Игра Наследников

Запах магии висел густым озоном после прорыва. Семь книг в переплетах из черной драконьей кожи лежали на дубовом столе в Выручай-комнате – их Кодексы Круга. Сложные рунические узоры на обложках мерцали в мягком свете волшебных ламп. Два года. Два года с тех пор, как семь островов – наследников древнейших родов Слизерина – решили стать материком. Два года выживания, сплетен, мелких пакостей от старшекурсников и тихой войны с предрассудками. И вот – их ответ. Невидимая крепость. Гарри Поттер откинулся на спинку стула, снимая очки и ощущая тяжесть век. Его взгляд скользнул по лицам, освещенным теплым, золотистым светом, падающим на них как благословение. Друзья. Стол был их центром, а расставленные вокруг него кресла, диван и пуфы образовывали неровный, но прочный круг. Год назад это слово звучало бы в стенах Слизерина как насмешка. Теперь оно было таким же реальным, как живое тепло, исходящее от их тел, смешивающееся в воздухе Комнаты, и пульсирующее в такт их общему дыханию от созданного ими чуда. В груди у него тихо пело — это сработало. Мы сработали.

Мягкий ковер глушил шаги, а стены, обшитые темным деревом, поглощали звуки, создавая интимную капсулу. Теодор Нотт сидел чуть поодаль, почти в тени высокого книжного шкафа, который материализовался по его просьбе. Его длинные, ловкие пальцы перебирали страницы Кодекса, и мерцание рун на пергаменте отбрасывало причудливые тени на его сосредоточенное лицо. Голос его, всегда тихий, сейчас звучал как шелест тех самых страниц:

— Помните наше первое собрание на первом курсе? — Он не поднял глаз, но его внимание было здесь, в кругу. — В той ледяной конуре на третьем этаже? После того, как Флинт и Уоррингтон решили преподать магглорожденной урок чистоты крови у всех на глазах.

В его ровном тоне — ледяная игла презрения к тем, кто считал, что сила -  в жестокости. Пэнси Паркинсон, сидевшая напротив Гарри на строгом стуле с высокой спинкой, щелкнула жвачкой Пузырькового Клевера. Звук "Поп" отчетливо прозвучал в тишине. Ее острый, оценивающий взгляд скользнул по Гарри, ловя его реакцию, а потом перешел на Теодора.

— А ты, Нотт, — парировала она, легко откидывая прядь темных волос. — Сидел на подоконнике, покрытом вековой пылью, будто высеченный из мрамора философ, которому все это смертельно надоело. — В ее голосе не насмешка, а почти уважение к его отстраненности тогда. — Мы были островами тогда. Холодными, стратегически полезными островами посреди бушующего моря змеиной политики.

Она обвела взглядом их теплый круг, и в ее глазах мелькнуло что-то жесткое — память о постоянном расчете, о необходимости быть острой как бритва, и контраст с нынешней, почти расслабленной позой. Джессика, развалившись на глубоком бархатном диване справа от Гарри, уже листавшая свой Кодекс с солнечной руной на обложке, фыркнула. Ее нога в ярком полосатом носке весело болталась в воздухе, почти касаясь колена Гарри. Поттер не то чтобы был против, поскольку за два года знакомства с Джессикой уже привык к ее неудержимой энергии и полному игнорированию личного пространства Круга. Скорее, он чувствовал жгучее желание пихнуть ее в ответ, но Поттер понимал, что ответное действие на явную провокацию приведет к войне подушками, а потому он предпочел игнорировать.

— Острова? — Она закатила глаза с преувеличенным драматизмом, откинув голову на спинку дивана. — Я тогда больше на ураган сбившейся с курса была похожа! — Внезапно она подтянула ноги и села, упершись локтем в колено, ее глаза загорелись азартом прошлого, ловя взгляд Гарри. Как и ожидалось, ей стало скучно просто сидеть и она перешла в фазу бомбы. — Помнишь, Гарри, как я ворвалась, сбив с ног Гойла? И про огонек орала? — Она засмеялась, ее голос, звонкий и чистый, разбил тишину комнаты, заставив Гермиону улыбнуться, а Забини — тихо фыркнуть. — Боже, как же там было холодно, аж до костей пробирало! И темно.

Она обхватила себя руками, изображая дрожь, но смех не утихал, переходя в легкое хихиканье. Гарри усмехнулся, поворачиваясь к ней всем корпусом, ловя ее взгляд. Холод того класса вспомнился физически — ледяной сквозняк, сырость камней.

— До сих пор чувствую тот холод в легких. — Он сделал вид, что поежился, и его плечо слегка коснулось плеча Драко, что сидел рядом, рассматривая свою копию Кодекса. — И твой вопль: «Черти полосатые! Извините!» — Он передразнил ее тон, нарочито визгливо, вызвав новый взрыв смеха у Джессики и улыбку у Пэнси. — Да… Мы все были там.

