Игра королей. Второй Том. Короли И Братство Смерти.

—И? — невинно спросил Данте, прекрасно понимая к чему клонит король треф, — но ты же пришёл.
—Да, и у твоего предвидения пугающая тенденция предсказывать мне увечья… — заметил Куромаку, неожиданно для себя хрустнув шеей. Он продолжал вспоминать, почти физически ощущая былые раны.

  "С момента предсказания прошла неделя. По истечении срока, короли явились на место проведения Битвы Четырёх Корон. Ромео выглядел нервным. Он хотел отказаться от этого, и его дама с валетом поддерживали идею не ввязываться в подобные авантюры, но они также понимали, что если Ромео не примет вызова, то это придётся сделать самому Феликсу, который, по разумению самого Пика, предатель и рецидивист, что в объективном смысле было не далеко от правды. У самого Феликса одолеть Пика шансов было бы ещё меньше. Даже с его скоростью, Феликс не наносит существенного урона. Его атаки рассчитаны на близкую дистанцию и на противника с низким показателем защиты, каковым Пик не является.

   Пик же даже способен его видеть, а если Феликс выдохнется, то полетят клочки по закоулочкам. В это плане даже у Ромео было больше шансов против Пика, чем у Феликса, как бы странно это ни звучало. Пик обладает большой физической и магической мощью, его защита самая высокая среди Правителей. В одиночку Ромео было бы ни за что не выстоять против него. Потому в некотором смысле он рассчитывал на Данте, который заверил его, что если что-то пойдёт не так, то он поможет Ромео не лишиться головы. И Ромео рассчитывал на Куромаку, у которого всегда есть план. Король черви выступал в защиту Феликса. И у них даже были стратегия и свой план.

   Но даже несмотря на это, они не могли отделаться от чувства, что что-то обязательно пойдёт не так.
—Ром, тебе не стоит этого делать. Пик сейчас не в лучшем расположении духа. Он может тебя серьёзно покалечить… Или… — но Феликс себя осёк: "Нет, Пик не может… Он не убьёт. Наш Пик бы никогда не навредил кому-то по-настоящему. Тем более Ромео. Он же не опасен для него". Тем более Феликс чувствовал свою вину в этом. Он до сих пор верил, что вернуть колоду Фёдору и поспособствовать изгнанию всех обратно в Карточный Мир, было правильным решением, но он не хотел, чтобы от этих решений страдали те, кто ему дорог.

   Удивительно, но перед боем Ромео не показался Феликсу напуганным. Скорее, он был лишь чуть более мрачным, чем обычно, однако это всё равно вызывало беспокойство. У Ромео был набросок плана. Куромаку бы сказал, что это около тринадцати процентов плана. По большей части, план состоял в том, чтобы уходить в оборону, уклоняться и не попадаться под горячую руку Пика, но при этом изматывать его продолжительными, не смертельными атаками.

   Ромео признавался, что у него и нет смертельных атак, чтобы претендовать на победу над Пиком, но ему это и не было нужно. Ему было даже не помыслить о том, что Пика можно одолеть в прямой конфронтации. Достаточно было просто выжить до конца турнира.

—Феликс, не беспокойся (можешь, конечно, поволноваться немного), но я уверен, что всё будет хорошо. Тем более ты и Хелен будете рядом. А когда с кем-то - уже не так страшно, — Хелен ощутила колющую горечь в горле. Она знала их не так давно, но несомненно полюбила их. Она зналая что по условиям, Хелен помогает равноправно всем пострадавшим, всех мастей. Она единственный полноценный целитель среди оставшихся 12-ти клонов.
—Но если со мной что-то случится… — начал Ромео, медленно отходя от них, — знайте, что я люблю вас, ребята, а этого уже достаточно, — его тёпло-розовая аура коротко проблеснула, будто покрыв его тело ныне невидимой бронёй. Он не сказал им, что ему не хватает поддержки его эмоции. Его любовь к своим друзьям была искренней, но буквально единственной любовью, что мог предложить ему Карточный Мир на поддержку его силы. Любви в Карточном Мире Тёмных Времён было так ничтожно мало, что Ромео действительно был немощен даже по сравнению с дамами, имеющими поддержку своих эмоций. До боя Данте не говорил с Габриэлем и Николь. Он и так всё понимал, а Габриэль не знал бы, что ему сказать, а Николь подозревала, что он всё и так знает. Она не расскажет ему, что часть предсказания она подслушала случайно.

   Она знает, что несмотря на то, что, по затее, короли должны биться между собой, фактически вся их нынешняя боевая мощь будет направлена на Пика, как на самого опасного и агрессивного противника. А если они справятся с Пиком, то, скорее всего, даже конфликт рассосётся сам собой. У Ромео и Куромаку нет неприязни и причин вредить друг другу. Они просто выйдут в ничью и всё останется как есть. "Не будет даже словесной перепалки. Они выйдут из "игры" и пойдут устроят чаепитие", — подумала Николь, краем мыслей понимая, что этого не случится и как есть сейчас после боя уже не будет…"

—Мда, весёлое было время, — заметил Данте, снова затянулся дымом и выдохнул в сторону в виде колечка, что причудливо завертелось в воздухе прежде чем раствориться.
—Не сказал бы, — отвечал Куромаку.

   Вообще запах дыма, который выпусках Данте в форме колец, подозрительно клонил его в сон, но так ненавязчиво, незаметно, что воспоминания занимали его даже больше, чем подозрительная сонливость. Он даже признавал это состояние приятным. В этом дыме растворялись и тревоги, и заботы. Думать рационально во власти этого дыма получалось туго, зато повествование воспоминаний лилось речкой и само собой. "Может поэтому он такой спокойный и всё отлично помнит…" — подумал Куромаку, опирая голову об руку.
—И что дальше? — спросил Данте. Куромаку ответил:
—Ты и сам знаешь, что потом начался форменный кошмар…

  "Ещё за неделю боя Куромаку знал, что Пика ему без зерна стратегии не одолеть. Данте не может сражаться с Пиком из принципа. Он сам так сказал, но он будет там, чтобы обеспечить прикрытие на случай, если что-то пойдёт не так.

   Куромаку знал, что электрокинез Пика прогрессировал с завидной интенсивностью, а сильный разряд электрическим током - не "лучший друг" живых существ. Даже со способностью Выдающийся Ум, которая не только давала ему все знания человечества, но и позволяла просчитывать наперёд действия врага, Куромаку знал, что его геокинез на нынешнем уровне не поспеет за молнией. Чтоб это случилось, Куромаку бы потребовалось тренировать телекинез до кровавого пота несколько лет. Ему нужна была защита надёжнее.

