Старые страницы

Ноги отказывались идти, но я уверенно давал им команду чередовать друг друга. Я держал девушку за руку и не видел перед собой ничего больше. Только один человек на всей этой планете способен был так вселять в меня уверенность, лишь один человек способен был стать лучом света во тьме. Она шла медленно не раздражаясь из-за того, что я все время запинаюсь. Я чуть сильнее сжал ее пальцы, то ли из благодарности, то ли потому, что хотел быть как можно ближе. 

Впереди чернел лес. Я больше не боялся ходить туда. Да, там все еще жила орда мохнатых гигантских пауков, но разве это осознание могло являть страх теперь, после всего произошедшего? Из всех фобий какие существуют на земле, во мне, полагаю, теперь укоренилась лишь одна - танатофобия, более известная как боязнь смерти. Все остальное же в сравнении с этим меркло. 

-Гермиона...-Снова прошептал я, останавливаясь, в очередной раз ударившись мыском ботинка о какую-то кочку и чуть было не поцеловавшись носом с землей. Она тоже встала и обернулась ко мне.

-Все хорошо.

-Знаю, я просто...Я думаю о Джордже.-Я закусил до боли свои губы, чтобы хоть как-то сдержать резкий всхлип. -Я не могу, Герм, не могу....-Я сел прямо на траву и обхватил голову руками.-Я хочу пойти туда и в то же время....Герм, помоги мне, я этого не вынесу.

-Тише, тише...-Она присела рядом со мной и начала гладить мою выгнутую колесом спину.-Может просто время не пришло. Ты не должен геройствовать, не теперь. У всех есть право быть слабыми особенно  тогда, когда никто не видит, наедине с собой, иначе это - самообман. 

-Спасибо.-Тихо прошептал я, поднимая на нее взгляд, а после, повинуясь какому-то странному порыву, наклоняюсь к ней совсем близко и нежно целую ее губы. Она не отстранилась, ответила мягко и осторожно, словно боясь нарушить мой покой.

-Рон...-Наконец произнесла она, прервав несколько минут тишины и нежности, ни с того ни с сего возникшей между нами.-Рон...-Повторила она и я  слегка отодвинулся от нее, чувствуя спокойствие, накатившее волной только лишь от ее близости, словно под защитой ее хрупких плеч. Но не она должен защищать меня и быть опорой, а я, я должен добавлять ей уверенности, внушать чувство умиротворения.-Я не...

-Знаю, прости, это ничего между нами не меняет. Просто мне это было нужно.-Я глубоко вздохнул и отвел взгляд, а затем таки решился и поднялся на ноги, протянув ей руку.-Рядом с тобой я могу быть слабым.

***

Мы еще некоторое время шли по склону холма, но вскоре повернули к Запретному лесу, который встретил нас своей пугающей тишиной и темнотой вечерних сумерек. Я держал Гермиону за руку и решил во что бы то ни стало продолжать идти вперед. Деревья словно расступались передо мной и не было больше никаких препятствий способных хоть как-то отсрочить или отложить момент моего нахождения у ограды, которую мы уже скоро заметили между деревьями. 

Обычный зеленый, метровый забор, какой обычно можно увидеть на всяком кладбище, вот  только здесь он мерцал всеми цветами радуги от наложенных на него заклинаний, не позволяющих пробраться на загороженную территорию ни единому чужому существу и причинить вред ее тихим и мирным, зарытым под землей, усопшим.

У самой калитки я помедлил, смотря себе под ноги и не решаясь видеть ничего больше. 

-Рон?-Раздался хриплый голос. Я наконец поднял глаза и увидел Джорджа, который стоял рядом с графитной плитой на которой было высечено : "Фред  Уизли 01.04.1978-02.05.1998" , а чуть ниже, каллиграфическим почерком "Он смеялся даже когда умирал". Брат выглядел еще хуже, чем мне показалось утром. Еще более обвислая кожа, более темные круги под глазами, неопрятная щетина на лице. Я забыл в миг о том где нахожусь и стремительно подойдя к нему обнял. Я стиснул Джорджа в объятиях так сильно, что мне стало нечем дышать. Я пытался взять себя в руки, но мне этого не удавалось. Все что мне было сейчас нужно - стоять и как можно крепче обнимать брата. Он был мне необходим и это осознание теперь несло какую-то легкость. Я обнимал его и с каждой долгой секундой мне становилось легче. Я чувствовал, что все произошедшее медленно наконец уходит для меня на второй план, что настоящее кажется реальнее, что я перестал существовать в прошлом, что я жив. Жив. Все это время я не чувствовал этого. Две эмоции, одно состояние. Злость и боль утраты, никаких вариаций. Я чувствовал руки брата у мня на спине с той же силой держащие меня, с той же необходимостью, с той же потребностью. Джордж сухо откашливался и издавал короткие хрипы, видимо лишившись возможности даже плакать. 

