Патронус

Все было банально и предсказуемо до безобразия. Последний курс оставшихся в Хогвартсе. Вернувшихся доучиваться. Объединенных в один, к сожалению, не такой уж и многолюдный, факультет восьмикурсников. Одна гостиная в чудом уцелевшей, самой дальней башне. Все сплошь дерево и шоколад. Наверное, чтобы никому обидно не было. Но симпатично, теплые оттенки, не напрягает. Ну и старосты, конечно. Отдельно, как и положено. В своей башенке на двоих. Гермиона Грейнджер и Драко Малфой. И если с Гермионой все и так было понятно и ни у кого ее назначение вопросов не вызывало, то с Малфоем как раз все было в точности до наоборот.

Он, конечно, был оправдан, но мало кто верил в такую уж его кристальную честность и раскаяние. Ну, не выдал он Поттера в мэноре — так это скорее из страха, чем от желания помочь и спасти. Ну, швырнул он ему палочку во дворе Хога — так это опять-таки из банального испуга, что змеемордый урод сейчас заавадит Поттера, а потом припомнит и остальным своим слугам грешки. Да и вообще, корчиться на полу, едва не обмочившись от Круцио перед взрослыми Пожирателями и выслушивать их сальные шуточки в закоулках собственного дома мало кому охота, небось. И Сивый этот жил у них, говорят...

В общем, мало кто готов был принять как старосту школы Драко Малфоя. Да и сам Драко был крайне удивлен своим назначением. Он на такое и не надеялся. Думал тихо пересидеть последний год, получить хоть какой-то диплом и уехать. Все равно куда, лишь бы там не знали в лицо. Лишь бы не шипели и не плевались в спину. А тут вдруг — староста. Пришлось держать лицо — как бы там ни было, а он — Малфой, и это не изменят ни суды, ни мнение толпы.

Для себя Драко решил, что этот год он полностью посвятит занятиям. Подтянет то, что пропустил в прошлом году. Постарается вытащить из учебы как можно больше. И вести себя будет совсем по-другому. Тихо, но с достоинством. Но вот о чем он совсем не подумал, так это о том, кто будет старостой со стороны девочек и с кем ему придется делить гостиную и башню на двоих. А когда узнал... сначала просто растерялся. Нет, Драко еще во время войны начал задумываться, что магглорожденные волшебники и волшебницы, по сути, такие же люди, как и маги. И, хоть и отличаются отсутствием родовой кровной магии и некоторых других привилегий чистокровных, но имеют полное право на существование, а некоторые — и на уважительное отношение к ним. К таким как раз и принадлежала Грейнджер, которая всего добивалась своим умом и упорством. Которая не исчезла из магического мира, сбегая от войны, а нашла в себе силы встать рядом с избранным, лицом к лицу встретить все ужасы не одной битвы и раз за разом вытаскивать его задницу из передряг, оберегая для главного боя и без сожаления делясь своими силами и знаниями. И он честно собирался больше никогда не оскорблять ее. И даже поблагодарить за помощь на суде, где она вместе с Поттером горячо защищала Драко и Нарциссу. Но жить в одной башне и делить гостиную и обязанности — к этому он оказался все-таки еще не готов.

Гермиона вернулась в школу другой. Тёмно-каштановые волосы больше не казались перепутанной гривой, а ложились на плечи почти прямыми прядями, стройная фигурка и небольшой рост придавали ей вид хрупкой статуэтки. А усталость и печаль, поселившаяся в ее глазах цвета расплавленного шоколада, только добавляли этому образу флер грустной сказки. Впервые увидев ее в поезде, Драко даже не узнал ее. Зато в Большом зале на распределении поймал себя на том, что засмотрелся на ее новый образ. И удивился — она сидела в стороне, почти ни с кем не разговаривая, и только вежливо улыбаясь знакомым, которые с ней здоровались или заговаривали. Что же случилось с Золотым трио? Поттера, правда, Драко не видел. То ли тот решил не доучиваться, то ли опаздывал, но в зале его не было и в поезде Драко его не заметил. А Уизли был тут как тут, уплетал за обе щеки и одновременно пытался болтать с Браун и Фаниганом. На Грейнджер он не смотрел.

— Они расстались, ты слышал? — Забини заметил его пристальное внимание к группе львов. Хоть факультеты и объединили, они все равно расселись подальше друг от друга: Гриффиндор — на одном краю стола и Слизерин — на другом. А между ними смешались остальные два факультета.

