Глава 8
«Сам знаешь, тут, в Лесу, нельзя пускать в дом кого попало»
(с) Кролик
Ремус ответил только через неделю, зато письмо содержало довольно много интересного. Информация, как написал сам оборотень, была получена от Кингсли Бруствера – служащего аврората, с которым он был дружен, и Люпин очень убедительно просил оставить ее при себе (что было совершенно излишним). Оказалось, что аврорат получил разрешение на эксгумацию Крауча младшего. Вместо Бартемиуса в могиле оказалось тело его матери. Каким образом – пока было совершенно неясно, но это косвенно подтверждало диковатую теорию Рона. Однако Гарри ее в ответном письме излагать не стал, рассудив, что в аврорате и без того сидят не идиоты.
В Пророк эта информация, само собой, не попала, как и кое-что еще – как писал Ремус, ссылаясь все на того же Бруствера, состояние тел сильно отличалось. Крауч старший был убит жестоко, с применением довольно тяжелых заклятий, по-видимому, в бою, а вот на теле младшего – никаких особенных повреждений не обнаружили, за исключением одной маленькой детали – вырезанного сердца.
Заканчивалось письмо почти истерическим призывом быть осторожнее, держаться подальше от всего подозрительного и ни в коем случае не покидать Хогвартс.
Гермиона закончив читать бумагу, которую Гарри передал им с Роном, возмутилась.
- Как он вообще пишет нам такие вещи? То есть, я имею в виду, это очень мило с его стороны, но мы же еще студенты!
- Брось, Гермиона. Можно подумать, ты не видела чего покруче.
- Причем здесь это, Рон? Есть же какие-то нормы.
Гарри промолчал, хотя в глубине души был согласен с Роном. Оттого что Ремус промолчит - сердце Краучу обратно в грудь не влезет. Очень хорошо, что бывший профессор перестал держать их за идиотов, если бы он был чуть честнее на прошлом курсе, рассказывая о Поттерах – возможно, конец года был бы куда менее мрачным. Хотя, ставить это оборотню в вину Гарри, естественно, не собирался.
В учительских журналах сменилась его фамилия. Первую неделю все преподаватели путались (конечно, за исключением профессора МакГонагалл – та не путалась никогда), но потом привыкли. Никакой более активной реакции от студентов он так и не дождался, хотя, постепенно начал понимать, в чем тут дело. В отличие от «просвещенных» - остальные воспринимали грядущий Турнир как веселый праздник, и все мысли были забиты исключительно им.
Блэк ожидал, что ему влетит за прогул по Зельям, но Колдуэлл на следующем уроке то ли сделал вид, что ничего не было, то ли и вправду не заметил его отсутствия. В принципе, парень бы не удивился.
Как ни странно, несмотря на свою горячую «любовь» к зельеварению, Гарри начал получать от уроков «чокнутого профессора» определенное удовольствие. Манера Колдуэлла вести занятие ничуть не изменилась – он все так же гримасничал и вываливал на них кучу совершенно бредовой информации, а потом давал абсолютно невыполнимое задание, которое сам выполнял с блеском. Приготовление зелья в его исполнении тоже напоминало сущий цирк - профессор бегал вокруг котла, размахивал руками и бормотал какую-то околесицу.
Однако, пару раз бросив взгляд на Гермиону, парень отметил, что подруга наблюдает за всеми этими кривляниями предельно внимательно и попробовал последовать ее примеру. На первый раз он ничего не понял. И на второй тоже. А потом его озарило. Где-то, кажется, в каком-то фильме он слышал аналогию про ассистентку фокусника. Симпатичная девушка находится на сцене вовсе не потому, что ее участие так необходимо, а просто чтобы отвлекать внимание зрителей.
