12 глава
— Гермиона.
— Что?
Девушки вместе шли из книжного магазина.
— А ты уже...Ну...Ты уже занималась...Ну тем самым...
— Джинни, ты можешь нормально сказать.
— Ну знаешь, парень и девушка.
— Поцелуй?
— Нееет, ну кое-что большее. После поцелуев. Ну как-бы из девушки в женщину. — младшая Уизли покраснела. — Ты ещё девственница?
— Джинни! Что за вопрос?! Разумеется, мне всего семнадцать лет! — гриффиндорка всхлестнула руками. — А ты, что уже нет?!
— О чём ты?! Конечно.
Девушка вздохнула. — Слава Мерлину. Тем более, ты ведь знаешь, что у меня нет парня, зачем тогда спрашиваешь?
— Просто, но ты ведь наверняка хотя бы думала об этом, представляла.
Парень покачал головой и дернул гриффиндорку на себя. Он прижал её к себя одной рукой придерживая на уровне лопаток, а вторую руку "по-хозяйски" положил чуть ниже талии.....Гермиона и моргнуть не успела как слизеренец уже стоял рядом. — Ты сама захочешь этого. — прошептал он на ухо опаляя кожу горячим дыханием. — Первая. Не выдержишь. Не хватит терпения. Сорвёшься. — нежно прикусил мочку уха и с губ Грейнджер слетело нечто, похожее на сдавленный стон. — Может не сейчас, но сорвёшься.....Малфой развернул её и притянул к себе. Теперь уже гриффиндорка оказалась прижатой к стене. Медленно провёл ладонью по её щеке и спустился к груди, от чего девушка приоткрыла рот. Почти невесомо коснулся губами ключицы. Гермиона закрыла глаза и прикусила губу.....Слизеренец потянул её за запястье и девушка упала прямо к нему на колени, уперевшись рукой о грудь. Мгновенно покраснела. Сердце бешено заколотилось. Сбилось дыхание. В почти шоковом состоянии даже пошевелится не могла. Смотрела на него, округленными глазами. Чувствовала как он провёл рукой по спине. Горячей ладонью она прижималась к нему. Откинул пряди каштановых волос за спину, провёл рукой по шее. Запутался рукой в волосах. Второй рукой вновь провёл по спине, талии, бедру...
Гермиона тряхнула головой, разгоняя воспоминания от которых, щёки сами розовели. — Конечно же нет! И вообще, мы в конце концов в школе! Это же просто омерзительно! Тем более, это должен быть не первый попавшийся, а человек, которого ты хорошо знаешь, доверяешь. — девушка развела руками. — А я такого ещё не встретила.
***
Гермиона уже запомнила и некоторых работников министерства, своего рода адвокатов и лиц, занимающихся расследования преступлений. Практически каждый день, примерно в одно и то же время приходило как минимум человека три. Все были невероятно важные и сдержанные как в своём поведении, так в речи и в стиле одежды. Девушка с первого, подслушанного ей частями, разговора Малфоя с этими людьми в гостиной старост, поняла, что речь идёт о освобождении Нарциссы из Азкабана. После каждого такого "приёма", который длился в основном не больше полу часа, слизеренец был мягко говоря, без настроения и слегка подавлен. Вся загвоздка заключалась в том, что Нарцисса отказывалась покидать тюрьму без мужа. Знала ли она правду о том, что Люциус в действительности не причастен к убийствам или же просто слепо "следовала за супругом", было неизвестно.
Удивительным образом в свете последних событий, возможно просто по привыканию друг у другу, Гермиона и Малфой стали невероятно близки. Раньше это выражалось в тесном общении, сейчас же к нему добавились взаимоподдержка и абсолютно не прикрытая симпатия. Рядом с ней, он стал забывать о своём социальном положении и давней ненависти, она же теряла контроль над своими чувствами, каждый раз поддаваясь слизеренцу. Несмотря на это, оба старались сдерживаться, что получалось, откровенно говоря, невероятно редко.
***
В один из подобных приёмов, только успев переступить порог гостиной, мистер Доррей, адвокат семьи, со словами: "Доброго времени суток. Мистер Малфой, по последним данным, мы предположили, что вам, возможно известны детали преступлений в которых подозревают вашего отца, Люциуса Малфоя, в добавок не исключено и ваше причастие. Прощу, проследовать со мной в министерства, для выяснения обстоятельств". — забрал слизеренца и тот не появлялся в школе уже третий день.
