Территория Холода

СПАСАТЕЛЬ

Иду по дорожке, сквозь которую упорно пробивается трава. На вид пожухлая, но будто все еще живая.

Странное место. Заброшенное. Деревья и сорная трава здесь пустили свои отростки в каждую щель между плитками, в каждую трещину в стенах, в каждое разбитое стекло.

Однако это место все еще узнаваемо: полуголые остовы домов; старая артерия дорожки, оборванная по краям; осмелевший перелесок имени болотницы, которую никто и никогда не видел. Я узнаю интернат — вижу его одновременно своими глазами и глазами несуществующей птицы, парящей в сумрачном небе. Будто территория — внутри меня, или я сам — это территория. Она может приказывать мне, а я — ей.

С неба цвета морской сини робко сыплет снег, который пытается мимикрировать под дождь, сталкиваясь с землей. Под этим снегом хочется застыть и не двигаться, чтобы стать частью сна, в который погружена территория интерната. Это ее лицо — истинное лицо — любит уважение и ненавидит суету. Оно навязывает статику и отрицает движение. Поэтому таких больших усилий стоит оторвать ногу от плитки, к которой она почти приросла, и двинуться вперед.

Огонек. Нужно обязательно найти огонек. Я пока не знаю, зачем, но понимаю, что это очень важно.

Ноги ведут меня к ученическому корпусу. Мимо пустующей стойки коменданта, мимо коридоров первого и второго этажей. Вверх. На третий. Или выше?..

Куда?

***

Просыпаюсь от собственного вдоха, напоминающего хрип утопленника.

— Спасатель! Спасатель, эй!

— Ты чего?!

— Проснись! Что с тобой?

У моей кровати толпятся Стриж, Сухарь и Нумеролог, трясут меня за плечи и дергают в попытке разбудить. Далай-Лама предусмотрительно обувается и без лишних слов готовится бежать за Майором, если возникнет необходимость.

Сажусь на кровати и перевожу дыхание. Как будто марафон пробежал!

Через секунду прихожу в себя и вперяюсь глазами в соседей.

— Включи свет! — умоляюще хриплю Далай-Ламе. Тот исполняет просьбу, и я вздыхаю с облегчением: никто из соседей не выглядит изможденным. Насчет себя не уверен, но в своей безопасности от Холода убеждаюсь по бешено колотящемуся сердцу: уверен, так оно не может биться ни у одного человека с... трудным периодом.

— Ты во сне кричал и метался так, как будто за тобой кто-то гнался, — констатирует Сухарь. — Начал дергаться. Мы подумали, у тебя припадок.

— Нет. Хуже, — отвечаю и откидываю одеяло. — Мне нужно уйти на время. А вы лучше из комнаты не выходите. Посидите тут, пока я не приду.

— Пока ты не придешь откуда? — напрягается Сухарь. — В чем дело?

— Куда ты уходишь? — подхватывает Стриж.

Нумеролог тем временем возвращается на свою кровать, хватает колоду игральных карт и начинает тасовать ее, делаясь сосредоточенным и серьезным.

— В коридор, — отвечаю. — Куда конкретно, не знаю. Как пойдет. Просто... лучше ничего не спрашивайте, ладно? Побудьте здесь и присмотрите друг за другом.

Не уверен, что стоит рассказывать ребятам про сон-бродун и про Холод. Их это не должно коснуться, пусть живут спокойно и не вспоминают о том, что страшилка у костра действительно периодически посещает эту школу.

Пока я наскоро одеваюсь, друзья настороженно таращатся на меня, но вопросов не задают и не спорят.

— Свет не выключайте, — говорю напоследок, быстро завязывая шнурки на кроссовках и готовясь на выход.

— Почему? — качает головой Сухарь. — Ты хоть что-нибудь объяснишь?

— Ему и правда нужно уйти, — неожиданно поддерживает меня Нумеролог.

Мы все переводим на него взгляды, и он с пугливой решимостью демонстрирует нам потрепанную карту. Пиковый туз.

