глава 1
Тьма. Огромная комната, погруженная во тьму. Ни единого звука, ни даже шороха. Со стороны могло казаться, что здесь остановилось время. Но, увы, нет, время шло, и настала ночь. Ночь, которая дает шанс на мгновенье забыть. Забыть, кто ты есть на самом деле.
Дверь со скрипом открылась, впуская в комнату, высокого молодого человека в черной мантии. Слабый свет, проникающий в комнату из коридора, давал возможность разглядеть черты лица. Высокий лоб, большие серые глаза, идеально прямой нос, припухлые губы.
Он направился в сторону мини-бара, по пути снимая мантию. Справившись с верхней пуговицей, мужчина бросил её прямо на ковер.
Налил себе в стакан огневиски и подошел к огромному окну, направив свой взгляд в ночную даль.
Поднес стакан к губам, сделал небольшой глоток. Чуть склонил голову и сузил глаза, всматриваясь во тьму.
В голову начали лезть сравнения.
Ему на мгновенье показалось, что он смотрит на отражение своей души.
Мужчина был уверен, что если можно было бы вынимать из человека душу и рассматривать ее, держа в руке, то его душа точно не почувствовала чьих-либо влажных ладоней.
Потому что его душа - это такая же тьма.
Максимум, что могло бы из него выйти - это черный дым, который, как ни старайся, в руках подержать не сможешь.
Хм, чертовы мысли.
Устало проведя рукой по платиновым волосам, он невольно повернул голову к стене, где красовался портрет его матери, и встретился с глазами цвета моря. В них явно выражалась жалость.
Эта гребаная жалость, которую он так презирал и ненавидел.
Красная пелена начала застилать глаза. Он вздрогнул, как будто по нему прошел электрический заряд. Ощутил, как сильно сжимается челюсть. Дышать стало тяжело, как будто в комнате пропал весь воздух. Начал чувствовать, как что-то больно сжимается в области сердца, но боль эта была не физическая. От этого становилось еще хуже. До него дошло, что он хватает ртом воздух, которого будто совсем не осталось.
В ту же секунду стакан полетел в противоположную стену и разбился с громким треском. Этот треск эхом начал отдавать в ушах, что сразу вызвало тупую, ноющую боль в висках.
Плевать.
Нужен воздух, чистый свежий воздух.
В один шаг он преодолел расстояние от столь нужного, одним резким движением распахнул окно и жадно начал хватать, одновременно носом и ртом воздух. Он так яростно это делал, как будто не дышал с самого рождения.
Он отчетливо слышал стук своего сердца, ему казалось, что оно рвется наружу и вот-вот выберется, оставляя после себя кровавую дыру.
Черт, кажется легче.
Уже отпускает.
Еще чуть-чуть воздуха, и он сможет соображать, а потом мысленно раз десять нашлет на себя круциатус, за то, что позволил себе эту слабость.
Он не должен чувствовать. Его чувства умерли вместе с ней. Она унесла их в могилу. Он упаковал и уложил их вместе с ней, в черную коробку под названием гроб.
Дышать уже легче.
Сердце не бьется о ребра.
Все.
Отпустило.
Не закрыв окно, уселся на подоконник, достал из кармана пачку сигарет. По упаковке можно определить, что это самые обычные, маггловские сигареты. Ему их поставлял верный пес Гойл. Драко никогда не интересовался, откуда тот их берет. Ему было плевать. Он просто брал и курил.
Драко не помнил, откуда у него появилась эта привычка. Наверное, на войне.
Война.
Эта долбаная война, которая забрала у него смысл жизни. Да, именно смысл жизни.
Она забрала ее.
Нарциссу.
Его мать.
Закурив от палочки, начал жадно затягивать дым, и выдыхать через нос и рот одновременно. Сделав еще несколько глубоких затяжек, выкинул окурок в окно, затем резко поднялся.
Не закрыв окно, направился в сторону камина, где стояло его одинокое кресло с высокой спинкой, а рядом располагался кофейный столик, на котором всегда красовалась бутылка неплохого огневиски.
