34. Несправедливое Преимущество
Подходит к концу тёплое лето. На дворе 25-ое августа лета черви. Возможно ещё никогда так сильно как сейчас правители не уповали на смену козыря. Ромео, в качестве короля сезона, представлялся всем (помимо Данте) не особо полезным, хотя эта информация уже была неактуальна. Логично было предположить, что с достаточным уровнем любви в Карточном Мире, Ромео куда сильнее, чем прежде.
В день на 25-ое августа Курон в очередной раз навестил Трефового короля, по-прежнему прибывавшего в коме. Уже по привычке, он зашёл в палату, его уже никто ни о чём не спрашивал. Они знали, кто он и зачем здесь. Он тихо сел на стул рядом с койкой, аккуратно, как будто боялся потревожить стоявшую тут относительную тишину, прерываемую лишь редким пищанием приборов. Регент положил руки на стоявший рядом столик, сложил и положил на руки голову, будто верный пёс, начал доклад, словно ни в чём ни бывало я желая игнорировать то, что случилось.
—Добрый день, товарищ Куромаку. Докладываю, что мы отправили первую партию карт на оборону стран, в которых обнаружена особая активность. Также есть неприятные новости из дома, — Курон отвёл взгляд в сторону стены, справляясь с накатившим мощным прибоем чувством вины, но потом снова вернулся:
—Есть новые похищенные. Среди них капитан Куроканши. Куроми убьёт меня, когда узнает, — и тут же стало ещё хуже: "Она тоже мертва… Я погубил из обоих… Простите… Я так виноват".
—Я отослал часть отряда назад в Куроград, потому что с пропажей капитана и Куроми мы в большой опасности. Мне удалось уговорить Курокайхо взять на себя часть работы, которую выполнял младший информатор. Работы невпроворот. Мне жаль. Я не могу вас тут оставить, поэтому буду здесь и руководить мультиотрядом столько, сколько потребуется, — он сделал паузу, глядя в окно. За окном с необычно фиолетового дерева падает листва на фоне мрачного неба. Империя известна своими грозами. И точно когда Курон отметил это про себя, в чёрном небе сверкнула молния.
—Господин Пик всё таки снял меня с места учителя для солдат. Я подозреваю, что теперь они ненавидят меня ещё больше, чем во времена войны, но это уже не важно. (Знали бы они, как я себя ненавижу), — он оторвал взгляд от окна, закрыл глаза, уткнулся носом в рукава.
—Я о столько сожалею… И у меня столько вопросов… Насколько в действительности я похож на вас, если похож вовсе? С каждым днём я в этом сомневаюсь всё больше. Вы сильный, вы король трефовой колоды, великий лидер и стратег, гений и изобретатель. И вы создали меня. Но почему таким? Кто или что я такое? Самобытная помесь живого с неживым, груда оживших минералов, но почему мне так больно, что я бы предпочёл умереть? Почему вы не сделали меня действительно таким как вы? Я бы ничего не чувствовал. Я бы не мучился совестью, я бы знал, как поступать правильно и поступал бы правильно, невзирая ни на что и ни на кого! — Курон ударил кулаком по столику, — в том ведь заключается решительность? Делать то, на что другим не хватает силы духа. Я же сделал всё правильно! Я сделал так, как сделали бы вы. Я осёк её, я помог ей не сбиться с нашего пути. Почему это сработало неправильно?! — Курон намеренно ударился лбом об стол и ещё раз и ещё раз, говоря:
—Где я ошибся? Где? Где? Как всё исправить? Я же сделал всё правильно! А теперь всё стало ещё хуже и всё из-за меня! Куроми обратилась чудовищем, хотя единственный монстр тут я! — и тут он сказал то, чего не говорил уже очень давно, — пап, мне нужна твоя помощь…
"Эта фраза была табу для первого куроградца не случайно. Вопреки ожиданиям, из короля треф поначалу вышел не лучший наставник и опекун. Он был слишком строг, слишком чопорен, слишком внимателен к деталям. Болезненный перфекционизм, большие амбиции и несравненно высокий интеллект делали его идеальным стратегом, возможно, отличным лидером и архитектором. Но без опыта общения, как опекун для Курона, он был слаб как ни в чём другом. У Куромаку был несомненно один большой изъян, делавший его определённо не самым привлекательным клоном из 13-ти, не самым способным собеседником. Его интеллект, его способности отразились на его характере, делали его гордым и высокомерным королём. Он мерил людей и карт уровнем интеллекта, не взирая на прочие возможные заслуги. Карт, в его глазах не достающих до отмеченной им "планки" он считал "второсортными", недостойными его времени и внимания. Гордыня и жадность - грехи короля трефовой колоды, сопряжённые с великим умом, делали его настоящей угрозой. Пик боялся именно этого. И знаний, и опыта, и карт и власти над другими - всего королю с каменным сердцем всегда было мало. Пик из уст самого Куромаку слышал в дни их крепкой дружбы, что тому хотелось бы уметь и знать абсолютно всё. Ему бы хотелось больше талантов. И как Пик знал ныне - он достиг всего, чего хотел.
И вот, у такого жёсткого, как камень, непреклонного и откровенно в чём-то маниакального человека возникла маленькая копия, на подобии ребёнка, который нуждается в наставнике и друге.
—Эм. Па-а-ап… Я думаю… Я думаю… — он знал, что будет, когда второй увидит. Лист был весь исчёркан до неузнаваемости. Цифры и буквы смешались в некое месиво.