***

Я смотрела на двух братьев, что сжимали друг-друга в объятиях. Рон был не прав, считая, что сейчас, в это время, я-его единственный якорь к свету, нет, ему был необходим именно Джордж. Из всех детей семейства Уизли именно они  ощущали смерть Фреда особенно явственно. Даже не Джинни, которая, казалось,острее всех реагировала на любую мелочь и была близка с близнецами как никто другой, а именно Рон.

Мне не хотелось мешать их единению, я тут была явно лишней, не стоило прерывать происходящее, но еще больше мне не хотелось смотреть на могилу Фреда, буравить ее глазами, в тот самый момент, когда Рон и Джордж наконец почувствовали, что есть друг у друга. Тогда я неслышно шмыгнула в другую сторону и поплелась между рядов одинаковых могильных плит с различными надписями. Я остановилась у могилы Тонкс и Римуса, она одна тут была общей. Им отвели один графитовый пласт, надпись на котором гласила: "Вместе до конца"  увенчанная  вырезанными прямо в камне черными розами. Очевидно, родители Нимфадоры уже не раз бывали здесь. На траве возле камня уже рос куст состоящий, казалось, из одних алых бутонов. Я невольно поморщилась, подумав о родителях Нимфадоры, которые теперь всю свою боль и печаль выражали в любви к единственному чаду дочери, частичке, что осталась на этом свете от нее самой. Опустив глаза, я пошла дальше, пытаясь отогнать лицо Тедди Люпина, мальчика, чьи родители отдали свои жизни за мое спокойное и мирное "Сегодня", впрочем, я тоже готова была это сделать для них.

Я сделала еще несколько шагов вперед и вот уже передо мной стояла приземистая, маленькая, в сравнении с остальными, плита Лаванды Браун, на камне которой значилось: "Она была верной и бесстрашной". Я мимолетно окинула невысокий холм, заметив несколько небольших букетов с живыми цветами у изголовья. Я никогда не питала к ней отвращения, впрочем, как не питала и симпатии. Виной, вероятно, всему стал Рон, пусть и ненамеренно. На следующем камне, который весь был покрыт лозой и фотографиями в потрескавшихся рамках, я прочла: "Он смотрел на мир не так как другие, но сквозь призму фотоаппарата. Любовь к нему вечна". Коллин- старший брат Дэниса покоился здесь и видимо именно брат создал всю эту, на столько живую и отражающую всю суть покоящегося здесь человека, атмосферу. Я взмахнула волшебной палочкой добавляя и свои снимки в эту коллекцию: Вот Рон низвергает из себя слизней, вот Гарри улыбается Колину, сидя за столом большого зала, вот Отряд Дамблдора в своем полном собрании готовиться к очередному уроку... Я смотрела на оживающие моменты собственной жизни и она казалась чужой, совершенно далекой и почти забытой. Я рада, что все это было в моей жизни, что у меня было детство, пусть мне, как и моим друзьям, и Колину включительно, пришлось как можно скорее с ним распрощаться. 

Вот я дошла до места, которое искала. Эта плита была темнее остальных, с гравировкой: "Сердце говорит громко". Я присела на корточки и провела по холодной еще не осевшей земле пальцами. Как странно повторяются истории, как необычно складываются судьбы, как горька правда. Я думала о светловолосом мальчике с высокомерной миной на лице и о его крестном, лежащим теперь в двух метрах  под моими пальцами, чье лицо всегда, казалось, отражает лишь неприязнь к окружающим, презрение и недоверие. Снегг всю жизнь любил Лили, и знай она об этом, не ясно, выбрала ли бы она Джеймса, может быть и так, но...Этот человек под этой насыпью не жил бы с осознанием того, что о самом важном он промолчал.  Как несправедлива и жестоко покарала его судьба, однако, она не сжалилась и над Лавандой, Фредом, Колином... Неужели они не заслуживали сказать эти слова кому-то? 

Я отвела взгляд от земли и посмотрела еще раз на плиту, только теперь я заметила початую бутылку эльфийского скотча у ее основания и тусклую волшебную фотографию, не такую, как были у Колина, более строгую, менее радостную: Снегг сидит в кресле с высокой спинкой, слегка подавшись вперед и опираясь локтями о колени, его волосы скрывают лицо, но крючковатый нос так и виднеется, а на ковре устроился маленький светловолосый мальчик, здесь ему от силы года четыре, и держит на ногах книжку, водя пальчиком по строкам. 

Сердце оборвалось, залилось щемящей болью. Я почувствовала страшную необходимость, потребность, найти сейчас этого мальчика, сказать ему, что он не остался один, что у него есть я, обнять его крепко и не отпускать, пока он в это не поверит.

