Подвалы твоего сердца.

умираю, цепями окованный -

разучился дышать и любить.

но твоею душой заколдованный,

я твержу: научи меня

жить.

Тишину кабинета прервал звук гонга. Резко поднявшись с места, Макгонагалл направилась к зеркалу, стоящему напротив её стола. Едва палочка коснулась стеклянной глади, отражение кабинета начало затягиваться светлой дымкой, но вскоре открыло взору директора полутемное помещение. Минерва ждала, что Драко все-таки наведается в кабинет своего преподавателя, однако это вызвало в её душе больше тревоги, чем она ожидала. Крепко сжимая палочку в руках, директор наблюдала, как из потайного хода, о существовании которого, вероятнее всего, знал только сам Снейп, появляется высокая фигура в мантии. Мелькнувшие в темноте светлые волосы подтвердили догадку. Медленно ступая и с опаской озираясь по сторонам, Драко вошел в кабинет и остановился у стола. С минуту он неотрывно смотрел на кресло Северуса, вероятно, предаваясь воспоминаниям. Но через секунду юноша вздрогнул, будто очнувшись от дурмана, и уверенным шагом направился к полкам с книгами. Макгонагалл возрадовалась хотя бы тому, что слизеринец не имел цели забрать из кабинета зелья. Он бы и не смог, даже если бы сильно захотел. Помимо запечатывающих чар на помещении лежали еще некоторые заклятья, благодаря которым любая вещь, вынесенная за пределы кабинета, обращалась в пепел. Однако уничтожить знания, которые Малфой мог получить из книг и записей Северуса, не могла даже самая сильная магия.

— Что же ты ищешь? — прошептала себе под нос директор, подходя еще ближе к зеркалу. Драко, пробежавшись пальцами по корешкам книг, остановился на одной из них и потянул из ряда. Прищурившись, Макгонагалл попыталась различить название, но это оказалось невозможным.

Еще несколько секунд пронаблюдав за юношей, Минерва поняла, что ждать и дальше она не имеет права. Нужно было спугнуть Драко, пока не стало слишком поздно. Вознеся палочку вверх, она приготовилась активизировать воющие чары. Однако сделать это женщина не успела: раздался еще один гонг, свидетельствующий о вторичном вторжении в запечатанное помещение. Непонимающе нахмурившись, Макгонагалл осмотрела кабинет, но никого, кроме Малфоя, так и не обнаружила. Чувство тревоги почти съедало сердце, ведь было неизвестно, кому ещё удалось проникнуть в запертый сильными заклятиями кабинет. Резко отстранившись от зеркала, она направилась к двери, попутно прикидывая, каким образом сможет поскорее добраться до кабинета. Несколько порталов, скрытых в стенах замка, обеспечивали укороченный путь.

— Директор! — громкий оклик заставил её остановиться. В одном из переходов Макгонагалл неожиданно столкнулась с новым преподавателем по нумерологии. Мистера Волнера вскоре после Победы прислало Министерство ради фиксирования отношений между студентами. Предотвращая конфликты по поводу крови и принадлежности к одной из сторон во время Войны, преподаватель попутно вел одну из дисциплин. Волнер мерной походкой подошел к женщине, подозрительно оглядывая её с ног до головы. Минерве плохо удавалось скрыть свое волнение.

— Возможно, ваше дело может подождать полчаса? Мне необходимо сейчас кое-где быть.

— Что-то случилось? — вскинул брови преподаватель, сощурив глаза.

— Нет, почему вы так решили? — гордо подняв подбородок, как можно безразличнее спросила Макгонагалл, хотя искренне желала, чтобы некстати встретившийся профессор просто провалился в Тартар. Не посвящать же его в ситуацию с проникновением в запечатанный кабинет Снейпа!

— Вы нервничаете, — продолжил свои размышления вслух преподаватель. — Я могу помочь?

— Если бы мне была нужна чья-либо помощь, мистер Волнер, я бы непременно обратилась за ней, — недовольно отчеканила директор, огибая дотошного преподавателя. Как раз ему ни за что нельзя было узнавать о выходках юного Малфоя, иначе уже через несколько часов в Хогвартс прибыл бы кто-то из Министерства с «плановой» проверкой.

— Что ж, тогда зайду попозже, — с недоверием глянув на Минерву, мужчина отступил в сторону.

Макгонагалл пришлось обогнуть более короткий путь на всякий случай. Убедившись, что профессор не следует за ней, Минерва все-таки достигла двери в кабинет Снейпа. Вдохнув и выдохнув, директор произнесла отпирающее заклятье и ворвалась в комнату. Встретили её тишина и пустота. Быстро оглядевшись, Макгонагалл убедилась в том, что действительно находится в помещении одна. Опустив палочку, женщина прошла до стеллажа с книгами и нашла взглядом ту, что заинтересовала Малфоя.

«Пигментная магия» — гласило название. Минерва удивленно нахмурилась и быстро пролистала книгу. Кажется, ничего даже близкого к опасным заклинаниям здесь не было. Спокойно выдохнув относительно характера заинтересованности Малфоя, директор задалась единственным вопросом: куда же делся он сам и еще одна неизвестная личность, проникшая в кабинет следом?

***

— Уизли, — неспешно выдохнул он, заметив, что на шее девушки болтается серебряная цепочка со снитчем. Такую безвкусицу мог подарить только выходец из рыжей семейки, все интересы и познания которого оканчивались на квиддиче. Особенных идей в голове Малфоя как-то не рождалось, однако стоило ему увидеть дешевое украшение, внезапная ярость, протянувшая свои когти откуда-то из глубин, нашептала несколько слов. — Ты скажешь ему, что он тупой нищий недоумок и только последняя идиотка захочет с ним спать. Завтра в главном зале за обедом. Слово в слово, Грейнджер. Я буду наблюдать.

— Нет! — будто не веря в то, что действительно должна будет это произнести, прошептала Гермиона, и рука, сжимающая галстук слизеринца, безвольно опустилась.

Малфой не сдвинулся с места, торжествующе рассматривая безысходность в широко распахнутых глазах Грейнджер. Да, это было то, что нужно. Разрушив отношения пары героев Второй Магической, он уничтожит их обоих. Самолюбие Драко ликовало, однако что-то еще глубже просто сходило с ума от радости. Он чувствовал прилив энергии и уверенности. Грейнджер была обязана подчиниться ему.

— Да, — он хрипло рассмеялся, наклоняясь к лицу девушки. — Да!