— Он должен предотвратить этот удар. Поэтому ему надо идти. Его теперешний путь очень важен для всей школы. — В руки Нумеролога скользит крестовая шестерка. Прежде чем поднять следующую карту, он немного медлит. — Только ты, похоже, не один пойдешь, а со Старшей. И вы там... кажется, поссоритесь.

Невесело усмехаюсь.

И как такое можно угадать по игральным картам?

— Уже поссорились, — говорю, накидывая толстовку. Куртку не беру: судя по сну-бродуну, выходить на улицу не потребуется. — Так что еще предстоит уговорить ее пойти со мной. Но ты прав. — Улыбаюсь и тут же серьезнею. На всякий случай повторяю: — Не выключайте свет, ладно? Я надеюсь, что скоро вернусь.

Стриж провожает меня испуганным взглядом.

— А к тебе Холодный ребенок не подселится, если будешь убегать ночью?

Пару секунд соображаю, о чем он, затем вспоминаю собственный дебют в качестве рассказчика у костра. Надо же! Я и забыл, о чем был мой неудачный экспромт.

— Брось, это же просто страшилка, — улыбаюсь я.

Хотелось бы, чтобы все истории оказались просто вымыслом, но это не так.

Выхожу из тридцать шестой, и заметно похолодевшая темнота коридора проглатывает меня.

***

Слепящий луч фонарика рассекает темноту и бьет в глаза. С шипением и ругательством я отшатываюсь и закрываюсь от него. Потревоженная темнота снова принимает меня, и мы беззвучно жалуемся друг другу на моментную слепоту. Одновременно я прислушиваюсь и понимаю, что предо мной не один человек, а двое. Судя по испуганному вскрику, одна из моих случайных встречных — точно девчонка, причем знакомая мне.

— Тебя еще не хватало!

Второй голос я тоже узнаю. Этот запоздало скорректированный бас вообще сложно с чем-то перепутать. За ним следует торопливая речь, и я окончательно идентифицирую Белку:

— Погоди, может, он что-то знает.

Луч фонарика смущенно бродит по полу, как пристыженный ученик. Я с укоризной смотрю на него, только-только успев проморгаться.

Белка подходит ко мне и берет меня за плечи. Я напрягаюсь: при обычных обстоятельствах она вела бы себя по примеру своей соседки, а сейчас любезничает. Значит, случилось что-то нехорошее.

— Ты видел Принцессу? Она к тебе приходила?

— Принцессу? — растерянно качаю головой. — Она, что, пропала?

— Брось ты это, ему все равно, — недовольно бросает Хозяюшка. — Искал-то он тут явно не ее! Этому посачу на нее с самого начала было начхать!

Посач. Очередное фирменное словечко Хозяюшки сбивает меня с толку, и я даже не знаю, как мне на него реагировать. Впрочем, судя по настроению, с которым она это говорит, это явно не комплимент.

Терпеливо вздыхаю и решительно смотрю на нее.

— Ты права, я искал Старшую. Но мне не все равно, что Принцесса пропала. Я об этом просто не знал.

— Да если б не ты...

— Перестань, — обрывает Белка уже раздувшую щеки Хозяюшку и оттесняет ее назад.

— Что это ты его защищаешь, перебежчица?

— Это не он виноват, что она пропала!

— Я вам ссориться не мешаю? — встреваю в уже загоревшуюся перепалку. — Или это для вас важнее, чем найти Принцессу?

Хозяюшка складывает руки на груди и пыхтит, как недовольный паровоз.

— Давно она пропала? — спрашиваю, пока никто не нашел новых способов обвинить меня в горе Принцессы. — Ушла одна или с ней кто-то был?

Белка пожимает плечами.

— Сказала, что скоро придет, и ушла из комнаты. Мы заболтались с девчонками... опомнились, когда поняли, что уже свет в коридоре погасили, а ее все нет. Она никогда бы не стала одна ходить в темноте, она боится...

Киваю.

— Стало быть, ушла одна. А вы вызвались ее разыскивать?