Гарри закрыл глаза, позволяя памяти нахлынуть, ощущая контраст между тем ледяным одиночеством и нынешним теплом круга, теплом плеча Драко рядом.

~Flashback~

Воздух в заброшенном классе был ледяным и спертым. Снег бил в замерзшие стекла. Он стоял у треснувшей доски, ощущая тяжесть взглядов на себе, как физическое давление. Кто я для них? Выскочка? Жертва? Или шанс?

Драко Малфой прислонился к стене с видом скучающего аристократа, но его глаза, острые и настороженные, сканировали присутствующих, высчитывая риски и выгоду. Зачем я здесь? Ради Грейнджер? Или чтобы Поттер не возомнил себя королем?

Блэйз Забини, массивный и молчаливый, блокировал вход, его присутствие было живой стеной, немым вопросом: Кто попробует пройти?

Пэнси Паркинсон нервно расхаживала, ее пальцы теребили рукав мантии. Слишком опасно. Слишком много глаз. Но альтернатива — быть раздавленной своим же факультетом, — ей не очень нравилась.

Теодор Нотт сидел на подоконнике, втянув голову в плечи, лицо в тени, но его ум работал безостановочно: Анализировать. Поттер. Малфой. Грейнджер. Ситуация. Где слабое звено?

Гермиона Грейнджер стояла в стороне, сжимая учебники так, что костяшки пальцев побелели, ее взгляд метался между Гарри и Драко, полный страха. Ее мысли метались: Довериться Поттеру? Бежать? Но куда? Флинт найдет меня и тогда…

И тогда ворвалась Джессика, запыхавшаяся, влетев как шальная искра в мрачное пространство:

— Черти полосатые, извините! Флинт с Уоррингтоном устроили облаву у библиотеки, пришлось петлять через восточное крыло. — Она отчаянно отдышалась, оглядела мрачную компанию, и ее широко распахнутые глаза отразили смесь страха и азарта. — Ого, тут… атмосферно. Прямо как в гробнице фараона. Можно хоть огоньку развести?

Ее голос дрожал, но она пыталась шутить, пытаясь хоть как-то рассеять леденящий страх.

— Заткнись, Джессика, — буркнул Драко устало, но в его тоне была не только раздраженная спесь, а и тень облегчения — она в порядке, а значит и путь отступления пока есть.

— Мы здесь не для костра, — четко произнес Гарри, его низкий голос, неожиданно твердый для его возраста, перекрыл вой ветра. Сейчас или никогда. Нужен шаг вперед. — Мы собрались, потому что в одиночку здесь сожрут. Всех нас. — Его зеленые глаза, холодные и резкие, встретились с Драко, а после взгляд скользнул к Гермионе, стоявшей как приговоренная. — Особенно ее. Флинт и Уоррингтон — только начало. Слизерин — шахматная доска, и мы — пешки, пока не решим стать фигурами. Стать силой. Или быть сломленными.

— Какими фигурами, Поттер? — Пэнси остановилась, скрестив руки на груди, бросив ему вызов, но и жадно вслушиваясь. — И кто будет королем? Ты?

Вопрос висел в воздухе, острый как нож.

— Королей здесь не будет, — отрезал Гарри, его голос не дрогнул. — Будет Круг. Равных по силе и слову. — Он окинул взглядом всех присутствующих, стараясь встретиться с каждым взглядом. — Где сильный прикрывает спину слабому, а умный делится знанием. Ради выживания, влияния и силы. Кто согласен?

Молчание. Лишь вой ветра, казалось, стал громче. Сердце колотилось как бешеное. Готов ли кто-то рискнуть? Или я стою здесь как дурак? Потом Забини шагнул от двери ближе к центру, его молчание было громче крика согласия. Доверие? Или расчет? Не важно. Первый шаг сделан. Пэнси медленно кивнула, ее губы сжались в тонкую линию — решение принято, игра началась. Теодор поднял глаза из тени — в них вспыхнул холодный, аналитический интерес. Интересный ход. Поттер. Посмотрим. Драко фыркнул, но не отошел — его неподвижность была молчаливым согласием. Ради выживания. Пока. Гермиона, стиснув зубы, преодолевая дрожь в коленях, сделала шаг вперед.

— Я за, — прошептала она, и в этом шепоте был целый мир отчаяния и надежды.

— Ура команде! — воскликнула Джессика, подпрыгнув на месте, ее страх мгновенно сменился ликованием. — Теперь то можно огонек?

~Flashback end~

— Огонька так и не дали, — вздохнула Джессика драматично, облизывая обертку от только что материализовавшейся конфеты, но в ее глазах светилась теплая усмешка. — Зато потом Гарри Гермиону от жирных троллей отбил! Вот это было шоу! Помните?