— Кто расстался? — Драко решил, что лучше всего сделать вид, что он смотрел не на львов, а сквозь них и совершенно не понимает, о чем тот говорит. Но у него не получилось.

— Ой, только не начинай, — Забини раздраженно фыркнул. — Грейнджер рассталась с Уизли. Их страсть держалась на адреналине войны, а после нее оказалось, что общего-то почти ничего и нету, кроме стержня этой компании — Поттера. И у девочки хватило мозгов вовремя порвать эти отношения, не доводя дело до помолвки.

— То есть Грейнджер бросила Уизли? И с кем же она теперь? С Поттером? — безразличным тоном бросил Драко, надеясь одновременно убить двух зайцев: узнать, свободна ли Гермиона (хотя он и сам не понимал, зачем ему эта информация, но раз уж Блейз об этом заговорил, то стоит узнать все до конца) и выяснить, куда же делся Герой.

— Угу, — Блейз выбрал сочное спелое яблоко и впился в него зубами, — бросила. И нет, она одна, насколько я знаю, — ответил он, прожевав. — А Поттер еще по судам мотается, его уже задергали давать показания на каждом заседании. Вот, даже в школу опоздал.

— А, — глубокомысленно изрек Малфой и задумался. Да, Поттер давал показания и почти всегда это были показания в положительном ключе. Если он не мог помочь — он не приходил. Так произошло, когда судили отца. Поттеру нечего было сказать в его защиту, и он не появился в суде, прислав сову с извинениями. Драко сначала возмутился, но мама быстро его образумила, объяснив, что если бы Поттер пришел и его вызвали свидетелем, то ему пришлось бы говорить правду, а правда от Поттера для Люциуса была слишком отягощающей. Как и оправдательные показания от него же стоили показаний десяти магов, чем он и воспользовался на процессе Драко и Нарциссы.

Ужин закончился, и Драко отправился к директору МакГонагалл за распоряжениями. У кабинета его уже ждала Грейнджер. Она коротко кивнула ему, и он снова поразился ее грусти. С чего бы ей грустить? Неужели она действительно любила этого рыжего недотепу и так болезненно переживает принятое разумом, а не сердцем решение? Вышедшая к ним директриса прервала его размышления. Она вручила им расписание, указала на некоторые изменения в обязанностях и высказала надежду, что они найдут общий язык и станут ей и друг другу настоящими помощниками. Драко молча кивнул, а Гермиона усмехнулась и, уточнив пароль от их новых апартаментов, отправилась в башню старост.

Идя следом за ней, Драко старался подобрать слова благодарности, чтобы сразу решить этот вопрос. Ему почему-то хотелось сразу дать ей понять, что он больше не враг ей. Но слова никак не хотели собираться, в голову лезли разные предположения об ее печали, и он не заметил, как они подошли к двери в свою гостиную. Внутри тоже все было из дерева, а шторы цвета темного шоколада драпировали огромное окно, гармонируя с такой же обивкой уютного дивана и кресел у камина. Рядом стояло несколько небольших столиков, красиво инкрустированных мозаикой, а на одном стояли волшебные шахматы. Лестница вверх вела в спальни и в ванную. Гермиона огляделась и повернулась к Драко.

— Выбирай себе комнату. Мне все равно в какой жить, — она кивнула в сторону лестницы, подошла к камину и разожгла огонь. Гостиная сразу стала уютней.

Драко решил воспользоваться ее предложением и посмотреть комнаты — вдруг они и правда отличались? Но, едва заглянув в них, он понял, что и тут предпочтения были на стороне уже почти привычных коричневых теплых оттенков. Он спустился вниз и подошел к камину.

— Я слева, но они одинаковые, — тихо сказал он, глядя на огонь. Она кивнула и уже собиралась уйти, когда он заговорил снова. — Грейнджер! — она обернулась, вопросительно глядя на него. — Я хотел извиниться, — он смотрел ей в глаза и его голос звучал уверенно, хотя внутри у него все дрожало. Он не привык просить прощения и здорово волновался. Ее брови поползли вверх. — Да, я хотел извиниться за все те неприятности, в которые ты попадала из-за меня. И за все те оскорбления, которые ты от меня слышала. — Теперь она смотрела на него с нескрываемым интересом - не каждый день увидишь, как Драко Малфой раскаивается в своих поступках. Но она по-прежнему молчала. — И еще я хочу поблагодарить тебя за твои показания на суде. За себя и за маму. Ты поступила благородно, и я навечно твой должник. Мама просила передать тебе то же. Ты всегда желанный гость в Малфой-мэноре, — он слегка поклонился, как того требовал этикет. — Думаю, ты знаешь, что в нашем поместье библиотека гораздо полнее, чем здесь. И она полностью в твоем распоряжении.