— Старшая тоже ее ищет, — говорит Белка. Голос у нее взволнованный, фонарик в руке немного подрагивает. — Остальные ждут в комнате, вдруг она вернется.

— Возвращайтесь тоже, — говорю я. — Я сам ее поищу.

— А с чего такая щедрость? — с вызовом спрашивает Хозяюшка.

Вместо препирательств с ней снова смотрю на Белку и киваю, подтверждая свои слова.

— Идите. Я же вижу, что вам здесь тоже страшно. Возвращайтесь, а я найду Принцессу, если только Старшая не найдет ее раньше. Если надо, будем искать до утра.

— Не указывай мне, что делать! С чего ты взял, что нам тут страшно? — бесится Хозяюшка. Белка умоляюще тянет ее за руку в сторону четвертого этажа.

— Мне тут страшно, — тихо говорит она. — И холодно. Пожалуйста, не вредничай. Давай сделаем, как он предлагает. Они со Старшей найдут Принцессу, он пообещал.

Пока Хозяюшка мнется, я пробегаю мимо нее и Белки на четвертый этаж.

Споры девчонок сорок седьмой цепными псами рвутся за мной, пытаются укусить за пятки, но я быстро отрываюсь от них и почти бегом обследую темные коридоры девичьего крыла. Угрожающе приоткрытая пасть душевой капает слюной густейшей черноты, в которой могут исчезнуть даже тени. Зловещие нагромождения сломанных стульев у последнего окна терновыми зарослями вырастают на моем пути. За окном я замечаю мельтешащих снежных мушек и ощущаю, что на этаже начинает холодать сильнее.

Когда с моих губ срывается первое облачко пара, я на миг забываюсь, теряю бдительность, и на меня тут же кто-то налетает, появившись из-за поворота. Этот человек тоже передвигается бегом, и у меня почти не возникает сомнений в том, кто это.

— Ты! — вскрикивает Старшая.

— Что, напарница? — усмехаюсь я. — Работаешь соло?

Старшая пытается оттеснить меня, но я ее не пропускаю. Она обличительным тоном выпаливает:

— Слушай сейчас мне не до тебя, ясно? У нас Принцесса пропала. Всей комнатой ищем... ну почти всей, часть отсиживается. — В голосе появляется неконтролируемое терпкое презрение.

— Знаю. Встречал Белку с Хозяюшкой, отправил их назад.

Лицо Старшей недоуменно вытягивается.

— Зачем? — возмущается она. — Решил усложнить нам задачу?

— Решил их обезопасить. У нас проблемы. — Вместо пояснения подношу ладонь ко рту и демонстративно выдыхаю на нее едва заметное облачко пара. — Он придет сегодня снова, я видел.

Старшая тихо ахает.

— Ты снова видел сон-бродун?

— Да.

Изо рта Старшей вместе с паром вырывается невнятное шипящее ругательство. Она становится собранной, как дикий зверь, готовящийся в любой момент атаковать.

— То крыло уже проверил? — кивает она на пространство позади меня.

— Там пусто.

По этажу будто проносится порыв колкого ледяного ветра, сковывающего тело и вызывающего мгновенную дрожь. Кажется, еще немного, и весь этаж — стены, пол, потолок, — все вокруг покроется инеем.

— Надо разделиться и найти... — начинает Старшая.

— Не надо. Она на пятом, — с уверенностью говорю я.

— С чего ты...

— Комната мифической болотницы ведь там?

— Да, поэтому Принцесса бы ни за что туда не пошла.

— Спорить некогда. Ты со мной или нет?

Не дожидаюсь ответа Старшей и бросаюсь в сторону лестницы на пятый этаж. Несколько мгновений спустя слышу позади себя бег. Старшая нагоняет быстро и даже перегоняет, поэтому мне приходится ускориться.

На пятый мы прибываем одновременно и замираем, потому что встречает нас надрывное рыдание и темный силуэт, двигающийся по направлению к нам ползком по морозному коридору.