На ватных ногах дошел до места назначения, плюхнулся в кресло, мечтая утонуть в мягкой обивке. Нащупав в темноте горловину бутылки, он резко взял в руки, открыл и сделал два больших глотка, которые обожгли горло и вместе с этим принесли нездоровое наслаждение.
- С днем рождения, Драко, - сухо выдавил из себя блондин.
Сделал еще глоток, а за ним еще... И еще...
Драко слышал, как шумит в ушах кровь от непрошенной злости. От злости на самого себя. Сегодня ему двадцать один год.
Охренеть! Двадцать один...
Сейчас, сидя в до тошноты удобном кресле, он задумался, как живет эти три года.
Три года после войны.
Три года после смерти матери.
А живет ли он вообще? Можно ли назвать жизнью это жалкое существование?
Да, он живет в шикарном особняке.
Да, он богат и красив.
Да, его боятся и уважают.
Да, он трахает самых дорогих шлюх.
Но в сознании снова всплывает вопрос, отдающий в висках ноющей болью.
Можно ли назвать это жизнью?
Как бы ни старался, он не может ответить на этот вопрос, и из-за этого хочется содрать с себя шкуру и пройтись грязными руками по оголенным нервам.
От этой мысли ему захотелось склониться над унитазом и выблевать все свои внутренности.
Отшвырнув почти допитую бутылку, он понял, что совершенно трезв, из-за этого ему захотелось выть. Но он, лишь лениво потер переносицу.
- Черт. Сука. Без Блейза даже напиться не получается.
Да, последние три года с ним был его друг Забини.
После очередной битвы они напивались и шли в «Райский сад».
Райский сад порочных шлюх.
Но он был даже благодарен этому месту. Чувствуя под собой очередную шлюху, он забывался и отдавался наслаждению. Ну, а что теперь? Он не был там уже недели две.
Это все потому, что Блейз сейчас в Италии, ведь на днях должна родить Дафна.
Драко охеревал от того, что все его друзья женаты и даже обзавелись детьми.
А что он?
Он даже не любил, иногда даже думал, что любви нет.
Но перед глазами всплывала картина из прошлого.
* * *
Идя по коридору вагона к своему купе, где его ждали Забини, Гойл и Нотт, он размышлял о том, что в школе его жизнь кардинально изменится, у него появится куча лицемерных друзей и, по-любому, его будет окружать куча безмозглых кукол.
И тут ход его мыслей прервал налетевший на него очкарик.
- Какого черта ты несешься, очкастый?!
- Прости, я просто не заметил тебя.
- Да уж. Вижу, очки тебе не помогают, - отряхивая невидимую пыль с мантии, бросил он.
- Слушай, я ведь извинился. И вообще, оставь мои очки в покое!
- Ладно, забыли, дай пройти! - одной рукой отпихивает брюнета в сторону, давая понять, что разговор окончен. Делает несколько шагов вперед, и до его слуха доносятся слова:
- Стой, подожди!
Разворачивается, засовывая руки в карманы брюк.
- Эм... Я это... Я Гарри Поттер, - запинаясь, произносит мальчик и протягивает руку.
Драко уже хотел развернуться, чтобы пойти дальше, как вдруг вспомнил слова матери: «Драко, заведи себе хороших друзей. Не смотри на их внешность или материальное положение, а тем более на происхождение. Драко, главное в человеке - это душа, не забывай этого».
Хм, я уже несколько раз дал понять ему, что он идиот, но мальчишка ничего мне не ответил. Думаю, он будет мне хорошим псом.
После коротких раздумий, вытаскиваю руку из кармана и, пожимаю руку Гарри, вальяжно произнеся:
- Я Малфой, Драко Малфой
- Рад знакомству, Малфой
- Взаимно, Поттер.
Оказавшись, в школе, мальчиков распределяют на Слизерин. Вот тогда и начинаются их приключения.
1 курс
Они с Поттером ищут Философский камень.
2 курс
Обоих берут в команду по квиддичу, а через полгода они открывают Тайную комнату и убивают Василиска.