Он был здесь, он приходил сюда в одиночку, справлялся со своей болью и не на миг ее не показывал, скрывал ото всех свои чувства, утаивал всё это внутри себя, а затем приходил сюда,  сидел и , должно быть, рассказывал о нынешней своей жизни. "Ох, профессор, что же мне теперь делать?...."

Я сидела у земляной насыпи и не ощущала течения времени. Оно словно остановилось, пока я буравила глазами чернозем Запретного леса. Я задавалась все новыми и новыми вопросами, просила на них ответов у того, кто никогда больше не заговорит. Вглядывалась в фотографию, буравя светловолосого мальчика глазами и думала о том, что больше не представляю его чужим для себя человеком. Когда, как я сумела полюбить его? Жалость ли это, желание узнать или подлинное чувство, берущее начало в моем сердце? "Дали бы  Вы добро на такой союз, профессор?". Когда ответа в очередной раз  не последовало, я наконец поднялась с корточек и отвернулась от могилы, оставив после себя на сухой земле несколько соленых капель.

***

-Как там в Румынии?-Теперь мы стояли и вместе смотрели на начавший зарастать травой холм. 

-Ничего. Пара ожогов и только. На живописность мест любоваться было некогда. Я грузил себя под завязку, чтобы даже времени не оставалось думать о...-Я понимал его состояние. Ком встает в горле и можно силиться сколько влезет, но произнести имя мертвого брата не получится.

-Дамблдор открыл двенадцать способов применения драконьей крови, полагаю, у тебя получиться узнать что-то еще.

-Нет, не думаю. -Джордж продолжал буравить могилу взглядом.- Я закрыл магазин на неопределенный срок. Мне кажется, я не смогу туда вернуться. Там все полниться воспоминаниями о нем, его идеями, его безумными шутками! Ох, Рон, знал бы ты как мало значил я во всем этом. Если идеи, то обязательно его, шутки всегда начинаются не с моих реплик, смех по всей Норе и звучный голос - всегда его. Я так, на подхвате.  

-И ты боишься, что не справишься в одиночку, что без него, ты сам станешь ничем?-Озвучил я мысли, которые роились у брата в голове.

-Да.-Послышался банальный, предсказуемый ответ. Джордж с шумом втянул воздух.-Ты поможешь мне?

-Я?-В моем голосе не было удивления, не было и паники, только тоска. Мне предложили занять место брата, которого больше нет.

-Я подумал, что лучше уж ты, чем вообще никто.

-А как же Джинни?

-Ей еще школу закончить нужно, у нее целых два курса впереди.-Снова тяжелый вздох.

-Да.-Тихо произнес я, не осознавая, соглашаюсь я на аферу или просто вторю его словам. Тишина, которая повисла в воздухе больше не тяготила. Ни она ни какой резкий звук не способны , казалось, были сейчас нарушить наш с Джорджем душевные покой, но черт меня дернул продолжить свои расспросы.-Слышал, с тобой ездила Анжелина.

Брат какое-то время молчал.

-Да, ездила.-Наконец подтвердил он. Пожав плечами, он впервые за все это время оторвал взгляд от могилы и посмотрел на меня.-Только вот я ее об этом не просил.-Стиснув зубы проскрежетал он. Впервые я видел на его лице злость. Джордж никогда, казалось, раньше ее не испытывал, ни в чьем отношении. Даже раздражение на его лице едва ли когда появлялось, но теперь его эмоции выдавало напряжение проступившее на лице: поджатые губы, резко очерченные играющие желваки и  твердые, не выражающие больше ничего, глаза. 

-Она хотела помочь, наверное.-Сбивчиво пролепетал я, все еще не смотря на него, но теперь уже и не глядя на графит, блуждая по окружающему нас лесу глазами, но не видя его.

-Помочь?! Рональд, она хотела быть с ним!-Парень мотнул головой в сторону холмика, его руки сжались в кулаки.-Она любила его, у них был долгий и весьма продолжительный роман, а теперь его не стало и этой дуре взбрело в башку, что мы сможем вместе через это пройти, что во мне она найдет его черты, что будет продолжать смотреть в лицо любимого, не видя меня!

-Не вижу в этом трагедии, в сравнении со всем что произошло, она решила помочь и тебе и себе, ей нужен был кто-то, кто ее понимает, кто успокоит и поможет подняться....-Лепетал я, слегка отстранившись от брата, который разве что еще не рычал.

-В моей постели ?!

Повисла тишина. Я несколько раз открывал и закрывал рот, но не находил слов, которые могли бы хоть как-то повлиять на ситуацию, а потому ждал, когда Джордж успокоиться. 