—В чём опять дело?.. Курон, ну что это за безобразие?! Так сложно не черкать?
—У меня не получается. Я думаю, мне нужна…
—Тебе нужно включить мозг, — и король не совсем мягко, без всякой пощады, ткнул маленького Курона в лоб, — я зачем его полторы недели из камня ваял? Чтоб ты его не использовал? — и король покинул шатёр снова, так как, кажется снова был чем-то занят. Теперь его голос раздавался более глухо:
—У меня нет на это времени! Пик приведёт сюда всю свою армию уже через 234 дня плюс-минус месяц, пока они окрепнут, а у меня на руках лишь сероглазый овощ, не понимающий простых вещей! — Курон аккуратно спустился на пол и дрожа всем телом, пошёл к выходу из шатра, чтоб послушать. Он ушёл тестировать что-то из тех многочисленных чертежей, которые видел Курон лишь мельком. Курон тоже выбрался из шатра и медленно прошёл к правой части. Там король что-то включил, что-то механическое страшно взревело, задребезжало. Курон вжался.
—Что? Нет! Нет! Какого чёрта? — но было поздно. Раздался настоящий бабах. Курон, будто мышонок, быстрее пули снова оказался в шатре, но после снова вышел. Король поднимался с земли, откашливаясь:
—Кх-кха! Зараза… Мне нельзя было отвлекаться… Грх, приехали! — король подошёл к странной машине размером в довольно крупный ящик и примерно той же формы, хотя было трудно сказать. Оно было таким импровизированным и набросковымя без отличных специально покрытий, оголяя из чего был сделан. Сейчас он дымился. Куромаку пригладил рукой растрепавшиеся сивые волосы и устало сказал:
—Высшая Сила доводит меня до греха. Я сейчас кого-то убью… — и тут рядом раздались тихие дрожащие всхлипы. Куромаку обернулся. Курон стоял перед ним, еле держась, чтоб не расплакаться.
—Эм? Ты всё слышал, да? — Курон кивнул в знак согласия. Куромаку внезапно ощутил прилив стыда, хотя казалось бы "с чего это"?
—Эм… Дитя, это выражение такое, я не собираюсь… — но его попытка взять его за руку, увенчалась очередным фиаско. Курон побежал обратно, прятаться.
—Убивать… Грх, и почему я вообще должен разбираться с этим нерациональным, эмоциональным!.. Почему он всё ещё ребёнок?! Я вообще не люблю детей! Я творец и изобретатель, великий учёный! А у великих гениев нет совести. Тогда почему я вообще испытываю некоторую социальную некомфортность перед этим рукотворным моим творением. Грхм, точно… Я теперь ещё и сам с тобой разговариваю. Действительно, приехали… — он потёр лоб и виски, глубоко вдыхая, — соберись, Куромаку, я гениальный стратег, гений мысли и изобретательства. Я справлюсь, — он снова отошёл к устройству.
—Что тут? Микросхема сгорела?
—Никогда больше… Никогда…
Конечно, вернувшись обратно, король знал, что его маленькое самое совершенное изобретение сейчас дрожит и прячется в углу под кроватью.
—Курон, выходи, я и без того знаю, где ты находишься, — сказал король, отходя к столу. Курон не отвечал.
—Выходи, дитя, у меня нет сил тебя уговаривать, — король не стал выжидать. Кончики его пальцев едва засветились и он телекинезом выудил Курона из под кровати. Он пытался ухватиться за пол руками, но Куромаку поднял его и подтянул к себе магией, со словами:
—Я не обижу тебя, дитя, тебе нечего здесь бояться. Я погорячился, хорошо? Мне жаль, что я испугал тебя.
—Простите…
—За что?
—Это из-за меня испортился ваш проект, — в ответ Куромаку вздохнул и, переступив через себя впервые в жизни, ответил:
—Ничего страшного. Ты не специально, и я не сержусь.
—И за листок простите… Я решил, что вы просили.
—У тебя получилось? — спросил Куромаку, уже, как ни странно, начисто забыв про этот листок.
—Да… Получилось… — сказал Курон. Король взял его в руки. В уголке был ответ.
—У тебя получилось. Хорошая работа, дитя, я горжусь тобой.
—Правда?
—Факт."
—Ого, экзистенциальный кризис в кои-то веки сделал тебя разговорчивее, — Курон резко поднял голову. Куромаку в полулежачем положении, обращался к нему. Его глаза всё ещё были перевязаны. Целители сообщили, что он вернёт зрение, но на это нужно больше времени, чем обычно. Король терпеливо подождал, пока регент выйдет из оцепенения. И тут ощутил, что Курон встал со стула, пихнув стул назад, и аккуратно подтянулся к королю, чтобы обнять.
—Отец! — он обнял его аккуратно, но король сам подтянул его ближе, мягко гладя по голове.
—Здравствуй, волчонок, — Курон ответил:
—Вы давно меня так не называли… — Куромаку пожал плечами:
—А ты давно не называл меня "папа". Всё вполне честно. Признаться, я почти потерял надежду снова тебя увидеть, — Курон посмотрел на перевязанные глаза короля:
—М-м-м, "увидеть"? — Куромаку спросил, пощупав повязку на лице с лёгкой улыбкой, лишённой какой-либо хитрости или чувства превосходства, такая, какую Курон давно не видел:
—Ох, я что только что пошутил про зрение? Да, бывает…
—Я разбудил вас? — встревоженно спросил Курон.