— Какой же ты урод! — с чувством выдохнула она, и Малфой отстранился, потому что ощутил горячее дыхание на щеке.

— Умница, Грейнджер. Быстро улавливаешь суть! Это тоже добавь в свою завтрашнюю тираду, — улыбнувшись своей находчивости, Драко проследил за тем, как луч его кольца, ранее застывший, мгновенно ворвался в камень парного артефакта. Еще немного посветившись, перстни затухли.

— Измени желание! — тряхнув рукой, снова тихо проговорила девушка. Она с ужасом рассматривала кольцо, только что заключившее обмен желаниями. — Измени его, больной ублюдок! — вдруг закричала Гермиона, понимая, что все происходящее — катастрофическая реальность. Выпрямившись и почти подпрыгнув от злости, девушка метнулась к слизеринцу с занесенной вверх рукой, однако промахнулась. Малфой умело уклонился от удара.

— Поосторожнее, дорогая, — абсолютно бесстрастно предупредил Драко, тем не менее отходя подальше от разозленной девушки. — Я знаю несколько заклинаний, которые могут заставить тебя замолчать. Навсегда, — Малфой показательно вскинул палочку.

— Все играешь в пожирателей? — озлобленно оскалилась Гермиона, машинально оглядываясь в поисках своей палочки.

— Если это игра, Грейнджер, то ты в ней явно не победитель, — не прерывая зрительного контакта, Малфой вскинул руку:

— Акцио палочка!

— Отдай! — прорычала гриффиндорка и снова сделала широкий шаг к юноше. Он, словно забавлялся с ребенком, поднял руку с её палочкой вверх и довольно хмыкнул, когда Гермиона, подпрыгнув, так и не достала свое оружие.

— Сначала уберемся отсюда. Это, знаешь ли, не гостиная Гриффиндора.

Одним быстрым движением Драко спрятал палочку девушки во внутреннем кармане мантии. Шагнув к небольшому промежутку между стеллажами для книг, слизеринец перехватил вытянутую вверх руку Гермионы за запястье и потянул за собой.

Кожа была теплой и шелковистой, словно изысканные платья миссис Малфой. Драко вспомнил, что в детстве он часто касался ткани нарядов своей матери будто случайно, но на самом деле поражался их мягкости. Испугавшись своих приторных мыслей, юноша тут же успокоил себя тем, что сравнил кожу Грейнджер с тряпками. Да, самыми дорогими в волшебном мире, но все-таки тряпками.

Проведя собственной палочкой по стене и прошептав заклинание, поведанное ему Снейпом почти перед смертью, Драко открыл портал и незамедлительно шагнул в него, потянув за собой затихшую от удивления Гермиону.

«Так вот как он пробрался сюда», — с недовольством подумала волшебница, но вдруг осознала, что понятия не имеет, зачем Малфою было проникать в запечатанный кабинет. Это было еще одной чертовой загадкой, которую следовало бы разгадать, если она все ещё собиралась спасти Волшебный мир.

Вышли они рядом со входом в подземелья. Гермиона, оглянувшись на портал, увидела лишь большую картину, на которой красовались ворота огромного замка, увитые плющом. Раньше девушка даже не подозревала, что в замке существуют секретные порталы, ведущие в кабинеты преподавателей. Хогвартс, словно Мировой океан у магглов, был исследован лишь на какую-то ничтожную часть. Даже подумать было страшно, сколько ещё секретов хранит древнее здание.

— Не опаздывай завтра на обед, — многозначно усмехнувшись, напомнил Малфой и протянул Гермионе её палочку. Быстро выхватив её, волшебница, одарив Драко еще одним испепеляющим взглядом, развернулась и широкими шагами направилась прочь.

— Надеюсь, ты хорошо запомнила то, что должна сказать! — вслед ей крикнул Малфой, и его злобный смех утонул в каменной кладке глухих к чужим проблемам коридоров.

Свернув за угол, девушка побежала. Задевая редких прохожих, она неслась в свою комнату со всех ног, совсем не заботясь о том, что о ней подумают как о старосте школы. Гермиона могла бы отдать все свои заслуги и звания лишь за то, чтобы ужасное желание Малфоя было лишь ночным кошмаром. Лишь плохим сном, но не реальностью, которую она была обязана собственноручно воплотить в жизнь.

Миновав гостиную и даже не заметив Джинни и Гарри, мило воркующих на диване напротив камина, гриффиндорка взлетела в свою комнату и обессиленно опустилась на пол рядом со своей кроватью. Откинув голову на мягкую постель, она сжала руки в кулаки и закусила губы. Нет. Гермиона Грейнджер не будет реветь из-за выходок Малфоя. Она делала это лишь однажды — на втором курсе, и больше не собиралась. Этот булыжник не стоил ни одной её слезы.

Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, Гермиона поднялась и принялась расхаживать по комнате. Она должна была найти способ не допустить исполнения желания Малфоя. Что же говорилось в книге про нарушение обещания? Кольца имели право наказывать связанного, пренебрегшего желанием? Плевать! Ни Малфой, ни уж тем более древняя магия его рода не могла заставить её делать такие ужасные вещи! Да, быть может, Рон временами был невыносим, но он никогда не заслуживал настолько жестоких и неоправданных слов. И если Малфой мог поливать людей грязью, не зная о них ничего, кроме фамилии и чистоты крови, то Гермиона этого делать не собиралась.

— Я этого не сделаю, — решительно произнесла она. Все мысли, высказанные вслух твердо и уверенно, казались ей более правдивыми. Замотивировав себя на завтрашний день, Гермиона слегка успокоилась и даже высказала несколько нелестных слов зачарованному украшению, будто оно было способно её слышать.

Однако перед сном волшебница все-таки еще раз попыталась стянуть ненавистное кольцо.

***
Еще раз проведя рукой по уложенным волосам, Драко слегка повернулся, оценивая свой внешний вид. Мантия лежала на стуле в ожидании внимания, но Малфой не спешил заканчивать со сборами. Пальцами скользнув по узлу и всей длине бело-зеленого галстука, юноша усмехнулся. Еще вчера Грейнджер допустила самую огромную (после рождения, разумеется) ошибку в своей жизни. Её дерзость и бесстрашие не знали границ, раз она позволила себе быть такой безумной.

