глава 18
«Любовь – это нож, которым я копаюсь в себе»
(с) Франц Кафка
Первое же, что Блэк сделал (и последнее из того, что ему бы хотелось) – отправился в библиотеку.
Прятать газету от Гермионы было бы идиотизмом, лучше пусть она узнает о статье от него самого, и как можно быстрее, чем из насмешек слизеринцев. А насмешки теперь посыплются как из ведра, в этом он был уверен как в том, что сегодня понедельник.
Он поднялся на третий этаж и остановился перед входом в библиотеку. Немного постоял, глубоко вздохнул, как ныряльщик перед погружением, и шагнул внутрь. Может, ее здесь нет? Закончила эссе и ушла обратно в кабинет Истории?
Смешная надежда, конечно же, не оправдалась – подруга сидела в углу и, нагнувшись над сложенными на столе руками, сосредоточенно читала учебник по Рунам. Волосы подметали правую страницу. Вот она немного нахмурилась, слегка отодвинула их и, подцепив хрупкую бумагу подушечками пальцев, перелистнула на пару страниц назад, что-то уточняя. Покивала сама себе и вернула всё как было. Подняла голову, почувствовав, что он на нее смотрит, и удивленно приподняла брови.
- Гарри?
Блэк отмер и быстро переместил взгляд девушке куда-то за левое плечо. А он все удивлялся, почему Чжоу не смотрит ему в глаза. Даже забавным казалось. Ну да, просто обхохочешься. Кретин.
Он прошел и, усевшись напротив, положил на стол газету.
- Почитай.
Гермиона уставилась на фотографию и дернула уголком рта, но ничего не сказала. Потом развернула и начала читать. Гарри уставился в потолок и через пару минут поймал себя на том, что крутит пальцы точь в точь как Рон. Быстро сжал руки в кулаки и засунул в карманы.
Читала она долго, впрочем, время для Блэка сейчас тянулось так медленно, что он бы не поручился – могло пройти пять минут, а могло и все полчаса. Наконец, Гермиона сложила газету и с задумчивым видом уставилась на него, очевидно взвешивая последствия. Потом поинтересовалась
- Ты, что, правда, так сказал?
Вообще-то Гарри ожидал слегка других вопросов, но свой ответ проанализировал за долю секунды.
Если он скажет «конечно, нет!»? Во-первых, это должно быть, обидно для любой нормальной девушки. Во-вторых – о положительном исходе «того самого» разговора (в возможности которого он теперь уже крепко сомневался) можно будет забыть.
Если он скажет «да»? Во-первых, это вранье. То есть отпадает сразу, но все равно имеется еще «во-вторых» и «в-третьих». Гермиона ему не поверит, и это тоже обидно – тогда он должен был сперва поговорить с ней.
Подруга всегда была мастером хороших вопросов. Но у Гарри был на примете и другой знакомый мастер – хороших ответов. Он снова припомнил Альбуса Дамблдора и ответил
- Я сказал, что вы меня поддерживаете.
Гермиона немного похмурилась, покачала головой из стороны в сторону, поджала губы и словно нехотя сказала
- Вообще-то, это очень хорошо.
Блэку показалось, что он ослышался.
- Вообще-то... прости, что?
- То есть это плохо – поправилась подруга. – Но и хорошо тоже.
Гарри потряс головой и, даже забыв о том, что смотреть на нее не стоит, это сделал. Очень зря, горло тут же дернуло, уши заложило, и он начал проваливаться. Куда – было непонятно, но довольно глубоко. Он поспешно отвел взгляд. О чем они говорили? Ах да, хорошо.
- Объясни.
- Это выглядит очень глупо – признала Гермиона. – Но она ведь изобразила тебя героем.
- Ну – протянул парень. – Если это так называется.
- Гарри, перестань, ты же сам говорил, что тебе нужно хорошее мнение людей.
- Это, по-твоему, хорошее мнение?!
- По-моему, это бред! – раздраженно ответила Гермиона. – Но если верить Рону, людям такое нравится. Это гораздо лучше, чем когда она писала, что ты чуть ли не Пожиратель Смерти!
Он нахмурился. Вообще-то, она, наверное, была права. Разве он не этого добивался, сидя со Скитер в палатке? Но он-то хотел, чтобы людям понравилась правда! А не эта галиматья! С другой стороны – Рите Скитер виднее, что нравится людям. Мордред, но если так, то он не желал иметь с этим ничего общего!