Она толкнула локтем Гермиону, сидевшую рядом. Настоящее начало всего. Драко, перебирая серебряную застежку своего Кодекса с привычной элегантностью, кивнул, легкая, почти невидимая улыбка тронула его губы:

— Трудно забыть. Уоррингтон орал как резаный, когда ноги сковало. А Гойл… — Он имитировал глухой стук кулаком по столу. — Об парту. Эффектно, Поттер. Очень по-слизерински.

В его тоне сквозило невольное уважение, прикрытое привычной насмешкой. Тогда он впервые показал клыки. Наши клыки. Гарри покачал головой, но в его глазах, устремленных в прошлое, светилась тень той холодной ярости, что двигала им тогда:

— Это был не спектакль, Джесс. Тогда… — Он посмотрел на Гермиону, которая тихо сидела рядом, ее пальцы гладили гладкую кожу ее Кодекса с нежностью. — Тогда это был расчет. Демонстрация цены за попытку тронуть «мое». Наше.

Гермиона встретила его взгляд, и в ее карих глазах, обычно таких умных и настороженных, была глубокая, тихая благодарность.

— Расчет, спасший меня от… многого, — тихо сказала она и коснулась Кодекса. — И положивший начало всему этому. Хотя потом начались чернила на партах и плакун-трава вместо мандрагоры… Небольшая дрожь в голосе выдавала, как глубоко сидели те унижения.

— Ох, не напоминай про сыпь! — поморщилась Пэнси, рефлекторно потирая предплечье. — А эти старшекурсники, которые «случайно» подменяли ингредиенты… — Ее голос стал резким, язвительным. — Как же они бесили! Каждый раз — как ходьба по минному полю. Но мы научились многому и выжили.

Блэйз Забини, молча слушавший, опершись локтем о стол, издал низкий, одобрительный гул, похожий на ворчание медведя:

— Научились проверять и доверять. И спины прикрывать тоже. — Его простые слова были квинтэссенцией их выживания.

— А еще научились варить тонизирующее под носом у Снейпа! — воскликнула Джессика, вскакивая и размахивая руками и обернулась к Гарри, сияя. — Спасибо Гарри за эти зелья! Без них я бы все экзамены проспала! И помните наш шедевр со «Щекочущим Смехом»? Радужные пузыри в классе зелий? — Она закатилась смехом, почти падая обратно на диван. — Лицо Снейпа! «Пять баллов за оригинальность… минус двадцать за непотребство!»

Она передразнила его ледяной, шипящий голос, вызывая смешки у остальных. Теодор Нотт тихо добавил, не поднимая глаз от рун на странице своего Кодекса, его пальцы скользили по линиям с почтительной точностью:

— Наш первый коллективный девиз. И первая победа. — В его тихом голосе звучала сухая констатация факта, но уголки губ чуть дрогнули.

— Зато она привела нас сюда! — Джессика вскочила снова и широко развела руками, указывая на роскошную, уютную Комнату. — В нашу крепость!

Ее голос гремел гордостью и обладанием. Разговор плавно перетек к прошлым рождественским каникулам каникулам у Поттеров. Гарри усмехнулся, подмигнув Джессике:

— Говоря о крепостях… Джессика, а помнишь Рождество у нас? Твой «союз» с садовыми гномами? И водяные пистолеты?

В его глазах светился озорной огонек воспоминаний. Джессика засияла, вся превратившись в один большой счастливый луч:

— Это было эпично! Они такие вредные! А мистер Поттер… — Она нахмурила брови, сжала губы и понизила голос, старательно копируя Джеймса: — «Он затягивает тебя в свою трясину, Гарри! Малфой использует тебя!» — Потом ее лицо мгновенно преобразилось, глаза загорелись азартом, она вскочила и размахивала воображаемой палочкой, подражая Сириусу: — «Главное — чтобы честь была! И чтобы эти змееныши Малфои знали, кто тут главный змей!» Ха! Дядя просто огонь! Такой безумный! Люблю его!

Гарри усмехнулся, вспоминая тот хаос, тепло разлившееся по груди при мысли о крестном:

— Папа тогда чуть не лопнул от бессилия. А мама… — Его взгляд смягчился, стал почти нежным. — Мама видела глубже. Она всегда видела.

Он замолчал, позволив картинкам прошлого ожить, благодарный за ее веру тогда, когда даже отец сомневался.