Ее глаза загорелись, как только он произнес слово «библиотека». Еще бы! Когда мать предложила подарить ей в знак благодарности один из фамильных драгоценных гарнитуров, он сразу же отверг это предложение. Мама недостаточно знала Грейнджер и никогда не общалась с ей подобными. Панси была бы в восторге. Но Гермиона... О, он знал, за что она сможет простить ему многое из прошлого. Библиотека Малфоев стоила того, чтобы забыть детские распри. И сейчас, слушая его и поражаясь его словам, она может и подумывала о том, стоит ли его прощать. Подумывала ровно до его слов о библиотеке. После них для нее все было решено...

— Эм... Сказать, что я в шоке — значит, вообще ничего не сказать, Малфой, — она отошла к окну, повертела в руках шнур от шторы и снова повернулась к нему. — Я надеялась, что мы сможем мирно сосуществовать, но такое... Ладно. Я много говорю, — одернула она сама себя. — Я поступила так, как и должна была поступить, и как считала правильным. Впрочем, как и Гарри. Так что благодарить меня и тем более делать мне такие подарки, в общем-то, не за что. Но раз уж ты и миссис Малфой оказались так щедры — я, конечно, не откажусь воспользоваться вашей библиотекой. Я очень благодарна вам, передай миссис Малфой, что ее предложение более чем щедрое, — она подошла к нему и протянула ладонь. — Мир?

Он облегченно выдохнул. Надо же, оказывается, он серьезно волновался, что она откажется и пошлет его куда подальше. Драко легонько сжал ее узкую ладошку в своей широкой ладони.

— Мир. Вообще-то, это мое предложение. Мама хотела подарить тебе что-то из фамильных драгоценностей. Но я настоял на книгах. Я ведь все правильно сделал? — он улыбался, но во всей его фигуре сквозило волнение: вдруг он все же не угадал? — Если тебе нужны будут книги во время учебного года — только скажи и я...

Она благодарно улыбнулась, отнимая руку, которую ему почему-то не хотелось отпускать.

— Надо же, как ты хорошо меня знаешь, оказывается. Да, ты сделал правильный выбор. Спасибо, — она склонила голову на бок и удивленно смотрела на него. В ее глазах отражалось пламя камина, и он никак не мог отвести от нее глаз. — Оказывается, с тобой выгодно дружить, — усмехнулась она. — Но я очень устала сегодня. Пойду спать, завтра ранний подъем, а я отвыкла, — она еще раз улыбнулась ему и ушла. А Драко так и остался стоять у камина, ощущая в душе сожаление от ее ухода.

Шли дни, и все постепенно входило в привычное русло. Вскоре после начала занятий вернулся Поттер и зачастил в гостиную старост, навещая Гермиону почти каждый день. При его появлении ее грусть как бы немного отступала и в глазах появлялась радость и нежность. Драко сразу заметил эти перемены, но никак не мог понять причину. Вначале он решил, что они все же встречаются, просто не хотят афишировать свои отношения, вот и прячутся в башне старост. Но совсем скоро он понял, что это не так. Поттер относился к Грейнджер как к сестре: опекал ее, оберегал и волновался, если она за учебой забывала поесть, к примеру. А она отвечала ему тем же. Но никогда между ними не искрило, никогда Драко не заставал их в объятьях друг друга, и никогда они не смущались при его появлении.

Первое, что Поттер сделал, когда впервые пришел в их гостиную, это попытался выяснить, какие теперь отношения у Гермионы с Драко. Получилось весьма забавно. Они с Гермионой как раз составляли график дежурств на ближайший месяц для старост факультетов, учитывая расписание занятий, тренировок и прочих моментов, когда раздался довольно резкий стук в дверь. Драко удивленно посмотрел на нее, но Грейнджер только пожала плечами — она никого не ждала. Тогда он, сжав в ладони палочку, пошел открывать. За дверью обнаружился встревоженный, сжимающий в кулаке палочку, Поттер. Увидев Драко, он нахмурился, но, заметив его спокойное и расслабленное выражение лица, смутился и привычно потянулся пятерней к шраму.

— Привет, — он попытался заглянуть Драко за плечо, — Гермиона здесь?