Дрожащее под его пальцами тело волшебницы Малфой не мог выкинуть из головы до сих пор. Раз за разом он вспоминал, как резко подался вперед, сильнее прижимая её к столу. Было забавно наблюдать страх в её глазах. Удивительно, но даже грубая сила и палочка не смогли напугать гордую гриффиндорку, а вот физическая близость ввергла в ужас. Что же такого сделал недоумок Уизли? Судя по сну гриффиндорки, особой осторожностью и нежностью её рыжий дружок не мог похвастаться. Драко с силой сжал зубы. Начинать день с размышлений о личной жизни надоевшей Грейнджер и презираемого Уизли было низко для его чистокровной натуры.

Последний раз бессмысленно поправив галстук, юноша подхватил мантию и направился на выход. Заклятье работало. Вместо волшебных часов утром Драко разбудила головная боль, напоминая об обязанностях. Малфой попытался не обращать на неё внимания и спать дальше, но ощущение того, что мозги кто-то упрямо просверливал, только усиливалось. Все утро слизеринец ходил разъяренный, словно голодный тролль, однако на занятия все-таки собирался. Злость на гриффиндорку стальными кольцами оборачивалась вокруг шеи. Зависимое положение угнетало и без того поганое настроение. Радовало только то, что Грейнджер будет обязана выполнить его желание. Исполненный предвкушения, Драко отправился на занятия.

Одним лишь уничтожающим взглядом разняв по пути парочку первокурсников, сцепившихся друг с другом в подобии драки, Малфой продолжил путь, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица. Когда он зашел в кабинет, на него уставились все, кто присутствовал. Наверное, студенты удивились бы куда меньше, если бы вместо Драко увидели, к примеру, дементора. Не пересекаясь взглядом ни с одним из однокурсников, юноша подошел к свободному месту и бесшумно опустился на скамью, одним эффектным движением расправляя мантию.

Драко действительно давно не был на занятиях и поэтому успел забыть эту атмосферу, царящую в кабинетах. Здесь было тихо и спокойно, стены пропитались запахом книг и тонким ароматом восковых свечей. На столах красовались все те же выцарапанные прежними учениками записи, под потолком висели пучки засушенных трав. Все было слишком привычно и до тошноты благополучно, будто не было Войны, разрушившей многие жизни. Слизеринец проклинал Грейнджер за то, что она заставила его находиться в месте, совершенно ему не подходящем. Драко чувствовал себя куда старше и куда утомленнее, чем все остальные студенты. Здесь его никто не ждал. Даже гриффиндорская заноза, которая, вероятно, должна была бы радоваться исполнению своего желания. Она ни разу не обернулась на него, и потому Драко мог сделать вывод, что Грейнджер напугана и разозлена.

Малфой не мог видеть, как нервно гриффиндорка кусает губы и как порывисто реагирует на внешние раздражители. Например, когда к ней подсела Полумна, Гермиона чуть ли не прискочила на лавке, а потом положила руку на сердце. Уйдя в глубокие раздумья, она совсем перестала наблюдать за окружающей обстановкой.

В кабинет вошел преподаватель, не преминувший восхищенно отреагировать на появление Малфоя. Началось занятие. Гермиона постаралась полностью погрузиться в материал, чтобы остальные мысли хоть на какое-то время покинули её голову. Она убедила себя ни за что не поворачиваться к слизеринцу. Стало ясно: чары работают. Драко Малфой ни за что бы не пришел, если бы не их влияние. А это значило, что его желание обладало такой же силой и Гермионе стоило пересмотреть свои убеждения.

Когда занятие подошло к концу, гриффиндорка почти всхлипнула от обреченности. Время обеда неумолимо приближалось, а она даже понятия не имела, сможет ли противостоять чарам. Гермиона не рассматривала возможность того, что ей все-таки придется сказать эти ужасные слова, поэтому запасного плана не оказалось.

— Малфой, — послышался голос Забини из начала класса. Он был изумлен не меньше, чем остальные, но не постеснялся высказать своё удивление вслух. — Что побудило тебя выбраться из подземелий? Неужели комнаты затопило? — итальянец, миновав Грейнджер, направился к месту, где все ещё восседал Драко.

— Не очень остроумно, Блейз. Моё отсутствие плохо влияет на твое чувство юмора, — холодно хмыкнул Драко, тем не менее ощущая, как гнетущее молчание и презрительные взгляды перестают давить так сильно. По крайней мере, он больше не чувствовал себя изгоем.

Гермиона остановилась и прислушалась к диалогу. Она впервые за долгое время видела, как Малфой с кем-то разговаривал.

— Так ты пришел ради меня? Это так романтично! — хохотнул Блейз, усаживаясь на парту напротив однокурсника.

— Не слишком обольщайся на свой счет, — Малфой не смог не приподнять уголки губ в искренней улыбке, потому что Забини паясничал до тошнотворного глупо, и делал это специально.

Гермиона пораженно смотрела на вмиг просветлевшую ауру Малфоя. До этого, девушка могла поклясться, вокруг слизеринца витало нечто темное, обещающее убить любого приблизившегося.

— Сегодня тренировка, придешь? Я уже поговорил с капитаном, — тише и серьезнее добавил Забини, оглядываясь по сторонам. Задев взглядом внимательно сосредоточившуюся на их разговоре Грейнджер, мулат нахмурился. Какого черта она подслушивала?

Кожей ощутив недовольство юноши, Гермиона поспешила закидать вещи в сумку, а потом быстро посеменила к выходу. Не хватало еще прославиться наушничеством. Однако ей действительно было интересно узнать, почему вдруг Блейз Забини, до этого только наблюдающий за Малфоем тяжелым взглядом, теперь так непринужденно разговаривал с ним.

— Конечно, — наблюдая за напускной уверенностью походки Грейнджер, выдохнул Драко. — Только сперва посмотрю одно представление, — Малфой возликовал, пересекшись взглядом с гриффиндоркой. Будто подсечённая, она тут же споткнулась. Покраснев от стыда и злости, Гермиона пулей вылетела за дверь, оставляя слизеринцев одних в кабинете.

— Тогда встретимся после обеда на поле, — подвел итог Блейз, не обращая внимания на взгляд, которым Драко наградил ретировавшуюся Грейнджер. — И что за представление?

— Ты его не пропустишь. Клянусь, — довольно оскалившись, Малфой поднялся.

Когда слизеринцы уже были на пороге, дорогу им преградила высокая худощавая фигура. Директор Макгонагалл смотрела на Драко испытующе, и, кажется, еще до того, как губы её сложились в первые слова, юноша все понял.

— Мистер Малфой, я бы хотела поговорить с вами. Пройдемте в мой кабинет, — она, окинув небрежным взглядом Забини, резко развернулась. В ответ на встревоженный взгляд Блейза Драко только поморщился.

