Моногомия

Заброшенный коридор в Хогвартсе, недалеко от запретного леса. Полнолуние, темнота окутывает всё вокруг. Ивонн бродила по коридорам не просто так. Она хотела помочь Люпину пережить его трансформацию. Прохладный ветер трепал кудрявые волосы Дани, пока она стояла на опушке запретного леса. Это была ночь первого полнолуния, ночь, когда её магия должна была впервые увидит Римуса в состоянии кровожадного зверя, и в целом первый раз увидит оборотня. Общество магов считала их чудовищами, но скорее всего, они стали такими не от хорошей жизни. Историю Люпина она пока не знала, но хотела всеми силами ему помочь, ради чего она вообще решила стать анимагом. Волнение и страх боролись в её груди, но сильнее всего было желание быть рядом с ним, с Римусом. Люпин, её лучший друг, был проклят ликантропией. Каждый месяц он превращался в чудовище, скованного болью и яростью. Даниэль не могла снять проклятие, но могла быть рядом, разделить его бремя. Ради этого она месяцами изучала секреты анимагии, ради этого была готова принять облик рыси. Остановивший неподалёку от визжащей хижины она увидела мадам Памфри и профессора МакГонагалл, которые провожали Римуса к противному дереву. Убедившись, что женщины скрылись в стенах школы, Даниэль собрала волю в кулак и решила отправится, к родному человеку. Трансформация была быстрой, ведь она практиковала свои превращения и могла спокойно принять облик животного без палочки. Уступив место дикой грации хищника. Встав на четыре лапы, Вел встряхнулась, привыкая к новому телу. Последнее время она мало превращалась, ведь была в школе. Янтарные глаза сверкнули в темноте. Она нашла друга в визжащей хижине, на поляне, залитой лунным светом. Огромный волк метался в ярости, не узнавая никого и ничего. Первое время волк застыл на месте, переведя дыхание, после подобрался к новому существу. Ивонн осторожно подошла, давая Римусу прикинуть к её запаху, к её присутствию. Она не пыталась с ним играть, не пыталась его успокоить. Она просто была рядом, молчаливая тень в ночи, разделяя его боль, его одиночество. Даниэль, рысь с глазами цвета старого золота, становилась для Римуса единственной нитью, связывающей его с человеческим миром в эти проклятые ночи. В это время Люциус Малфой, высокомерный слизеринец, движимый любопытством и жаждой власти, пробрался в запретный лес. Он искал подтверждения слухам о болезни Люпина, но наткнулся на нечто куда более пугающее. Они вместе с Люпиным были в визжащей хижине. Он постепенно уже отходил, и засыпал. Скоро должен был быть рассвет. Внезапно идиллию ночи прорезал отчаянный крик. Ивонн напряглись, её чуткий слух уловил нотки страха и боли. Крик доносился со стороны запретного леса. Не раздумывая ни секунды, она бросилась на помощь, её сильное тело неслось сквозь кусты с грацией. На поляне, залитой лунным светом, Даниэль увидела знакомую фигуру. Малфой, бледный и напуганный, пытался отбиться от огромного, когтистого существа - оборотня. В нём Дани с ужасом узнала Фенрира Грейбека, жестокого и беспощадного зверя. Она читала о нём в газетах, и была наслышана от отца. Не задумываясь о собственной безопасности, Вел прыгнула на спину оборотня, вонзая острые когти в его шкуру. Разъярённый зверь взвыл от боли и, развернувшись, попытался сбросить её. В этот момент Малфой, собрав последние силы, выкрикнул заклинание. Оно попало в оборотня, отбросив его на несколько метров. Ивонн спрыгнула с поверженного зверя, но в этот момент он успел задеть её когтями, оставив глубокую рану на животе. Боль пронзила её тело, но Дани стиснула зубы. Она рычала на оборотня, с оскалом. Девушка знала, что должна защитить блондина. Оборотень скуля скрылся между кустами. Даниэль чувствовала жуткую боль... Она никогда не испытывала такой физической боли... Обернувшись в человека, и падая на колени, Ивонн крикнула.
   — Убирайся отсюда! И никому ни слова об этом, иначе я найду тебя и убью! Пожалеешь, что на свет родился... Язык с корнем вырву... - прошипела она, обращаясь к Малфою, пока она старалась сдержать слёзы.
Люциус, шокированный произошедшим, молча кивнул и, хромая, скрылся в чаще леса. Даниэль, истекая кровью, подождала, пока не стихнут звуки погони, и, шатаясь, побрела в сторону Хогвартса.
В больничном крыле Даниэль, скрыв рану под одеждой, встретилась с Римусом. Он был бледен и измучен после превращения, но в его глазах светилась тревога за подругу.
   — Ты в порядке? Я чувствовал, что ты в опасности. Вел, только не обманывай меня... - спросил он, обнимая её за плечи.
   — Всё хорошо, просто немного устала. - солгала Ивонн, стараясь не морщится от боли.