—Да, на самом деле, я дремал. Ты начал говорить, а я решил не прерывать. Ты так редко говоришь о своих проблемах, что такой случай я считаю исключительным.
—Почему никто из лекарей не оповестил, что вы проснулись из комы? Почему вы никого не позвали? — изумлённо спросил Курон, а Куромаку развёл руками:
—Ну, ты сам подумай. Они будут так часто сюда заходить, что-то проверять, что-то спрашивать обо мне. Как на работе, но это не я на работе, а они. С самого момента основания королевств я постоянно кому-то нужен. И никого ведь особо не волнует, что я едва жив остался, — но представив виноватое лицо Курона, тут король поправился:
—Ты в порядке исключения, потому что ты единственный из нас, кто делает что-то на благо всех. На самом деле, я рад, что ты первый, кто ко мне пришёл. У нас редко получается поговорить вот так, без всяческой напыщенной строгости, упоения осознания важности собственных персон, но теперь у нас появилась такая возможность, и я благодарен Данте за неё.
—Приношу извинения, что прерываю, но я думаю, учитывая обстоятельства, сейчас не лучший момент, — неловко заметил Курон, осознавая и порицая себя за такие мысли, что было бы лучше, если б он сказал это королю без сознания. Куромаку упорствовал:
—Как раз сейчас - самый лучший момент. Всё это время я упорно игнорировал то, что с тобой творится. И мне жаль за это. Находясь на пороге смерти, глядя той твари в глаза, я больше всего жалел о том, что так и не помирился с тобой. Я не хочу, чтоб ты держал на меня зла, — Курон изумился. Он уже успел почти забыть об их последнем разговоре в кабинете. На самом деле, он был благодарен за него.
—Ч-что вы! Что вы!.. — а сам уже начал сомневаться, что карта перед ним - его создатель. Куромаку задумчиво продолжал, казалось, монолог:
—И уже тем более я не хочу, чтоб ненависть из-за этого рассматривала тебя как кандидата на заражённого. Именно поэтому, если у тебя есть вопросы ко мне, то самое время их задать, но в таком случае, ради справедливости, у меня есть вопросы к тебе и я потребую полный, правдивый ответ, — повисло молчание. Король не торопил его, просто молча ожидал, осознавая, что даже сейчас, до сих пор не до конца откровенен с ним: "Потому что если б ты в полной мере осознавал, какой я человек, и на что я способен ради своих целей и ради нашей нации, ты бы никогда не простил меня. Ты бы никогда не простил мне мои пороки, которые тебе, как видно, чужды. Подобно тому, как я порицаю чужие недостатки в эрудиции или навыках, так и ты будешь порицать меня за отсутствие у меня любой совести. Мне никогда не хватит решительности признаться тебе в том, что делал, что делаю и что собираюсь сделать ради общей великой цели".
Курон лихорадочно собирался с мыслями. Что он хотел спросить в первую очередь? Что было важно? Казалось, что всё, но в то же время ничего. По какому принципу нужно отбирать вопросы? Настолько неточные, расплывчатые инструкции заставляли его испытывать дискомфорт каждый раз. Но наконец, словно ухватив за крылья пёструю стрекозу, на секунду зазевавшуюся на травинке, он выловил из общего гудящего и стрекочущего роя вопрос, который мучил его довольно долго. Он и прозвучал, нарушая окружающую тишину.
—У меня давно был этот вопрос. С самого столкновения с королём Пиком на Второй Трефово-пиковой Войне. Вы тогда сказали, что я дорог вам…
—Да.
—Король Пик сказал вам, что вы стали сентиментальнее.
—Да. Пик очень внимателен, когда дело касается карт. Думаю, ты уже понял, что восьмой клон, самый старший из 12-ти, очень умён и внимателен. Но более того, у него отличная память. Когда кто-то меняется в своих словах или в поведении, когда что-то не так и ему кто-то пытается лгать, он замечает это первым, потому что (в отличие от многих) не имеет привычки игнорировать мелочи. Иначе он не был бы так силён. Разумеется, он счёл своим долгом напомнить мне о том, каким помнит меня. Поверь мне, я не так хорош, как ты думаешь… — и он чуть отвернулся. Курон отвёл взгляд, подумав: "А я не так хорош, как вы все считаете…"
"—Сэр, а я могу спросить ещё что-то? — не теряя своего запала спросил Сивер, командир хеллендцев. Их немногочисленный отряд состоял только из целителей. Хелленд - мирная страна, свято верящая в милосердие, каковому их учит их прекрасная принцесса Хелен, дама черви эмоции нежности и сопереживания. Хелен - единственная из всех 12-ти Великих Правителей, не способная и бабочки обидеть ни словом, ни делом. Её цвета - белоснежный и нежно-розовый. И из всех, Хелен по праву имеет негласно звание самой прекрасной принцессы. Относительно Хелен у Правителей всегда была договорённость, уникальная в своём роде. Хелен - сильнейший целитель, способная одним прикосновением своей нежной руки излечить любую хворь, залечить даже самую страшную рану. Когда она открыла этот чудесный дар, с ней 12-ть Правителей больше не боялись увечий в сражениях. Мёртвых она не могла воскресить, однако могла в редком