~Flashback~

Возвращение в дом Поттеров после семестра в змеином гнезде было как вход в другой мир — шумный, яркий, пахнущий домашней выпечкой и чем-то неуловимо безопасным, несмотря на вечные грозы. Джеймс Поттер, герой-аврор с седеющими висками, не мог скрыть своего беспокойства. Каждый взгляд на слизеринский галстук Гарри был как удар копьем. Видеть сына в зелено-серебряных цветах, рядом с Малфоем-младшим, под крылом Снейпа…

— Он затягивает тебя в свою трясину, Гарри! Малфой использует тебя! Они все — будущие Пожиратели, ты не видишь?! — его гневные раскаты сотрясали столовую. Его страх был настоящим, глубоким, животным — страх, что единственный сын пойдет по темной дороге Люциуса, станет тем, с кем он сам сражался не на жизнь, а на смерть. Что он потеряет его.

Лили, с ее огненно-рыжими волосами и мудрыми, всевидящими глазами, была их спасительным мостом. Она видела не только слизеринский галстук, но и острый, аналитический ум сына, его невероятные успехи в зельях, его непохожесть на Джеймса в этой стратегической хватке, его растущую силу, обретенную вопреки обстановке.

— Он строит свою силу, Джеймс! По-своему! Он не глупый ребенок! Он собирает вокруг себя не подпевал, а умов! — Ее аргументы, подкрепленные холодной логикой и материнской интуицией, смягчали бури, но не могли их полностью развеять. Сердце Джеймса разрывалось между любовью к сыну и ужасом перед его выбором.

Сириус Блэк, вечный мятежник с озорными морщинками у глаз, врывался в дом как свежий, бодрящий ветер. Его громкий смех заглушал споры, его карманы ломились от запрещенных сладостей из Хогсмида. Он трепал Гарри по волосам, называя «Бемби», таким родным и привычным прозвищем из детства, и устраивал на заднем дворе «тренировки», больше похожие на хаотичную перестрелку заклинаниями для вышибания пробок, под аккомпанемент лая его мотоцикла-химеры.

— Слизерин, да? Ладно, крестник, дело твое. Главное — не забывай корни! И чтобы эти змееныши Малфои знали, кто тут главный змей! — Сириус не любил Слизерин, но его лояльность была безраздельна к Гарри. Сын моего брата. Каким бы он ни был — он мой.

Драко, впервые приглашенный на Рождество под пристальным, аналитическим взглядом Лили и насупленным, недоверчивым — Джеймса, наблюдал за этой семьей с отстраненным, но жгучим любопытством. Шум, легкий бардак, вспышки гнева, мгновенно сменяющиеся смехом и объятиями — это был разительный контраст с безупречным, ледяным, бездушным порядком Малфой-мэнора. Здесь дышали. Здесь жили. Неудобно, шумно… странно притягательно. Джессика же растворилась в хаосе Поттеров, как рыба в воде. Ее смех звенел громче всех, она мгновенно завела «дружбу-войну» с садовыми гномами, превратив их выдворение в эпическое сражение с водяными пистолетами, с восторгом слушала и с энтузиазмом дополняла байки Сириуса о его школьных подвигах.

Однажды она утащила экспериментальную модель метлы Джеймса в сарай «для усовершенствований» и едва не подожгла его, пытаясь прикрепить бенгальские огни к рукоятке. Сириус, наблюдая за ее лихорадочной деятельностью и последующим разгромом, когда сарай наполнился разноцветным дымом, громко расхохотался, обняв Джессику за плечи:

— Гляньте-ка! Вылитая Малфой снаружи… но внутри — кровь Блэков! Вечный двигатель хаоса! Я бы поклялся, что это моя сестра-близнец, потерянная при рождении! Где она только берет столько безумных идей? — В его глазах светилось не только веселье, но и признание. — Вот это дух! Наш человек, хоть и в змеиных цветах.

Люциус, отпуская детей на Рождество, был холоден и сдержан, его напутствие — набор строгих правил и предостережений. Но в его бледных глазах, когда Джессика в последний момент обернулась на пороге камина и крикнула: «Не скучай, папочка!», мелькнуло что-то неуловимое — крошечная трещина в ледяной маске. Он любил их. По-своему. Жестко, с контролем, с редким ледяным одобрением, но любил. И боялся за них. Страх, что они свернут не туда, свяжутся не с теми, заставит его сделать шаг, который едва не разрушит все. Тень этого страха уже витала над ними.

~Flashback end~

— Крестный понял меня сразу, — тихо сказал Гарри, возвращаясь из воспоминаний в Выручай Комнату, к теплу нынешнему. Глаза его светились признательностью. — «Держись за них когтями и зубами. Настоящие союзники — редкость дороже золота».

Он повторил слова Сириуса почти дословно, как священную мантру. Драко потемнел. Его пальцы сжали Кодекс так, что кожа на костяшках побелела. Боль и гнев застыли на его обычно бесстрастном лице.

— А мой отец… — голос его был низким, напряженным. — Понял все по-своему. «Подарок»… — Он горько усмехнулся, и в этой усмешке была бездна предательства и стыда. — Этот проклятый дневник в начале года. Орудие шпионажа. Орудие контроля. Знак «любви».