-Тебе не стоит чувствовать за это вину перед братом.-Откуда-то со стороны раздался голос Гермионы, о которой я забыл и думать. Она подошла и положила руку на плечо Джорджа.-Вы еще в школе положили глаз на одну девушку и едва ли Фред укорял бы тебя за то, что ты пытаешься жить дальше. 

-Гермиона,-Уже многим мягче произнес Джордж.-Ты не представляешь как...

-Как ты себя чувствуешь? На сколько паршиво спать с девушкой мертвого брата? Чему ты хочешь чтобы я подивилась? Или считаешь правильным обвинить ее в том, что она предпочла тебя своему одиночеству и пытается справляться?-Наступала на него Гермиона, у которой, нужно заметить от чего-то покраснели глаза, словно она плакала. Я же ошарашено смотрел на это.Вызов в ее опухших глазах был очевиден, вот только чего она им добивалась?-Скажешь, что тебе проще было бы одному, без живого напоминания, которое отчаянно ищет всякого предлога о встрече с тобой? 

-Я могу быть с ней, а он нет!

Снова тишина. Гермиона не отпрянула не испугалась, просто продолжила смотреть в лицо моему брату. 

-Гермиона.-Мои губы сами это прошептали, я это не хотел, однако, так было правильно.-Тебе лучше пойти в замок.

Я уже было ожидал, что она сейчас и правда отступиться от своего, но нет, она отошла от Джорджа, достала волшебную палочку и опустила на могилу фотографию, на которой такими счастливыми выглядели трое : Фред, что прижимал к себе смеющуюся Анжелину и Джордж, который сидя с ногами на столе, высунув язык, пытался откупорить бутылку с шампанским. 

-Откуда..?

-Она писала мне  перед свадьбой Билла и Флер, рассказывала о своем путешествии в Европу и о работе в отделе Магического сотрудничества, рассказывала, как скучает по вам обоим и попросила передать эту фотографию, но я не успела, в тот вечер нам пришлось скоропостижно скрыться, а письмо я прихватила с собой. -Девушка нагнулась и подняла с земли фотографию, протянув ее Джорджу.-На, прочти.

Он еще минут пять рассматривал фото, вертел его в руках, иногда всхлипывал, а порой и улыбался. Затем, трясущимися, исхудалыми и непослушными пальцами перевернул и начал вчитываться в строки, написанные женской рукой, тем временем, как слезы мешали ему и то и дело приходилось от них избавляться шершавой тыльной стороной ладони. 

" Мои любимые близнецы,

Спасибо вам за этот праздник, мне день ото дня все теплее вспоминать о тех моментах, которые были между нами. Этот день рождения запомниться мною надолго. Эта фотография - символ моей любви к вам обоим. Как же тепло смотреть на нее. В предверии надвигающейся на нас тьмы, так важно сохранять все светлое в памяти как можно отчетливее, детальнее, ярче. Для меня это - ваш смех. Он заражает все вокруг и несет ваше сияние через весь этот мрак. Вы два луча моей жизни. Должно быть, я никогда не определюсь, с кем мне теплее. Не научилась вас видеть по-отдельности. Вы для меня единое целое, и едва ли когда будет иначе. 

Всегда ваша, 

Анжелина"

Долгое молчание. Фред в стотысячный раз бегал глазами по строкам и упивался ими, словно ничего дороже этого сейчас для него не существует. Его иссохшие губы шептали текс раз за разом, а руки тряслись мелкой дрожью.

-Но почему она написала тебе, а не...?-Прохрипел он. А я тем временем уже отыскала у себя письмо девушки.

-Вот...-Я протянула ему обрывок, небольшую полоску, которая отделилась от остального листа- помятую, порванную, с расплывшимися где-то от сырости чернилами.

"...и я не знаю, как правильнее поступить Мы с Фредом очень сильно поругались из-за моего отъезда в Европу, он даже назвал меня трусихой, которая сбежала лишь бы не стоять за свое и прятаться за спинами...отчасти, он прав, Герм. Может однажды я и не стану убегать, но пока моя мать больна и не кому приглядеть за Кодди, которому неделю назад исполнилось четыре года, думаю, будет правильным, быть с ним. Фред и Джордж есть друг у друга. Я слишком давно знаю Фреда и понимаю, что это конец, но не значит, что я держу на него обиду. Прошу, передай им эту фотографию, мне очень хочется, чтобы они оба знали правду, ведь я никогда не любила их по отдельности..."

Откровения Анжелины давно засели в моей памяти, ведь это письмо было единственным, по мимо учебников и сказок Барда Бидля, что я прихватила с собой в поход. Это не было написано ни в поучительных целях, ни сухим вещающим словом, это был единственный "Живой" клочок бумаги, пропитанный чувствами, который я истерла до дыр, лишь бы не свихнуться.

-Спасибо...-Только и донеслось до меня.