Блэк почувствовал себя оплеванным. Гораздо сильнее, чем сразу после прочтения статья. Как бред – это злило. Но как средство достижения цели – это было в десять раз хуже.
Хотя, честно говоря, идя сюда, он думал немного о другом. То есть совсем о другом.
- Ладно, это все ерунда. Меня больше беспокоит, что сейчас будет с тобой. Малфой шанса не упустит.
Но Гермиона только отмахнулась.
- Я не думаю, что все так страшно, Гарри. В конце концов, в Хогвартсе правда всем известна.
Гарри покачал головой. Он был уверен, что всё именно так страшно. И даже еще хуже. Как раз потому, что правда всем известна... ну, и потому что ее никто не знает – тоже.
И, естественно, он не ошибся. Веселье началось, едва они вышли из библиотеки. За все три года обучения Гарри так и не понял, каким образом по школе так быстро разносятся новости. Сколько учеников подписано на Пророк? Он сам, может, еще пара человек со средних курсов, старшекурсники. Но уже через двадцать минут о статье знал весь замок. А уж как Малфой узнал, что они сидят именно в библиотеке – вообще уму непостижимо.
- Блэк! – расплылся в улыбке слизеринец.
Гарри смерил его мрачным взглядом. Рядом, как и всегда, ошивались Крэбб с Гойлом. Ко всему прочему, рядом стояла еще и Пэнси Паркинсон, которая, наверняка, ждала удобного случая припомнить ему букет. Дождалась.
- Чем это вы там занимались, Блэк? Ты не знал, что целоваться в библиотеке строго запрещено?
- Мне хотя бы есть с кем целоваться, Малфой – отозвался Гарри и поймал нервный взгляд подруги.
Мордред и Моргана, что он несет? Но другого способа ответить на подначку не нашлось, а ответить было нужно.
Пэнси фыркнула.
- Твой вкус все хуже и хуже, Блэк. Или ты просто подбираешь то, что никому не нужно?
Компания засмеялась.
Гермиона дернулась и быстро отступила назад, опуская голову, завешивая лицо полностью. Блэк прикрыл глаза, пытась успокоить подрагивающие пальцы. Спокойно. Спокойно! Это ерунда. Никому не нужная перепалка, надо просто уйти. Просто взять и уйти. Сейчас. Немедленно.
Он ухватил Гермиону за плечо и потащил к лестнице. За спиной снова раздался ржач. Позорно? Плевать. Если Паркинсон скажет еще слово, еще хотя бы одно слово, он просто не сдержится. И тогда произойдет что-то действительно страшное. Такое, что насмешки слизеринцев покажутся мелочью.
- Сногсшибательная красавица! – донеслось до него. – Разве что, со страху грянешься!
Перед глазами полыхнуло что-то красное, и он дернулся назад. Гермиона тут же повисла у него на плечах.
- Гарри не надо!
- Ты слышала, что она сказала?! – прорычал Блэк.
- Гарри, пойдем отсюда, пожалуйста! Я тебя очень прошу, давай уйдем – чуть не плача прошептала ему подруга прямо в ухо.
И его словно порвало на много маленьких Гарри.
Первый больше всего на свете хотел размазать Паркинсон по стене. Желательно лицом.
Второй меньше всего на свете хотел расстраивать Гермиону еще больше.
Третий вообще не соображал, чего ему конкретно хочется, лишь бы подруга продолжила вот так шептать ему в ухо. Даже неважно - что.
Четвертый хотел треснуть третьего по голове, потому что это определенно были неправильные мысли.
Пятый хотел треснуть по голове уже первого.
Со вторым не спорил никто и поэтому он победил.
Блэк закрыл глаза.
Раз, два, три. Четыре, пять.
Шесть, семь, восемь. Девять. Десять.
Выдохнуть.
Ему удалось. Толпа Гарри собралась в одного. Неимоверное волевое усилие – руки перестают дрожать. Медленно-медленно с лица слезает оскал. Он покачнулся.
- Пошли, Гарри – потянула его Гермиона. - У нас сейчас История, ты помнишь?
- Я помню – хрипло отозвался Блэк.
Отвернулся от кучки слизеринцев, со смехом наблюдающих за сценой, и снова пошел к лестнице. Какая-то часть его очень хотела, чтобы кто-нибудь, плевать кто, напал на него со спины. И тогда будет можно. Но никто, конечно же, не напал.
И это было только начало.
Весь замок поделился на две неравные группы – на тех, кто статье поверил, и на тех, кто нет.