Воздух в Комнате мгновенно сгустился, стал тяжелым. Гермиона положила руку на свой Кодекс, как на талисман, ища опору.

— Помнишь тот день, Драко? — спросила она тихо, но четко. — Когда мы показали тебе… доказательства? В этой самой комнате? — Она кивнула вглубь комнаты, где стены сомкнулись, как каменные гробницы. Ее взгляд был полон сочувствия, но и непоколебимой твердости — правда должна была выйти.

Драко закрыл глаза на мгновение. Когда он открыл их, в них читалась старая, незаживающая боль и жгучий стыд:

— Помню. — Его голос был хриплым. — Зеленые нити магии… тянущиеся от дневника прямо к нему. — Он смотрел в пустоту, снова видя эти жуткие связи, а после взглянул на Гарри, и в этом взгляде была рана, которая никак не заживала. — Твои слова: «Он использует тебя, как шпиона», тогда они прозвучали как нож.

Пэнси вздохнула, разбивая тягостную паузу, но в ее голосе тоже была горечь:

— Воздух тогда был густой… как сироп из подозрений. — Она нервно сжала руки, но через секунду хмыкнула: — Помнишь нашу ловушку, Гермиона? Ложный секрет про профессора?

Гермиона кивнула, ее ум снова прокручивал тот рискованный план:

— И анонимное предупреждение, пришедшее ровно через неделю. Стиль… Малфоя. — Она содрогнулась. — А твоя вылазка в Запретный отдел, Джессика! Ключ у спящего мракса! Я до сих пор удивляюсь, как мы не попались! Слишком близко к краю.

Джессика гордо подняла подбородок, пытаясь отогнать тень страха от тех воспоминаний:

— Талант! И немного везения. — Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла напряженной. — Надо было видеть лицо Филча, когда он пробегал мимо! Я притворилась статуей! Очень убедительно! Ее бравада была тонкой, как лед над бездной.

Гарри продолжил, не сводя взгляда с Драко, видя в его глазах отражение той сломленности:

— А потом… Конфронтация. — Он не стал подробно описывать унижение, боль, слезы гнева и отчаяния Драко. Все и так помнили. Все чувствовали это до сих пор. — Ты тогда сказал: «Я не знал! Он просто боится?»

Гарри повторил его тогдашний, сломленный шепот. Джессика, вся сжавшись на диване, обхватив колени руками, прошептала, и в ее голосе впервые не было привычного огня, только детская растерянность и боль:

— А я тогда… впервые не знала, что сказать. — Она посмотрела на Драко. — «Папа… подслушивал? Через твой дневник? Как он мог?!» — Джессика резко встряхнула головой, как бы отгоняя кошмар. — Но знаете что? Именно тогда, глядя на всех нас, я поняла: мы уже не просто союз. — Ее голос окреп, в нем зазвучала непоколебимая уверенность. — Мы — семья. И надо было не уничтожить дневник, а…

— А создать свое оружие, — закончил за нее Теодор, его пальцы уверенно коснулись сложных, сияющих рун на своем Кодексе. — Лучшее. Неуязвимое. Собственную защиту от игр взрослых.

Блэйз постучал костяшками толстых пальцев по дубовому столу, как молот по наковальне:

— Каждое новое испытание, как наковальня. — Он оглядел каждого, кто присутствовал и кого мог назвать своим другом. — Зелья и ожоги Гарри. Руны и бессонница Гермионы. Темные, защитные связки Тео. Сплетни и алиби Пэнси. Компоненты и риск Драко. Искра и безумные идеи Джессики. — Он указал на след ожога на своем предплечье — бледный шрам, оставшийся после одного из неудавшихся экспериментов. — Испытания на прочность. Закалка.

— Ох, этот взрыв! — Джессика поджала губы, чувствуя свою вину в том инциденте. — Я бровь чуть не лишилась! Зато огнетушащее одеяло метнула прямо как олимпийский чемпион! — Она с гордостью выпрямилась, решив перевести тему. — А помните перо гиппогрифа вместо валерианы? Вы все ворчали, а оно сработало! Иногда мое безумие — гениально!

— Иногда, — сухо парировал Нотт, но в уголке его рта дрогнула редкая, почти неуловимая улыбка. — Чаще — катастрофично. Как радужные пузыри.