Это был фокус. Вся эта тарабарщина и болтовня про зонтики была совершенно лишней. Вот профессор произносит что-то вроде «крибли-крабли-бумс» и взмахивает правой рукой, а левая в это время берет щепотку порошка из крайней правой миски и бросает в котел. Не из второй справа, где были толченые когти сумеречной кошки, положенные по рецепту, а из крайней – с зубами гидры. Гермиона на мгновение опустила взгляд в тетрадь, быстро перелистнула пару страниц назад и обвела карандашом какую-то фразу. Блэк скосил глаза и прочел «Странно заводить кошек, потому что они изящные – змейки лучше, гнутся все целиком. Много змеек! И кошки царапаются. Хотя, змеи кусаются – тоже проблема». Парень пару секунд тупо посмотрел на этот пассаж, а потом написал на чистом листе «когти сумеречной кошки <= зубы гидры». Встряхнул головой, прищурился и снова уставился на профессора. Это был вызов.
С этого момента они стали пялиться на Колдуэлла вдвоем, на следующем занятии к ним, хоть и без особой охоты, присоединился Рон. Чуть позже подвох заметил кто-то еще, рассказал кому-то другому, и к концу месяца весь класс смотрел странному профессору в рот, строча как сумасшедшие. Это был, наверное, самый странный способ преподавания, который Гарри мог вообразить, но он работал.
А вот уроки Защиты его стали откровенно пугать. Муди подавал материал куда проще – он его просто показывал.
- Flagellum!
И стол разлетается на две половинки.
- Pere!
И в наколдованной доске появляется аккуратная дырка.
- Cicaro!
Поверх дырки ложатся два симметричных разреза.
- Conversus!
И Гарри сам не может понять, где его правая рука, а где левая.
Люпин по сравнению с этим человеком был белой и пушистой болонкой.
Слава Мерлину, к ним Шизоглаз особенно опасные заклинания не применял. Иногда Блэку казалось, что с профессора бы сталось добануть кого-нибудь заклятьем кнута, просто чтобы они «почувствовали, как это – когда тебе отрубают руку».
Зато Муди продолжил практиковать Империус, и в конце каждого занятия они снова превращались в послушных болванчиков. Подавить заклинание у Гарри так и не вышло, хотя, пару раз он, как ему казалось, был близок. На память от второго у него остался синяк на коленке – споткнулся, пытаясь отвернуть от доски.
Как восторги, так и негодование студентов потихоньку росли, а Блэк все сильнее уверялся в мысли, что профессор капитально двинулся головой на войне, которой ему, видимо, очень не хватало. Парень вполне мог его понять (чисто теоретически, разумеется), но в качестве образцов, то есть людей, которых он вообще видел в серьезном бою, у него были всего два человека – Сириус Блэк и Ремус Люпин. И на Ремуса Муди совершенно не был похож.
Что касается остальных предметов, то тут все было спокойно. На арифмантике он теперь по большей части спал. Пару-тройку занятий профессор Вектор ограничивалась косыми взглядами, однако потом ее терпение лопнуло, и она вытащила Блэка к доске, потребовав пересказать материал. К ее глубочайшему удивлению – Гарри пересказал, после чего был осмотрен недоуменным взглядом и отпущен обратно в царство Морфея.
Примерно та же ситуация была на заклинаниях. Уж в этих-то двух предметах учитель натаскал его что надо, тем более что с началом учебного года парень и сам не забросил заниматься, а после разговора с Дамблдором и вовсе вгрызся в книги как в шмат мяса. Собственно поэтому для сна и использовалась каждая свободная минута, и их (минут) все равно не хватало. На него уже начинали мрачно поглядывать и Рон и даже Гермиона, поскольку чуть ли не каждый вечер Блэк проводил с какой-нибудь книжкой в одной руке и карандашом в другой. Он даже честно попытался добыть у мадам Пинс пособие по высшей трансфигурации, но получил ответ, что без разрешения всяким неучам такие книги не выдают.
Глядя правде в глаза с трансфигурацией все действительно обстояло куда печальнее, чем с заклинаниями, но, вдохновленный примером директора, Гарри собирался исправить это в самом скором времени.