Первые были в недоумении – каким образом такая новость – Блэк-Грейнджер прошла мимо них? И когда Гарри успел навстречаться с Чжоу два года, если они начали гулять в сентябре? И что такое произошло на испытании, может быть, они просто чего-то не поняли?
Вторых было гораздо больше, и они были куда хуже – потому что все слизеринцы относились именно к этой категории. Им по большому счету было плевать, с кем встречается Гарри и встречается ли вообще, но это был отличный повод для подначек.
Смех сопровождал их повсюду.
Перед ужином к нему в холле подошла Чжоу, молча влепила пощечину и ушла. Не столько больно, сколько унизительно – ничего плохого по отношению к ней он не имел.
- Что, Блэк, ужасен гнев отвергнутой женщины? – весело поинтересовался кто-то, кто – он даже смотреть не стал. Взял Гермиону за локоть и повел в Зал. Та с самой библиотеки смотрела в пол и молчала. От себя он подругу так и не отпустил – да, насмешек больше, но его все же немного побаивались после хвостороги и совсем уж диких вещей не говорили. Что могут сделать с Гермионой, если застанут в одиночестве – ему даже думать не хотелось. Девчонки в этом смысле куда ужаснее, достаточно посмотреть на Пэнси. Когда они вошли – Малфой засвистел.
Они уселись за стол. Рон смерил его хмурым взглядом, но ничего не сказал. Ангел с Радкой тоже промолчали.
А вот француженка молчать не стала. Тома весело улыбнулась и поприветствовала их.
- А вот и наши голубки!
Никакой злобы или иронии в этом не было, обычное предложение посмеяться над ерундой, но сейчас оно было явно не в кассу. Гарри крепко сжал вилку, стараясь не вбить ее никому в голову.
- Стеф.
- Что? – перевела девушка постепенно становящийся удивленным взгляд с Гарри на Рона.
- Заткнись – посоветовал Уизли.
- О... – протянула француженка после небольшого молчания. – Ясно.
Заткнись, Мерлин, просто заткнись! Ничего не говори.
И самое ужасное было в том, что это было правдой! Но об этом никто не знал! Только Рон. Или не только? Он же не самый умный в замке, в самом-то деле.
Успокойся, Блэк! Он попытался немного расслабить сведенную руку. Надо просто успокоиться и подумать. Ты уже немного поработал головой – вот и продолжай в том же духе.
Выход, вообще-то, был – поговорить с Гермионой. И если она скажет «да» – это снимет все проблемы. Абсолютно все, можно будет просто поднять голову и вместе посмеяться.
Хорошо, а если она скажет «нет»? А если она скажет «нет» - угомонишься и не будешь строить проблему на пустом месте. И с чистой совестью размажешь Паркинсон по стене.
Но он просто не мог! Не сейчас, не после статьи! Это уже... мерзко. Словно он просто испугался, а это не так.
Хорошо, Блэк, а когда? Когда все успокоятся! Отлично, а ты уверен, что они вообще успокоятся? Да, они всегда успокаиваются. После Турнира, наверное.
Здесь его внутренний голос просто рассмеялся и разговор оборвался. Ну да, он не дотянет до конца Турнира. Всего-то прошло три дня, а он уже неадекватен. И если он в таком состоянии выйдет на испытания – не дотянет в прямом смысле.
Раньше ему казалось, что один человек может думать только об одной проблеме за раз, но оказалось, что до этого у него просто не было столько проблем. Он продолжал разваливаться на разных Гарри Блэков, хорошо хоть – теперь их было всего два. Один из них бегал внутри головы и вопил «Что же делать?!», а второй занимался всем остальным – ел, ходил и иногда говорил какие-то слова. И к его удивлению, этот второй неплохо справлялся - вечером ему даже удалось выдержать разговор с Роном.
Гермиона сразу после возвращения в гостиную ушла наверх. Произошедшее они так и не обсудили – девушка молчала, явно подавленная, похоже, она действительно не ожидала такой бурной реакции, а сам Гарри просто боялся лезть под кожу.
- Да – протянул Рон, когда они остались вдвоем. – Круто.
Гарри закрыл глаза и согласился.
- Охренительно.
Уизли вздохнул и попытался сменить тему.
- Ну, не считая этого, Рита все-таки молодец.
- Да-да, я знаю – скривился Гарри. – Репутация и все такое. Герм то же самое сказала. Пошли они с такой репутацией...
- Ты сам говорил...
- Ну, говорил! – зло прервал друга Блэк. – Но знаешь, я как-то иначе себе это представлял. «Я сокрушу его во прах!» - процитировал он. – «Исполненный благородства юный герой шагнул вперед и воздел палочку». Рон, во имя Морганы, что это за бред?!