Он бросил быстрый взгляд на Джессику, и в нем мелькнуло что-то похожее на снисходительную привязанность. Гарри смотрел на них, на их усталые, но сияющие триумфом и взаимопониманием лица. Он вспомнил, как Гермиона рыдала над неподдающейся руной, как Драко дрожал после рискованной вылазки домой за компонентами, как Блэйз выносил его, Гарри, полуживого после варки стабилизатора шестого уровня. Он больше не стратег. Он — Лидер. Брат. Семья. Хоть он и говорил о равных правах на первом курсе — ребята все равно тянулись за ним, неосознанно прислушивались и считались с мнением. Иногда, в периоды хорошего настроения, в их обращениях или шутках проскакивало «капитан» или «кэп», как любила язвить Пэнси, когда Гарри командовал.

— А потом были письма, — тихо сказал Драко, глядя на свой Кодекс, как на щит, его пальцы гладили драконью кожу, — от отца: «путь к забвению рода», «отбрось попутчиков». — Он поднял взгляд, и в его глазах больше не было страха, только холодная решимость. — И от твоего отца, Гарри. Как там было? «Они втягивают тебя в темные игры».

Гарри кивнул, его голос прозвучал твердо, как сталь:

— «Они не монстры, отец! Драко стал жертвой! Они спасают друг друга! И я спасу их!» Он улыбнулся без веселья, но с гордостью и некоей неловкостью. — После того нашего разговора папа начал смотреть. И он увидел не Пожирателей…

— А команду, — вставила Пэнси, поддерживая его кивком. — Самую сильную в Зельях и Защите за десятилетия. Видел, как мы прикрываем спины друг друга в тренировочных залах. Как делимся заметками. Видел силу. Нашу силу.

— И видел, как я помахала ему на вокзале! — добавила Джессика, ее обычный огонь вернулся в полную силу. — «Не скучайте по Гарри сильно! Мы его в обиду не дадим!» — Она передразнила свой собственный крик. — Он тогда аж поперхнулся! Но… улыбнулся! Чуть-чуть! Прогресс!

Драко взял свой Кодекс, поднимаясь со стула с непривычной для него грацией уверенности.

— А наш отец… — Он сделал паузу. — Увидел силу, когда порвалась нить. Финальный аккорд. Помните?

Все замерли, взгляды прикованы к Драко, дыхание затаено. Драко открыл воображаемый дневник, сделал вид, что вливает в него каплю зелья из флакона-амулета на шее, затем «написал» пальцем в воздухе:

— «Отец. Связь прервана. Я больше не твой шпион. Мы защищены. От всех.» — Он выдержал драматическую паузу, глядя в пустоту, где представлял лицо Люциуса, в после щелкнул пальцами. — Потом щелчок. И треснувшая ручка в Малфой-мэноре.

Джессика вскочила, выхватив свой настоящий Кодекс с солнечной руной, ее глаза сверкали дерзким вызовом:

— А я добавила потом, — Она тоже «писала» в воздухе, широким, размашистым жестом: — «И не вздумай искать лазейку, папочка! Люблю! (когда не злишься и не шпионишь!)» — Она сияла торжеством непослушного ребенка, вырвавшегося из-под гиперопеки. — Он принял нас. Молча, не одобряя, скрепя сердцем… но принял.

Гарри оглядел Круг. Острова исчезли. Перед ним был единый, нерушимый материк. Нотт — брат по остроте ума. Забини — скала-опора. Пэнси — сестра-щит. Гермиона — лучший друг, маяк разума. Джессика — неугасимое солнце, источник безумной энергии. Драко… брат по оружию и духу. Клятва «Всегда за спиной» была не просто словами — она была выгравирована в рунах Кодексов, сплетена в их магию, вбита в их кости испытаниями.

— Так что, — Гарри взял свой Кодекс, чувствуя его теплую, живительную пульсацию сквозь кожу, словно второе, синхронно бьющееся сердце, и улыбнулся широко, по-поттеровски, свободно и счастливо, — кто голоден после всей проделанной работы? — Он подмигнул. — Сириус прислал целый ящик Шоколадных Лягушек. Пишет: «Для подкрепления боевого духа юных змеенышей и одной особенно яростной фурии Блэк».

— ФУРИЯ?! — взвизгнула Джессика, первой метнувшись к появившемуся на столе ящику и выхватывая блестящую обертку. — Я — СОЛНЕЧНЫЙ ТАЙФУН, дядя-недотёпа! ТАЙ-ФУН!

Она трясла конфетой в воздухе, изображая негодование, но смех уже подступал. Смех, громкий, свободный, заразительный, покатился по Выручай Комнате, подхваченный всеми. Он смывал последние тени прошлых обид, страхов и недоверия. Пэнси схватила свою лягушку, хихикая. Гермиона смеялась, откинув голову, забыв на мгновение о серьезности. Блэйз тихо ухмылялся, разворачивая фольгу. Теодор позволил себе короткий, тихий смешок, отложив Кодекс. Драко усмехался, ловко ловя брошенную ему Джессикой лягушку. Гарри смотрел на них, его сердце было переполнено. Остался только Круг. Закаленный в горниле испытаний. Нерушимый доверием и взаимовыручкой. Готовый встретить любой шторм. Вместе.