случае поднять павшего из комы, залечить смертельную рану, если в теле теплится хоть капля жизни. Именно поэтому вне зависимости от обстоятельств, никто из Правителей не имеет право ограничивать Хелен в её воле исцелять. Это значит, что на всех столкновениях Правителей друг с другом (в том числе и Турнир Четырёх Корон) каждый в равной степени может рассчитывать на исцеляющую помощь Хелен. По той же причине ни одна страна Карточного Мира будучи в здравом уме не пойдёт на Хелленд войной, чтоб не отвернуть от себя благосклонность червовой дамы. Как бы ни могучи были короли, в интересах каждого остаться в "белом списке" Хелен. Существование Хелленда Карточному Миру необходимо. Лекари Хелленда очень сильны и превосходят большинство прочих из-за своего происхождения и принадлежности к даме черви. В обоих войнах Хелленд сохранял нейтралитет и являлся эдакой "святыней", куда войскам обоих сторон дорога заказана, если они пришли на поклон с недобрыми намерениями. Хелен защищала не сила и не армия, а сама Конституция Карточного Мира, составленная Куромаку. Он добавил этот пункт в свод правил, чтоб обезопасить Хелен, не способную себя защитить. В случае нарушения этого постановления, нарушитель будет платить особо крупный штраф и вместе с тем будет лишён возможности участвовать в ежесезонной Лотерее Козыря на неопределенный срок, который в свою очередь будет устанавливаться уже обсуждением Совета 12-ти Правителей. Хелленд имеет минимальную военную мощь. Меньше, чем в Хелленде официальных солдат только в Сукхавати, потому что у Сукхавати нет армии. Сивер - исключение, потому что он редкий мутант, не способный к целительству. Он был приставлен к целителям, для защиты. Сам по себе Сивер пришёл по своей воле, попросив у принцессы Хелен позволения отправиться в мультиотряд. На то у него была и своя цель. До него дошли слухи о том, что существование Платинового Паладина подтвердилось. До тех пор он был так тщательно засекречен, что походил больше на миф. Куроград очень старался скрыть любое внешнее действие Паладина, чтоб не подвергать его лишней опасности. Но после Второй Трефово-пиковой и Битвы С Красным Джокером стало очевидно, что принц мечей не просто существует, а он бессмертный первый житель, неведающий слова "поражение". Разумеется, Сивер не удержал своего порыва встретиться с тем, кто вдохновлял его однажды повстречать величайшего в истории суперсолдата и может даже сразиться с ним.
Мечта Сивера шла врознь с самим менталитетом мирного Хелленда. В Хелленде практически не было кого-то, кто мог бы учить его бренному делу, но он упорно шёл дорогой война, что как он не сомневался, однажды приведёт его к цели. И он её бесспорно достиг. Правда, сам Курон от такого повышенного внимания к своим боевым навыкам был, мягко говоря, не в восторге, но он не хотел казаться грубым.
—Спрашивайте, — Сивер ответил:
—Я знаю, вы сказали, что не будете испытывать силы хеллендцев, потому что они не солдаты, но я же солдат! — Курон отшатнулся от выпрыгнувшего перед ним Сивера и опасливо спросил, догадываясь, к чему тот клонит:
—М, и что это значит? — Сивер ответил, чуть не столкнувшись с Куроном:
—Сразитесь со мной! — Курон быстро вернул себе самообладание:
—М, нет… — и обошёл его, раздавая указания своим картам. Они уже привыкли, что то и дело странные карты досаждают старшему регенту и их это, если совсем на чистоту, откровенно раздражало, но делать что-то с этим было попросту бесполезно.
—Пожалуйста?
—Нет.
—Ну, хотя бы покажите свою технику Когеки Голодного Демона…
—Я приношу свои извинения, но у меня нет времени на проведение занятий, к тому же…
—Я вас очень прошу…
—Ладно!.. Но только один спарринг и вы оставите меня работать…
—Вам нужна помощь?
—Вы его убили, товарищ Курон. Я слышал хруст.
—Неправда, он не рассыпается в прах. Хруста не было, — ответил Курон, опускаясь к Сиверу, который лежал на земле. Секунду Сивер не шевелился, а после резко подняся:
—Как круто! Можно ещё раз?
—Нет!
Сивер однако не отставал с вопросами, нередко касающимися самой жизни Курона и его довольно личных данных. Курон не отвечал на его вопросы, предпочитая игнорировал их.
—А кто вас учил махать мечом?
—Трефовый король…
—Он тоже мечник? Но ведь в Хронике Платиновые Души он копьеносец!
—Да…
—А вы управляетесь с копьём?
—С любым оружием.
—Вау! Солдат мультивооружения! Это такая редкость! Сколько по-настоящему у вас побед?
—Кто считает? — скептично спросил Курон. На самом деле, он считал, но никому об этом не скажет.
—А сколько противников вы одолели?
—Тем более, — а сам подумал: "Я убийца и за это до сих пор плачу́ по счетам. В конце концов, за все свои прегрешения я справедливо несчастен".
—А как вы?.. — Курон почти ощутил, как его терпение исчерпало себя. Будто в наполненный до краёв стакан, пролили последнюю каплю которую тот мог выдержать, не выливаясь через края.
—Я попрошу вас!.. — он сделал паузу, — оставьте меня… — процедил Курон.