   Вариантов было не много. Потому, немного пораскинув сильно пупырчатыми мозгами, он решил, что было бы неплохо обратить слабости в силу. "Молния - невероятный источник энергии. Самый распространенный в природе способ передачи энергии без проводов. Зачем закрываться от молнии, если можно поглощать её? Пик направляет ману и выпускает её в виде молнии. Это всё ещё мана, но в обёртке молнии. Если бы я мог захватывать и перерабатывать энергию молний обратно в контролируемую ману - Пик бы сам предоставил мне энергию для битвы. Этот вариант даже лучше козыря, который сейчас не на моей стороне. Зато он есть у Пика, но как собрать это?" — но из мыслей и чертежей его вырвал голос:
—У вас есть план? — Куромаку почти отскочил от двух стопок с книгами. 
—Грхм! О карты, Николь! У меня чуть сердце не остановилось!
—Не говорите таких вещей. Постучите по дереву, — Куромаку закатил глаза:
—Это суеверие наивных людей, — он сложил руки на грудной клетке и чуть нахмурился. Ему не очень нравилось, когда его отвлекают, но его взгляд Николь ни о чём особо не говорил. Она пришла, а раз она пришла, как уже знал Куромаку, от неё будет непросто отделаться.
—Да в нашей нынешней ситуации атеистов и нет, — Николь ловко перемахнула через стопки книг, из-за которых выглядывала. Повисло неловкое молчание.
—Что ты хотела? — спросил напрямую Куромаку, — прошу меня простить, но у меня сейчас дел невпроворот.
—Я как раз по этому поводу. По поводу Битвы Корон. Кажется, у вас есть план? П-просто ребята интересуются и… — она взглянула в лицо королю и поняла, что врать этому королю попросту невозможно: "Кого я обманываю?" Куромаку решил сделать вид, что поверил ей, но сам в действительности понимал, что никому из клонов, разве что может быть Данте, нет до него никого дела. По крайней мере, он так думал.
—М, да, я знаю, что делать. Вообще-то я как раз занимался этим вопросом. Только это? — спросил король. Николь опустила взгляд, убрав руки за спину. Она стала похожа на ребёнка, который выпрашивает что-то, но стесняется спросить:
—Ну… Ещё я хотела узнать, не могу ли я чем-то вам помочь? — Куромаку коротко задумался и ответил:
—Нет, не думаю, спасибо. Это всё?
—Но может всё таки?.. — Куромаку подумал, вспомнил о словах Данте и почти переступая через себя, ответил:
—Ладно. За одно я помогу тебе с Молекулярным Контролем, — и пусть Николь пыталась это скрыть, у неё прямо в глазах блеснул огонь. "Надо же. Несмотря на определённые резкие различия у вас, бубновых, есть этот живой взгляд", — мелькнуло в голове у короля треф.
—Но я предупреждаю, что если делаешь, то делай хорошо, если нет, то не берись.
—Есть, сэр! Можно я буду звать тебя семпай?
—Называй как хочешь… Мне всё равно…
—Хорошо, семпай."

—И вы собрали?.. — Данте прервался на секунду, будто ему было тяжело вспомнить, хоть это было и не так. Может быть, на слово Куромаку бы ему не поверил, но Данте так часто прокручивал все эти события в голове, что сейчас (если бы захотел) мог бы взять карандаш, лист бумаги и даже нарисовать это устройство. Оно было первым боевым снаряжением, собранным Куромаку. Вплоть до того момента, он собирал только мирные приспособления, которые предназначались, только для проверок некоторых теорий или даже попросту от скуки.
—Мы собрали Пожирателя Грома. Эта броня была потом использована мной для создания Меха-Куромаку. Даже не так. Эта броня была улучшена и добавлена в Меха-Куромаку. Разумеется, Зонтик и Клеопатра поняли, что мы задумали и решили, что я им нужен ещё живым.

  "Куромаку скорым шагом, почти бегом метнулся в сторону, огибая Клеопатру, которая планировала преградить ему дорогу. Николь сидела около доски и наблюдала за разборками внутри трефовой масти. Клеопатра знала, что на её слова у Куромаку, скорее всего, иммунитет, потому привела Зонтика, которому рассказала о том, что Куромаку с Николь задумали. Разумеется, и Зонтик был в ужасе.

—Ты не можешь сражаться с Пиком, это безумие! Он намеревается убить тебя! Он и ждёт, что ты примешь вызов! — упорствовала дама треф. Николь ещё никогда не видела, чтоб она так злилась. Вернее, она вообще до тех пор не видела, её настолько разъярённой и активной.
—Коли так, то он не позволит мне избежать битвы, — сухо отметил король треф, — Клеопатра, пожалуйста, отойди, я начинаю терять терпение, а если это случится, никому здесь это не понравится… — и глаза короля властно сверкнули. Он сложил руки на грудной клетке, но в ответ печать у лба Клеопатры засветилась ярче, глаза начали светиться, а волосы заволновались под дуновением не ощутимого ветра. Клеопатра не согнулась под его психологическим натиском. Всё же это было её фишкой.
—Упрямец! — король хотел мимо неё протянуть руку, чтобы взять со стола пару бумаг для чертежей, но дама с, казалось бы, неприсущей ей силой перехватила его руку. Зонтик понял, что переговоры идут на по плану, потому вмешался:
—Куромаку, она права! Пик не будет сражаться так же, как и на спаррингах, он будет сражаться по-настоящему! А если ты пострадаешь? Это будет по-настоящему, — Куромаку закатил глаза и магией подтянул к себе листы. Он резко отвернулся от Клеопатры и обратился к Зонтику:
—Тогда может и мне пора сделать что-то по-настоящему? М? Как считаешь, Зонт? — Зонтик сглотнув ком в горле. Его худые плечи чуть дёрнулись то ли от страха, то ли от обиды, что король так резок, хотя ничего особо обидного Зонтик не сказал. Он тут же уловил посыл в его тоне: "Уходите".