***

Солнечный свет, пробивавшийся сквозь пыльные окна купе Хогвартс-экспресса, казался особенно ярким после сумрачных коридоров замка. Воздух был наполнен смесью запахов: сладкой ваты, волшебных бобов Берти Боттс, пыли старой обивки и легкого волнения, витавшего перед каникулами. Гарри сидел у окна, наблюдая, как проплывают знакомые холмы Шотландии. Напротив него, устроившись с ногами на сиденье и листая модный журнал с движущимися картинками, сидела Пэнси. Гермиона сосредоточенно делала заметки в блокноте, а Джессика и Драко спорили о последнем матче по квиддичу, их голоса сливались с общим гомоном поезда.

Теодор молча наблюдал за этим хаосом, уткнувшись носом в книгу, но уголки его губ были чуть приподняты. Забини дремал в углу, его массивная фигура занимала пол купе, как надежный якорь. Они были уже не теми островами, что ехали на первый курс в Хогвасрт. Связь между ними ощущалась физически: Джессика то и дело тыкала Драко в бок, требуя подтверждения своей правоты; Пэнси время от времени протягивала Гермионе пакетик с конфетами, не отрываясь от журнала; Гарри ловил взгляд Гермионы, и они обменивались понимающими улыбками — второй курс изменил все.

— Не забудь написать, как только доберешься! — Джессика отвлеклась от спора, глядя на Гарри с внезапной серьезностью. Ее рука легла на его рукав. — И если твой папа снова начнет про «змеиную трясину»… Напомни ему про наши результаты по Зельям! И Защите! Пусть посмотрит на таблицу лидеров! И скажи Сириусу, что я ТЫЙФУН, а не фурия!

Драко фыркнул, но в его глазах не было привычной насмешки:

— Главное, чтобы Сириус не устроил очередную «тренировку» на заднем дворе до моего приезда. — Он выпрямился, поправляя безупречный галстук. — Мне нужен партнер для отработки новых щитов, а не свидетели его… креативности.

Гермиона отложила блокнот:

— Я пришлю тебе свои заметки по теории Артефактов, — сказала она Гарри. — Там есть несколько спорных моментов, которые Флитвик упомянул вскользь. И… — Она немного смутилась. — Спасибо твоей маме за рецепт того имбирного печенья. Мама будет в восторге, она обожает пробовать новое.

Пэнси щелкнула жвачкой:

— А я загляну в тот бутик в Косой-аллее, про который говорила Лилли. Если найду те перчатки, пришлю сову. — Она кивнула Гермионе. — С магической защитой от чернильных пятен.

По мере приближения к Лондону суета в купе нарастала. Шум за дверью становился громче: смех, крики, стук чемоданов по коридорам. Они начали собирать вещи. Прощание было быстрым, но емким — не нужны были длинные речи. Гарри и Джессика схватились в коротком, энергичном рукопожатии-толчке и взаимными усмешкам — «Не скучай, кэп!» весело съязвила Малфой, переключаясь на Гермиону с крепкими объятьями. Крепкие рукопожатия Забини и Нотта, легкое похлопывание по плечу от Пэнси, сдержанный кивок Драко, полный негласного обещания быть на связи, и теплая улыбка Гермионы.

— До встречи летом, — просто сказал Гарри, глядя на их лица, ощущая ту же пульсацию связи, что и в Выручай Комнате вчера, только тоньше, растянутой расстоянием, но не разорванной.

Платформа кипела жизнью. Волнующиеся родители махали руками, младшие братья и сестры визжали от восторга, совы в клетках недовольно ухали, а чемоданы катились во всех направлениях, создавая хаотичный, но радостный гул. Стоило поезду остановиться, как круг разошелся по своим семьям: Драко не спешил к родителям, его осанка безупречна, но взгляд, скользящий по перрону, был осторожен. Люциус и Нарцисса Малфой ждали детей у колонны. Их глаза встретились на мгновение — ледяное молчание вместо приветствия и теплая полуулыбка от Нарциссы. Джессика, в отличие от брата, лишь махнула друзьям рукой и в следующее мгновение бежала к родителям, а ее яркий шарф развевался как флаг. Она бросилась сначала к отцу, который холодно принял ее порывистые объятия, но его рука на секунду легла ей на плечо и уже потом к матери; Пэнси уже маневрировала в толпе к ожидавшей ее элегантной, но строгой матери. Она обернулась, поймала взгляд Гермионы и коротко кивнула, ее губы сложились в едва заметную, но искреннюю улыбку; Теодор Нотт растворился в толпе почти мгновенно, его тень скользнула к выходу с перрона, где, вероятно, ждал неприметный экипаж. Но перед исчезновением он встретился взглядом с Гарри — короткий кивок понимания; Блэйз Забини тяжело ступал к группе оживленно жестикулирующих родственников, похожих на него мощным телосложением. Он обернулся, его темный взгляд на мгновение задержался на Гарри и Гермионе, и он поднял руку в лаконичном, но весомом жесте прощания; Гермиона стояла недалеко от поезда, а ее чемодан казался переполненным книгами. Она смотрела на своих родителей, мистера и миссис Грейнджер, которые махали ей с другого конца перрона, их лица светились теплой, немного озабоченной любовью.

