The Magic Argument

Гермиона хотела удостовериться, что Гарри им не соврет. Как они успели убедиться, в своем новом состоянии он способен на вещи пострашнее, чем дежурная и безопасная ложь, значит, нужно действовать сразу и наверняка.

Ее план можно — если вообще можно, в чем она все же немного сомневалась — провернуть только один раз, и права на ошибку у них нет.

— Слушаю, — так и не дождавшись продолжения, поторопил Драко.

— Мы разыграем небольшой спектакль, — туманно начала Гермиона, не решаясь взглянуть Малфою в лицо. — Ночью ты сходишь к нему еще раз. Сделаешь вид, что снова попал под действие чар, и выведаешь все, что сможешь. Я помогу.

— Думаешь, Поттер такой идиот, что ни о чем не догадается? Я бы согласился, но тут уж и второкурсник поймет разницу.

Заклинание «Империо» оставляет на человеке след, который невозможно сымитировать, Гермиона достаточно читала об этом, чтобы знать. И чтобы позаботиться об этом заранее — тоже.

— Не поймет, если ты и правда будешь под заклятьем.

Повисшая тишина показалась Гермионе зловещей. Сладкое затишье перед бурей, способной разнести мир в щепки.

— А ты жестока, — бросил Малфой. — Хочешь наложить на меня «Империо»? Серьезно? Если доложат, тебе светит «Азкабан».

— Но ты ведь меня не сдашь.

На его лице мелькнула злость и нечто, напоминающее разочарование, будто такого от нее он никак не ожидал.

И если с первым Гермиона готова была смириться, второе ударило больнее, чем ей того хотелось. И все же она заслужила и то, и другое. Много больше всего, что он мог предложить.

— У тебя есть идеи получше? — решив, что нападение — лучшая защита в подобной ситуации, в тон ему спросила Гермиона. — Гарри поймет, что ты под заклятием, но не поймет, кто его наложил. Идеальный план.

— А по-моему — дерьмовый.

Конечно, Драко был прав, но и не прав тоже.

За перспективу, даже такую эфемерную, стоило побороться.

— Сделаем это сегодня, — поморщившись, согласился он. — И, если все пройдет гладко, ты будешь мне должна.

— Должна?

— Желание, Грейнджер. Что-то ужасное, неприемлемое, может, даже гадкое. Из вещей, что ты никогда не сделаешь.

Их взгляды встретились на короткое и жаркое мгновение. Хотела бы Гермиона знать, что задумал Малфой, о чем думал сейчас. В подробностях.

Или нет.

Так ничего и не спросив, она нервно сглотнула и отвела глаза первой.

— Хорошо. Если все пройдет гладко, считай, ты его заслужил.

Гермиона явилась к комнате Драко после заката, как они и условились.

От ее уверенности, такой ясной и твердой днем, не осталось и следа, но спасовать в последний момент и признать собственную слабость перед ним она не смогла. И не стала.

— Я сделаю все аккуратно, — пообещала она, но он только хмыкнул, не поверив ни на секунду, что с их удачливостью так оно и будет.

Они оба знали, что вмешательство такого рода — не самая приятная и полезная на свете вещь, особенно когда его проводит человек, ничем подобным даже близко не занимавшийся...

Школьник.

О, Мерлин, помоги.

— Давай договоримся, что ты не будешь мне врать?

— Хм, ладно, ты прав. Скажем, я постараюсь навредить тебе не слишком сильно.

— Уже лучше, Грейнджер.

Малфой покорно сел на кровать и, не скрещивая рук, уставился на нее в ожидании. Прямой зрительный контакт, открытая поза, как по инструкции. Можно колдовать, но Гермиона помедлила.

Решиться на такое нарушение правил — не только школьных, но и министерских — оказалось слишком тяжело.

— Я не до конца понимаю, как твой отец воздействует на тебя, не находясь рядом, — протянула она, старательно оттягивая мгновение, когда уже ничего нельзя будет повернуть назад. — Слишком сложная магия.

— Вероятно, он заколдовал меня еще во время летних каникул, а потом зафиксировал триггер и после дергал за ниточки, как куклу, когда считал нужным... Не мне тебе объяснять.

Гермиона кивнула.

Конечно, она знала, но, услышав подтверждение, уверилась, что поступает правильно. Спасает, а не делает все еще хуже.

— Только не копайся у меня в мозгах больше, чем нужно для дела. Хочу оставить тайны при себе.

— Я буду нежной, обещаю.