Рон помолчал.
- Определись, что тебе нужно. Ты хотел, чтобы тебя любили – получи и распишись.
- Да не хотел я, чтобы меня любили! – взвился Блэк и треснул по столу кулаком. – Я хотел, чтобы Дамблдор остался директором! Потому что в стране какой-то кошмар, и если его не будет - за безопасность учеников никто и кната не даст.
- Это политика, друг. И вы с Дамблдором играете против Фаджа.
- Это он против нас играет... – возразил Гарри и спохватился. - И я вообще не политик!
- А кто ты, скажи на милость?
- Рон, мне пятнадцать, и я учусь в школе! Какая к дьяволу политика?
Друг пожал плечами.
- Ты Гарри Блэк. Или Поттер, кому как удобнее. Куча народу считает, что ты герой или что-то вроде того. Прости, но у тебя и выбора-то особенно нет.
Гарри только зло выдохнул сквозь зубы и отвернулся. Чертова Скитер. Сделала из него какого-то... он даже сравнение подобрать не смог. Поттера.
Некоторое время они просто молчали, а потом Рон поинтересовался
- Ты не хочешь ей сказать?
- Хочу – огрызнулся Блэк.
- Но делать этого не будешь? – уточнил Уизли.
Гарри промолчал и друг вздохнул.
Неделя превратилась в затяжной кошмар.
Что себе за ночь надумала Гермиона, он не знал, но поведение подруги резко изменилось – на смену подавленности пришло прямо-таки олимпийское спокойствие. Теперь с нее можно было ваять статую презрения к слизеринцам.
Так что получилось так, что Гарри вроде как рядом стал и не нужен. Чем он тут же воспользовался и малодушно сбежал. Сам парень таким спокойствием похвастаться не мог. Его бросало то в жар, то в холод и постоянно хотелось кому-нибудь врезать. Но врезать было некому – разве что Малфою, но ему было нельзя, потому что это бы расстроило Гермиону.
Проверенный способ – закопаться в книги, помог, но не сильно. Страницы стали летать с просто чудовищной скоростью, но запоминалось мало что. От безнадеги он даже пошел и написал письмо Чарли, о котором, к стыду своему, совершенно забыл.
Во вторник это еще прокатило. В среду пришлось прятаться уже более усердно – подруга его явно искала. Ну конечно, она же не дура. Это Блэк ведет себя как умственно отсталый. Но пока ему удавалось быстро скрыться после урока.
Где Ремус, когда он так нужен?
К кому ему идти с этим? К Рону? И что скажет Рон? «Иди и скажи». И будет прав.
К кому еще? К Дамблдору? Даже не смешно. Директор, конечно, нашел бы нужные слова, но Гарри и вообразить себе не мог, что приходит к нему с такой проблемой.
Паркс? Да она его в грязь втопчет. Поможет, вероятно, даже не хуже Дамблдора, но втопчет.
Больше никого не было, всем остальным пришлось бы сначала объяснять, в чем проблема.
Засыпая в среду вечером, он думал о том, что в худшем положении не был еще никогда. И маловероятно, что когда-нибудь окажется.
Четверг показал, что он жестоко ошибался.
На трансфигурации профессор МакГонагалл сделала объявление.
- Традиционной частью Турнира Трех Волшебников является Рождественский Бал. Прошу учесть это при составлении списков уезжающих на каникулы. Бал для старшекурсников, начиная с четвертого курса, однако, допускается приглашать партнеров и с младших курсов.
Лаванда и Парвати дружно захихикали, а Блэк сидел ни жив, ни мертв. Во-первых, он совершенно забыл про каникулы, но это, в общем-то, было неудивительно, обычно он на них замок и не покидал. А во-вторых... Бал? Партнеры? Ему нужно будет пригласить... кого-то? Он чуть было не посмотрел на Гермиону, от которой и в этот раз отсел подальше, но шея словно стало деревянной.
- Форма одежды – свободная – продолжила МакГонагалл и слегка нахмурилась, явно этого не одобряя. – Однако я надеюсь, что вы проявите себя достойно и не забудете о нормах приличия. Бал начнется в восемь вечера в Большом Зале. Мистер Блэк – профессор бросила строгий взгляд на него – Чемпионы открывают Бал, вам нужно будет прийти на полчаса раньше.
Он заставил себя кивнуть и прозвенел звонок.
Все потянулись к выходу. Блэк остался сидеть и пялиться в пространство. Как выяснилось через минуту – это было плохое решение.