Гарри, выкатив свой чемодан и, остановившись рядом с Гермионой, мгновенно заметил их. Джеймс Поттер стоял, засунув руки в карманы модной магловской куртки, пытаясь сохранить подчеркнуто спокойный вид, но его глаза лихорадочно выискивали сына в толпе. Рядом сияла Лилли, ее рыжие волосы, как маяк. А чуть поодаль, прислонившись к колонне с видом полного безразличия, но с горящими глазами, стоял Сириус. Его мотоцикл-химера тихо рычал где-то на парковке.

— Гарри! — Лилли первой заметила его, ее лицо озарилось широкой улыбкой. Она пробилась сквозь толпу и крепко обняла сына, пахнув домашней выпечкой и чем-то неуловимо успокаивающим. — Мы так соскучились! Как дорога?

— Мама. — Гарри ответил на объятие, чувствуя, как напряжение года начинает спадать. — Дорога была… оживленной.

— Ну и отлично, — потрепав сына по волосам, Лили переключилась на Гермиону. Ее объятие для девушки было таким же искренним и материнским. — Гермиона, дорогая, как я рада тебя видеть! Ты прекрасно выглядишь!

Джеймс подошел, похлопал сына по плечу, его взгляд скользнул по слизеринскому галстуку, но в этот раз без прежней горечи, скорее с привычной настороженностью, смешанной с любопытством.

— Гарри. Хорошо, что ты в порядке. — Джеймс, обняв сына, кивнул Гермионе, его улыбка к ней была теплее и проще, чем в начале года. — Привет, Гермиона. Рад, что ты с нами. Вы не голодны? Сириус уже заждался у гриля.

— Почти не голодны, спасибо Джессике и ее неиссякаемому запасу конфет, — усмехнулся Гарри, переведя взгляд на крестного. — Сириус!

Сириус оттолкнулся от колонны, его лицо расплылось в широкой улыбке:

— Бемби! Живой! — Сириус обнял Гарри, приподняв его от земли с привычной силой. — Вид — хоть в атаку веди! Змеиная гостиная явно пошла на пользу! — Он подмигнул, игнорируя строгий взгляд Джеймса. Потом поклонился Гермионе с преувеличенной галантностью. — Мисс Грейнджер! Сияете, как новенький зубной протез! — Гермиона покраснела, но рассмеялась, оценив шутку.

— Пока, Гарри. Не забудь написать, как прошел вечер, — махнув на прощание рукой, Гермиона ушла к родителям, которые тактично дали дочери попрощаться со своим миром.

— Погнали, у меня мясо маринуется, а рассказов — на три вечера! — Сириус от души хлопнул Гарри по спине, но в ответ получил пинка.

— Если твои рассказы снова касаются спящего под мостом кракса или украденных дементором носков, то я пас, — Гарри усмехается, вспоминая рассказы Сириуса на каждом таком мясном собрании.

Сириус громко рассмеялся. Люциус Малфой, услышав смех, бросил короткий, ледяной взгляд в их сторону. Его пальцы сжали набалдашник трости. Джеймс инстинктивно выпрямился, его рука легла на плечо Гарри — защитный жест. Лилли мягко, но настойчиво взяла Джеймса за локоть. Воздух на мгновение наэлектризовался старой враждой.

— Поехали, мальчики, — твердо сказала Лилли, ее голос, как всегда, стал мостом через пропасть. — Дома нас ждут дела. И Гермиона, не забудь передать родителям привет! — Она тепло помахала Гермионе Грейнджер, которая стояла рядом со своими родителями, выглядевшими немного растерянными от магической суеты, но счастливыми видеть дочь. Мистер Грейнджер неуверенно помахал в ответ, миссис Грейнджер улыбнулась.

Гарри бросил последний взгляд на своих друзей: Джессика что-то оживленно рассказывала родителям, размахивая руками и едва не попадая по брату; Пэнси уже шла к выходу с матерью, гордо неся новый ридикюль; Забини исчез в толпе с невозмутимым видом; Нотт слился с тенью колонны, где его ждал старый домовой эльф с порталом. Круг временно распался, но связь осталась — теплая пульсация в груди, общие Кодексы в чемоданах, и планы на лето.