Коридоры замка казались уже и холоднее, и Малфой озирался по сторонам, надеясь, что его никто не видит. Юноше казалось, что фигура его сгорблена, а шаг — неровен. Страх перед раскрытием проникновения в кабинет Снегга почти придавливал к полу. Драко был остервенело обозленным, уставшим, очерствевшим, но не пустоголовым. Он прекрасно понимал, что вряд ли такие выходки сойдут ему с рук. За все время, пока они шли до кабинета, Минерва не издала ни звука и ни разу не повернулась к студенту. Когда же дверь за Малфоем закрылась и женщина спешно прошла к своему столу, усаживаясь в кресло, тишина была прервана.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — терпеливо предложила Макгонагалл. Малфой без лишних слов занял место напротив директора. — Я хочу поговорить с вами не как с учеником, нарушившим строгий запрет, а как с достаточно зрелым человеком, преследующим определенные цели.

На поверхность стола опустилось потрепанное издание «Пигментной магии». Драко сощурил глаза, раздумывая, разыграть изумление или все-таки до конца обнажить правду.

— Вы меня отчислите? — тихо спросил он, и Минерва поразилась высокомерию взгляда слизеринца, находящегося, между прочим, в весьма компрометирующем положении.

— Об этом позже. Зачем вы интересовались этим пособием? В школьной библиотеке есть учебники для уровня студентов.

— Они бесполезны. Вы и сами знаете, — уставившись на обложку, протянул Малфой.

— И поэтому вы решили проникнуть в запечатанный кабинет? — продолжала подавлять властным голосом Макгонагалл.

Драко поднял голову, но ничего не сказал. Он ненавидел отвечать на очевидные вопросы. Макгонагалл должна была догадываться, для чего ему собранная Снеггом информация о пигментной магии.

— Я кое-чем запачкался, — иронично хмыкнув, начал Драко. — Полагал, что в книге найду способ избавиться от пятна.

— Почему вы не обратились к профессорам или ко мне непосредственно? — уже менее грозно спросила директор. Она видела, как мерцает боль и обида в глазах студента. Хотя Драко пытался казаться взрослым, для неё он все еще оставался мальчишкой, сбившимся с пути.

— Тот, кто смог бы помочь мне, сейчас покоится в могиле. Вряд ли стоит его тревожить.

— Вы пробовали заклинание очищения? Зелье изгнания? — перебила Макгонагалл. Её пальцы нервно плясали по древку палочки.

— Вы считаете меня идиотом, директор? — хмыкнул Драко. — Я испробовал все, что было мне доступно.

— Вам следует обратиться к…

— Я не стану просить помощи. Те, кто мне помогают, умирают страшной смертью. Примите к сведению и мисс Грейнджер тоже об этом напомните. Кажется, в последнее время ей стало совсем скучно, — злобно бросил юноша.

— Это она была с вами в кабинете? — удивленно прошептала Макгонагалл, будто боясь, что её услышат. Малфой молчал, осознавая, что вслед за подтверждением этой догадки посыплются следующие вопросы, а раскрывать неприятную историю со связывающими чарами совсем не хотелось.

— Не понимаю, о чем вы, — спустя десяток секунд ответил Драко, не прерывая напряженного зрительного контакта. Между директором и студентом шел диалог, услышать который было невозможно. Они понимали суть каждого сказанного слова и каждой секунды молчания.

— Пообещайте мне, что больше не станете пытаться нарушить строжайший запрет, — поджав губы, Минерва поднялась из кресла. — За вами следят, мистер Малфой. Будьте осторожнее. Я тоже кое-что вам пообещаю, — жилистая рука Макгонагалл пододвинула книгу к Драко, — если только что-то понадобится, скажите мне. Я постараюсь обеспечить вас всем необходимым, если это, конечно, не будет пресекать черту тех правил, что установило Министерство. Надеюсь, мы придем к взаимопониманию.

Казалось, такая расположенность должна была удовлетворять, но Драко оскорбился. Он ненавидел, когда его ловили на запретном. Ненавидел, когда все его надежды на себя рушились и когда кто-то жалел его.

— Подачки, — не двигаясь, прокомментировал Драко.

— Разумный вклад в будущее, — опровергла Макгонагалл, останавливаясь позади Драко. — Я помогаю не только гриффиндорцам. Одаренные студенты должны развивать свои способности.

Но оба прекрасно понимали, о чем на самом деле идет речь. Драко сжал собственный рукав, неосознанно натягивая его ниже, хотя метку и так не было видно.

— Так вы не отчислите меня?

— Надеюсь на ваше благоразумие. И не хочу давать повод к злорадству прессы. Ваша семья его не заслуживает. Больше не заслуживает.

И снова тишина покрыла ледяной коркой воздух в кабинете. Драко сжимал ладони, до боли впиваясь ногтями в тонкую кожу, лишь бы сдержать себя в руках.

— Теперь идите, иначе опоздаете на обед, — будто чувствуя тревожные перемены в настроении слизеринца, поспешно пробормотала Макгонагалл. — И не забудьте книгу.

***

Разламывающая головная боль буквально заставляла лезть на стенку, и Гермиона поспешно шарила в сумке в поисках следующего обезболиващего зелья. Девушка прекрасно знала, что с подобными лекарствами перебарщивать не стоит, однако боль была уже настолько невыносимой, что альтернатива остановки сердца от передозировки казалась привлекательной.

Гриффиндорка целенаправленно решила не ходить на обед. Сразу после занятий она поспешила в свою комнату, чтобы не иметь возможности пересечься с Роном. Сначала боль в голове отзывалась легкой и едва ощутимой пульсацией, но по мере того, как приближалось обеденное время, спазмы усиливались. На глазах непроизвольно выступили слезы. Гермиона не знала, что делать. Информация о чарах в её расположении была ничтожной, так что о их нейтрализации не могло быть и речи. С каждой секундой терпеть было все более невыносимо, и девушка, едва отдавая отчет в своих действиях, накинула на ссутуленные от боли плечи мантию и рванулась на выход. Она знала, что чары просто так ни за что не позволят ей пренебречь желанием ублюдка Малфоя.

По крайней мере, когда она ворвалась в зал, слизеринца на его привычном месте не наблюдалось. Но Рон был тут, и девушка, медленно сглотнув, неспешно направилась к столу Гриффиндора, попутно замечая, что головная боль немного отступает. Только сейчас удалось заметить, что ноги тряслись от напряжения во всем теле. Бледнее, чем любой призрак в замке, Гермиона заняла место рядом с Гарри и Джинни. Рон что-то активно уплетал напротив и почему-то вызывал у Гермионы чувство умиления и вины.

