше и правильней. Но кому? Вам? Нам?

— Элизабет, я прошу тебя, перестань! Наше воссоединение невозможно, — как можно мягче, но всё-таки прямолинейно сказала Гермиона.

— Хорошо, но в таком случае точно также не будет возможна для вас, родителей, спокойная жизнь с нами! — поравнявшись с сестрой, внезапно заявил Адриан.

— Что за детский бунт? — поморщился Драко, и сын разозлёно посмотрел на него.

— Не детский, просто нам это всё окончательно стало поперёк горла! — взялась разъяснить их с братом позицию Элизабет. — Я всегда молчала вам, но больше не стану. Вы, не задумываясь о том, каково будет нам с Адрианом, лишили нас всего, что было нам дорого, и потому, если вы не согласитесь на наши условия, мы продолжим этот хаос, начали который именно вы.

— Лиззи, ты серьёзно? — не веря своим ушам, ужаснулась её ультиматуму Гермиона.

— Абсолютно, мама! Только этим побегом за весь минувший месяц мы добились того, чтобы вы услышали нас, чтобы просто стояли рядом и слушали! Согласись, иначе заставить вас находиться вблизи друг друга было бы невозможно. Лишь через кардинальные меры, хотя доводить всё до крайностей мы совершенно не хотели. Однако, если вы не соизволите и в этот раз услышать нас, побеги не прекратятся и станут ещё более частыми, размеренной жизни вы больше не увидите — уж мы постараемся исполнить своё обещание!

— Не смейте ставить нам какие-либо условия и играть на наших нервах! — вспыхнула Гермиона, которая за эту ночь едва не сошла с ума от переживаний. Драко хотел высказаться раньше неё, но она не удержалась. — Вздумаете снова повторить подобное — наложу на вас заклятие, и не сможете выходить из дома до самого окончания летних каникул, пока не отправитесь в Хогвартс!

— Этот вариант мы учли, и потому, если вы так поступите с нами, дождёмся возвращения в школу и уже оттуда начнём сбегать, либо станем самыми проблемными студентами Хогвартса и заставим вас схватиться за голову от наших выходок! Уж после такого вы не раз пожалеете, что мы вообще у вас есть, — бросил ей Адриан, и Гермиона тяжело вздохнула и покачала головой.

— Что за глупое ребячество, сын? Ты хоть послушай себя!

— А вы взгляните на себя со стороны, — пожала плечами Элизабет. — Вы ведь совершенно не оставили нам шанса, даже самим себе его не дали. Вы просто в одночасье всё испортили, а нам теперь неустанно твердите: такова жизнь, смиритесь и примите всё, как есть! А вы бы приняли, окажись на нашем месте? Вам было бы легко?

— Дочка, мы можем понять вас... — решила смягчить тон Гермиона, но вновь не договорила, потому как Элизабет прервала её:

— Не можете, совершенно не можете. Никто из наших бабушек и дедушек не поступал так с вами! Потому не говорите, что понимаете нас. Это ложь, мама!

— И чего же вы хотите от нас? — вмешался молчавший в последние минуты Драко, окинув своих наследников хмурым взглядом.

— Чтобы вы дали друг другу шанс и возобновили общение, сходили на восемь свиданий: виделись дважды в неделю и общались один на один в течение этого месяца, — высказал их с сестрой требования Адриан.

— Сын, это несуразно! Мы с папой развелись, на этом точка! — возмущённо проговорила Гермиона.

— Ну так мы поставим в вашей истории многоточие, в противном случае — обещаем и сдержим своё слово! — станем худшей вашей головной болью! — эта речь принадлежала Элизабет, и ожидать, что они когда-либо услышат такое от своей покладистой дочери, ни Драко, ни Гермиона никак не могли.

— Это невозможно! — безапелляционно заявила Гермиона, впившись в Элизабет и Адриана разъярённым взглядом. — Я уже сказала вам: мы с вашим отцом развелись, на этом всё.

— Да, но мы всерьёз решили внести в ваши планы свои коррективы, — с небольшим гонором ответил ей Адриан.