   Клеопатра обернулась на Николь в поисках поддержки, но быстро поняла, что они по разные стороны баррикады. Николь помогает королю треф. "Ты понимаешь, что он может погибнуть? Он не Господь Бог, у него есть предел", — обратилась Клеопатра к Николь в мыслях бубновой дамы. Николь ответила ей смелым и почти дерзким взглядом. Клеопатра услышала мысль, которой ей хватило: "У настоящей науки нет предела". Тогда Клеопатра решила применить печать.
—Я сказала, стоять! — рявкнула она. Её печать стала сиять ярче, волосы поднялись в воздух, а глаза стали светиться белым светом. Король треф ощутил, что его тело застыло. Оно больше не подчинялось мысленным командам. И в этот момент он понял, что испугался по-настоящему: "Я не могу пошевелиться… Она… Захватила контроль надо мной? Нет… Нет нет нет нет! Нужно сопротивляться! Я…" Но уже через секунду, действие психо-магии ослабло. Тело снова подчинялось королю. Он повернулся на Клеопатру:
—Ты… Ты применила на мне своё колдовство?! — воскликнул он. Зонтик ощутил, что магическа мощь короля возрастает. Николь, от греха подальше, решила отползти из зоны поражения. Клеопатра твёрдо сказала:
—Это ради твоего же блага, — Куромаку ответил:
—А я делаю это ради вас! Если мы сдадимся - Пик убьёт нас всех! Он спятил! Николь и Габриэль под защитой Данте. А я отвечаю за ваши жизни. И вы не должны расплачиваться за мои ошибки, — Зонтик ответил:
—Почему тогда мы не можем решить эту проблему вместе? К-как всегда? Т-трефовые же держатся вместе, правда? — Куромаку отрезал:
—Твоя правда, Зонт, но Кодекс Карточного Мира требует от королей ответственности не только за себя, но и за своих даму и валета. И это разборки только королей. За свои и ваши поступки отвечаю я, за поступки Николь и Габриэля отвечает Данте, за Феликса и Хелен в ответе Ромео, а Пик - за Вару и Эмму. Данте не может сражаться из принципов. Потому Битва Четырёх Корон стала Битвой Трёх."

  Короли явились на место битвы. По понятным причинам, вперёд пошли только трое. Данте отказался сражаться, но Пик не нашёл в себе смелости или наглости упрекнуть его в слабости или трусости. Он сам себе не признается, но в некотором смысле опасался обратить против себя Рю Данте, Алого Дракона. А вот Ромео и Куромаку казались ему достаточно лёгкой добычей при том условии, что короли действительно будут сражаться все против всех. А сам Пик, будучи достаточно догадливым, понимал, что сам будет для них основной целью: "Но даже так. У них нет шансов…"

—Надо же, вы всё таки пришли, — выдал Пик, ощущая, что у Ромео дрожат руки. Куромаку было не обязательно это видеть, он знал это. И признавал, что понимает страх Ромео. "На него действует эффект Устрашения. Пик испускает свой спрайт на особой частоте, из-за которой карты слабее его физически или психологически начинают ощущать страх или как минимум дискомфорт. Мало кто может сопротивляться этому эффекту. Даже Клеопатра не может его блокировать".

  Ромео сжал ладони в кулаки, дабы поумерить накатившую волну страха. Куромаку же отметил, что, по наставлениям Данте, не чувствует ничего: ни страха, ни жалости, ни гнева. И пусть эта пустота, занимаемая ранее неким подобием человеческих эмоций, в некотором смысле пугала его, сейчас он знал, что готов встретиться с опасностью, угрожающей не его планам, а ему и его масти и впервые в своей жизни дать отпор из желания выжить, исполнить долг, как короля.

   На подначивание Пика ему было откровенно плевать. Он знал, что Пик всегда так делает в битве. А вот Ромео ощущал что-то зловещее в этом. Он понимал, что Пик предвкушает свою скорую победу.
—В вашем виде есть что-то жалкое, — отметил Пик, вызывая в руки золотой ключ; вокруг него заискрили молнии — и оно так бесит меня!"

—Будем до конца откровенны, Данте, у нас не было ни шанса выиграть тот бой… И ты же знал это, верно? — Данте в ответ напряжённо молчал. Взгляд его блестящих, рубиновых глаз метнулся в сторону как-то виновато, хоть и король треф этого не видел.
—Ты знал, что мне суждено проиграть ту битву, что даже со всеми своими примочками и мозгами мне… — Куромаку поднялся с места и с силой ударил кулаками об стол. Тот в ответ возмущённо продребезжал, но стерпел, — мне не одолеть Пика. И ты знал это с самого начала!..

  "Ромео с первой же секунды битвы, которую никто не объявлял командой: "В бой!", отскочил чуть назад от Пика, будто кипятком ошпаренный, мгновенно увеличив расстояние между ними до 15 шагов.

   Куромаку остался стоять. Он знал, что Ромео отступит назад и ему вроде бы следовало прислушаться к своему инстинкту самосохранения и отступить вместе с ним, но он остался стоять, поджав тонкие губы так, что они побелели, но не от страха или гнева, больше от сосредоточенности.

   Пик ожидал нечто подобное, но когда увидел это, не мог удержаться от злорадного, дребезжащего, как низкая струна рок-гитары, хохота. Его смех, совершенно лишённый настоящей радости или доброго веселья, походил на раскаты грома в чернеющем штормовом небе.
—Аха-ха-ха-ха! — он развёл руками, вокруг которых азартно заплясали фиолетовые искры, — в чём дело? — спросил он у них, прекрасно зная, почему она держаться на расстоянии.
—Хотя Ромео это простительно. Он сопляк, а не король! — и Ромео, вопреки своему поэтическому дару и, как следствие, необычайно широкому словарному запасу, не нашёлся с ответом. Любое слово в его положении в свою защиту будет больше похоже на причину для Пика его прибить. Ромео смотрел в спину оставшемуся на прежнем месте Куромаку:
—О, карты, Куромаку, ты что самоубийца? — вполголоса спросил король черви.

   Куромаку ему не ответил. В основном потому что сейчас он не рассматривал Ромео частью своей стратегии, да и отводить взгляд от Пика - вот что значит сейчас самоубийство. Одно отвлечение и Пик получит возможность атаковать.