— Я думаю, что он имеет на это право, — продолжила невысказанную из-за появления подруги мысль Джинни, укоризненно смотря на брата.

— Опаздываешь, — между прочим заметил Рон, лишь на мгновение подняв взгляд к Гермионе.

Волшебница качнула головой и схватилась за вилку, чтобы занять себя хоть чем-то. Страх обволакивал и подавлял.

— Про кого вы говорили? — Гермиона попыталась включиться в беседу чтобы не казаться слишком отстраненной.

— Малфой, — коротко выдохнула Уизли. Гермиона почувствовала, как все внутренности перекручиваются от одного лишь упоминания о слизеринце.

— Рона бесит, что он снова начал ходить на занятия, а я говорю, что нам должно быть все равно.

— Он Пожиратель, — тихо проговорил юноша сквозь зубы. — И его место не здесь. Министерство поверило в его сказки, но я не собираюсь! Этому слизняку место в Азкабане, и так считаю не один я. Вы хоть видели его глаза? Малфой ни разу не раскаивается! Даже на суде вел себя надменно!

— Рон, — Гарри поморщился, кивая головой в сторону навостривших уши однокурсников.

— Давайте не будем говорить о нем, — поспешно проговорила Гермиона. — Не стоит портить аппетит.

— Ты права, — Гарри ободряюще улыбнулся.

Какое-то время между друзьями царило молчание. Головная боль, было отступившая, снова начала напоминать о себе пульсирующими раскатами. Гермиона поморщилась и затравленно посмотрела на стол Слизерина. Малфоя до сих пор не было. Удивительно. Неужели позволил себе пропустить такую забаву?

— Рон! — знакомый голос разрезал воздух, и на лавку рядом с Уизли плюхнулась Лаванда Браун, восхищенно хлопая глазами. Юноша кивнул ей без особого энтузиазма, но Гермиона заметила, как он напрягся всем телом. Прищурившись, гриффиндорка продолжила наблюдать.

— Вчера на тренировке ты был так хорош!

Когда Браун пересеклась взглядом с Гермионой, то сделала такое слащаво-испуганное лицо, будто совершенно не подозревала о присутствии здесь девушки Рона.

— Не только я, — постарался тут же разрядить обстановку Уизли. — Вся команда очень старается. Мы не проиграем.

— Конечно-конечно, — сладко проворковала Лаванда. Джинни смотрела на неё с презрением. Все чувствовали давящее напряжение.

— Макгонагалл в этом году подозрительно снисходительна, раз разрешила провести вечеринку после матча! — восхищенно вздохнув, Лаванда повернулась к Джинни и Гермионе:

— Вы уже подобрали платья?

— Еще нет, — сухо откликнулась Уизли.

— О, я могла бы помочь!

— Мы справимся, Лаванда, — категорично заявила Джинни, моля всех богов, чтобы Гермиона не взорвалась от молчаливого раздражения.

В эту секунду Грейнджер поражалась, с какой легкостью Браун может навязываться в чужую компанию и приставать к чужому парню, прикрываясь наилучшими намерениями. Наверное, в любовных делах Гермионе не хватало именно этой напористости, иначе бы у них с Роном все складывалось куда лучше. Но только представив то, что она, подражая манере Браун, будет, к примеру, подсаживаться к Уизли и многозначительно поглаживать его по коленке, Гермиона скривилась. Это было ужасно пошло и дешево, и даже Рон вряд ли бы смог оценить это. Ведь правда?

— Она просто хочет помочь, — внезапно огрызнулся Рон на сестру. — Не обязательно быть такой грубой.

Джинни, приоткрыв рот, беспомощно повернулась на Гарри, но тот лишь закатил глаза и уставился в тарелку, не желая участвовать в этой бессмысленной ссоре. Гермиона не отрывалась от расплывшейся на лице Браун улыбки. Рон закусил губу.

— Мне дали поручение написать статью об истории команды к матчу, но я очень плохо разбираюсь в квиддиче! — Браун вздохнула так тяжело, что всем тут же захотелось сделать так же. — Рон, не согласишься помочь мне? Я должна уточнить некоторые детали.

— Конечно, о чем речь? — радостно отозвался тот. Лаванда знала, что удачно давит на самолюбие и заинтересованность в квиддиче Уизли. Гермиона раздраженно стиснула зубы. Она им вообще не мешала? Волшебница сжимала в руках стакан сока и пыталась справиться с нахлынувшей неприязнью и головной болью. Чары упрямо напоминали ей о выполнении желания, но девушка сопротивлялась воистину героически.

Сейчас гриффиндорка была уверена в силе чар больше, чем в своей собственной, и поэтому поднялась из-за стола, и, не проронив ни слова, предприняла попытку бегства. Острый спазм боли буквально пригвоздил её к полу, и Гермиона остановилась, ладонями стискивая виски.

— Эй! — тревожный голос Рона внезапно послышался совсем рядом. Быстро обогнув стол, он приблизился к Гермионе и взял её за запястье, притягивая к себе. — Что случилось?

Гермиона инстинктивно дернулась от юноши, но он держал поразительно крепко. Ей хотелось разреветься, ведь она должна была сказать отвратительные слова человеку, смотрящему на неё такими обеспокоенными глазами. Она была ему небезразлична, и он ей — тоже. И пусть отношения не клеились, благодаря Малфою они могли развалиться вовсе. Прочно утвердив для себя мысль о том, что лучше уж умереть, чем выполнить желание этого мерзавца, Гермиона еще раз попыталась вырваться.

— Да что с тобой, Герми?! — Рон встряхнул волшебницу за плечи, заставляя обратить на себя внимание. — Прекратишь ты когда-нибудь бегать от меня?

— Рон, не сейчас, — попыталась оправдаться девушка, но он еще крепче сцепил пальцы на её плечах.

— У тебя никогда не бывает «сейчас». Сколько мне еще ждать? Я устал!

— Отпусти, — задыхаясь от болевых волн, разливающихся по телу, пробормотала Гермиона и зажмурилась. Слова были готовы сорваться с языка.

Дверь в зал отворилась, и та часть студентов, которая не наблюдала за ссорой героев войны, уставилась на только что прибывшего Малфоя, так и застывшего на пороге. Изначально угрюмый, он нашел взглядом замеревших около стола Гриффиндора Уизли и Грейнджер и довольно усмехнулся. Успел.