3 курс
Помогают сбежать Сириусу. Тогда они узнали, что их связывает не только дружба, а еще и дядя, ну, для Поттера он был крестным, но большой разницы он в этом не видел.
4 курс
Турнир Трех волшебников, а точнее, четырёх. Конечно, наш золотой мальчик тоже попал туда. Тогда на Святочном балу Драко заметил, что между Поттером и Пэнси что-то происходит.
А потом смерть Диггори на последнем испытании и возвращение Темного Лорда.
5 курс
Директором школы становится Амбридж. Мы с Поттером, Забини и Паркинсон собираем ОД. Нам с Пэнси было нелегко, ведь мы играли на две стороны, для отвода глаз.
6 курс
Дамблдор возвращается к своим обязанностям директора. Тогда Драко рассказывает о скором нападении на школу. Он, Поттер, Дамблдор и Снейп придумывают план. Драко принимает Черную метку, а на самом деле, поставляет информацию для Ордена Феникса. Весной Пожиратели проникают в школу и начинают действовать по плану. Ему тогда пришлось убить Дамблдора на Астрономической Башне. Это было завершением плана. Он тогда знал, что старику осталось жить всего несколько дней, но все равно сердце разрывалось изнутри.
7 курс
Поттер и Пэнси отправляются уничтожать крестражи, а они с Забини под предлогом, что ищут их, отправляются на подмогу. И все шло как надо, пока на их голову не обрушилась весть о беременности Пэнси. Поттер слишком любил девушку, и ради нее и ребенка бросил все. Но он не винил Гарри, даже помог сбежать им из страны и отдал все свои галеоны, которые у него были с собой.
После инсценировал смерть Поттера, напоил оборотным зельем одного егеря и стрельнул в него Авадой. Затем они с Забини трансгренсировали в Хогвартс. Волан-де-Морт уже вовсю ощутил вкус победы, а после того, как он поделился с ним воспоминаниями о смерти Поттера, этот змей вовсе расцвел и охренел.
3 Мая 1998 год.
Победа Волан-де-Морта и день смерти Нарциссы. Ее убила Белатрисса за попытку отрезать голову драгоценной Нагайне.
6 Мая 1998 год
На его руках умер Северус.
- Драко, - захлебываясь свое же кровью, шепчет зельевар.
- Нет! Северус! Ты не должен меня оставлять, я останусь совсем один. Пожалуйста, не уходи! - пытаясь рукой остановить текущую кровь из шеи, шептал блондин.
- Драк... Драко, выслушай меня. Пос... Поледний крестраж - это, эт... это...
- Ну! Кто последний крестраж?
- Поттер. Гарри Поттер, - после этих слов обмякает и глаза зельевара потухают навсегда.
-НЕТ! НЕТ! Северус! Не оставляй меня! - он уже не сдерживал себя, а вопил, как будто с него сдирают кожу горящим лезвием. Тогда он понял значение слова отчаяние. Как тяжело принимать столько потерь. Его мать и его крестный погибли зря. Пока жив Поттер, жив и Волан-де-Морт.
Боль... Боль... Боль... Боль... БОЛЬ.
Копая могилу для крестного, он поклялся найти другой способ уничтожить это ничтожество. Но прошло уже три года, а Драко ничего не мог сделать.
Сейчас его утешала мысль о том, что его мать обрела покой хоть и на том свете. А лучший друг воспитывает сына Драко Джеймса Поттера. Звучит ужасно, но ему нравилось. Хотя, Драко никогда не признает этого.
Через год, когда все немного утихло, он нашел их. Они жили в маггловском Нью-Йорке. Тогда Драко купил им коттедж на юге Парижа и наложил на него такие защитные чары, что Дамблдор с Волан-де-Мортом вместе взятые не смогли бы проломить барьер.
Он стал навещать семью Поттеров каждые полгода. И был счастлив, хоть и не показывал этого.
А особенно он любил своего крестника, ему казалось, что только с этим зеленоглазым мальчишкой он мог быть собой.