Драко жестом пригласил его войти, молча проходя следом. Гермиона, услышав голос друга, вскочила и повисла у того на шее.

— Гарри, наконец они выпустили тебя из своих когтей! — он подхватил и закружил ее по комнате. — Я так соскучилась! — она радостно рассмеялась в его объятьях, а Драко почувствовал странный холодок в районе солнечного сплетения.

— Я тоже скучал, Герм, — он поставил ее на пол, и они немедленно уселись на диван, не отрывая глаз друг от друга. — Рассказывай, как ты тут устроилась? Все хорошо? — он невольно оглянулся на Малфоя, и Драко сразу понял причину его тревоги: ведь лучшая подруга оказалась один на один со злейшим врагом, и враг этот вполне мог вести себя далеко не как джентльмен...

Почувствовав себя лишним, Драко направился к лестнице.

— Я, пожалуй, оставлю вас. Еще увидимся, — он растерянно взглянул на расписание, не зная, как решить этот вопрос: забрать с собой и попробовать доделать самому или оставить Грейнджер, но она сама решила за него.

— Малфой, подожди! Я хочу... — она подошла к нему и решительно потянула за руку обратно, — познакомить вас заново.

Парни удивленно уставились на нее, но это ее не смутило.

— Гарри, знакомься. Это лорд Драко Люциус Малфой. Можно просто Малфой. Мы вроде неплохо поладили, и мне бы хотелось, чтобы вы тоже нашли, наконец, общий язык. — Гарри поднялся с дивана и улыбнулся. И в этой улыбке было столько облегчения, что Драко невольно усмехнулся — великий Поттер и правда боялся оставлять его один на один со своей подружкой.

— Поттер. Гарри Поттер. Я очень рад познакомиться, эм... Малфой, — все-таки опустив титул, он протянул открытую ладонь, и Драко крепко пожал протянутую ему руку. Поттер рассмеялся. — Даже не верится. Это все-таки произошло, спустя всего лишь...

— Да, как в другой жизни, правда? — Драко улыбнулся, но улыбка вышла не слишком веселой. — Раз уж мы тут... В общем, я хотел поблагодарить и тебя тоже. Грейнджер я уже говорил, но ты — дело другое. Тебя библиотекой мэнора не купишь, — он шутливо прикрылся от замахнувшейся на него кулачком Гермионы. — Что мы можем предложить спасителю человечества? Мама присоединяется к благодарности и передает тебе привет, Поттер.

Поттер насмешливо посмотрел на Гермиону.

— Ах вот какой общий язык вы тут нашли? Купилась на обещания порыться в его библиотеке, значит? — он кивнул в сторону Малфоя и повернулся к нему. — Да, ты прав. Меня этим не пронять. Но, учитывая то, что я о тебе слышал, и то, что я вижу тут, может, ты можешь предложить мне... дружбу? Еще раз? — он выжидающе смотрел Драко прямо в глаза.

— Ну, вообще-то, это я должен вымаливать у тебя хоть крупицу внимания к моей скромной персоне, ведь ты Герой, и национальная гордость, и вообще... — протянул в своей старой манере Драко. — Но раз ты так настаиваешь...

— Серьезно? Ты готов меня умолять? — Гарри выгнул бровь.

— Поттер!.. — почти возмутился Драко, но договорить ему не дали.

— Ну, вот и отлично, — Гарри повернулся и подмигнул Гермионе. — Снова трио? Ладно, если честно — я чертовски устал, пока добирался сюда. И сразу к вам. Так что теперь я пойду и попробую выспаться, а поболтаем мы завтра, ладно? — он снова крепко обнял ее, пожал руку новому другу и направился на выход.

Драко ошарашенно посмотрел на Гермиону.

— Это что сейчас было?

— В каком смысле? — она спокойно раскладывала неоконченный график дежурств и их записи на столике.

— В смысле — «снова трио»?

Она тяжело вздохнула и присела на диван.

— Понимаешь, Рон... Он теперь не настолько с нами как раньше. Золотое трио распалось. И я не могу винить его — он столько лет был в тени Гарри, а сейчас он сам по себе герой и... Ну, так ему проще. Мы не ссорились, но общаться, как раньше, уже не получается. А тут ты... — она смущенно посмотрела на Драко. — Гарри, наверное, подумал, что ты будешь вести себя со мной как раньше, вот и примчался, когда узнал, кого назначили старостой мальчиков. А ты его удивил, как и меня. И теперь ты такой ему еще больше интересен, чем когда он следил за тобой на шестом курсе, наверное, — она улыбнулась, вспоминая.