  Пик заметил, что король треф едва судорожно вздохнул, но выдохнул уже полностью ровно, шумно, привлекая внимание Пика. Он почти не моргал. Ему удалось привлечь его внимание. Взгляд Куромаку на секунду уловил перефирийным зрением фигуру Данте, который обеспечивал безопасность остальных. Алый король едва заметно кивнул ему головой.
—Пик, — обратился король треф, — прошу тебя. Мы можем прекратить это, не начиная безумие. Мы клоны одного и того же человека. Мы не одна личность, но нас несомненно объединяет наше происхождение и наша история, — Куромаку медленно, без угрозы, протянул Пику руку, раскрыв ладонь.
—Мы можем не сражаться. Нам не досталось Реальности, но зачем тогда повергать наш родной мир в хаос и раздор? — Ромео судорожно вздохнул. На самом деле, он действительно ощутил, что надеется: "Пик прислушается к нему. Возможно, он и Данте - единственные, кто может повлиять на Пика". Куромаку продолжал:
—Как за лидером, мы шли и по прежнему идём за тобой. Не заставляй их страдать, — Куромаку чуть наклонил голову в сторону остальных клонов чуть позади него.  Пик недоумённо выгнул бровь, но потом закрыв глаза на краткий миг тихо хохотнул:
—Это поистине забавная точка зрения. Ты сказал, что вы следуете за мной?.. — он тоже мотнул головой в их сторону, но как-то пренебрежительно, — тогда почему все они сейчас жмутся за твоей спиной?! — Куромаку понял, что Пик его подловил.
—Я чувствую что-то противное в их душах, — процедил Пик, — они боятся меня, они презирают меня. Вы все! Я не смог исполнить обещание вытащить нас.
—Но ты сделал это. То, что произошло дальше было нашей виной, не твоей…
—Заткнись, Куромаку, я и сам это знаю! Меня бесит даже не это! Ты… Ты всегда был в тени, на вторых ролях. Ты всегда был другим, а от того изгоем, не так ли? — Куромаку сглотнул подступивший к горлу ком. Слышать нечто подобное было неприятно хотя бы потому что это было правдой.
—От чего ты решил сыграть? И в кого? Ха-ха! В "героя"? Шкура "героя" тебе не по плечу, Куромаку. Знаешь?.. — Пик развёл руками и медленно, вальяжно двинулся навстречу королю треф, постукивая ключом об землю и издавая этим глухой звон, — я не спорю, что среди нас ты, должно быть, самый умный во всех смыслах этого слова, — расстояние сократилось до половины прежнего.

   Пик продолжал наступать, а Куромаку так и стоял на прежнем месте, внимательно ловя каждый его шаг. Остальные на некотором расстоянии наблюдали за этим почти затаив дыхание. Может они надеялись, что короли не будут сражаться, хотя и знали, что всё уже было решено.
—Тебе, должно быть, невероятно скучно живётся на карточном свете без цели, без мечты… — он продолжал наступать, а Куромаку молчал, даже особо не слушал его. Он понимал, что Пик заговаривает ему зубы, а сам готовит атаку. Куромаку видел это: "Его хватка стала крепче, дыхание глубже, но он маскирует это под монолог. Он напрягает мышцы, чтобы атаковать".
—Себя ты не переломаешь и с каким характером появился, с таким и бесславно умрёшь! — с упрёком и издёвкой заметил Пик.

   Король Гроз внезапно рванул вперёд. Он замахнулся ключом, будто бейсболист на поле. Куромаку мгновенно вызвал копьё, чтобы парировать.
—Таким уж тебя Высшая Сила слепила, умным!.. — он нанёс первый удар справа. раздался первый металлический звон удара. Пик держал силу удара, желая сдвинуть короля треф с места, но он не поддавался. Пик зло прорычал:
—Но и нелепым подобием живого! С ещё более убогой имитацией эмоций. Разве я не прав?!  — тут Пик резко отпустил. Засверкали молнии и Пик, перекрикивая их, проорал:
—Ты же только притворяешься, что чувствуешь что-то к ним! — удар  сверху. Удар ключом Куромаку парировал копьём в сторону.
—Ты пуст внутри, как глиняный кувшин! — Пик ударил снова теперь слева, — как и глиняный кувшин тебя легко разбить! — Пик снова держал удар, в этот раз уже дольше и тяжелее. Куромаку ответил ему только в своих мыслях: "Космическое пространство тоже относительно пусто, но в то же время в нём есть всё…"

   Пик ожидал, что с минуты на минуту его противник потеряет силу, ослабит защиту, как оно всегда происходило, но тут… Куромаку чуть откачнулся назад и с силой оттолкнул Пика древком копья так, что тот отъехал на ногах на шагов 10, почти вернувшись в начальный пункт его наступления. Пику пришлось даже чуть присесть, чтобы не потерять равновесие и не завалиться назад. Он вбил ключ в землю лезвием и прополол им землю под собой, чтобы остановиться.

  "Что это было?! Он так легко оттолкнул меня…" И как будто прочитав этот вопрос в глазах Пика, Куромаку мысленно отметил: "Важна техника. Мне не важно настолько он силён, пока я стою на месте и следую плану, мой потенциал максимален".

—Он что, псих? — спросил Вару, стоя рядом с Эммой, — попытка блокировать прямой удар рогатого может закончиться сломанной рукой или вывихнутым плечом. Не то чтобы я переживаю за него, но как кто-то настолько умный может быть в битве настолько тупым? — Эмма ответила:
—В этом ты прав. Однако в битве с Джокером и нами он тоже стоял на месте. Я сражалась с ним. За всю нашу битву… — Эмма прищурилась, — он не сделал ни шагу.

   Пик ощутил новую волну гнева, что его порадовало. Злиться на кого-то было даже приятно. Лучше на других, чем на самого себя.
—Так уже интереснее… — проговорил он то ли со смехом, то ли с безумным азартом в голосе, — припрятал парочку тузов, Маку? Давай, повесели меня, чудак, — Куромаку мысленно ответил: "Я не очередной шут, чтоб веселить тебя".

   Пик решил перейти к магии. Ромео стоял и решил не тратить силы и уж тем более не нарыватья на неприятности. Пока Пик его не замечает - это даже к лучшему.

   Но как долго это продлится? А когда закончится будет ли Ромео готов дать отпор? Этого он не знал. Пик выставил руку, в ответ на это. Король треф отпустил копьё, и оно зависло рядом с ним в воздухе, ожидая приказа.
—Что это за взгляд? Если ты не будешь уклоняться, так будет даже проще. Ты, как никто, должен был понимать, что делает ток… — рука Пика заискрила сферой плазмы, — с живыми тварями!

   Всё произошло очень быстро. Куромаку взмахом руки отправил копьё перед собой. Молния ударила в реликвию, и копьё заискрило. Король заставил его исчезнуть, точно зная, что оно появится снова уже без заряда. Куромаку мельком глянул на Данте и понял, что тот советует продолжать пытаться. Они обменялись немыми фразами: "Он не послушает меня, Данте". "Продолжай пытаться", — ответил Данте. Куромаку снова вернулся к Пику.
—Пик, я предупреждаю. Не совершай непоправимого. Я не хочу сражаться с тобой, — Пик подал невесёлый смех.
—Какая жалость, а вот я хочу уничтожить тебя прямо на глазах у всех!"

