Акт II. II
Амелия сражалась. Она вытащила рапиру из – за пояса и бесстрашно набросилась на захватчиков дома.
Был писательский вечер. Амелия много чего не любила, но больше всего ненавидела, когда портили ей творческий вечер. Солнце почти село. Гирлянды были сорваны. Подсвечники опрокинуты и огонь лизал хрустальный пол. Он со скоростью света распространялся по дому.
Черные сгустки энергии вырвались из дыры в полу. Гости метались в панике.
Амелия набросилась на чудовище. Её лезвие сверкнуло в лучах заходящего солнца. Её резко отбросило назад. Послышался хруст. Все тело не могло пошевелиться. Амелия тяжело дышала. Её платье было порвано в области груди и между ключицами зияла рана.
Демонов сказок становилось все больше и больше. Твари из тумана заполняли дом.
Амелия поняла, что ей пробило голову. Она подползла к Сурфусу. Кинжалу в виде луны. Рукоять звала.
Амелия метнула кинжал в сгусток энергии, который остановился напротив неё. Белая маска демона треснула. Ее рука безжизненно опустилась на пол. Она сделала все, что могла. Особенно после того, как прочла из своего Гримуара, разработанного с Трифоном де Склалистом, заклятье.
Амелия умирала. Она вспоминала, как была оперном театре. Как целовалась с Харканом Мизу, чьи чешуйчатые руки ласкали её. Она вспоминала дым и трупы родителей, погибших в опере при пожаре, уничтоженные декорации оперы «Золото Рейна».
Её глаза больше не открывались. Она не шевелилась. Она и раньше воскресала, пересаживая свое сердце в многочисленные рубины из пустыни. Она продолжала свое долголетие. До этих пор...
Рука потянулась к рубину. Но тот был расколот.
Амелия посмотрела на демона перед ней. Его маска была пробита.
Дальше – темнота... Она парит во мраке... Её ждет Кириллиан. Его душа тоже блуждает среди темноты.
- Кириллиан! – произносит она его имя одними губами. Она тянет к нему руку с накрашенными в красный ногтями.
Тот поворачивается к ней. Но снова демон.
- Сзади! – кричит она.
Но демон открывает свою пасть. Тьма вырывается из неё и накрывает её любимого.
- Кириллиан! – кричит Амелия.
Она замолкает. Чьи – то руки бережно поднимают её. Это Мизу. Он прорвался в дом. Но Проклятый Дом забрал его любимую. Забрал её навсегда. Она не увидит его слез. Не услышит, как тот плачет по ней.
Ведьма Рубинов, Багровая ведьма мертва. Да, вот такой конец у Королевы ведьм, вечно блуждать во Мраке. Она умирала много раз: когда погибли её родители в опере, когда её топил инквизитор, а теперь она умерла навсегда. Перед глазами – виденье. Ангел, стоящий на крыше часов Мистик Энда. Но это не Николас Харт.
Это Кир.