—А? Н-но… — глаза регента вспыхнули серебристым пламенем, Курон сказал уже повышая тон:
—Я сказал оставить меня в покое! — лёгкая дрожь пробежала по земле.
—Как скажете, ваше высочество…"
—Я думаю, я понимаю о чём вы. Но этот вопрос. М, — скованно сказал Курон. Куромаку на секунду допустил мысль о том, что Курон знает или хотя бы догадывается, но ведь король сделал всё, чтоб он не знал, не знал до последнего.
—Вы… Вы сказали, что я вам дорог. Но я хочу узнать точно. Это правда? В… В том смысле, что вы… Вы сказали, что я вам как сын, но я… Сомневаюсь в этом, — честно, в его голове это звучало лучше, без запинок, но знать ответ на этот вопрос он жаждал и в то же время не хотел его знать. Куромаку немного поник головой:
—Позор…
—М? — Курон, по-правде говоря, испугался.
—Какой позор… Ты живёшь на свете уже которое поколение карт и до сих пор я не смог доказать тебе, что ты дорог мне. Ха! Курон, твоё доверие - тяжелее геометрии! — воскликнул Куромаку, поправляя повязку на глазах, очки-то не на нём, а сам подумал: "Однажды, я действительно всё тебе объясню, но не рассчитываю на твоё понимание, когда ты узнаешь, какой я на самом деле". И как будто желая оправляться перед ним за слова, которые так и застыли в его горле горчащим комом, Куромаку сказал:
—Пик прав. Я был очень холодным и неспособным к проявлении эмпатии индивидом. Мои цели я ставил выше прочего, но, вот что я тебе скажу, дитя. Картам свойственно меняться и даже вечные 12-ть подвержены этим изменениям. Пик этого не понимает. Я теперь понимаю. И мне жаль, если я заставил тебя сомневаться в том, что ты заслуживаешь моего восхищения. Потому что это так без каких либо сомнений, — Курон вздохнул. Некоторое облегчение всё же пришло с этим ответом. Он был искренним и хотел быть искренним достаточно прежде, чем покинуть палату и снова надеть непробиваемый доспех, необходимый ему, как лидеру. Курон продолжал добровольный допрос:
—Отец, ваш наказ мне на первую битву. Ваш наказ мне на каждую битву? Вы помните его? — Куромаку твёрдо кивнул:
—Я повторял его достаточно часто, а Чёрная Гарпия, хоть и била меня головой обо все поверхности, но всё же не достаточно сильно, чтоб я забыл. "Бейся храбро, бейся беспощадно ради тех, кто стоит за твоей спиной…" — и он оборвался. Курон сказал:
—Это не всё…
—"… но знай, когда отступить", — Куромаку понял, что Курон подловил его, но внезапно это его даже обрадовало. Мало кто может застать короля треф врасплох в ходе дискуссии. Курон спросил, опускаясь на стул:
—Почему вы не отступили? Вы могущественный король треф, — Куромаку медленно отрицательно мотал головой, не собираясь ни на секунду допускать, что он силён: "Нет, знал бы ты, как жалок я без своих изобретений… Да даже с ними… Со всеми ними я по прежнему проигрываю. Как никто знаю, что одному мне не справиться". Курон спросил:
—Но знали ли вы, что против Гарпии?.. — Куромаку ответил мотая головой снова:
—У меня не было шансов. Я понял это, как только взглянул на это существо с помощью Mastermind, — Курон уже упорнее спросил, сложа руки перед собой, опираясь локтями на столе:
—Тогда почему вы остались? — король ответил живо:
—Я хотел отступить. Часть меня, старая часть меня, продумывала пути отступления на протяжении всей бойни, но я… Я так и не решился ими воспользоваться. Смог бы я смотреть в глаза Зонтику если бы отступил? Смог бы я смотреть тебе в глаза? После всех твоих подвигов для нас. Я проигрываю каждый бой, в который вступаю. Ничего не изменилось.
—Изменилось, брат мой…
Курон и Куромаку резко обернулись на голос. Возможно, не будь повязки на глазах короля, он бы его заметил или издай Данте хоть шороха своим появлением. Но этого не произошло. Позади Курона стоял бубновый король. Курон резко встал с места, подпуская Данте к койке.
—Здравствуй, дорогой брат. Я так рад, что ты проснулся.
—Данте… — Данте склонился к нему, протягивая руки и подтягивая к себе второго. На лице Данте не было улыбки, лишь горькая скорбь и вина, омрачали светлый лик драконьего мудреца.
—Прости меня, дорогой брат, мне стоило придти раньше… Намного раньше, — Данте аккуратно виновато приложил голову к перевязанному плечу серого короля. Куромаку обнял его и ответил:
—За что ты просишь прощения? Ты спас меня от верной смерти. Я у тебя в неоплатном долгу, — Данте в ответ вздохнул и болезненно простонал:
—Я боялся, что опоздал в этот раз…
—Ты всегда вовремя, Данте…
—Меня не было рядом в прошлом…
—И правильно. Ничего хорошего ты бы не увидел вблизи, в пылу ненавистных сражений.
—Я почти потерял в настоящем, — Куромаку ответил, похлопывая Данте по спине:
—Уже в прошлом, мой друг, уже в прошлом… — Курон даже не знал, кто из них двоих сейчас больше Данте. Говорили они в одной манере, фантомным полушёпотом.
—Ты не злишься? — с надеждой спросил Данте, едва поднимая взгляд.