—"…каковы бы ни были твои мотивы, я разгромлю тебя", — процитировал Куромаку, — и во имя всего святого! Он не шутил!..

  "Пик понял, что ошибся, решив, что Куромаку пришёл без плана. Как раз ему, Пику, стоило бы как никому знать, что король точных наук никогда не приходит без плана. Куромаку прекрасно знал о свойствах молнии: "Магическая молния Пика мало чем отличается от реальной. Перед атакой магией Пику необходимо своим спрайтом ионизировать воздух вокруг себя, чтобы увеличить вероятность возникновения молнии. Вот почему даже у молниеносных атак Пика есть серьёзная задержка. Это весьма иронично. У его молнии есть лидирующая ветвь. Именно она представляет наибольшую угрозу, но в то же время эта ветвь очень податлива к другим источникам энергии. Например, к магическим реликвиям. Моё копьё вдобавок ещё и серебряное, а всем известно, что серебро - лучший проводник электричества даже среди металлов. Я не могу постоянно полагаться на это, ведь могу не успеть. В этот раз мне очень повезло. На случай, если я успею среагировать, у меня есть Пожиратель Грома. Ну чтож. Давай «повеселимся» по-твоему, Пик". "

—Но как я уже сказал… Даже с этим мне не удалось бы его одолеть. Вов ремня очередного поглощения, в модуле произошло короткое замыкание от напряжения, и он перестал представлять интерес, как защита от молний. Даже напротив. Будучи железным, я стал для него лёгкой мишенью.
—Поэтому ты снял его.
—Да. Мне пришлось на это время закрыть себя в каземат, оставив Ромео одного на Пика, — Данте невинно посмеялся:
—Всё таки ты переживал и за него, — Куромаку поспешно поправился:
—Только потому что знал, что он был беспомощен против Пика. Он был мне всё ещё нужен для стратегии…
—Однако, Ромео не так уж и беспомощен, — отметил Данте выпуская в воздух ещё больше дыма. Куромаку понял, что было бы неплохо открыть окно, но от чего-то не мог подняться, чтобы это сделать.
—О чём ты? — спросил он уже почти сонно.
—Моя очередь рассказать. Пока ты пытался перенастроить Пожирателя Грома. Ромео смог отстоять право своей масти на нейтралитет пиковых. Для Ромео того времени это был настоящий подвиг…

"—Я знал, что его маны надолго не хватит, — отметил Пик с усмешкой, отступая от каменного каземата, — начал ты неплохо, но тебе по прежнему дерёшься ради пустоты. Тебе не хватает мотивации. Вернее, лично у тебя её нет, — Пик издевательски пристукнул по каменному каземату и обернулся на Ромео:
—Знаешь, Ромео, я даже не знаю, что тебе сказать. Всё это время ты не делал ровно ничего, чтобы заслужить хоть какое-то уважение окружающих или своей масти. Я не понимаю, как или за что можно любить кого-то вроде тебя! — Ромео понимал, что Пик рванул в атаку, но тело короля черви просто не двигалось с такой же скоростью. Пик оказался справа от него. И Феликс был готов сорваться с места, чтобы помочь, плевав на правила:
—Ромео! Осторожно! — но было что-то, что опередило его. Пик бы мог располовинить короля черви ключом пополам, если бы не внезапная вспышка света. Пика оттолкнуло шоковой волной.
—Грх. Серьёзно?! Я ударю сегодня кого-нибудь первый или нет?! — спросил он рычащим басом. И тут он заметил, что в руках Ромео держит резной скипетр с алым рубином в виде закрытого бутона розы на конце.

—Что произошло?! — спросил Феликс. Данте ответил:
—Кажется, Ромео пробудил первую реликвию, — Вару ехидно заметил:
—Это не сильно меняет ситуацию. Этот скипетр не похож на то, чем можно защищаться от напасти вроде Пика, — Эмма заметила:
—Это странно, но ты прав, — Вару пихнул её локтем:
—Вау, ты всё таки сказала это! — Эмма пихнула его в ответ с шипением:
—И больше не скажу, — Вару ответил:
—Поживём - увидим. — Эмма скептически закатила глаза:
—Если поживём, конечно… — ведь Эмма прекрасно понимала, что случится с ней и Вару, если Пик победит: "Им бы хотя бы уйти в ничью".

   "Реликвия? Не выглядит сильно угрожающе. Просто скипетр, но…— отметил про себя Пик, — в тихом омуте черти водятся, да?"

—Чтож. Куромаку взял перерыв, потому давай, Ромео, пора бы тебе тоже доказать, что… — ("вжух") все застыли. Пик увидел, что от Ромео к нему летит… Бабочка? Да. Это была маленькая бабочка из светящейся будто светлячок розовой магии. Она летела медленно, но целенаправленно к Пику.

    Вару тихо прошипел, потирая щёку:
—Я признаю, Ромео удалось заставить даже мой глаз дёргаться… Серьёзно?! По пробуждении реликвии первое, что он выдаёт… Это?! — Феликс с вызовом ответил:
—А у тебя есть идеи по-лучше?!
—Сто и одна, но для него это слишком умно, — с гордостью ответил Вару.

   Пик даже не собирался уворачиваться.
—На твою дебютную атаку без слёз не взглянешь, — заметил Пик. Бабочка оказалась уже совсем близко. Пик перехватил её ладонью, намереваясь раздавить, как тут… Бабах! Маленькое насекомое-камикадзе¹ подорвалось с мощностью сравнимой с небольшой ручной гранатой.
—Аргх! Ч-чёрт тебя побери, Ромео! — Пик откашлялся от странного дыма и посмотрел на руку. Его броня светилась в местах повреждений и регенерировала. Пик посмотрел на Ромео и хотел уже выкинуть что-то колкое, но понял, что сейчас не в том положении. Ромео вытянул руку со скипетром вверх и бутон розы раскрылся, выпуская из себя сотни светящихся бабочек. Ромео шёл к нему в настоящем облаке из трепещущих крыльев. Стрекочущий звук наполнял воздух, а сотни маленьких бабочек кружили вокруг короля. Ромео поставил палец, позволив одной из бабочек приземлиться. Пик выпрямился:
—Даже не смей… — Ромео загадочно ухмыльнулся:
—В чём дело, дорогуша? Разве это не чудесно? А главное - красиво, — король черви нежно дунул на крылья бабочки, сидящей на его пальце и вся эта туча полетела за Пиком.
—Твою ж колоду! Отвяжитесь, маленькие твари!"

