「Headcanon」〉Jean Kirstein
Дверь резко открывается, наровясь слетать с петель. Казалось, что разъярённая девушка, открывала еë ногой.
В глазах еë виднелась злость, но было ещë кое-что, наверное боль, огорчение и немного отчаяния. Ещë пару мгновений и на уголках тëмных глаз начнут появляться жемчуга слëз.
- Жан, будь ты проклят, Кирштейн! - выкрикнула она его имя, - Какого черта ты стоял и обжимался с Микасой!
Сидевший на кровати Жан, подпрыгнул от неожиданного крика любимой. В его глазах было непонимание.
- О чëм ты говоришь, Т/и? - спрашивает он тихим и спокойным голосом, несмотря на то, что девушка кричит, - я не понимаю про что ты.
- Жан! Ты прекрасно понимаешь, про что я говорю! - она продолжала кричать, что могло вызвать мысль о скором срыве голоса.
Девушка приблизилась к парню на шаг. Ее руки были крепко сжаты в кулаки, ногти намеревались оставить полумесяцы на мягкой кожи девушки. Глаза горели гневом и обидой на парня.
Взгляд Жана метался по глазам девушки, в надежде, что скоро она успокоиться.
Кирштейн был чересчур взволнован. Он никогда раньше не видел ее такой. Никогда раньше не видел такой злой из-за него же.
Да, бывали моменты, когда Жан переходил черту дозволенного и заставлял девушку ревновать, но не до такой степени, чтобы у не белели костяшки на руках.
Жан не знает, что делать, что говорить ей, чтобы девушку вновь не накрыло волной злости. Не мог он подобрать правильные слова, чтобы успокоить еë.
- Т/и, этого никогда не было, - парень решил осмелиться заговорить, зная, что эти слова ничем не поможет.
- Да? Тогда почему я иду и вижу, как ты мило разговариваешь, а Микаса стоит и держит тебя за руку, краснея! Ответь мне, Жан! - крик всë не унимался.
Девушка разжала кулаки, всë же оставив красные пятна на ладонях. Она не выдержала, глаза неприятно закололи, а по щекам потекли солëнные слëзы
Жан лишь молчит, его грудь противно сжимается, видя как плачет его возлюбленная, а дыхание сбивается. Он не может смотреть на неë, слишком стыдно, слишком больно.
Парень тяжело сглатывает ком, что застыл в его горле, пытаясь найти свой голос.
- Дорогая, я...- начинает он, медленно поднимая глаза, чтобы вновь посмотреть на нее, - прости...я клянусь, - отчаянно шепчет он.
- О чëм ты клянешься?
Горло болит, уже невозможно кричать, да и сил уже не было. Она шептала, медленно опускаясь на колени, прикрыв глаза руками.
- Ты должна мне поверить, - продолжает он, почти умоляя, - я ничего не делал, - тихим голосом сказал он.
Он подходит к ней и садится рядом, мягко обнимая еë.
Ритм его сердца был нездорово сильным. Он волновался, остерегался и боялся, что этот случай станет последний каплей для девушки. Больше всего на свете он не хотел именно этого.
- Т/и..- шëпот парня, отражаются от стен комнаты, казалось эхом раздавался.
Он на мгновение замирает, чувствуя еë тëплое дыхание на его шее.
Жан лишь сильнее сжимает еë в объятиях, нежно, словно боясь навредить ей, боясь ещë больше причинить боли. Боится сказать что-то еще. Жан просто сидит, тяжело и прерывесто дыша.
Он понятия не имеет, что делает. Ноги сами подошли, а руки обняли еë, но он боится говорить.
- Что же ты творишь с моим сердцем, Жан?-горько говорит Т/и, плача ему в плечо.
Он вздыхает и кладет руку ей на талию, отодвигаясь. Она больше не выглядит сердитой, теперь она выглядит очень грустно и печально. Глаза наполненные слезами, красные щëки и губы растянутые в грустную полосу.
- Хей, - говорит он мягко и ласково, - прости меня, - его голос звучит тихо, успокаивающе, - я не хотел причинить тебе боль, - он слегка улыбается ей.
- Я знаю, что не хотел, но всë же сделал, - Т/и смотрит на него заплаканными глазами.
Жан вновь обнимает еë, кладя руки ей на спину. Он нежно проводит рукой по ее спине в успокаивающем, утешительном жесте.
- Прости меня, Т/и, - шепчет он в отчаянии, - прости, прости, молю тебя, прости.
- Дурак ты, Жан, - хриплым голосом говорит Т/и, обнимая его в ответ.
Кирштейн чувствует еë тëплые руки на спине, еë нежные прикосновения. Еë быстрое дыхание, сердце, что бешено стучит.
- Я не сделаю так больше, - тихо говорит он, - никогда больше, - продолжал он всë тише, - клянусь.
- Верю.
Жан вздыхает с облегчением, губы растягивается в радостной улыбке. Он не привык видеть Т/и расстроенной, ему не нравится видеть ее опечаленой, и он хочет сделать все возможное, чтобы она почувствовала себя лучше. Он хочет, чтобы она правда поверила, что это была ошибка.
- Это больше не повторится, я клянусь, - говорит он скорее себе, чем девушке, нежно поглаживая еë по волосам.
Тело девушки было расслабленным. На место гневу и печали пришло чувство усталости, и желание поспать.
- Жан Кирштейн, когда-нибудь ты вытрепешь мне все нервы.
Жан лишь усмехаеться, поворачивает голову и целует еë в висок.
- Прости, - шепчет он еще раз, но больше ничего не говорит.
Он остается рядом с ней, не уверенный, что поцелуй достаточен для утешения. Жан просто надеется, что Т/и забудет этот случай, а вместе с ним и обиду на него.
Так Т/и и уснула у него на руках.
Жан просто сидит какое-то время, обнимая ее, нежно гладит ее по волосам.
Парень осторожно встаëт и берëт тело возлюбленной на руки. Подходя к кровати он ложит девушку, ложась с ней рядом.
Ложит руки ей на талию, утыкаясь носом в еë волосы, вдыхая запах свежей сирени.