—Я не могу злиться на своего спасителя, Данте.
Прошло около минуты. Данте отстранился нехотя. Куромаку спросил:
—Я думал, что ты, вытащив меня, отправишься обратно к горе Ака, — Данте ответил:
—Я не знал, как себя поведёт Чёрная Гарпия. Захочет ли она добить тебя и за одно разгромить Империю так же, как и подчинила себе Зонтопию, — тут Куромаку резко приподнялся, игнорируя тупую боль и спросил:
—Что с Зонтиком, Яном и Николь? Они здесь? — Данте легко пихнул его обратно:
—Спокойно, мой друг. Они в полном порядке, благодаря тебе. Ты спас их, готовясь положить свою жизнью на гранитный алтарь ради них, хотя тебе бы с этого не было никакой корысти. Вот почему изменилось. Ты изменился, мой друг, и я горжусь тобой, — Куромаку повернулся в сторону, впервые неохотно принимая похвалу. На неё у него давно иммунитет, но похоже, что не от Данте. Возможно, потому, что в искренности слов Данте никто никогда не сомневался.
—С-спасибо, Данте, но будь я сильнее, Зонтопия… — Данте печально ответил:
—Зонтопия сама сдалась в лапы ненависти. Весь город теперь в её власти, не́кому её остановить. Сподвижники старой церкви, лишившись и ангела, и своего бога схвачены, некоторые уже казнены. Первый Министр потерял голову от власти. Он считает, что Зонтик и ты мертвы. Сказать честно, он вызывает у меня лишь печальную жалость, нежели страх или уважение. Возможно, Зонтик и Ян - последние настоящие зонтопийцы, — Курон при упоминании ангела помрачнел, но не злобно, а скорее горестно. Данте обратил на него свой ясный взор:
—Курон, не печалься о том, на что не смог повлиять я сказал, что не видел Куроми живой, но я и не сказал, что видел её мёртвой, потому что это была бы неправда. Веришь мне или нет, дитя, но я чувствую каждую жизнь в Карточном Мире, каждое сердце слышу, — Данте указал на своё ухо, — и когда чьё-то сердце останавливается, звук изменяется. Этого в Зонтопии не произошло, — и тут Куромаку встрепенулся, как будто что-то вспомнил:
—Оно желало мне погибели больше, чем кто бы то ни было ранее. От Куроми в ней не было и следа, но я хочу кое о чём поведать тебе. В бою я проткнул Чёрную Гарпию с помощью Акаруи Кангае, — Данте сказал:
—Ага!..
—И… Внутри ничего не было. И никого… — Курон зацепился за это:
—Никого внутри? Что это значит? — Данте загадочно, но весьма радостно перевёл взгляд на Курона. Куромаку ответил:
—Я не хочу давать тебе ложную надежду, но ненависть всегда использовала тело карт, чтобы опутать их и овладеть их волей. Я думал над этим достаточно долго. Так было со мной, так было с Пиком, хотя ему не доставало ненависти на оболочку, но она действовала через него, так было с Куроми в прошлый раз, но в этот Куроми должна была быть внутри. Я… — и Куромаку сделал паузу, осознавая, что не предскажет реакцию Курона на такое решение. Но Курон и сам понял:
—Со смертью носителя, ненависть потеряет тело. В отчаянном положении… Это было необходимо, — но сам он понимал, что оказавшись в битве против Чёрной Гарпии, ни за что не смог бы решиться умертвить Куроми, даже если бы это спасло целую страну: "Король Пик был прав. Будь я там, я был бы ещё бесполезнее… Мои чувства сделали бы меня безоружным пред Гарпией. Нет, отец, о своей слабости и трусости вы не правы. Я не смог бы и ради её же блага убедить себя её убить".
—Но внутри никого не было. Это значит, что ненависть сражалась на "автопилоте". Это странно, говорить про паразита такое, но, видимо, оно разумно, и зная о своей единственной слабости, оно отторгло носителя, как только окрепло, чтоб не иметь слабостей, — Курон спросил:
—Это может значить что… Куроми жива! — если б король треф только видел, как на секунду эта надежда вспыхнула в серебряные глаза регента, вспышкой живого пламени.
—Мы не можем этого утверждать. Я видел её превращение своими глазами, но тем не менее. Кое-что намекает на то, что ненависть нас обманула. Прежде всего глаза у Куроми были ярко-красные, хотя ненависть не меняет цвета глаз карты, — Данте снова напомнил:
—Я если бы Куроми испустила дух в Зонтопии, я бы это почувствовал, — Куромаку приблизительно повернулся на него и указал на него ладонью:
—Именно. Однако это по-прежнему не отвечает на вопрос о том, что там случилось, и где теперь Куроми?
—Это не важно, — смиряя замирание сердца ответил Курон, — на ней должна быть Штормовая Гарпия, подключение к сети через Макуро и я засеку её, — Куромаку ответил:
—Я могу выслать других карт на эти поиски. Макуро свяжется с Гарпией и вызовет её на базу.
—А если что-то случилось? — не унимался регент.
—У тебя и других забот…
—Нет! — и это прозвучало так твёрдо, так внезапно, что Куромаку и Данте шарахнулись от Курона. Куромаку - к стене, а Данте - к койке. Курона посетила мысль, что это было как-то слишком жёстко.