—Совершенно неожиданный поворот, не находишь? Ромео обратил Пика в бегство…
—Нахожу, — отвечал Куромаку, потирая лицо ладонями и ощущая, что его способность строить сложные предложения уже ушла по-английски, не попрощавшись.
—Чай? Кофе? — спросил Данте, что-то наливая в кружку из откуда-то взявшегося чайника. Куромаку, уже лёжа головой на сложенных руках, опираясь ими об стол, ответил:
—Кофе…
—Неправильно. Это чай, — ответил Данте. Куромаку ответил:
—Д-Данте, мы можем прервать наш сеанс? Мне кажется, я что-то слышу с улицы, — Данте ответил:
—Хм, я тоже это слышу, но я бы сказал, что звук исходит из… Коридора, — но тут лицо Данте изменилось в своём выражении. Куромаку, что внимательно рассматривал руки короля бубен, заметил, что чай, льющийся из носика белого фарфорового чайника, начал опасно подбираться к краю чашки.
—М-м, Данте, мне кажется, что твой чай убегает, как бы странно и образно это не звучало, — но секунда прошла и вот уже чай льётся из кружки через край на фарфоровое блюдце. Куромаку поднял взгляд на Данте.
—Данте? Всё в порядке? — но вопрос отпал сам собой. По его лицу не читалось, что всё в порядке. А тем временем звук из коридора стал отчётливее. Это был нежный женский голос, и он пел:

"Лондонский мост падает,

Падает,

Падает.

Лондонский мост падает

Моя милая леди…"

   Раздался звук приёма кей-карты и щелчок дверного замка́.
—А постуча?.. — уже хотел спросить Куромаку, как ладонь Данте непринуждённо, но многозначительно легла ему на плечо. Дверь медленно распахнулась. На порог из света моргающих ламп коридора ступила крылатая фигура.
—Куроми… — но Куромаку прервался. Как будто открытие двери выпустило часть дурманящего дыма из резиденции и способность ясно мыслить начала возвращаться обратно. Он каким-то образом понял, что не угадал имя. Что-то подсказало это в её виде. Что-то зловещее, почти демоническое читалось в пустом взгляде потемневших глаз, в том, как она поджимала губы, заставляя их белеть, в том, как не моргая смотрела на королей.
—Гарпия… — сказал король треф как можно твёрже, насильно вырывая свой разум из сна. "Нельзя дать Гарпии волю. Я должен поддерживать свой авторитет перед Гарпией. Иначе она станет неуправляема". Но тут он понял, что руки Гарпии по локоть алые. Её перчатки были пропитаны… Кровью… И впервые король треф ощутил, как волна морозящих мурашек прошлись по его спине. "Нет… Нет нет нет нет!" Он как будто в живую увидел образ вырезанного подразделения Йота. Белый пол больницы-лаборатории залитый кровью, окровавленные, разорванные халаты сотрудников. У не было ни шанса сбежать от злобной и, должно быть, до одури голодной Гарпии. На короля нахлынула настоящая паника: "Я должен был знать… Должен был". Он не боялся гнева толпы. Его пугал сам факт существования Гарпии. Это само по себе было настоящим безумием. Порой кажется, что собственное сознание слишком широко, чтобы помещаться в полтора килограмма серого вещества и в объём до 1300 кубических сантиметров, а о двух и более разумных существах, запертых в одном теле, влачащих зависимое друг от друга существование, подумать было просто напросто страшно. "Она убила их… Убила всех… Исакуро… — но тут он понял, что ошибся, — что?! Мне… Нет. Мне показалось?" На руках Гарпии была кровь, но она сочилась у неё из ладоней, текла между пальцами, сжатыми в кулаки. Вопреки спокойному голосу, что пел в коридоре, её руки были в её собственной крови.

   Гарпия сделала медленный шаг в резиденцию.
—Мой король, — начала она, медленно и почтительно склонившись. Несмотря на свой голос, злой, отличный от голоса Куроми, в её обращении, в её поклоне не было фальши. Она отдавала дань уважения королю и своему творцу с чистым сердцем.
—Я хочу уведомить вас о том, что мы с Куроми заключили сделку…

  В глухой пустоте раздавались тихие всхлипы. Это место не находится в каком-то месте, скорее в ком-то. Если бы у вас была возможность заглянуть в чей-то разум, наверное вы бы удивились тому, как много уровней там есть. Как много секретов. Каждая личность сама по себе похожа на лабиринт со множеством комнат, извилистых коридоров и лестниц, а вы будто ходите по этому лабиринту и по одной собираете записки с информацией или ключи от других комнат и так в геометрической прогрессии до бесконечности. На одну личность такими темпами можно было бы потратить и всю жизнь, открывая нечто новое, но в то же время, в сознании так-то относительно пусто. Там есть всё и одновременно нет ничего. Сознание рождает эмоцию, будто кратковременную вспышку света на поверхности, но она тут же погасает или сменяется новой.

    Куроми сидела посреди такой пустоты. Она знала, что сейчас в бессознательном состоянии. Такое случалось и раньше, но она никогда по итогу этих обмороков не оказывалась здесь. Сколько она уже там сидит ей было не известно. Вокруг ничего нет. А мысли от чего-то слышались вербально, мысленным слухом.
—Я здесь ненадолго, — в очередной раз повторила себе Куроми, — нужно просто продолжать дышать и я проснусь… Это всего лишь сон.
—Ты не спишь, моя родная! — раздался голос рядом да так громко, что казалось бесконечная пустота так и звенела от этого голоса. Куроми обернулась на голос. Позади стояла… Куроми. Нет. Вид этой девушки заставлял думать, что она хочет выглядеть как Куроми или же она её сестра-близнец, но только вот за спиной у неё были настоящие крылья. Не железные, а живые. Куроми отошла шаг назад. Гарпия сделала шаг вперёд. Несмотря на мрак, Куроми видела её прекрасно. Очевидно, что здесь не было понятия света или тени.
—Не заблуждайся зря, малышка, — сказала Гарпия.
—Гарпия? Чего ты хочешь, Гарпия? — спросила Куроми. Она не грубила, говорила даже как-то мягко. Гарпия ответила, разведя руками:
—О, ты знаешь, чего я хочу, — она в два рывка оказалась рядом с Куроми. Гарпия схватила её за щёки и настоящие когти больно впились в нежные щёки Куроми. Та лишь всхлипнула, не нашла в себе смелости оттолкнуть её сильнее, чем простая тщетная попытка убрать её руку.
—Я думаю, я дала тебе достаточно времени на передышку. Я думала, что могу предложить тебе взамен на то, что хочу, — Гарпия отпустила Куроми и сама начала хищно, медленно прожить кругом. Куроми приложила ладонь к ранам на щеках.
—А ответ был так близок! Я наблюдала за тобой. Ты переживаешь не лучшее своё время. Они уже привыкли к тебе. Ты уже не такое диво. Ты позволяешь всем этим кускам мяса насмехаться над тобой, издеваться, обижать тебя, пускать дурные слухи о тебе и о нашем милом капитане, — Гарпия зашла за спину, слегка приобнимая Куроми большим крылом, — даже твой любимый старший не отличился великодушием к тебе, — прошептала она. Куроми хотела ответить, но горчащий ком в горле не позволил это сделать. Она не хотела вспоминать об этом, но воспоминание всплыло само собой. Гарпия, хотела, чтобы Куроми это вспомнила.