Картину портили два самых паршивых, на его взгляд, предмета - Гербология и История Магии (Зельеварение в его личном рейтинге постепенно поднималось), но с ними он ничего поделать не мог. Впрочем, немного подумав, Гарри пришел к выводу, что не так уж это и нужно. В конце концов, он хотел защититься от сторонников Волдеморта, а не стать круглым отличником. В целом его успеваемость и так держалась на более чем приличном уровне. Хотя, до Гермионы ему все еще было как до Китая пешком.
Было очень стыдно, но день рождения подруги он проспал. В ночь на девятнадцатое за ним снова пришел его личный кошмар – была полная луна. Гарри полагал, что уже привык, и ничего особенно жуткого не ждал, но оказалось, что он ошибался. Наверное, к этому невозможно привыкнуть, просто воспоминания немного поблекли, забитые новыми впечатлениями. Честно говоря – про полнолуние он вообще совершенно забыл, и это сыграло с ним не самую хорошую шутку.
Домашнее задание Гарри сделал еще в субботу, от арифмантики его уже тошнило, никаких особенных планов не было, и они с Чжоу в тот вечер сильно загулялись, допоздна просидев во внутреннем дворике. Когда спохватились – отбой уже прозвучал, и на охоту вышел бдительный завхоз со своей верной подругой – миссис Норрис. Попадаться, да еще и вдвоем, было совершенно не с руки, так что пришлось воспользоваться Картой Мародеров, предварительно взяв с девушки клятвенное обещание, что от нее про артефакт никто не услышит. Положа руку на сердце, не то чтобы существование Карты было абсолютной тайной – о ней знали и близнецы Уизли и, как подозревал Гарри, еще некоторое количество людей. В конце концов - сам Филч. Но увеличивать число осведомленных лиц не очень хотелось.
Он безопасной дорогой проводил Чжоу до гостиной, сорвал пару поцелуев и спокойно отправился к себе. Тут-то это и произошло.
Его скрутило прямо в коридоре. Из горла вырвался какой-то слезливый хрип, ноги подогнулись, скрюченные от боли пальцы проехались по стене, и Блэк распластался на полу. Тело словно начинили осколками костей. Он тихонечко взвыл, перевернулся на спину и, ухватив край мантии, затолкал его в рот. Крутанулся в одну сторону, в другую. Встать не получилось.
Нет, боль не была ослепляющей или лишающей рассудка, наверняка, Круциатус, или даже более легкая Тормента, – куда более неприятные штуки, но нормально передвигаться в таком состоянии было совершенно невозможно. Добраться до гостиной нечего было и думать.
Из горла снова вырвался стон. Мордред, будет просто отлично, если Филч найдет его в таком состоянии!
Вдохновленный этой мыслью, Блэк все-таки смог перевернуться и, пачкая мантию в пыли, пополз. На то чтобы добраться до конца коридора ушло минут десять. На лестничный пролет, вот сюда. В чулан. Метлы, щетки, банки с чистящим средством. Не слушающимися пальцами, Гарри каким-то невероятным образом сумел вытащить палочку и наставить ее на дверь. Прохрипел
- Signaculum! – услышал щелчок и провалился в темноту.
Выбравшись утром из святилища чистоты, он почти не отражал действительность. Кое-как доковылял до гостиной, под испуганными взглядами друзей прошел в спальню и, вкривь и вкось переодевшись, отправился на уроки. К счастью, ни одного занятия со Слизерином у них в понедельник не было, уж Малфой-то бы не упустил бы случая проехаться по его состоянию. Сразу после того, как занятия завершились, парень вернулся в спальню и отключился до следующего утра.
Так что отпраздновали друзья без него, зато в компании с Хагридом, от которого принесли «больному» кусок самодельного торта. Торт, кстати, был хорош, умение Хагрида их печь Гарри отметил еще в свой первый день рождения в Хогвартсе. Было совершенно непонятно каким образом вкусные торты уживаются с совершенно несъедобными пряниками, но факт оставался фактом.