—Извините, но я не могу это оставить другим. Я хочу исправить это сам. Капитан и Куроми не заслужили этого, — Куромаку спросил, наклонившись к краю:
—А что с капитаном?! Он…
—Он… — теперь уже Курон сделал шаг назад, — он среди пропавших, — Куромаку медленно вернулся на место:
—Ясно… Ты таки своего добился. Даже так. Я пытался сберечь их обоих, а сама судьба привела его на смерть…
—Он не мёртв!.. Не может быть… — Куромаку спросил:
—Сколько времени прошло с его пропажи?
—Два дня…
—Ещё через день, будем искать уже останки, а это ещё сложнее, — критично заметил Куромаку. — Хах, это так… Иронично. Ты почти поступил недостойно тебя, твоя цель была ясна, но я остановил тебя, поступив правильно, но всё равно всё получилось по-твоему. Интересно, к чему же это?
—Я этого не хотел… — но поймав Вернее, не этого… — начал было оправдываться регент, но Куромаку показал ему ладонью:
—Разумеется, я не обвиняю тебя. Ты совершил ошибку, повинуясь эмоциям, но я не имею права осуждать тебя, потому что это претензия к производителю, а производитель я, — он обращался к Данте. И даже с завязанными глазами понял, что взгляд стыдно покосил в сторону. Хотел бы сказать, да не может, да и не поймут они.
—Думаю, Зонтик пожелает придти к тебе, — сказал Данте, переводя тему, отходя от койки и мысленно отмечая, что пока не скажет Пику о том, что Куромаку проснулся. Он может не рассчитать силы и отправить того обратно в кому в порыве своего праведного гнева. Куромаку тоже отвернулся и заметил:
—Я не знаю, что ему сказать. Я не смог защитить Зонтопию и нарушил обещание. Мне стыдно перед ним, — Данте ответил, двинувшись к двери:
—Зонтику сейчас непросто, но о тебе он беспокоился в первую очередь. Он боялся, что попросив твоей помощи он навлёк на тебя погибель. Он в депрессии. Думаю, твоё пробуждение его обрадует. Я его позову, а ты постарайся вдохнуть в него решительность, как ты всегда делаешь.
—Мне бы кто дал эту решительность… — почти шутливо ответил Куромаку. Данте ответил, скрываясь из виду:
—Хмх, у тебя её уже достаточно…
Данте ушёл. И теперь снова они остались одни. Куромаку с улыбкой сказал:
—Думаю, теперь я должен (как минимум) угостить его едой за то, что он вытащил меня оттуда и вылечил, как считаешь? — Курон растерялся:
—М… Да, вы правы… — Куромаку заметил, снова ложась головой на подушку:
—Любопытно, Пик сильно расстроится, если увидит меня живым? — Курон ответил:
—Я не думаю, что он будет зол. Допускаю мысль, что вас он и ждёт, чтоб вновь собрать ОКС.
—Хах, зачем я ему нужен? Пик и сам может это, — Курон ответил:
—Хм, из-за ваших способностей Mastermind. Вы даёте клонам "несправедливое" преимущество, — в ответ на это Куромаку лишь вынужденно сдержанно посмеялся.
—Однако ж в ближайшее время мои силы будут очень сильно ограничены. Кем бы ни были наши враги, если я и вправду - опора нашей тактики, и если они об этом знают, то сейчас - самое время напасть, — почти с мрачным азартом сказал он.
—Почему вы так думаете? — спросил Курон автоматически, раньше, чем успел обдумать. Курон снова вернулся на стул.
—Я бы так сделал, — без малейшего стеснения ответил Куромаку, — эти неизвестные крадут карт, не кичася детьми. Им ничего не стоит подослать шпиона, — Курон ответил:
—Вы правы. Они так и сделали. В темнице Империи сейчас - шпион, — Куромаку почти грациозно мотнул кистью руки к нему:
—Ну вот. Пик уже провёл допрос? Зная Пика, можно только пожелать счастья и здоровья погибшим, —
—М, нет… — Куромаку снова сел:
—Что значит "нет"? —
—Король Пик желает отправить Мика на традиционную пиковую практику "Утренней Казни", — доложил Курон. Куромаку ответил:
—Это значит, что шпион нанёс Пику оскорбление, — король снова лёг, выдыхая. Курон уточнил:
—Был первым министром, — Куромаку снова поднялся и сел:
—Что?! Пик же самолично перебил всех министров в замке ещё давно, когда некоторые из них встали на сторону повстанцев! Ты сам это говорил, — Курон ответил:
—Да, но даже это ещё не все новости…
—Я отвлёкся всего на пару дней, а вы уже там все, простите меня за выражение, обнаглели! — король поднялся, — стоит мне на секунду отвернуться, а мир уже сходит с ума! Если кто-то вроде меня неважно (акцент на "неважно") себя чувствует, то Карточный Мир может подождать без инцидентов хотя бы пару дней и дать мне оклематься! — король встал босыми ногами на холодный пол и потёр голову, справляясь с коротким головокружением. Больничный халат придавал его виду ещё большую болезненность.
—Это плохо… — заметил для себя Курон.
—Нет, не плохо! Всё ужасно! На все свои 100%. Ещё бы ты не попросил помощи, я бы больше удивился, если бы нет. Курон, будь так добр, посмотри в полке, есть ли там что-то сладкое? Желательно военные пилюли. Мне нужно восстановить совсем немного маны, — Курон с сомнением покосился на полку. Она была пуста, но он вытащил из своего кармана пилюлю:
—Да, здесь есть… — а сам подумал: "Я пожалею об этом".