"—Н-наставник?
—М? В чём дело, Куроми?
—Я… Я хотела сказать вам, что…"

—Н-нет… Нет нет! Не заставляй меня снова… Я не хочу это видеть! Оставь меня! — всхлипывала Куроми, закрывая глаза ладонями, но это воспоминание упорно лезло, упорно желала, чтобы Куроми увидела это.
—Я показываю это тебе снова и снова каждый твой сон, чтоб ты прекратила испытывать к нему сострадание. Он получил то, что заслужил, но ты снова спасаешь его, жертвуя своей целостностью. Посмотри на себя, — Гарпия схватила её за локон белоснежных волос.
—И ведь он продолжит, пока не указать зазнавшемуся "принцу" на его место! Смотри!
—Нет…

"—… я чувствую себя так спокойно рядом с вами. И я хочу быть рядом с вами, что бы ни случилось, — Куроми двигается на шаг ближе к своему наставнику, медленно тянет руки."

—Нет нет нет! Это ошибка! Это ошибка…

"—Это странно. Я люблю всех, но я думаю, что вас как-то иначе, по-особенному. Даже если со мной не вся моя память, я думаю, что люблю вас так, как никого не за всю жизнь любила…"

—Хватит, пожалуйста! Я уже знаю, что будет дальше! Ты показываешь мне это каждую ночь! Оставь меня в покое! Пожалуйста!

"—Не за внешность, не за силу, не за статус. Ещё тогда в Варуленде. Я не видела вашего лица, но у меня были подозрения, что…
—Подожди, Куроми, — прервал её старший регент, — я останавливаю тебя, пока ты не сделала глупость. Ты действительно застала меня врасплох, но я отвечу тебе честно. Я не делал ничего вне приказа. На твоём месте мог оказаться кто угодно другой. То, что я спасал тебя ещё далеко не повод меня любить, что уж говорить обо всём остальном? Я рад, что ты честна со мной, но ты мне только коллега по работе. И попрошу впредь с вопросами, на касающимися рабочих обязанностей, ко мне не обращаться. У меня не так много времени, чтобы тратить его впустую… — он отвернулся и поспешно двинулся прочь бросив что-то вроде:
—Говоря совсем просто: оставь меня в покое, Куромико!"

    Куроми согнулась пополам и рухнула на колени. Как в первый раз ощутив щемящую боль в груди. Слёзы лились уже непроизвольно, она даже не замечала этого. Дышать стало тяжелее.
—Я не говорю уже про этот шёпот за спиной. Мы же всё слышим, всё чувствуем, — сказала Гарпия, теперь возвышаясь над ней.
—Но я могу избавить тебя от всего этого. Я обладаю такой силой. Я могу сокрушить твоих врагов, вырвать злые языки. Ты можешь быть счастлива и заслуживаешь этого, не так ли? — и Гарпия уж думала, что Куроми согласится, но та лишь утёрла слёзы и ответила голосом, что с каждым словом набирал силу:
—И как же ты это сделаешь? Убьёшь их?! Убьёшь?! Хорошо ли будет счастье на чужой крови? Есть другой способ! Я верю, есть другой способ! Агх! — раздался звонкий шлепок. Гарпия дала ей размашистую пощёчину:
—Они не понимают иначе! И ты тоже, видимо. Если способ есть, то почему ты не действуешь?! Почему позволяешь им издеваться над вами?! Ты позоришь нас, Куромико Хоуп! — но тут же Гарпия смягчилась, присела к ней и ответила:
—Ты во сто крат добрее, заботливее и милосерднее, чем они заслуживают, но пора открыть глаза, перестать быть хорошей и начать быть умной! — Гарпия сделала вздох, выждала, пока Куроми успокоит истерику, и наконец выдала:
—Я могу предоставить тебе месть им на серебряном блюде. Пара моих изменений в твою модель поведения и никто больше не тронет тебя, но чтобы я это сделала, мы можем пойти на сделку. У тебя есть то, что я хочу больше всего, — Куроми спросила:
—Что именно? — Гарпия ответила, пальцем вытирая слёзы с щёк Куроми:
—Жизнь, глупая. У тебя есть своя жизнь. Я хочу, чтоб ты поделилась со мной миром, в котором живёшь, теми, кем дорожишь, чувствами, что способна испытывать. Я стала ощущать больше, хоть это и не в какое сравнение не идёт с твоими чувствами. Я избавлю тебя о боли и обид, а ты меня - от нудного заточения в этом месте. Идёт, партнёр? — и Куроми, нехотя ответила на протянутую руку:
—Идёт… — Гарпия помогла ей выпрямиться и сказала:
—Тогда обговорим условия. Чтоб всё было честно, в сутках есть 12 часов света и 12 часов тьмы, разделяемые восходом, зенитом и заходом солнца. Изначально, я хотела забрать себе только ночные часы, наиболее удобные для охоты. Ты в это время иногда посещаешь дозор и патрулирует город в поисках нарушителей, но потом я поняла, что если я это сделаю, то попаду впросак, ведь ночью мы гораздо чаще спим. У меня другой план. От полночи, до полудня тело будет твоим. Я в это время буду крепко спать и тебя не потревожу. Но с полудня и по полночь контроль уходит в мои лапы, а ты можешь спать. Ты можешь подумать, что натворю дел в такой огромный промежуток времени, но в моих интересах наша с тобой безопасность и свобода. Могу даже заверить тебя, что твои друзья о нашей сделке не узнают. Не отличат нас друг от друга,  — Куроми уточнила:
—Ты притворишься мной?
—Можно и так выразиться, — Гарпия подняла руку на уровень головы, раскрыв ладонь, — даю тебе своё слово, что никто из твоих близких не пострадает в часы моего правления. Но ты должна дать своё слово, что не будешь идти мне наперекор и никто не узнает от сделке, кроме короля.
—"Кроме короля"? Почему? — Гарпия ответила:
—Да потому что он единственный, кого нам с тобой не обмануть, — и Гарпия указала на левый глаз Куроми, который та уже почти по привычке прятала за локонами волос, зачёсанных на левую сторону.
—Пусть он знает, но остальным ни слова. Идёт?
—Идёт…
—Сделка? — Гарпия протянула ладонь для рукопожатия, и Куроми подала ей свою руку:
—Сделка…