Вдруг его воспоминания прервала ноющая боль в левом запястье.
- Черт его бы побрал, - выплюнул он.
Поднялся с кресла, подхватил мантию и трансгренсировал в Мэнор.
* * *
Солнечные лучи проникали в маленькую комнату, освещая почти все пространство. На маленькой кровати красовался силуэт мирно спящей красавицы. Ее длинные каштановые локоны были рассыпаны по подушке. Луч солнца попадал на лицо, и от этого оно казалось мраморным. Длинные ресницы, густые брови, чуть курносый нос и пухлые губы цвета неспелой вишни.
Ее дивный сон прервал стук в дверь.
- Гермиона, - еще один стук. - Гермиона, просыпайся, уже почти семь!
Она открыла один глаз, затем второй, приподнялась на локтях и сонно промямлила:
- Я уже встала, дедушка, скоро выйду, только комнату приберу, - прохрипела она, снова закрыла глаза и откинулась на подушку.
- Поторапливайся, тебе надо поесть перед тем, как отправиться в город.
На этих словах она вскочила с кровати, запнулась об кота и растянулась прямо на полу.
Блин, как же я могла забыть?!
Сегодня же надо сходить в город, раздать приглашения.
Боже, я пойду в город!
С этими мыслями она поднялась и направилась в сторону маленькой двери, где располагалась ванная.
Выйдя из уборной в одном полотенце, она подошла к зеркалу и начала разглядывать себя.
Ей не нравилась ее внешность. Она считала себя слишком худой и костлявой. Подойдя ближе к зеркалу, она неуверенно взяла за края полотенца и распахнула его. И ее взору предстала ненавистная картина.
Худое тело, чуть выпирающие ключицы, небольшая грудь.
Ее устраивали только ноги, слегка загорелые, подтянутые, на них не было не единого шрама или царапины.
Капли воды стекали с волос и изучали изгибы девичьего тела. Кончиком пальца она коснулась своей шеи и начала нежно спускаться вниз, подражая капелькам воды. Пальцы уже спустились чуть ниже пупка.
Она остановилась.
Провела рукой по животу, отступила шаг назад от зеркала.
Она не касалась себя там. Ей было стыдно даже об этом думать.
Еще раз обведя взглядом свое отражение, она нахмурила брови.
- Да уж. Кому же это чудо достанется? - в голосе столько иронии и сарказма, что можно просто захлебнуться.
Швырнув полотенце на кровать, она подошла к шкафу и распахнула его. Выбор у нее был невелик, почти весь гардероб состоял из длинных бесформенных платьев. Натянув белье, девушка взяла темно-зеленое платье чуть выше колена и быстро надела его.
Волосы расчесала и оставила распущенными. Еще раз придирчиво осмотрев себя в зеркале, обула черные босоножки и вышла из комнаты.
Спустившись вниз, она наткнулась на стальной взгляд зеленых глаз. Дедушка смотрел на нее, чуть нахмурив брови, как бы показывая, что не доволен, ее долгими сборами.
Опустив глаза, девушка подошла к столу, где ее ждала рисовая каша. Неуверенно сев за стол, она начала ковырять в тарелке.
Пока Гермиона еле впихивала в себя кашу, напротив нее сел дедушка.
- Зачем ты так оделась сегодня? - сухо, но громко спросил он.
- Ну... Просто я ведь иду в город, вот и решила надеть это платье. Я его еще ни разу не надевала, да и повода не было, ну оно ведь не очень коротко, - вцепившись в ложку, пробормотала Гермиона.
- Ты знаешь, что оно короткое, и не спорь. Ты не можешь пойти в нем в город. Оно будет привлекать слишком много внимания к твоей персоне, а особенно много внимания мужской части. Ты ведь знаешь, чтобы выйти замуж за волшебника, твоя репутация должна быть безупречна.
От этих слов в организме начал бушевать кровавый шторм, хотелось найти булыжник и разбить об голову.
