25. Арка: "Мультиотряд" 3. Ловцы
—Тревога! Нападение!
Курон вышел раньше, чем его товарищи успели его позвать или подумать об этом. Вообще-то они подумывали его не будить и справиться сами с тремя угрожающими крылатыми тенями, кружащими над лагерем. Астрея вывела бойцов:
—Вперёд! Нужно отбить нападение! — но Курон поднялся на плите и крикнул:
—Отставить! Попаданцы, перерождённые и уникальные мутанты - в укрытие! Остальным сомкнуть ряды вокруг укрытия! Не дайте им добраться до попаданцев! — Астрея крикнула ему с вызовом:
—Эй! Сам меня отчитывал за то, что я не командую! — но тут она услышала крик 14-го, почти неразличимый за визгом молний и криками об атаке.
—Рея! Сверху! — в полу-сумрачной тьме прямо над её головой распахнулись крылья. Только секундой спустя, когда было уже поздно, она поняла, что огромная птица, гораздо крупнее даже человека с крыльями, пикировал на неё, раскрыв когти. Астрея хотела упасть, но птица смог схватить её за пояс. 693-ий развернулся:
—Эй, пернатый! — но орёл сомкнув когти мёртвой хваткой, раскрыл крылья готовясь взлетать. Астрея преобразовала ключ в пистолет небольшого калибра и хотела произвести выстрел,
—Отпусти меня! — глаза орла зло сверкнули в темноте янтарным огнём и он встряхнул её так, что заставил выронить пистолет, который тут же исчез. Всё произошло быстро. 14-ый вызывал в руки свою реликвию - Арбалет и приготовился к выстрелу. Орёл взмахнул огромными крыльями, пуская потоки ветра такой силы, что 693-ему, несмотря на весь его запал, пришлось затормозить:
—Грх, твою колоду! 14-ый! Стреляй! Он не уйдёт! — стрела заискрила и сорвалась с тетивы арбалета. Мгновение и стрела пробила голову орла от нижней челюсти и через голову. Хватка на животе чуть ослабла. Они зависли в воздухе, как тело орла стало рассыпаться. 693-ий крикнул:
—Ты попал в голову! Снайпер! — 14-ый так не радовался:
—Они высоко! Астрея!.. — но тут он увидел, что её падение замедлилось. Астрея мягко приземлилась на землю. Рядом приземлился Курон. Астрея сидела на земле. Курон воздержался от комментариев и не дал 14-ому ничего сказать. Астрея обернулась и только сейчас увидела, что за спиной регента крылья из металла. Курон раскрыл механические крылья и оттолкнувшись ногами, поднялся в воздух. 14-ый спросил:
—Вы тоже это видели?.. — Астрея спросила:
—Что именно? — 693-ий предложил:
—Грх, нам с Астреей действительно лучше отступить, — но Астрея, отрицательно помотав головой, ответила:
—Нет, после смерти товарища они долго не пикируют. Кажется, они поняли, что мы были готовы их встретить. Возможно, это они захотят сбежать.
Остались двое. Астрея обернулась вокруг.
—Где трефовые? — но они скоре показались. Вместе они несли что-то с собой. Что-то из того огромного ящика, который принесли с собой. Из себя эта штука была похожа на большой прожектор. Астрея услышала команду.
—Запускайте дронов-ловцов! Наверху нужна помощь! — солдат нажал на кнопку сбоку, и, кажется по бокам из него выдвинулись 8 модулей. Восемь карт надели на головы шлемы виртуальной реальности и тут же модули ожили. Один за другим дроны, похожие на стрижей, стартовали с базы и устремились в небо. 693-ий спросил:
—Как эти штуки могут поймать?.. — но тут же один из дронов-ловцов прицепился к спине птицы и тот дёрнулся, словно его ударил мощный разряд тока. Орёл потерял управление и на снижении его встретили остальные куроградские солдаты. Птица был жив, но потерял сознание. Оперативно солдаты сковали его крылья железными кольцами, связали лапы и надели что-то вроде намордника, закрывающего глаза.