Раки лесничего росли не по дням, а по часам. Если на первом занятии они были размером меньше кулака, то на втором – уже примерно в ладонь длиной. На третьем – в две. На четвертом Симус, заглянувший в бочку, получил в лицо заряд пламени и лишился бровей. После этого все последовали примеру Гарри и старались не приближаться к опасным существам ближе, чем того требовало поддержание левитационных чар.
Кому как, а Блэку это служило напоминанием. Чем скорее вырастут зверушки Хагрида – тем скорее участники Турнира с ними встретятся. То есть связь была обратной, если вообще была, но одно было истиной - каждый новый дюйм страшилищ приближал неизбежное. Первый месяц учебы неожиданно оказался очень длинным, но все равно не был резиновым – гром должен был грянуть.
И он грянул. Проснувшись очередным субботним утром, Гарри бросил взгляд на календарь и понял, что наступило первое октября.
За завтраком директор сделал объявление.
- Сегодня наступил день, которого, я думаю, многие из вас ждали. Вечером в девять часов прибывают делегации Шармбатона и Дурмастранга. По этому случаю сегодняшние занятия отменяются. – Профессор Дамблдор подождал, пока радостный гул стихнет, улыбнулся и продолжил. – Надеюсь, все мы постараемся произвести на гостей хорошее впечатление.
Директор сел обратно, и в зале тут же поднялся гомон.
- А что это вообще за школы такие, кто-нибудь знает? – поинтересовался Симус. – А то я вот ни про одну не слышал.
- Шармбатон французская - отозвался Рон. – Мы на чемпионате видели народ оттуда. А про Дурмстранг не слышал ничего.
- Дурмстранг где-то в Восточной Европе. И у него не очень хорошая репутация – чуть нахмурилась Гермиона.
- Почему?
- Ну, раньше все было нормально, а потом школу захватил Гриндевальд, и в ней расцвели темные искусства.
- Так его вроде бы Дамблдор победил?
- Победил. Но след все равно остался, там до сих пор сильный уклон в темную магию. По крайней мере, так пишут - девушка пожала плечами. – Может быть, на самом деле ничего такого и нет.
- Вот сегодня и увидим – подытожил Рон. – Вряд ли Дамблдор пустил бы в Хогвартс кого-то совсем темного.
Блэк, в свете последних откровений директора в этом сомневался, но озвучивать свои мысли не стал.
Целый день в замке царило предпраздничное возбуждение. Филч полировал все, до чего мог дотянуться, даже то, что не полировалось в принципе, студенты, невиданное дело, по собственной инициативе вылизывали гостиные и спальни (можно подумать, в них кто-то из гостей попадет) и вычищали форму. Преподаватели ходили будто навеселе. Прямо на глазах у Гарри профессор Синистра рявкнула на каких-то второкурсников, сидевших на подоконнике, и сняла с них десять баллов за имидж не соответствующий статусу Хогвартса. Потом развернулась и тут же запуталась в собственной мантии, едва не полетев на пол. Из всеобщей картины выбивались только шесть человек. Колдуэлл, который как был идиотом, так и остался, МакГонагалл, которую смутить чем-либо было трудно, Муди, который АВРОР, и их троица.
Еще, скорее всего, директор, но Альбуса Дамблдора Гарри после завтрака не видел.
Впрочем, преподавателей, наверное, считать не стоило, а что касается гриффиндорцев, то и Рон и даже Гермиона периодически все же поглядывали на суетящийся народ с рассеянной улыбкой. В результате Блэк оказался единственным мрачным типом во всем замке, и его весь день преследовало ощущение, единственного нормального в сумасшедшем доме. Или же – единственного психа среди толпы нормальных людей. Палочку он переложил в рукав и постоянно держал под рукой Карту Мародеров. Немного подумав, дополнил комплект мантией невидимкой, плотно скатав ее и затолкав в карман.