— Вы ни разу за этот месяц даже не спросили, как мы. Ни разу, никто из вас! — снова подала голос Элизабет. — Вы были заняты лишь собой, своими тревогами, заботами, потерями. Чем угодно, кроме того, чтобы обратить на нас внимание и спросить себя: каково нам теперь, что мы чувствуем, как это всё переживаем, вынесем ли вообще этот удар. И мы старались, правда старались понять вас, принять ваше решение, не усугублять ситуацию. Однако мы искренне надеялись, что ещё возможно что-то исправить, ведь попытаться всегда можно, было бы желание! Но вы не захотели этого. Ты, мама, категорически этого не захотела. Я также могу предпринять попытку понять тебя, но уже не хочу! — с каждым словом её голос становился всё тише, теперь она смотрела на одну только Гермиону. — Ты настолько сосредоточилась на собственном внутреннем разбитом мирке, что мы временно перестали для тебя существовать. Ты решила всё изменить, в одночасье установила новые правила нашей дальнейшей жизни, сменила наше место проживания, лишила возможности полноценно общаться с отцом, но не взялась почувствовать, каково это, как это больно и сложно! Что было жестоко — так это твоё решение!

— Если вам так этого хочется, я отправлю вас жить к отцу, — с трудом перебарывая себя, уступила им Гермиона, однако слова эти дались ей слишком тяжело. — Будете половину недели жить у него, половину — со мной...

— Нет, этого недостаточно! Этого катастрофически мало, — сказал уже Адриан. — Мы озвучили вам свои условия, они простые: дайте друг другу шанс и восемь свиданий. Большего мы не просим.

— Если и после этого вы не согласитесь в дальнейшем быть вместе, не захотите этого, мы смиримся с вашим решением об окончательном расставании. Но произойдёт это только в том случае, если вы действительно выполните нашу просьбу. И да, мама, папа, это просьба и крик души! — заговорила Элизабет, всеми силами стараясь сдерживать в эту минуту свои эмоции и быть спокойной, даже рассудительной. Ей хотелось в полной мере донести до родителей смысл своих слов, опустив ненужный всем конфликт.

— Не смейте! Не смейте ставить мне таких условий! Вы не были на моём месте, — бегая взглядом по их лицам, в сердцах прошептала Гермиона. Всё её нутро противилось их требованию.

— Как и ты на нашем. Это эгоистично, мама: сначала всё отнять у нас, а затем ещё и лишить шанса поверить, что что-то возможно изменить, — пожала плечами Элизабет. — Мы не просим тебя уже завтра переписать нашу историю, мы только хотим, чтобы ты дала всем нам этот мизерный, но реальный шанс!

— Нет, нет и ещё раз нет! — уже откровенно заругалась на детей Гермиона.

— Знаешь, а ведь они правы, — вдруг обратился к ней Драко, и взгляд Гермионы сделался ещё более разъярённым и метнулся на него со скоростью молнии.

— Ты ещё смеешь говорить мне, что правильно, а что — нет? Не забывай, с кого всё началось! — прорычала она, одним взглядом желая стереть его с лица земли, испепелить.

— Я повторюсь: они правы, и ты прекрасно это знаешь. Наши дети немногого просят, — также пытаясь достучаться до неё, ровным голосом сказал Драко, и его примирительный тон ещё больше разъярил Гермиону.

— Да, всего лишь выносить твоё общество на протяжении целого месяца, чего я совершенно не желаю! — на эмоциях бросила Гермиона, забывшись, что рядом стоят Элизабет и Адриан, которым пришлось наблюдать перепалку родителей.

— Или так, или забудьте о покое на ближайшие годы! — напомнил их с сестрой условия Адриан.

— Бессовестные! — поморщилась Гермиона, посмотрев на них. — Ставить мне такой ультиматум! Говорить такое!

— Мы знаем, что ты так не считаешь, мама, просто тебе тяжело принять наш выбор. Но он останется неизменным. Раз вы не дали нам такого шанса, мы сами его себе дадим, а вас заставим немного поиграть уже по нашим правилам, — сказала ей Элизабет. — Здесь нет вздора или бунта, просто только так мы можем подтолкнуть тебя пойти нам навстречу.

— Я готов на это, но всё зависит от тебя одной, — повернувшись к Гермионе, объявил Драко, на что та энергично затрясла головой.

— Нет! Нет, и не надейтесь!

— Мама, пожалуйста! — шёпотом стала упрашивать её Элизабет.

— Не делай нам снова больно, мы достаточно намучились за последние полтора месяца. А ведь мы ни при чём: мы не виноваты в том, что между вами произошло. Мама, не ломай всё окончательно, мы просим всего лишь о крохотном шансе! — взяв пример с сестры и постаравшись говорить также спокойно и убедительно, присоединился к уговорам Адриан.

— Это ты их подговорил? — метнув в Драко ещё один разъярённый взгляд, со всей серьёзностью высказала своё предположение Гермиона.

— Я искал детей вместе с тобой, позволь напомнить! — изумился он её нападке.