  Гарпия прошла в центр комнаты. От стола теперь её отделяли полтора шага. Куромаку прищурился, но скорее от подозрения, чем от плохой видимости.
—Это не повлияет на наш договор с вами и выполнение обязанностей младшего регента, — Куромаку спросил:
—Если так, то зачем ты рассекретила себя мне? — Гарпия ответила:
—Мы информируем вас об этом, чтобы избежать недопонимания. Всё, чего мы хотим, это засекретить эту информацию от остальных членов подразделения Альфа. По условиям нашей с Куроми сделки, я не причиню никому вреда без острой необходимости в свои 12 часов в сутках, — Куромаку ответил:
—Укрывательство подобной информации с целью?.. — он интонацией намекнул пояснить. Гарпия ответила так, будто не спрашивала разрешения, просто ставила короля перед фактом, что теперь она тоже личность и у неё тоже есть свои права:
—Избежать лишней мороки и паники. Я ведь не хочу ничего дурного. Просто жить, наслаждаться жизнью. Вас мы просим только подыграть нам… — раздался шумный вздох и король треф спросил, разведя руками:
—И с какой же кстати я должен "подыгрывать" вам? — Гарпия уставилась на него с непонимание, а Данте поспешно хотел жестом намекнуть королю треф сесть, но тот резко встал, не давая Данте и шанса. Король обошёл стол и оказался прямо перед Гарпией. Его глаза засветились и Гарпия ощутила тяжесть в теле. Куромаку телекинезом поднял Гарпию, лишив возможности шевелиться. Данте вздрогнул, опасаясь, что сейчас может произойти:
—Брат мой, остановись!
—Всё в порядке Данте, — настойчиво ответил король треф, возвращая своё внимание к Гарпии, — это обычная практика. Я поговорю со своим творением. Если ты не против, я попрошу тебя нас покинуть на некоторое время. Прости меня, что доставляю тебе такие неудобства, — Данте лишь молча, но понимающе едва заметно кивнул головой, а потом медленно двинулся мимо, грациозно, словно лебедь. Он скрылся. Когда его аура скрылась из поля чутья короля треф он схватил Гарпию за шиворот и подтянул к себе:
—Тебе стоит знать своё место, Гарпия. Вам с Куроми следовало бы с самого начала уведомлять меня о подобных "сделках". Для протокола, я такие "сделки" не одобряю в корне! — Гарпия ощутила, как ладонь короля чуть скрутила воротник её кофты, он впился ей в шею, ограничив кислород, но король явно контролировал свою силу.
—Я хочу то, что по праву моё, — упорствовала Гарпия, —  раз так вышло, что я явилась миру, значит так нужно. Мы с Куроми появилась вместе, я не меньше чем Куроми заслуживаю жизни… — но король легонько встряхнул её, будто тряпичную куклу.
—Не зазнавайся, Гарпия, — процедил король, — ты и сама знаешь, почему Куроми… — но Гарпия перебила его:
—Почему Куроми - любимый "ребёнок"?! О-о, да, я знаю. Потому что она не может постоять за себя! Потому что безопасна, потому что не отпирается, когда её бьют, когда обижают, когда голову разбивают затылком об стену. Она промолчит, стерпит. Я наблюдала за этим. И мне стыдно за "маленького ангела", которому ради подушки пообрывали перья! Уговор дороже денег, и 12 часов в сутки с полудня по полночь мои! — и король отпустил её. Она приземлилась на ноги, и король отошёл от неё. Он слегка опёрся руками об стол и ответил:
—Чтож… Я так полагаю, что выбора у меня уже нет. Я подыграю вам, вы завтра же утром отправитесь в Зонтопию для оказания помощи последователям "старой веры" и установления настоящего порядка. Привилегий на убийство на территории Зонтопии я не могу дать без согласия Блю Зонтика. Без этого согласия только попробуйте устроить геноцид!..
—Как прикажет король… — и она удалилась, сопровождая всё затухающим в глубине замка пением:

"Лондонский мост падает,

Падает,

Падает,

Лондонский мост падает.

Моя милая леди…"

—Не был ли ты слишком груб, дорогой брат? — спросил голос. Данте снова возник из ниоткуда, но король треф уже знал о его присутствии.
—Гарпия - зверь, а зверя нужно держать в узде, — холодно ответил он.
—А мне показалось, что ей больно, — ответил Данте, снова вынимая из-за пазухи резную трубку.
—О чём ты? — безучастно спросил король, потихоньку готовясь складывать документы. Только сейчас он понял, что в беседах с Данте провёл весь день и даже на заметил этого.
—Нет ничего ценнее человеческой жизни. Гарпия завидует Куроми. Она хочет быть личностью, а не оружием.
—Интересное предположение. Мне его записать куда-нибудь? — саркастично спросил король точных наук. Разговор с Гарпией и подобные новости о смене планов хорошо подкосили ему настроение. Данте это понимал и про себя признавал, что как бы сильно не любил своего брата, в такие моменты, как этот, Куромаку становился просто невыносим.
—Если случится чудо, и Зонтик даст добро на расправы, то над Зонтопией пройдёт кровавый дождь. Вот почему я должен контролировать каждый их шаг, — он повернулся на Данте:
—Я пойду туда…

    Повисло напряжённое молчание. Но Данте только ответил:
—Иди, — Куромаку прищурился:
—Вот так просто?
—Ну да, — ответил Данте, снова приземляясь на диван, — если хочешь сделать хорошо - сделай это сам, ведь так?
—Может быть, но ты не хочешь ничего сказать? Может, предупредить как сильно меня будут избивать в этот раз? — Данте мотнул головой:
—Не сильно, — Куромаку заметил с ноткой сарказма:
—Какое облегчение… — тут Данте поднялся и двинулся к выходу:
—Доброй ночи, — Куромаку обернулся за спину. За окном действительно стояла глубокая темень:
—Как?!

(1 Камика́дзе - японский лётчик-смертник, погибавший в бою вместе с атакующим цель самолётом.)