—Один есть! — сказали они, возвращаясь к палатке. 693-ий возмутился:
—Они не убивают гада! Почему они не убивают гада?! — Астрея же увидела, как медик куроградцев подошёл к птице и вынув шприц вколол ему что-то в шею. Астрея поняла, что это был яд сомния.
—Они не хотят их убивать. Скорее всего он попадёт в лабораторию, — сказала она, точно зная, что это правда, — и они там его на запчасти разберут, чтоб узнать, что они такое, — и тут же рядом приземлилось ещё одно пернатое тело. Его спустил Курон. Совместной работой с дронами, он открыл спину врага для атаки дронов и теперь этот тоже был без сознания. Курон передал его своим картам, и они повторили процедуру сдерживания. Курон сказал куда-то в шлем, при этом зажимая кнопку:
—Всё готово, товарищ Куромаку, мы провели успешный захват и сдерживание двух целых экземпляров, — и он услышал:
—Уже? Кхм… В смысле, конечно, я не сомневался в вас. Я не сомневался в тебе, — Астрея уже поднялась и аккуратно следовала за ним, желая подслушать разговор.
—Мы завтра же проведём транспортировку. Всё готово,— но король ответил:
—Отставить. У меня намечается небольшое "турне" по Южному и Западному Карточному Миру. Сообщаю тебе последние новости. Мне пришло… Сообщение. Никогда не догадаешься откуда, — сказал король, очевидно держа это самое письмо в руках.
Это действительно было так. В одной руке он держал розовую открытку написанным от руки приглашением на переговоры по поводу совместного проекта, от которого, как заверяла открытка, ни он ни Николь не смогут отказаться.
—Откуда? — мягко поинтересовался Курон. Куромаку ответил, положив открытку, щедро посыпанную блёстками, на стол и пощупал пальцы перчаток, которые теперь тоже были в розово-красных блёсках.
—Из Вероны… — и даже если Курон на том конце провода хотел это скрыть, у него не получилось сглотнуть ком в горле по-тихому. Свой опыт похода подразделения Альфа в Верону в первый и, как он надеялся, в последний раз, он никогда не забудет…
"Это было относительно давно. До Второй Трефово-пиковой, до конфликта. В тот период затишья перед бурей. Они тогда даже не догадывались о том, что их ждёт. Они искали Феликса, ведь очередная инспекция увенчалась провалом по двум причинам, которые напрямую зависели одна от другой: Феликс уехал и оставил солнце включённым на максимум. Разумеется, без злого умысла (наверное). Сахарные столбы расплавились, не говоря уже о возросшей пожароопасности. Пройдя до кафе, в котором более или менее работал кондиционер, они остановились. Расспросив местного жителя, работавшего в кафе, которое очевидно оказалось не столько местом для перекуса, сколько укрытием от беспощадного солнца, они поняли, что короля Феликса в городе нет уже неделю. Курохико возмущалась громче остальных, обмахиваясь фуражкой:
—Мы должны найти этого короля Феликса, в Фелиции невообразимое пекло, а он уехал! Это возмутительно! Неприемлемая легкомысленность по отношению к работе Правителя! — Куроми ответила:
—А может свяжемся с господином и всё объясним? Мы не виноваты, — но Курохико ответила, ткнув в неё пальцем:
—И что мы ему скажем, скажи на милость?! "Моя хата с краю - ничего не знаю?" Это неприемлемо! Мы сейчас же отправимся его искать! Фелиция буквально горит в аду и всё нужно исправить! — Курокайхо ответила:
—Курохико, успокойся, пожалуйста, мы найдём выход, — Макуро критично заметил умирающим голосом:
—Я жалею о том, что напросился с вами… Эта форма не рассчитана на путешествие в духовку. Можно я сниму кофту? У меня голова кружится… — Курокайхо ответила:
—Тебе плохо? Встань там под кондиционер. Я сейчас приду, — Макуро, подавая тихое мычание, заковылял в сторону кондиционера. Курохико ответила:
—Строго говоря, он прав. На улице почти 40, а близ каменных зданий и мощёной дороги эффект буквально как в духовой печи. Нам хуже, чем местным, потому что мы не приспособлены к таким перегрузкам. Температура в Курограде всегда была умеренной или прохладной, но всегда колебалась в одних пределах, комфортных для проживания в любой сезон. Здесь же наша тяга к комфорту дома играет против нас. — Курокайхо тревожно оглянулась на Макуро и позвала официанта:
—Извините, сэр, могу я заказать воду со льдом? Мне кажется, моему другу не очень хорошо, — официант кивнул, неуверенно поглядывая на иностранных гостей. Курохико скептически ответила:
—Это была плохая идея. Гиперинфляция усилилась с жарой. Представляешь за сколько они это продадут? — но Курокайхо ответила ей суровым взглядом и ответила:
—Это не важно. Мы должны выбираться отсюда, но Макуро не дойдёт с солнечным ударом. Как ты уже сказала, мы не привыкли к такой жаре, — Курохико подумала, смягчилась и ответила:
—Тц, ты действительно очень сильно заботишься обо всех. Нам нужно поспешить и уходить отсюда, — Курокайхо повернулась на Курона, который стащил кофту формы, оставшись в рубашке. Курокайхо отвела взгляд. Куроми легонько пихнула её в бок и сказала с ухмылкой:
—Рано отворачиваешься, Кайхо. Он пока что в рубашке стоит… — Курокайхо странно посмотрела на Куроми:
—О карты, Куроми… Ты опять?.. — Куроми неловко или же плутовски похихикала.
—Куроми… — осёк её Курон, — держи себя в руках.
—Есть…
Посетить Верону тогда предстояло впервые. И из всех лишь Куроми располагала данными, хоть и не помнила ровно до момента, пока они не преодолели семь табличек с уведомлением о том, что Верона близко, и не подошли к воротам города. Строго говоря уровень защиты заставил Курохико сравнить ворота с деревянной калиткой в огород. Но Куроми не могла заставить себя пройти дальше.
—Куроми? Ты идёшь? — поинтересовалась Курохико, выглядывая за ворота поняв, что Куроми осталась снаружи.
—Я не пойду… — Курохико уперла руки в бока и ответила:
—Как это не пойдёшь? Пойдёшь, — в ответ на что Куроми отрицательно мотнула головой. Курохико с шумным вздохом закатила глаза, зашла за спину Куроми и стала толкать её. Куроми упиралась ногами, как упрямая лошадь, но физическая сила и упорство Курохико превзошли то же у Куроми. Дакимакуро поинтересовался:
—И долго вас ждать? — Курохико отпустила Куроми и сказала:
—Ой, молчи, а, молния, — Курохико схватила Куроми за запястье:
—Пойдём, товарищ Курон тоже не любит, когда кто-то задерживает группу, — а после, оглянув притарно-розовым стены и дома цвета сладкой ваты, сказала:
—Поверь, мне тоже этого не хочется…
Они поспешили к замку. Было удивительно то, как много оттенков способен был породить розовый цвет. Дома, дороги, знамёна с символом сердец были полностью розовыми, порой едкого цвета. Город был украшен цветами и, кажется, карты что-то праздновали. Весёлые голоса и смех раздавались повсюду. Город, подобно Фелиции, был пропитан приторным запахом мороженого и сладкой ваты, каковой тут было в избытке. Возможно, ни в каком другом городе нет столько магазинов одежды, как в Вероне. Разве что Долина Фараонов, но в количестве производимой косметической продукции, Верона была абсолютным гигантом всегда. У короля Ромео если и не было силы, мудрости или эрудиции, зато несомненно его можно было бы назвать обладателем самого тонкого и изящного вкуса. Почти сразу после открытия своей силы - фитоцинеза, власти над цветами, он понял, что его увлекает создание эфирных масел и духов. Нюх у него был отличный, а восприятие цвета существенно прогрессивнее, чем у остальных. В первокарточной пустоте эти способности умения были бесполезны. Но теперь, будучи королём, Ромео, в отличие от тёмных королей, не спешил громко заявить о себе. Он выбирал ниши, которые не были заняты. Куроград производил технику и снабжал остальной мир книгами - источником информации и навыков, Пиковая Империя - оружие, Фелиция - выпечку и сахар, Хелленд - фармацевтику и медикаменты, Зонтопия производила ткани и краски и так далее. По инициативе Ромео, Верона стала сама ткать и закупать иностранную ткань, чтобы открыть цеха по пошиву одежды. Используя растительные основы и некоторые советы от Николь, Ромео смог вывести естественные и стойкие красители для ткани. Но на момент событий их продукция не была направлена на экспорт.