   — А если серьёзно? - более жёстким голосом проговорил Люпин.
   — Никто не знает что у меня в голове, но каждый идиот думает что понимает меня. - вздохнула Ивонн.
Люпин усмехнулся. Они сидели, обнявшись, в тишине, нарушаемой только тихим биением сердца Дани. Ивонн чувствовала, как тепло Римуса согревает её, как его присутствие рядом успокаивает её измеренную душу. В этот момент она была готова на всё, чтобы защитить его, даже ценой собственной жизни.
Девушка оказалась в плену тревожных мыслей, когда покинула больничное крыло. Естественно, мадам Помфри обработала её. Живот Даниэль всё ещё болел от свежего ранения, оставленного одним из ужасных оборотней, напавших на Малфоя во время его "вечерней прогулки" по окрестностям замка. Ночь была тёмной и мрачной, когда Даниэль столкнулась с этой тварью, и несмотря на все свои навыки, ей не удалось избежать ранения. Шрам, который теперь будет украшать её живот, был не только физическим напоминанием о произошедшем, но и символом растущей угрозы, надвигающейся на школу. Оборотни не должны были так близко подбираться к Хогвартсу. Даниэль понимала, что, если не донести информацию до Дамблдора и других преподавателей, кто-то из её друзей может оказаться в опасности. Она не могла позволить себе испугаться или утратить контроль, даже если ощущала, как нарастает страх. Чтобы скрыть рану от остальных, она использовала некоторые магические зелья и заживляющие травы, посоветованные мадам Помфри. Каждый раз, когда боль накатывалась с новой силой, Даниэль глубоко вздыхала, стараясь не выдать себя. Внутри неё бушевала борьба – с одной стороны, желание поделится этой ужасной новостью, с другой – опасение, что её слова могут быть восприняты как выдумка или фантазия испуганной маленькой девочки. В это утро она беспокойно крутилась в своей кровати, погружаясь в мысли о том, как лучше всего подойти к разговору с Дамблдором. Умудрённый опытом директор был известен своим пониманием и мудростью, но всё же, когда речь заходила о таких серьёзных угрозах, как оборотни, она не могла не колебаться. Она решила, что нужно рассказать о том, что видела, не дожидаясь наступления дня, она отправилась к Дамблдору. Профессор должен знать теперь – это было важно не только для неё, но и для всех учеников Хогвартса. В раннее утро, несмотря на боль в животе, она проследовала в кабинет Дамблдора. Сердце колотилось в груди, когда она вошла в его кабинет, полный старинных книг и волшебных артефактов. Профессор сидел за своим столом с характерной для него мудрой улыбкой, но при виде её лица его выражение поменялось. Даниэль почувствовала, как мурашки пробежали по её коже от лёгкого беспокойства, но собрала всю свою решимость и начала рассказ.
   — Профессор, я... Я столкнулась с оборотнем накануне. И я уверена, что не один. Думаю, что вокруг школьных стен бродят другие. Ученики могут быть в опасности.
Дамблдор, внимательно слушал её, не терял своего спокойствия, однако его лицо стало серьёзным. Он посмотрел на тревожную девушку и на её позу, которая изображала некий наклон влево.
   — Мисс Ивонн, я очень ценю вашу храбрость и решительность. Это очень серьёзное обвинение, и мне необходимо знать все детали. Когда это произошло? Как выглядел этот оборотень?
   — Профессор, я знаю, что Римус... Оборотень... Я стала анимагом, чтобы помогать ему морально. Это был первый раз, когда я была вместе с ним. Всё было хорошо, до того момента, пока я не услышала крик... Прибежав, я увидела Малфоя. Он оказался слишком любопытным, и угодил в беду. Я должна была ему помочь. И, профессор, поговорите с Люциусом... Чтобы он никому нерастрепал. Я ему постаралась объяснить, но сомневаюсь... - на одном дыхании выдала Ивонн. Каждое слово лилось из её рта в попытке передать всю опасность, которая теперь тяготела над Хогвартсом. Дамблдор внимательно её слушал, не перебивая, и в конце сказал.
   — Я начну расследование, но моё главное беспокойство - это ваше здоровье. Думаю было неприятно встретится в когтями оборотня? Вам необходимо пройти лечение и обеспечить себе покой. Мисс Ивонн, не переживайте, я поговорю с мистером Малфоем. Ступайте, и добрых снов. - улыбнувшись лишь уголками губ ответил старик.
Ивонн почувствовала, как её плечи немного расслабились, когда он отметил, что он воспринял её слова всерьёз. Только откуда он знает о ее ранении? Хотя, возможно мадам Помфри сообщила. Девушка понимала, что после этой встречи начнётся что-то большее, что за её пределами, мир, который полон магии, но также и угроз. Когда она покидала кабинет Дамблдора, она знала, что сделала правильный выбор – поделиться своим опытом. Она нашла в себе силы быть услышанной и знала, что от этого момента её жизнь в Хогвартсе никогда уже не будет прежней.