— Папа не имеет к нашему побегу никакого отношения, это наша с Адрианом задумка. Мы просто больше не выдержали, — честно рассказала Элизабет.

— Мама, не разбивай нам сердце!

Слышать такое от Адриана было непривычно, тем более понимать, что сказано это было совершенно искренне. Глядя на сына, которому совсем недавно исполнилось двенадцать лет, Гермиона с трудом верила, что всё это происходит с ней... Её муж разрушил их брак, она лишь поставила в нём точку, однако безумно любящие отца дети решили встать на его сторону и заставить её плясать под их дудку. Ради этого они готовы были идти на всё, только бы у них с Драко появилась малейшая возможность на воссоединение. Но понимали ли они, как много просили от неё на самом деле? Чего ей стоило переступить через себя и снова хоть сколько-то сблизиться с этим человеком?

— Мама! — спустя полминуты напряжённого молчания позвала Элизабет, с надеждой в глазах глядя на неё. Дочь была взрослей Адриана и была намного понятливей, но давила на Гермиону не меньше младшего брата, проделки которого смело можно было пока списать на подростковый максимализм и типичные выходки незакалённого ума. К тому же Адриану пришлось пережить далеко непростой период, и про это Гермиона также не забывала. Не вмешайся в конфликт Элизабет, Гермиона, возможно, ещё махнула бы рукой на сложившуюся ситуацию, но дети действовали совместно, и дочь со всей осознанностью просила ровно о том же. Шумно втянув в себя ртом воздух, Гермиона отвернулась. Смотреть на всех них, а тем более на Драко, не меньше ждущего от неё ответа, у неё не было ни малейшего желания. Гермиона не могла не признать, что её загнали в тупик. Ещё больших проблем, чем у неё уже были, она совершенно не хотела, тем более для своих детей, которых, вопреки их мнению, она могла понять. И потому, идя наперекор собственным желаниям и уже сейчас понимая, что весь последующий месяц станет для неё сущим кошмаром, Гермиона решила дать Элизабет и Адриану хотя бы каплю надежды, позволяя им поверить, что всё ещё возможно изменить. Даже если уже в эту минуту она точно знала, что это не так...

— Хорошо, это случится, — не оборачиваясь к ним, негромко ответила Гермиона, но затем голос её стал жёстче. — Однако не смейте больше ставить мне каких-либо условий! Всё произойдёт в точности с тем, как мы сейчас обусловились, не более того. А если вы ещё хоть раз позволите себе подобную выходку и сбежите из дома — пеняйте на себя! Всякая наша договорённость сиюминутно будет расторгнута. На этом точка. Через полчаса жду вас двоих дома! — сказав это, Гермиона сразу же исчезла, трансгрессировав прямиком на свою квартиру. Оставшиеся же наедине с отцом Элизабет и Адриан не сдержались и радостно засмеялись, в их лицах читалось приятное изумление. Элизабет прикрыла рот рукой, не веря, что невозможное стало возможным, и они сумели добиться своего.

— Папа, папа, у нас получилось! Мама наконец даст тебе шанс! — с ликованием проговорил Адриан, и Драко не мог не заулыбаться, видя, насколько осчастливила его детей одна только призрачная и шаткая возможность воссоединения их семьи.

— Как думаешь, есть ли реальный шанс, что всё получится? — спросила подошедшая к отцу Элизабет.

В этот момент высоко над ними стало подниматься солнце, озарившее всё вокруг яркими золотистыми лучами. Они и сами все сияли в его отражении, но свет этот был мягким, игривым, и его блики на тихом озере, окружённом зеленеющими травами и кустами, только радовали глаз, заставляя залюбоваться местной красотой. Драко и залюбовался, застыв на какое-то мгновение и неотрывно глядя на водную гладь. Хотя Элизабет и Адриан не были с ним в сговоре, они и впрямь сделали невозможное, и потому злиться на них он больше уже не хотел. Однако Драко точно знал, что позднее всё равно серьёзно побеседует с ними на тему этого побега. Но не сейчас — ни когда их переполняли настолько сильные позитивные эмоции, не оставившие равнодушным в том числе и его.

— Кто знает. Время покажет! — переведя на них взгляд сияющих искренней улыбкой серых глаз, ответил Драко. Теперь ему и самому хотелось верить в лучшее и сделать всё, на что он только способен, чтобы больше не разочаровывать Элизабет и Адриана. Если уж не ради себя, то хотя бы ради любимых детей! И для этого у него впереди был целый месяц.