- Гарри.
Он моргнул и тут же в панике огляделся. Никого. Только он сам и сидящая напротив Гермиона.
Мордред, как она ужасно выглядит – подумал он. - Круги под глазами, волосы в беспорядке еще большем, чем обычно. С понедельника он ее усердно избегал и сейчас впервые за три дня увидел достаточно близко. Такую картину он привык видеть в зеркале, но никак не глядя на нее. Кажется, спокойствие было всего лишь напускным.
А ты чего ожидал, Блэк? Можно подумать, когда-то было иначе! Держать лицо она умеет, но это и всё.
Ему будто снова залепили оплеуху. Он бы сам залепил, но не сейчас.
Все это время он думал о себе. Не может, не хочет, боится, не сейчас. Окей, Блэк, с тобой все понятно. А как же она? Если он прав – что, Гермионе сильно веселее? Да даже если не прав. Смеются-то над ней. В ее шрамы тыкают пальцами. Ах, ты переживаешь? Какой молодец! А как насчет сделать что-нибудь?
Говоришь, влюблен в свою подругу? Когда влюблены – так себя не ведут. А с друзьями – тем более.
- Гарри, что происходит? – она, закусив губу, разглядывала его лицо. – Если ты избегаешь меня из-за статьи, то я не думаю, что так будет лучше. Они всё равно не успокоятся.
Он рвано вздохнул. К черту. Блэки не трусят. Поттеры тем более. И не надо ему ни с кем говорить. Ни с Ремусом, ни с Дамблдором, ни даже с Роном. Либо он сделает это прямо сейчас и сам – либо он не стоит ее вообще ни в каком качестве.
- Нам надо поговорить.
- Про что, Гарри?
- Про всё.
Он встал, ухватил ее за руку и потащил из кабинета, словно за ними кто-то гнался. В первые мгновения Гермиона настолько удивилась, что даже забуксовала, но потом подхватила темп. Блэк вылетел в коридор, завернул за угол, потом еще раз, и они оказались в небольшом закутке возле лестницы. Не самое романтичное место. О чем он думает? Неважно.
Он повернулся к Гермионе, смотрящей на него теперь уже с настоящим испугом, и посмотрел ей прямо глаза. В левый глаз. И провалился. Как тогда, в библиотеке, только на этот раз полностью. Уши заложило, горло высохло. Кажется, раньше он этого вообще не видел. Глаз был карим. Как... кора, если ее высушить на солнце. А вокруг зрачка – неровный квадрат другого цвета. Золотистый?
Давай, Гарри. Сейчас. «Гермиона, я...».
Ну как это сделать?! Он это даже мысленно произнести не может. Он набрал в грудь побольше воздуха.
- Герм... – воздух резко закончился.
- Что? Гарри, ты меня пугаешь! – Она, кажется, и правда была в ужасе.
Он не мог. Ему срочно был нужен «второй» Блэк. И тот послушно появился. Отодвинул первого в сторону, оставив его истерить где-то в глубине. А потом протянул руку и убрал ее челку за правое ухо. Второй глаз был таким же. Только без квадрата.
И он словно со стороны услышал собственный голос.
- Я люблю тебя.
Гарри показалось, что в это мгновение мир разлетелся на куски. На эти три слова ушла вся решимость, которая у него была. «Второй» пропал. И «первый» тоже. Появился какой-то другой, третий Гарри Блэк, и он ждал ответа. Время остановилось, а Хогвартс вокруг с грохотом рушился, падая в разные стороны огромными кусками. Кроме этого грохота не осталось вообще ничего. Сам он еще стоял только потому, что его держал золотой квадрат. Да или нет?
Собрать замок обратно мог только один человек.
И этот человек молчал.
Сначала она, кажется, даже не поняла, что он сказал. Потом – до нее постепенно начало доходить. Глаза стали расширяться, становясь все больше и больше. Когда они остановятся? Разве глаза бывают такими большими? Да или нет?!
Если она что-нибудь спросит, он просто умрет. Прямо здесь. И никаких Турниров не понадобится.
Рот открылся.
Нет, только не говори ничего! Вообще ничего! Ты же умеешь без этого! Дьявол, просто да или нет!
Она словно услышала. Или он сказал это вслух? Рот закрылся, глаза вернулись к своему обычному размеру.
А потом она сделала маленький шажок вперед. Совсем малюсенький. И еще один. А потом еще. А потом ее голова ткнулась Блэку в плечо.
И время снова пошло.