Гермиона тоже запечатлела появление виновника всех своих нынешних страданий, и что-то внутри обреченно сорвалось. Будто под влиянием волшебства, девушка повернулась к Рональду и процедила сквозь зубы:

— Ты тупой нищий недоумок, и только слепая идиотка захочет с тобой спать…

Гермиона никогда не подвергалась «Империо», но сейчас понимала, почему это заклятье было непростительным и настолько ужасным. Когда она выговаривала болезненные слова, язык и губы работали будто сами по себе, в то время как внутри девушки что-то обреченно выло и металось.

Рон отступил от неё на шаг, изумленно расширив глаза. Покрасневший от гнева юноша был настолько обескуражен, что не мог произнести и слова.

— Какой же ты урод, — завершила Грейнджер, испытывая еще более сильную боль из-за того, что хотя бы этой фразы могло не быть, не дерзи она тогда Малфою. Тут же головная боль, мучающая её уже некоторое время, испарилась, а в теле поселилась странная легкость. Но физическая боль отступила ненадолго: через доли секунды Гермионе отвесили пощечину. Не рассчитав силу из-за эмоционального взрыва, Рон ударил её почти наотмашь, хотя вряд ли рассчитывал причинять столько боли. Волшебница машинально схватилась за щеку. Волосы, разметавшиеся по лицу, скрывали сорвавшиеся с ресниц слезы. Она больше не могла держаться. Только не в одиночку.

Низко опустив голову, Гермиона быстрым шагом пошла к двери, стараясь не думать о том, что на неё пялится весь Хогвартс. Это было еще более унизительно. Следующим испытанием было миновать Малфоя, не наслав на него какое-нибудь проклятье. Гермиона не подняла головы, проходя мимо него, потому что знала наверняка: слизеринец мерзко улыбался.

Но Драко был серьезен как никогда, и его губы замерли в прямой линии. Он был раздражен и из-за того, что представление не принесло ему должного удовлетворения, и из-за того, чем оно, собственно, закончилось.

Цепким взглядом слизеринец впился в фигуру Уизли, снова усевшегося за стол и уронившего голову на руки. Малфой ожидал, что от выходца из рыжей семейки не стоит ожидать чего-то благородного, но то, что он поднял руку на девушку, ошеломило даже Драко. Крепко сжав кулаки и лишь подсознательно понимая то, что именно он стал причиной случившегося, Малфой шепнул заклинание и тут же развернулся. Грохот тела и сдавленное ругательство осведомили удаляющегося из зала Драко о том, что его способности к невербальной магии не исчезли. Слизеринец машинально усмехнулся, представляя, как уморительно растянулся Уизли на полу, когда лавка под ним исчезла.

***

— Рад тебя видеть, — капитан команды сдержанно кивнул появившемуся на поле Драко, а потом бросил косой взгляд на прежнего ловца — высокого худощавого парня, сейчас поправляющего одежду. Все в юноше выражало неудовольствие. Он хмурил карие глаза и лохматил русые волосы, раздраженно одергивая спортивную мантию. Энтони Филт был на шестом курсе и находился в составе команды уже несколько лет в качестве загонщика, однако когда ему выдавалась возможность, юноша усердно тренировался, гоняясь за снитчем. Как ловцу Энтони не хватало скорости и быстроты реакции, однако он, как и любой человек с огромной мечтой, был слеп к замечаниям. И вот, когда его желание наконец воплотилось в реальность, прежний ловец снова вернулся в команду. Филт был невероятно раздражен, но молчал лишь потому, что этим человеком был не кто-то там, а сам Драко Малфой. Связываться с бывшим Пожирателем не очень-то хотелось.

— Начинаем, — только и сказал Драко в ответ, последний раз изучающе всматриваясь в выражение лица Энтони. Что-то ему в дерганых движениях этого слизеринца совершенно не нравилось, но предъявлять что-то против члена команды было рановато. Призвав метлу, Драко сел на неё и стремительно поднялся в воздух.

Свежие потоки полоснули кожу, и на несколько секунд у юноши захватило дыхание. Он смотрел на стремительно уменьшающееся под ним поле и ликовал, испытывая приятное волнение. Особенно крутой порыв ветра покачнул метлу, но Драко ловко вывернул её, и, сделав маневр, снова завис в воздухе. Довольно улыбнувшись, Малфой принялся нарезать круги по полю, рассматривая игроков команды, тоже поднимающихся на высоту. Блейз Забини помахал рукой и оскалился, сверкая ровными белоснежными зубами. Драко наградил охотника сдержанным кивком головы.

До начала игры Драко успел хорошенько размяться и рассмотреть окрестности Хогвартса с воздуха. Весна понемногу просачивалась в природу, однако все вокруг по-прежнему оставалось серым и невзрачным. Последний снег сошел довольно давно, но зелень появляться все еще не спешила. В пасмурном небе не было и намека на солнце, а через несколько минут после того, как команда поднялась в воздух, начался небольшой дождь.

Наконец, когда все заняли соответствующие позиции, тренировка началась. Мячи были выпущены в воздух. Малфой проследил за бладжерами и перевел взгляд на загонщиков. Если в Крэббе он был худо-бедно уверен, то вот Филт казался совсем ненадежным.

Но в ту секунду, когда серый воздух разрезал золотой блик снитча, Драко позабыл про все свои прежние сомнения и ринулся вперед, устремляясь вслед за неуловимым снарядом. Адреналин, понемногу скапливающийся в крови, помогал преодолевать некоторые трудности, возникающие в связи с долгим отсутствием тренировок. Малфой умело лавировал между игроками, делал восхитительные кульбиты в воздухе и даже несколько раз уклонялся от железных мячей, нелестно отзываясь о загонщиках. Филт следил за новым ловцом больше, чем за бладжерами, и это ощутимо волновало всю команду.

— Энтони, черт возьми! — проорал капитан, и юноша, встрепенувшись, покрепче взялся за биту и принялся без особого рвения выполнять собственные обязанности.

Драко размял заледеневшие пальцы и, покрепче ухватившись за метлу, стремительно рванул вперед, развивая бешеную скорость. Снитч был уже ближе, чем раньше, и это вполне радовало. В первую тренировку Малфой ни на что особенно не надеялся, прекрасно осознавая свою неподготовленность. Несколько месяцев отсутствия практики все равно сказались на некоторых его навыках.