—Хорошо, подай мне, пожалуйста, — и тут в палату зашла медсестра:
—Господин?.. Ваше величество?! Вам нельзя вставать! Вы только из комы!
—С добрым утром, страна! — огрызнулся Куромаку, закидывая в рот пилюлю, — Куромаку! Карточная одежда! — и она появилась с некоторой паузой, сменив халат на его привычные кофейные одеяния. Король снял очки и положил их в карман. Медсестра упорствовала:
—Я позову целителей! Вас нужно осмотреть! — Куромаку твёрдо скомандовал:
—Благодарю, но у меня дел по горло, поэтому, если вы позволите!.. Пойдём, Курон, мне будут нужны твои глаза, — Курон опасливо поднялся. Куромаку вслепую, но уверенно двинулся к выходу, но несмотря на расчёт, забыл пригнуться и ударился лбом об верх дверного косяка с громким:
—Да твою трефовую колоду! Я выйду отсюда или нет! — удар был такой, что король повалился назад, потирая лоб, — Курон, ты где там?
—П-простите, товарищ Куромаку… — Курон будто очнулся, помог королю подняться.
—Если честно, то вам правда лучше пока остаться здесь. Пока ваши глаза не восстановят целители, — Куромаку с вызовом спросил:
—А если этого не случится? Что тогда? Велишь мне сидеть здесь? Я сейчас быстро поставлю всех в шеренгу по росту!
Курон аккуратно взял короля за руку и повёл по коридору.
—Кхем… — неловко начал Курон.
—Курон, если твоя мысль не относится к тому, как нам исправить наше плачевное положение, то будь добр, молчи… — тут Курон остановился и Куромаку вместе с ним. Данте и Зонтик только что завернули на этот коридор. Данте, увидя их, подал тихий, снисходительный смешок, а Зонтик довольно быстро оказался около них, а точнее налетел на Куромаку, сбив его с ног снова:
—Куромаку! — Курон успел отпустить короля, чтоб не повалиться наземь с ним.
—З-Зонтик?.. З-Зонтик, я рад тебя видеть, но не мог бы ты… Кх, не душить меня? Умирать по-настоящему я пока не планирую… — Данте подошёл к ним.
—Зонтик, мой дорогой младший брат, не мог бы ты отпустить его? Он ещё не полностью оправился от ран, — но его успешно проигнорировали. Зонтик продолжал тараторить:
—Я так волновался! Я боялся, что больше тебя не увижу! Как ты вообще мог так поступить с нами? Ты же знал, что мы будем переживать за тебя! Хорошо, что Данте был там, а иначе что бы случилось! Я никогда никогда никогда бы себя не простил, если бы ты умер там! Прости меня! Я так… Т-так сильно понадеялся на тебя, что чуть тебя не погубило! Мне так жаль! Тебе не стоило этого делать! Это моя страна и мои проблемы! Это я виноват! Всё я! Я знаю это! Только пожалуйста не сердись на меня!..
—Зонтик…
—А ещё… А ещё Николь! У неё было такое скорбное лицо, как будто ты уже умер, или она что-то знает, но не хочет мне говорить!.. Мне никто ничего никогда не рассказывает! — Курон тихо шепнул Данте:
—Как вы думаете, нам стоит позвать санитаров? — Данте невинно спросил, выгнув бровь:
—А зачем? — Курон скептически показал на пол, который упорно заливался водой и сказал:
—Мы так утонем… — Данте поспешно поднялся в воздух:
—Ох, это так впервые…
—Ты обещал! Обещал, что будешь осторожен, что выберешься, но ты… Ты знал, что проиграешь? — и тут, стоя на коленях рядом с Зонтиком, Куромаку не выдержал, схватил Зонтика за плечи и начала трясти:
—Зонт Блю, возьми себя в руки, наконец! Всё уже в прошлом! Глубокий вдох, — король выдохнул и валет последовал примеру.
—И выдох, — после короткой паузы сказал король. Зонтик выдохнул.
—Вот так. Всё в прошлом. Я здесь и я жив. Мне жаль, что я оказался так бесполезен в твоей беде с Зонтопией, но я ручаюсь, что вернувшись туда я сделаю всё, как надо…
—Н-нет… — тихо сказал Зонтик, вытирая слёзы рукавом.
—М? В чём дело? — недоумённо спросил Куромаку. Зонтик сказал:
—Пик прав. Мы правители Карточного Мира. Зонтопия - отданная мне территория. И я сделаю всё как надо было. Как надо было с самого начала. Было эгоистично с моей стороны взваливать на тебя конфликт, который тебя даже не касается, подвергать опасности ваши жизни. В этот раз я прошу у тебя поддержки и совета, чтоб урегулировать политику Зонтопии, но с самим Алебардом и его сговором разбираться я буду сам. Зонтопии не впервой, а я её Правитель, — Куромаку улыбнулся и подтянув Зонтика к себе, обнял, говоря:
—Наконец-то. Надо сказать Пику спасибо за то, что, как ни странно, самый внятный и доходчивый учитель реалий жизни здесь - он, — Зонтик ответил:
—Не только он. Ты, Данте и Пик. Ведь на то вы и великие короли, да?
—Может быть, мой друг, — загадочно сказал Данте, — может быть…