Куроградцы вышли на площадь. И тут же нашли Ромео и с ним же Феликса. Последний выглядел немного несчастным или попросту уставшим, что в принципе не сильно волновало его короля. Ромео в роскошных розовых одеяниях, с пышной мантией с розовыми перьями на плечах, улыбался и вёл Феликса под локоть при этом держа в свободной руке только что купленную сладкую вату. С белоснежной улыбкой этот карточный Аполлон предлагал валету ещё сладкой ваты, но тот вежливо отклонял предложение. По его виду, его уже воротило от сладкого, а чтоб это произошло, нужно было действительно постараться. Вроде они сперва обговаривали возможности сотрудничества для открытия конфетно-шоколадной империи, но незаметно Ромео дал команду начать фиесту в честь прибытия фелицийцев. Феликс уже просто следовал за Ромео, с пустым лицом и пытаясь вспомнить сколько дней уже сидит у своего лучшего друга и сколько длится эта фиеста. Ночью он приходил в отведённые ему покои таким уставшим, что отключался, потому ночи и зори напрочь стирались из его памяти то ли усталостью, то ли 6-ой бутылкой сладкого сидра, который уже любого бы довёл до инсулиновой комы. Ромео же как будто и не уставал от праздников и вечеринок. Он мог есть и пить, веселиться, раздавать автографы и давать интервью, чем и занимался время от времени, когда веронские СМИ добирались до него. А после того, как Ромео признался, что его высокий гость - король Феликс, его названный брат, то и Феликсу от них больше отбоя не было. Он стал отказываться от интервью для газет и радио-передач, а порой просто прятаться и надеяться, что скоро это всё закончится, но развлекательная программа Ромео как будто не имела ни конца ни края, как и его самооценка. Ромео таскал его на каждую вечеринку, на которую его приглашали и даже не приглашали, но королю на любой всегда были ужасно рады.
Даже сейчас гуляя по улице такой же разукрашенной, как и он сам, Ромео всё равно магическим образом перетягивал всё внимание на себя. На площади играла музыка. И общее настроение праздности поддерживалось весёлым расположением духа Ромео.
—Отлично играете, красавицы! Продолжайте! Продолжайте! — и тут Феликс остановил Ромео.
—В чём дело, дорогуша? — но взгляд Феликса сам указал ему вперёд. Путь им преградили трефовые. Феликс как будто вынырнул из пучины своих мыслей, наконец протрезвев. Трефовые синхронно поклонились правителям. Курон заговорил первый:
—Здравия желаем, господа правители. Приносим глубокие извинения, что прерываем ваше празднество, но у нас есть срочное сообщение для господина Феликса, — Феликс замялся:
—Э… Для меня?.. Ладно, — Ромео спросил:
—Дорогуша, ты знаешь их? — Феликс ответил, удивляясь, как ловко слова сплетаются в предложения:
—М-мда… Они послы от Куромаку. По договору об инспекции его карты докладывают ему о делах в Фелиции, чтоб он мог помочь… — лицо Ромео посетило ясное выражение. Он сделал большой укус сладкой ваты и ответил, глядя на них, но говорил он так, будто трефовых тут не было:
—Знаешь, мне даже немного стыдно. Это было так очевидно… Они… Похожи на него… — Феликс невольно вспомнил, как сильно его порой раздражал их бубнёж, их чопорность, их строгость:
—Ох, да… Очень похожи… Хотя я понял, что даже Куромаку куда уважительнее к неосводомлённости других в отличие от… Не буду показывать пальцем… — пробубнил он. Курохико хотела что-то сказать, уже вдохнула, как Куроми задала ей рот ладонью с тихим: "Даже не думай". Ромео потрепал валета за щёку и ответил:
—О, дорогуша, это не очень хорошо. Они мои гости. А ты мне родной. Уже обжился тут. И мы с тобой встретим гостей со всем нашим радушием, какового у червовой масти на весь Карточный Мир хватит! — Дакимакуро тихо сказал, потирая нос:
—Помоги нам, Высшая Сила…
Ромео оглянул их и сказал:
—О, а я, кажется, тебя уже где-то видел, — сказал он, обращаясь к Курону, — как тебя зовут, симпатяга?