Пошли слухи о том, что Малфой младший в действительности замешен в деле. Многие, откровенно смеясь, называли его Пожирателем смерти. Гермионе были до боли противно слушать подобное, она ведь знала правду, он не сделал ничего противозаконного. Да, парень конечно не пресвятой, но даже у Малфоя младшего есть свои слабости. Для него это была мать, за которую слизеренец готов был бороться до конца. Гриффиндорка каждый раз сжимала кулаки и стиснув зубы сдерживала себя, чтобы ненароком в порыве ненависти не рассказать, ни о Нарциссе, ни о людях из министерства, ни о Малфое, с которым они каждый вечер что-то бурно обсуждали, сидя в гостиной, иногда он обнимал её, нежно гладил по щеке и при этом пытался оставаться сдержанным и холодным, но ведь девушка всё равно даже ссорясь с ним по утрам или во время патрулирования знала о том, что он может быть просто Драко.
Единственным человеком не с факультета Слизерин, где Малфой младший по-прежнему оставался принцем, кто разумеется не защищал парня, но по крайней мере и не обвинял, был Гарри, что удивляла наверняка больше всего. Гриффиндорец конечно прославился своей, как любит говорить Малфой, "дебильной привычкой помогать своим врагам", но адекватного и более менее разумного, тому объяснения или же хотя бы повода не было.
***
Опять дождь, так рано в этом году. Настроения и так нет, ещё и капли беспорядочно барабанят в витражи окон. Как же здесь чёрт возьми пусто! И эта чёртова пустота душит! И это чёртово беспокойство за Малфоя! И эти чёртовы мысли о том, что он ведь возможно правда что-то знает так и лезут в голову! Всё к чертям! Хочется забыться, просто потерять память, амнезия... Навязчивые мысли и снова душат... Гермионе не пойти в гостиную Гриффиндор, потому что отбой, хотя, даже если бы можно было, зачем?! Слушать как Рон обвиняет Малфоев во всех человеческих грехах? Отвечать на ежеминутные вопросы Джинни, всё ли хорошо? Видеть абсолютно пустой и в тоже время чем-то очень сильно озадаченный взгляд Гарри? Отодвигаться от Дина и его навязчивого желания приобнять или выслушивать его столь откровенно льстивые комплименты? Уж лучше быть загнанной в угол собственными мыслями, чем пытаться навязать себе чужие! Слишком много навязчивого, слишком много раздвоения, слишком много пустоты! Маглами, об этом состоянии, написано тысячи песен, но можно ли вообще описать свои чувства словами?! Девушка поймала себя на мысли, что неплохо было бы сейчас разбить в кровь кулаки о стену, а лучше голову! Вот почему Малфой в моменты слепой безысходности беспорядочно долбит о стены. Раньше Гермиона думала, что так он выплескивает свою злость... Ошиблась. Так он пытается, заглушить свою боль... В такие моменты начинаешь задумываться о том, что неплохо бы спрыгнуть с астрономической башни и...
Каменная глыба отъехала в сторону, впуская старосту мальчиков. Он был "выжет как лимон" и насквозь промок, но... Чёрт возьми! Даже сейчас неотразим. Секунда, ну возможно пять и Гермиона уже приживается к нему всем телом. Пытается успокоиться, доказать себе, что вот он! Ты обнимаешь его. Он не в Азкабане. Он не преступник. И по крайней мере сегодня, прыгать с астрономической башни, желание пропало.
Впитывает в себя эту влагу, уже мокрая, холодно, но она не отпустит, даже не подумает отойти от него в ближайшие минуты. Вцепилась как будто, он единственный шанс на спасение, отпустит и он исчезнет...
— Грейнджер, что ты блять...
— Ш-ш-ш. — тихо прошептала она, сжимая пальцы на его плечах. Пряча лицо у слизеренца на шее. — Я не в состоянии объяснить свои действия, поэтому, когда всё закончится, постарайся просто забыть этот момент, как неприятный сон. — сказать, что Малфоя удивили её храбрость, наглость и такое спокойствие, ничего не сказать! Да он охуел!
— Я весь мокрый и ты теперь тоже. — когда абсолютно нечего сказать, просто констатировал факт. — Неужели не холодно?
— Холодно?! Ты, серьёзно?! Да я места себе не находила! — девушка отпрянула, выражая своё недовольство громким тоном голоса, безостановочно размахивая руками. — Уже чуть биться головой об стену не начала. В прямом смысле! А ты, холодно?!
Его фирменная ухмылка, вот только, даже будучи ужасно злой хочется назвать её не ненавистной как обычно, а родной. — Ш-ш-ш. — Малфой коснулся её губ пальцем. — У меня и так голова раскалывается. — Улыбнулся, притянул ее к себе, обхватывая рукой за шею, закрываясь в волосах. — Знал бы, что ты переживаешь, отправил бы открытку. — засмеялся.
— Идиот.
— Думая, когда всё это закончится, этот момент можно запомнить, как вполне себе, достаточно неплохой сон.