Поймав еще один взгляд, слишком странный и вызывающий, чтобы посчитать его дружеским, Гермиона выхватила палочку и, направив ее Драко прямо в сердце, резко произнесла заклинание:

— Imperius!

Глаза Малфоя будто превратились в две стеклянные бусины, а на губах заиграла легкая и страшная улыбка, абсолютно бессмысленная и чужая.

Подавив тошноту, подступившую к горлу, Гермиона закрыла глаза и нырнула в его сознание глубже, желая укрепиться там, пока Драко на автомате не стал защищаться и не выбросил ее вон.

И увидела себя.

Пожалуй, встреться ей горный тролль или Пожиратель смерти, даже сам Тот-Кого-Нельзя-Называть собственной персоной, она удивилась бы меньше.

Но в голове Драко была она. Неприметная девчонка, с которой он не ладил с первого дня в школе, а еще...

Гермиона резко открыла глаза, прогоняя наваждение, но то не пожелало оставлять ее так легко. Мир словно раздвоился: она увидела Драко своими глазами и одновременно себя со стороны — через него. И это едва не свело ее с ума. Иррациональная, странная, волнующая связь, не похожая на то, что было у нее с Гарри, ни на что другое не похожая.

Теперь она знала.

Он испытывал так много: густую и темную, как смола, симпатию, влечение на грани и что-то еще, что она никак не могла разобрать. Сложное, сильное и незнакомое.

— Так вот какая я для тебя? — сказала она губами Драко и своими сразу.

Она обещала не лезть, куда ее не звали. Нет, не так. Она обещала быть нежной. Кажется, это другое и о другом. Тогда...

Рука Драко, до того безвольно повисшая вдоль тела, взметнулась вверх и, повинуясь ее немому приказу, огладила Гермионе щеку. Она не зашипела в ответ, не стала привычно отталкивать его, а только вдохнула — судорожно и громко.

— Этого ты хотел все это время?

Малфой, конечно, не ответил, но ответ и не был ей нужен. Слова больше не были нужны, ведь она знала правду и без них.

— Хочешь знать, чего хотела я?

Не дав ему возразить, она потянулась вперед и легко коснулась его губ. И только потом, осознав, что совсем сбилась с пути и почти забыла о том, ради чего все это проделала, пришла в себя.

И устыдилась.

Нет, нет, нет, она не должна была. Не так!

— Прости. Боже, Драко, мне так жаль.

Их поцелуй укрепил связь, созданную заклинанием. Гермионе понадобилась вся ее воля, чтобы отбросить остальное прочь и сосредоточиться на главном, отложив сомнения, извинения и сопровождающий их ужас на потом.

Они разберутся со всем позже, а пока — дело.

— Дойдешь до комнаты Гарри, хорошо? — не обращая внимания на дрогнувший голос, попросила Гермиона. — А я побуду твоими глазами и за всем присмотрю.

— Конечно.

Драко поднялся на ноги и, больше на нее не взглянув, уже знакомой походкой зомби, ленивой и неторопливой, двинулся прочь.

Гарри вовсе его не ждал.

На предательское мгновение — показавшееся вечностью, не меньше — Гермионе показалось, что их план пошел прахом, толком не начавшись, и он понял все, едва увидев захмелевшего от заклинания Драко у своей двери.

Но обошлось.

— Ты не должен был приходить сегодня, — недовольно проговорил Поттер, пропуская Драко внутрь. — Мы ведь условились отложить до среды?

— Кое-что случилось, — с подсказкой Гермионы соврал Драко.

— Что же?

Огонек сомнения в глазах Гарри разгорелся в настоящее, сжигающее все на своем пути пламя. Тени, словно верные псы, послушно всколыхнулись за его спиной. Еще никогда он не казался Гермионе настолько чужим и незнакомым.

Знала ли она его вообще? Или только внушила себе, что знает? На сколько широкой оказалась та пропасть, что пролегла между ними за годы врозь?

— Грейнджер. Она начинает обо всем догадываться.

— Я мог бы догадаться. И о чем же?

— Кража маховика. Отлучки Драко. Мы были на виду, и она заметила.

Гарри болезненно поморщился и поправил:

— Ты был на виду. Кража маховика — на редкость идиотская идея. Ты и без этого почти труп. Отдал все годы жизни, что у тебя были, за эти путешествия или что-то еще осталось? Клянусь, Малфой, следующая тупая попытка прыгнуть тебя убьет.

Вот почему Люциус выглядел таким болезненным и слабым в их последние встречи... Сколько раз ему пришлось отматывать время назад? Что он отдал за возможность все исправить? И что ему так сильно не нравилось в будущем?