Драко никак не мог прийти в себя. Он из уважения и благодарности готов был согласиться на что угодно... ну, почти. И про дружбу он говорил искренне, но не очень-то веря, что Поттеру она вдруг окажется нужна. А он, оказывается, всерьез? То есть все это, только что произошедшее, было не шуткой, и не фарсом, а... Но как же можно вот так взять и разом простить ему все, что он им сделал за все время учебы? Гермиона держалась с ним вежливо, приветливо, но это никак не могла быть близкая дружба за столь короткий срок. А в отношении Поттера — у Драко сложилось впечатление, что тот принял его сразу и безоговорочно. Просто потому, что он извинился и Гермиона одобрила его поступок. Но ведь так не бывает? Или?..

Но оказалось, что все бывает, если это касается Гарри Поттера. Он приходил почти каждый вечер, и они подолгу разговаривали с Гермионой или втроем. А еще он перебрался делать к ним домашние задания, объясняя это тем, что в общей гостиной слишком шумно и он не может сосредоточиться. Драко был не против. Даже наоборот. Поттер часто просил его подтянуть по некоторым вопросам по Зельям, а в ответ помогал с Защитой. В такие моменты он частенько ловил на себе задумчивый взгляд Гермионы. Она молчала и улыбалась каким-то своим мыслям.

Отшумел Хэллоуин, время близилось к Рождеству. Драко все чаще ловил себя на мыслях о Гермионе, и мысли эти здорово мешали ему спать. Он и сам не заметил, как в мечтах стал звать ее по имени. А потом случайно назвал ее так вслух в разговоре и она, улыбнувшись, ответила ему тем же — стала называть его Драко. Ему очень нравилось, как она произносила его имя. Он безукоризненно вел себя и всегда по-джентльменски ухаживал за ней, не позволяя себе ничего лишнего, но порой так хотелось прикоснуться, почувствовать между пальцев шелк ее волос, вдохнуть их запах, провести кончиками пальцев по румяной, с мороза, щеке, тронуть губами... Драко обрывал себя, не давая фантазии разыграться по-настоящему, но ночи сводили его с ума своими беззастенчивыми снами.

Несколько раз они втроем ходили на прогулку в Хогсмид, и Поттер весело подтрунивал над Драко за его нынешнюю компанию, а Герми всегда отвешивала ему за это легкий подзатыльник. Однажды, когда они сидели в кафе, Поттер не выдержал и в шутку возмутился:

— Вот, ты уже и заступаешься за него! Может, вы вообще поженитесь после школы и мне придется еще быть крестным у маленьких малфойчиков?

Гермиона покраснела и принялась колотить Поттера по плечу, а Драко вдруг представил ее в Малфой-мэноре, утром, в пеньюаре и с чашкой чая, такую теплую и домашнюю, и замечтался так, что не заметил, как они замолчали и теперь удивленно смотрели на него. Поймав на себе эти взгляды, он попытался исправить ситуацию.

— К твоему сведению, Поттер, быть крестным для ребенка Малфоев — это огромная честь! — заявил он, гордо вздернув подбородок.

— То есть перспектива жениться на магглорожденной, в частности, на Гермионе, тебя уже не пугает? — вкрадчиво произнес Поттер и прищурился, внимательно глядя на Драко.

— Гарри! — возмущенно зашипела Гермиона, но Драко вдруг стало легко. Сам того не понимая, Поттер дал ему прекрасный повод показать им обоим, что все глупости, в том числе и предрассудки, касающиеся крови, остались в прошлом. И упускать такой шанс он не собирался.

— Поверь, Поттер, если бы мы с Гермионой решили пожениться, то ее кровь была бы последней причиной отказаться от этого решения. Я был бы счастлив назвать такую девушку, как мисс Грейнджер, своей женой. Боюсь только, что, с репутацией Пожирателя — не очень подходящая партия для Героини войны, — грустно закончил он.

— Да ну вас! — в сердцах воскликнула та и отошла к барной стойке, а Гарри тут же наклонился ближе к Драко.

— Я все понимаю и мешать не буду. Но если ты ее обидишь... — в его глазах вдруг полыхнул такой огонь, что Драко едва не отшатнулся. Но перед ним уже снова сидел рубаха-парень Гарри, а к столику уверенно шла Гермиона с тремя кружками сливочного пива в руках. Эту тему они больше не поднимали.