—Меня зовут Курон, ваше величество, — ответил регент. Король наклонился к нему:
—Ах! Точно! Мне кто-то докладывал о том, что какой-то волк в одиночку заставлял пиковые войска дрожать от страха, как стадо ягнят, при одном упоминании твоего имени. Твоя слава бежит далеко впереди тебя, Платиновый Принц, — он выпрямился и сказал:
—И вы все такие красивые! Аккуратные. Мне нравится…
Пока Курохико в красках описывала Феликсу ситуацию в Фелиции, и валет начинал впадать в панику, Ромео повёл их к замку, рассказывая, что они помимо приезда гостей празднуют фестиваль цветов, где лично его, короля, развлечениями является выставка эфирных масел, показ мод, ярмарка сладостей и много что ещё. Курон, даже не теряя внешнего самообладания, мысленно лихорадочно искал повод уйти. Он также понял, почему Феликс и Франц не смогли уйти так просто. Феликс никуда не ездил без своего дворецкого, но где он сейчас? И как раз тогда Феликс, дабы отвлечься задал Ромео вопрос:
—Рома, извини, что отвлекаю?..
—Оу? Что такое, сахарный? — спросил Ромео, оборачиваясь на него, но по прежнему он был слеп и глух к переживаниям и проблемам валета. Феликс сказал:
—Я приехал со своим дворецким… Ты случайно не знаешь, где он? — Ромео ответил:
—Ах, дорогуша, в самом деле? А когда и где ты видел его а последний раз? — Феликс замялся ещё сильнее:
—Когда приехал… И… Когда ты сказал про праздник, — Ромео хохотнул:
—Ох, дорогуша. Это было неделю назад. Есть что-то посвежее? — Феликс воскликнул, схватившись за голову:
—Как это неделю?! — Ромео ответил, подойдя к нему и хлопая по плечу:
—Ну да, вы здесь уже неделю, — король закончил Феликса в удушающие объятия, — но я рад, что ты здесь, дорогуша, оставайся. Нам так весело вместе. Мы так давно не виделись, — но Феликс ответил, постаравшись как-то галантно отпихнуть его:
—Ромео! Мне нужно найти Франца и вернуться домой! Фелиция в беде и я должен всё исправить. Прости, спасибо за твою заботу и твой приём, но мне нужно вернуться, — и Феликс виновато отвёл взгляд. Ромео как будто очнулся. Его взгляд даже прояснился. Король черви ответил мягко:
—Ох, извини меня, ты тоже правитель и у тебя тоже есть дела… Это ты меня прости. Просто… — он положил руку на голову валета и сказал:
—После того, как мы разошлись, чтобы возводить свои страны мне было… Одиноко… я думал, что легко смогу быть сам, но оказалось совсем наоборот. Я так привык быть рядом с тобой и Хелен, что мне тяжело адаптироваться. Ваша любовь всегда была самой сильной моей опорой. И теперь, когда ты приехал, я подумал о том, что мог бы с лихвой отдать всю ту любовь и поддержку, которую давал ты мне в Битве Четырёх Корон. Чтож, я рад, что нам удалось повеселиться как в старые добрые… Как нибудь надо повторить…—
—Да-да конечно… — с каким-то нервным смехом ответил Феликс, но ему было уже спокойнее, что он мог вернуться домой. Дело за малым. Нужно было найти Франца. Феликс обратился к Курону:
—Курон, если тебя не затруднит, помогите мне найти Франца. Я, честное слово, не помню даже примерно куда он мог пойти, — Курон ответил:
—Сделаем всё возможное, ваше величество, — и тут Курокайхо воскликнула:
—П-погодите. А где Макуро?! Куда он делся?! — и оглядев друг друга, куроградцы действительно поняли, что Макуро куда-то делся. Ромео недоумённо спросил:
—Да что вы теряетесь в трёх берёзах? Верона не так велика и все места уникальны. Я позаботился об этом. К тому же везде есть указатели. Потеряться просто невозможно! — и куроградцы скептически посмотрели на него. В Вероне действительно нет двух полностью одинаковых улиц, однако потеряться было возможно и указатели, которые между прочим ничего общего не имели с улицами, кроме обозначения названий магазинов, найтись не помогали. Дакимакуро тяжело вздохнул, поправил очки и сказал Курохико:
—Засекай время… — Курохико ответила:
—Три… Два… Один… Старт! — и тут же серая молния исчез, оставив за собой след из серых молний. И как будто через несколько секунд он вернулся, волоча из-за угла Франца, который еле на ногах стоял. Весь растрёпанный и не в своей привычной одежде. Дакимакуро тоже был не в восторге. Похоже, где-то он врезался и потому был облеплен блёсками и лепестками. Курохико предупредила, поглядывая на секундомер:
—Ты не нашёл Макуро, а время ещё тикает! — Дакимакуро же просто показал за угол, из-за которого тащил Франца. Курокайхо пробежала мимо него:
—Макуро, ты где?! Макуро! — и уже секунду спустя она вытащила его за свободную руку. Второй рукой он поддерживал целую гору конфет в розовых обёртках. Ромео ответил:
—Ох, он что?.. Ребёнок? — Куроми коротко кивнула.
—В чём дело, сестрёнка? Те добрые девушки дали мне конфет, — Курокайхо на редкость выглядела так, будто ей зла не хватает.
—Нельзя разговаривать с незнакомцами. Тем более, что-то брать у них с рук, — Ромео ответил:
—Ах, он наткнулся на… — но Феликс его перебил:
—Не заканчивай это предложение, Рома… Макуро, лучше оставь эти конфеты… Они… Они не для детей… — Франц отошёл к Феликсу и ответил, потирая лицо:
—Слабо сказано, ваше величество. Я понял, что ничего не помню, после того, как вошёл в то здание. Я думал, что вы остановились там. И я понял, что я не люблю сладкое… — Ромео ответил:
—Дорогой Франц, а… У входа в то здание случайно не было много красных фонариков? Они так тускло светят, — и король ладонями показал фонарик округлой, но немного продолговатой формы.
—Б-были… — кивнул он.
—А на стене над входом не было изображения цветка? Ну, — тут в руке короля черви появился нежно-розовый цветок камелии, — вот такого?
—Был… — и Ромео протянул:
—Оу… Это было не здание, дорогуша… — Франц ответил:
—Это я уже понял, — Ромео ответил, хлопнув в ладоши:
—Ну-с, раз вы решили, что спешите, я вас провожу. Пойдёмте-пойдёмте. Я заверну вам гостинцев, — Курохико шепнула:
—Главное, чтоб не те "конфеты"… — Макуро спросил:
—А что было не так с теми конфетами и девушками? — Курон мрачно ответил:
—Статья…"
Верона - настоящий город грехов Карточного Мира. И Карточный Мир знал, что там действуют самые несправедливые двойные стандарты. Король Ромео был адептом философии, что от жизни нужно было брать всё, потакая любым своим капризам. Он не видел греха в желании жить в своё удовольствие, ставя его выше всего прочего. Всё в Вероне говорило о пристрастиях Ромео. И прочие правители были в курсе этого, однако, став полноценным королём, Ромео сам был себе указ. И законы в своей стране строил сам.
—Из Вероны?..
—Вот и я о том же… — мрачно ответил Куромаку, стоя у своего стола, снимая перчатки, испачканные в стойких блёстках и бросая их в таз с горячей водой.
—Можно сказать, это приглашение.
—И вы поедете? Может вызвать подкрепление в сопровождение? Охрану установить? — спросил Курон явно удивляясь этому гораздо больше. Он уже гулял из стороны в сторону.