Конечно, она знала, чтобы выйти замуж за волшебника, она должна быть чистой и невинной. Ведь она СКВИБ.
СКВИБ!
Недочеловек, недоволшебник. Ей нет места ни среди маглов, ни среди волшебников. Она везде чужая. Поэтому и живет в лесу с дедушкой.
Ее мать была не самого тяжелого поведения и в 16 лет родила ее. Не выдержав тяжелых родов, она умерла. Дедушка растил маму с 8 лет, один, бабушка скончалась от тяжелой болезни.
Когда ей исполнилось 7 лет, дедушка заметил, что она не обладает магическими способностями. Продал свой маленький коттедж в центре города и забрал ее в лес. Они построили маленький деревянный двухэтажный домик и недалеко от дома построили небольшую церковь. Дедушка отказался от магии ради нее. Он стал священником. Он верил в существование бога, и Гермиона тоже верила.
Образование ей тоже дал дедушка. Когда они жили в городе, он был дошкольным учителем. Учил детей, перед тем как, они отправлялись в волшебные школы.
Все свое свободное время она проводила за чтением, девушка очень любила читать. Просиживала с книгой в руках возле озера. Ведь только из них она узнавала о мире. Может показаться странным, но ее любимой книгой была история Хогвартса. Она бы все отдала, чтобы там учиться.
Гермиона мечтала подниматься по лестницам, которые меняют направление, разговаривать с живыми портретами, сидеть за уроками допоздна в библиотеке. Гулять по Запретному лесу и купаться в Черном озере.
Но, увы, это только несбыточная мечта.
Виновато подняв глаза, она посмотрела на дедушку и кивнула.
- Я пойду, переоденусь, - очень тихо сказала она.
И хотела уже подняться, как дедушка спросил ее.
- Гермиона, дорогая. Ведь ты понимаешь, что это все для твоего блага.
- Я знаю, дедушка.
- Позволь спросить, ты ведь не общаешься с каким-нибудь юношей?
- Нет, что ты, дедушка, я ведь обещала тебе, что у меня будет только один мужчина и на всю жизнь, и этим человеком будет мой муж, - натянула улыбку, оголяя свои белоснежные ровные зубы.
Дедушка одобряюще кивнул и поцеловал Гермиону в лоб.
- Дедушка, я переоденусь и пойду в город, а то еще не успею ко всем зайти, отдать приглашения.
Она почти дошла до лестницы, как вдруг повернулась и вымолвила:
- Ах, да! Совсем забыла сказать, - легко шлепнув себя по лбу, пробормотала шатенка. - Напиши адреса, пожалуйста, а то старый пергамент с записями не могу найти.
Он кивнул, давая понять, что все сделает.
Влетев в комнату, как «Нимбус 2001», она закрыла дверь и сползла вниз по двери. Закрыла лицо руками и заплакала. Заплакала, как трехлетняя девочка, в голос. Ей захотелось выброситься в окно, чтобы не чувствовать, не ощущать эту боль. Боль, которая режет изнутри и вызывает отвращение к самой себе.
Она никогда не плакала при дедушке, знала, что ему и так нелегко с ней. Из-за нее он пожертвовал всем.
Быстро поднявшись, она вытерла слезы тыльной стороной ладони. Подошла к шкафу, достала из него просторное, темно-серое, длинное платье, быстро надела его и спустилась вниз.
- Я написал все номера домов, - дедушка протянул ей пергамент.
Взяв его в руки, девушка развернула список.
- Всего 12 прихожан? - монотонно спросила она.
- Да, с победой Сама-знаешь-кого в нашей магической Шотландии перестали верить в Бога, - таким же тоном ответил дед.
- Ладно, дедушка, не скучай без меня, я быстро вернусь, - поцеловав его в щеку, девушка подошла к порогу, где висела летняя мантия, взяла ее руки, а потом накинула через плечо маленькую черную сумочку.
- Удачного пути, будь осторожна.
- Дедушка, до города по тропинке идти максимум минут сорок, так что не волнуйся. К обеду уже вернусь.
С этими словами она вышла из дома.