Когда снитч был уже совсем близко, Драко напряженно закусил губу и протянул руку, изо всех сил сопротивляясь потокам ветра. Кончики пальцев коснулись прохладного металла мяча, и сердце замерло в сладком предвкушении. Нет, Малфой был уверен, что поймает снитч, и поэтому уже почти ликовал. Но в тот момент, когда пальцы юноши должны были ухватить верткий снаряд, справа раздался неопределенный крик и нечто столкнуло Малфоя в сторону. Не ожидая такого поворота, Драко слегка растерялся, и, так как одна его рука по-прежнему была вытянута, на несколько мгновений юноша потерял управление над метлой. Извиваясь в воздухе, она последовала по траектории удара и с силой приложила наездника о ближайшую трибуну. Оглушительная боль в плече и голове разрезала сознание, и слизеринец машинально ухватился за ствол метлы, пытаясь удержать равновесие. К счастью, уже в следующую секунду Драко удалось восстановить устойчивое положение. Он помотал головой, отгоняя пульсирующую боль в висках и озлобленно стиснул зубы. В нескольких метрах от него завис Филт, слишком довольно наблюдающий за травмой ловца.

— Бладжер! — прокричал Энтони, оправдывая свою выходку профессиональным порывом. Но Драко знал, что Филт мог отбить железный мяч на расстоянии, однако намеренно сделал подсечку. И с такой командой Слизерин собирался выиграть? Малфой, превозмогая боль, поднял голову и презрительно взглянул на загонщика, растягивая губы в мстительной улыбке. Довольство тут же исчезло с лица Филта. Не выдержав ледяного взгляда ловца, юноша тут же сорвался с места, будто боясь, что Малфой может проклясть его.

— Филт, твою мать! Следи за бладжерами! — снова раздалось рычание капитана, и Малфой, поведя плечами, снова принялся набирать скорость. Однако прежний запал пропал, а злость мешала сконцентрироваться. К тому же, неприятно саднящее плечо не позволяло двигаться так легко, как хотелось бы, и поэтому до конца тренировки Драко так и не удалось поймать снитч.

Приземлившись первым, Малфой, раздраженно стряхнув с волос влагу, поспешил в Хогвартс. Он знатно замерз, а внутреннее бешенство только ухудшало положение. Зайдя в комнату только чтобы скинуть вещи, слизеринец тут же направился в ванную старост. Было необходимо унять хотя бы трясущееся от холода тело, а уж с внутренними колебаниями он справится позже.

В помещении было тепло и влажно; пар переливался в воздухе, застилая витражное окно. От воды приятно веяло тонким ароматом, и Драко осмотрелся. Кто-то был здесь совсем недавно. Повернув голову влево, юноша с недоумением и раздражением уставился на кучку чьей-то одежды. Какой идиот забыл закрыться? Малфой представил, какой тут поднимется визг, если этот «кто-то» окажется девчонкой. Уже собравшись покинуть ванную, Драко заметил у кромки бассейна знакомую кудрявую макушку и хмыкнул. Грейнджер. И что с ней творилось в последнее время? Лезет на рожон, позволяет лишать её палочки, забывает запираться и вообще какая-то рассеянная. Можно было бы и предъявить ей некоторые претензии как к старосте школы, но Малфой сказал себе, что ему все это слишком безразлично.

Однако девушка не шевелилась, и Драко подошел чуть ближе. Тихое дыхание прерывало тишину ванной. Гермиона, оперевшись локтями на край бассейна и положив на них голову, спала.

— Ты же не бессмертная, Грейнджер, — насмешливо протянул Малфой, пытаясь не думать о том, что напряжение, которое он испытывал недавно, почти пропало. Слизеринец посчитал бы забавным то, что героиня войны могла умереть, захлебнувшись в пене с цветочным ароматом, но именно сейчас почему-то смешно не было.

Опустившись на корточки перед спящей, Драко посмотрел на её покрасневшие скулы и мокрые ресницы. Грейнджер опять рыдала в одиночестве. Что-то внутри неприятно всколыхнулось, заставляя юношу протянуть руку для того, чтобы прикоснуться к потемневшей от удара щеке. Пальцы словно ударило током: он не имел права касаться её, потому что всему виной был сам… и потому что она Грейнджер, разумеется. Конечно, это не он замахнулся на неё, однако собственноручно привел к этому. Вспомнив желание гриффиндорки, Малфой поморщился. Если подумать, ничего отвратительного в нем не было, за исключением очевидного принуждения, естественно.

На запястье темнел синяк от крепкой хватки юноши. Драко неопределенно хмыкнул: мужчины на Грейнджер оставляли только подобные отметины. Интересно, привыкла ли она к этому, или все еще тешит себя мыслями о благородном принце, который будет выстилать её путь лепестками роз? Малфою стало смешно и несколько горько. Что ни говори, они были потерянным поколением, и ни один из них уже не мог мечтать так, как прежде. После того, как твоим основным желанием долгое время было просто «выжить», впоследствии думать о большем не хотелось. Ты дышал, и это уже было хорошо. Может быть, должно было пройти чуть больше времени, прежде чем сердца людей, похороненные под обломками послевоенного мира, смогли оклематься.

Судорожно всхлипнув сквозь сон, девушка попыталась удобнее переложить голову, но руки начали соскальзывать с мокрых бортиков. Драко, заметив то, как стремительно гриффиндорка погружается в воду, быстро перехватил её за локоть и потянул вверх. Замерев в неудобном положении, юноша чертыхнулся и, скинув только ботинки, окунулся в воду. Тело Грейнджер было почти невесомым. Обхватив рукой обнаженную талию, Малфой приподнял волшебницу над водой, с удивлением замечая, что она так и не проснулась. Что-то невнятно пролепетав, девушка безвольно откинула голову и замерла. Драко чувствовал себя так, будто держал на руках тряпичную куклу. Видимо, Грейнджер слишком давно пренебрегала сном, раз на этот раз погрузилась в царство Морфея настолько сильно.

Рубашка неприятно липла к телу, и Малфой тысячу раз проклял и себя, и Грейнджер. Чуть позже юноша осознал тот факт, что девчонка полностью обнажена, и это заставило его почувствовать себя извращенцем. Аккуратно приблизившись к кромке бассейна, Драко прижал девушку к твердой поверхности и замер. Даже сквозь одежду ему удавалось почувствовать упругость и тепло тела спящей гриффиндорки. Внутри начали рождаться смутные образы и желания. Малфой понял, что ему было необходимо убираться отсюда или выгнать Грейнджер, чтобы чары не смогли толкнуть его на глупый поступок.