— Снейпу следовало поработать с ее памятью лучше. Он обещал, что она больше не будет мешать, — продолжил Поттер.

Драко, подчиняясь чужой воле, невольно сделал шаг назад, едва не запнувшись о полы новенькой школьной мантии.

Вот, значит, как?

Но... дело не только в том, что она «мешает». Получается, Гарри помнит о витках петли. Он тоже пользовался маховиком и приобрел суперспособность не забывать?

Плохо. И слишком все осложняет.

— Помоги мне избавиться от проклятия и, как и обещал, я помогу тебе спасти Драко.

Конечно, что еще могло заставить Люциуса Малфоя так рисковать? Смерть Драко от ее руки?

Он, может, и был не самым лучшим на свете человеком, но отцом оказался хорошим. Гермиона видела это в воспоминаниях Драко.

Убирайся.

Сознание Драко обожгло глухой яростью, и Гермиону едва не выбросило вон. Ей пришлось усилить давление, чтобы удержаться, и такое насилие над чужим разумом ей совсем не понравилось.

Гарри, уловив заминку, вопросительно изогнул бровь.

— Кинжал не помог? — предположили они с Драко, изображая невинность.

— Нет. Это фамильная игрушка, а не только его, и ее слишком мало, чтобы собрать достаточно энергии для ритуала.

Гермиона не вполне поняла, о чем речь, но и предположения хватило, чтобы испугаться. Всерьез и по-настоящему.

Паззл, что попал им в руки, оказался сложным, но она наконец поняла, что на нем изображено, взглянула на картину в целом с высоты. И та совсем ей не понравилась.

— Энергия Волдеморта поможет снять проклятие, которое он наложил на тебя на кладбище в день своей смерти? Тени — его часть?

Гермионе не стоило этого говорить, по крайней мере так открыто и в лоб, но она была слишком поражена своей догадке — которая, конечно, никакая не догадка, а самая что ни есть правда — чтобы промолчать.

И бездумно не подставлять Драко под удар.

Мерлин, что же теперь будет?

С ней, с ними?

— Взять, — холодно бросил Гарри, кивком отдавая приказ теням.

Они, взметнувшись изо всех углов сразу, рванули к Драко и крепко ухватили того за ноги, опрокидывая на пол. Гермиона почувствовала его боль и вскрик, так и не сорвавшийся с губ, задушенный ее присутствием.

Такая жестокость. Не пощечина, которой тени наградили ее недавно, а что-то более страшное, без пощады, совести и правил. Атака и искреннее, отчаянное желание навредить.

— Ну, и что ты такое? — ухватив опешившего Драко за подбородок, поинтересовался Гарри. В голосе его послышалась сталь. — Или кто?

Он не узнал Гермиону, и хотя бы это сыграло им на руку. Слабое и маленькое преимущество, что стоит использовать.

— Разве важно? — вступая в игру, спросила Гермиона.

Гарри внимательно вгляделся в глаза Драко, но, вероятно, так и не нашел в них ответа на свой вопрос.

То, что даже с силой, дарованном ему проклятьем Волдеморта, Поттер не был всемогущ, вселяло надежду. Маленькую, слабую, но живую.

— Драклов шпион, — сказал Гарри, отпуская Малфоя и делая шаг назад. — Мне правда надо умереть, чтобы предатели, шпионы и желающие поживиться наконец оставили меня в покое?

Осознание ударило Гермиону под дых.

Только не это.

Невероятная сила, потеря контроля, изменения в личности. Все признаки налицо, но она так долго не замечала, не верила... Проклятие не просто проклятие, оно — невообразимо больше.

— Проклятие тебя убивает?

Гарри не пожелал отвечать и, ловко воспользовавшись ее замешательством, произнес короткое и яростное заклинание, насылая порчу.

— Я найду тебя и убью до того, как все кончится. Обещаю.

Гермиона услышала, как, запирая Драко в комнате с безумцем, защелкивается замок, раньше, чем ее, оглушенную, выбросило прочь.

Пол у ног Гермионы блестел от крови.

Мир превратился в размытое алое пятно.

Окровавленные руки неуверенно ощупали дыру где-то под сердцем.

Плохо. Жутко.

Гарри или то, что живет и улыбается вместо него, действовало наверняка.

— Пожалуйста, нет.

Гермиона попыталась приподняться с мокрой от красноты простыни, но не смогла даже пошевелиться. Сил не осталось.

Из раны на ее груди толчками выходила кровь. Слишком много, чтобы выкарабкаться. Слишком, чтобы жить.

Она умирала, и никто в целом мире не мог ей помочь.