—Не стоит. Я не могу не поехать, Курон, но не волнуйся, я не один. Со мной будет Николь. Я уже уведомил её, и завтра утром она прибудет в Куроград, а после мы отправимся в путь. Я тоже, по правде говоря этого не хочу, но Ромео бы не связался с нами, если бы не придумал что-то новое. Скажу тебе так, если же его "идея" меня не впечатлит, я… — и тут по слуху Курона прошлись шуршащие помехи.
—Кхм. В любом случае. Изначально я направлялся в Зонтопию. У нас проблемы и проблемы везде. Последние новости сообщают о требовании народного голосования отстранить Куроми от службы. Наличие крылатых карт, ворующих жителей существенно испортили ей репутацию, как и последние события и в принципе существование Гарпии. Это теперь не секрет. Народ требует устранить потенциальную угрозу. Зонтопия, кажется, того же мнения. Судя из их доклада, исходящего точно не от Зонтика, мирные жители Зонтопии атаковали Куроми по собственной инициативе. Вопреки напряжённой ситуации, я буду вынужден забрать Куроми из Зонтопии, а так как это недалеко я и без того хотел заехать к вам. Но теперь у меня появился веский повод. Мы прибудем через двое суток. До связи.
Курон вздохнул: "Я же знал, что так будет…" И тут рядом выросла голова Астреи, спрашивающая:
—Чего там?.. — Курон отшатнулся и ответил, собирая Серебряного Сокола. Он понимал, что летает не так хорошо, как стоило бы. И без Куроми ему не с кого копировать этот навык.
—Товарищ Куромаку и госпожа Николь собираются приехать сюда, — Астрея спросила:
—А Куроми?
—С ними. Но… Астрея, я должен тебе кое-что рассказать…
—Я-я-ясно… — как-то безинициативно или скорее недоверчиво протянула Астрея. Либо же она пока не знала, как реагировать на то, что старший регент ей рассказал. Он ждал её ответа:
—Ты поможешь? — Астрея вздохнула и сказала:
—Скажу тебе честно, потому что по-другому я не умею и у меня объективно правильный взгляд на вещи. Я верю тебе, но не в тебя. Если у кого и получится помочь ей, то это не ты. Не после того, что ты сделал, хотя мог воздержаться, — сказала она и нахмурилась, сложив руки на груди.
—Я знаю… — глаза Астреи стали светиться рубиновым огнём:
—Ты не заслуживал её восхищения. Я не знаю, почему за помощью для Куроми король Данте обратился именно к тебе, но ты не тот, кто должен это сделать. Ты не умеешь извиняться, потому что всегда считаешь только себя правым, непогрешимым. Может ты и любишь её, но твоя гордыня не позволяет тебе выбраться из этой глубокой ямы, в которой ты сидишь и помрёшь в одиночестве! — Курон ответил:
—Я знаю и поделом! Но я не желаю того же для Куроми. И ты не желаешь, — глаза Астреи потухли, а голос потерял угрозу. Она отвернулась и ответила:
—В этом ты прав. Я сделаю всё, что от меня зависит и даже больше. Она заменила мне семью, которая отреклась от меня, она была мне старшей сестрой, которой у меня не было, но я хотела, чтоб у меня был кто-то. Даже если она не Элен, она мой друг. Вне зависимости от того, как себя называет или кем считает. И я помогу ради отдачи той помощи, которую она оказала мне, когда я была одна. Я помогаю ей, а не тебе. Ты этого не стоишь, как и не стоишь чужих слёз, — Курон ответил, тоже готовясь уходить:
—Спасибо, — и он ушёл, оставив Астрею в мыслях. 14-ый подошёл и спросил:
—Хэй? Ты как? — Астрея вздохнула и обняла 14-го с тихим:
—
Спасибо. Мне, по правде говоря, неловко, что я оказалась такой беззащитной.
—Д-да не вопрос!.. — Астрея отпустила его и сказала:
—Чтож. В другом Курон тоже был прав, мы не были готовы встретиться с врагом, — 14-ый ответил:
—Да, и теперь он с нас три шкуры снимет…