— Эй, — громко позвал он, встряхивая девушку за плечи. Гермиона только поморщилась во сне и махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху. Чуть не задев висок слизеринца, ладонь обессиленно упала на его плечо. Малфой уставился на конечность Грейнджер с удивлением и недовольством, однако едва ощущаемый трепет все-таки заворочался в его животе. Медленно выдохнув и не преминув еще раз проклясть чары, Драко подобрался ближе к лицу девушки и нагло усмехнулся: — Плохая попытка соблазнения, Грейнджер.

— Что… — хриплый голос разнесся рядом с ухом Драко, и он прикрыл глаза, сжимая в руках талию девушки. В сознание вдруг впилась упрямая мысль о том, что гриффиндорка пахнет корицей и, пожалуй, яблоком. Уговаривая себя не опускать ладоней ниже, Малфой отстранился и взглянул в едва открытые карие глаза. Пушистые ресницы забавно подрагивали, и было ясно, что Грейнджер еще не до конца проснулась. Теплая нега так желанно обвила её сознание, что возвращаться в холодную и жестокую реальность не хотелось. Опухшие из-за слез веки все никак не хотели подниматься, и девушка снова сомкнула их, лишь отдаленно осознавая, что до сих пор находится в ванной, а чьи-то сильные руки удерживают её в воде, не позволяя захлебнуться. Ладонь скользнула по мокрой ткани, прилипшей к чьей-то спине. Чужое тело было очень холодным, и Гермиона поморщилась, потому что в этой теплой комнате не было места чему-то ледяному. Подняв руку выше, девушка вонзила пальцы в мягкие и слегка влажные волосы человека, держащего её в объятиях.

— Грейнджер! — угрожающе пронеслось над ухом, и Гермиона собрала все силы, чтобы открыть глаза. Напротив застыло до тошноты знакомое бледное лицо. Взгляд, подернутый льдом, буквально уничтожал.

О, Мерлин…

— Малфой! — выдохнув вместе с фразой весь испуг, девушка дернулась, но выскользнуть из крепкой хватки не удалось. Тяжелое дыхание сорвалось с приоткрытых губ слизеринца, и Гермиона, что-то нечленораздельно пискнув, замерла, будто ожидая нападения хищника.

— В своих книжках не читала, что под водой дышать невозможно? — строго прошептал он, но взгляд блуждал где-то в районе обнаженных ключиц. — Без истерик, Грейнджер. Я спас твою чертову жизнь.

— Ну конечно, — искривила губы гриффиндорка. Она понемногу возвращалась в горькую реальность, из которой так долго пыталась убежать. — Для того, чтобы поиздеваться еще больше?

Гермиона заметила, что её рука покоится на затылке Малфоя, и тут же отдернула её, брезгливо скривившись. Драко почувствовал желчь, подступающую к горлу, потому что её небрежный жест задел самолюбие. Да кто она такая, в конце концов, чтобы так поступать?

— Не глупи, — Драко раздраженно поморщился, чувствуя, как пальцы девушки отчаянно пытаются скинуть его руки с талии. Вся порозовевшая, она почти пыхтела от своих усилий, и это было забавно и… волнующе? Малфой сглотнул. — Лучше скажи спасибо.

— Я не ослышалась? — Гермиона вскинула брови и даже прекратила попытки освободиться. — Из-за тебя умерло и пострадало столько людей… Ты привел Пожирателей в Хогвартс! Разрушил мою жизнь и унизил Рональда! И я должна сказать тебе спасибо? — девушка действительно недоумевала. — Если бы только знал, как я тебя ненавижу… — прошептала она в сторону, и глаза наполнили злые слезы. Да, она обещала себе не давать слабину, но терпеть дальше было невыносимо. Даже то, что она вдоволь наревелась до того, как пойти в ванную, не избавляло её от болезненных ощущений. — Это все и правда из-за крови, Малфой? Всего-то лишь из-за неё? — она вскинула на него испытующий взгляд, ожидая ответа.

Он смотрел на неё молча, до боли стискивая зубы. Грейнджер больше не казалась ему беззащитной и униженной. Она была разозленной, сильной и готовой атаковать снова и снова. Сколько бы жизнь ни пыталась сломить эту занудную гриффиндорку — ничего не получалось. В глазах девушки все так же полыхал огонь цвета крови, её подбородок был поднят все так же высоко.

— Убирайся, — прошипел Драко. Недавно ему могло показаться, что Грейнджер действительно способна видеть чуть дальше своего носа. Что, предложив ему помощь, действительно хотела разобраться в этом дерьме. Но сейчас, всматриваясь в её яростно полыхающие глаза, Драко понимал, что она ненавидела его настолько сильно и отчаянно, что, вероятно, не знала чувств ярче за всю свою жизнь.

— С радостью. И, надеюсь, ты был доволен представлением. Только знай: ты все равно не сможешь меня раздавить. Никогда, — высказала она ему в лицо и, почувствовав, как пальцы на её теле разжимаются, рванула в сторону и начала продвигаться к лестнице. Перед тем, как выйти из воды, она обернулась: Малфой благородно устремил свой взгляд в сторону. Наверное, боялся запачкаться увиденным обнаженным телом гриффиндорки.

Быстро обернувшись полотенцем, Гермиона схватила свои вещи и направилась к выходу. Внутри все клокотало, но это было в сто раз лучше тупой боли, обиды и бессилия.

— Вот ещё что, — она остановилась, оборачиваясь на застывшего в воде слизеринца. Он поднял на нее голову, прожигая нетерпеливым гневным взглядом. — Давно хотела поинтересоваться: ты всегда был настолько жесток, или это все из-за метки? — Гермиона вложила в слова столько яда, сколько было возможно.

— Я тебя прикончу, Грейнджер! — прорычал Драко, порываясь к бортику.

Почувствовав опасность быть оглушенной каким-нибудь неприятным заклинанием, Гермиона тут же скользнула за дверь, плотно прикрывая её за собой.

Малфой обессиленно опустил голову. Через прилипшую к руке ткань отчетливо вырисовывался черный знак. Метка полностью восстановилась. Яростно закричав, Драко ударил по мраморному бортику бассейна костяшками пальцев несколько раз, словно пытаясь стряхнуть ненавистное клеймо с руки. Он и сам не знал, почему вел себя как последний мудак. Наверное, потому что по-другому не умел или даже вовсе боялся. Дать слабину в этом чертовом мире победившего добра казалось унизительным и нереальным.

Кровь, стекая по влажной поверхности стенок бассейна, тонкими полосами растворялась в воде, все ещё хранящей аромат корицы и яблока.