- Ты становишься шизофреником, дружище – заметил Рон, оценив приготовления друга.
- Лучше быть живым шизофреником, чем мертвым оптимистом – мрачно отозвался Блэк.
- Уверен? – развеселился Уизли. – Глянь на Шизоглаза.
- Действительно, Гарри – поддержала Рона Гермиона. – Я не думаю, что сегодня кто-то на нас нападет.
Парень счел за лучшее промолчать. Он и сам понимал, что зря накрутил себя, но перестать валять дурака - значило в этом признаться, и другого выхода, кроме как валять еще большего дурака уже не было.
Гермиона, кажется, прекрасно это понимавшая (что настроения парня совсем не улучшало), устало вздохнула и оставила его в покое.
В восемь в гостиную зашла профессор МакГонагалл и, не без труда построив своих подопечных, повела их вниз.
Слизерин и Хаффлпафф были уже там. Гарри бросил внимательный взгляд на профессора Лайонса. С того момента, как того назначили деканом, от него не было ни слуху ни духу. Чжоу говорила, что на уроках он вполне нормальный, а других толковых источников информации у Блэка не было. Неужели Слизерин наконец-то получил декана, который не жаждет втоптать все остальные факультеты в грязь? Или просто пока случая не представилось? Гарри как-то не привык ждать от змеиного факультета чего-то хорошего, или хотя бы нормального.
Вскоре Флитвик привел Рэйвенкло, а минут через десять появился и профессор Дамблдор. Почему-то из Большого Зала, а не с лестницы, откуда, по идее, должен был спуститься. Хотя, если подумать, Гарри вообще ни разу не видел, чтобы директор целенаправленно вышел из точки А и пришел в точку Б, он всегда просто возникал в нужном месте, откуда-нибудь из-за угла.
Профессор встал перед строем студентов, оглядел их лучащимися глазами и, весело взмахнув палочкой, направился на выход.
Следом двинулись деканы, а за ними уже ученики.
Естественно, строй моментально смешался в кучу. Гарри чуть замешкался, придерживая вываливающуюся палочку, и его тут же дернули за плечо. Секунду спустя толпа уже оттерла его от друзей, и парень оказался в строю рэйвенкловцев. Повернул голову и наткнулся на Чжоу. Девушка улыбнулась.
- Давай хотя бы сегодня с нами?
Блэк на мгновение задумался, но потом кивнул и тоже улыбнулся, беря ее за руку.
- Давай с вами.
Действительно, вряд ли сегодня что-то случится. Ничего страшного, если он встретит делегацию со своей девушкой. Тем более что здесь тоже была толпа знакомого народу.
- Привет, Гарри – кивнула ему оказавшая неподалеку Паркс.
Падма Патил помахала рукой, Терри Бут хлопнул по плечу. Здесь чувство праздника было даже более ярко выраженным, чем у гриффиндорцев.
Блэк на ходу повернул голову и наткнулся на Джинни.
- А ты что здесь делаешь? – опешил парень.
Младшая Уизли с показным недоумением развела руками.
- Иду смотреть? Здесь веселее.
- А ты Гарри Поттер – произнесла идущая рядом с Джинни невысокая светловолосая девушка немного безумного вида. В ушах у нее были тонкие сережки из бледного бисера, спускающиеся аж до груди, а на голове – огромная бумажная шляпа, судя по всему - сложенная из Ежедневного Пророка. Раньше парень ее видел, и порядочно про нее слышал, но в разговоры до сего момента не вступал.
Выражения во фразе не было вообще никакого, ровно так же она могла произнести что-то вроде «А в Хогвартсе четыре башни» или «А птички летают в небе».
- А ты Полумна Лавгуд – серьезно кивнул он, и секунду спустя спохватился. – Гарри Блэк.
- Плохая фамилия – заявила Лавгуд, все в той же манере.
- Согласен.
- Это хорошо, Гарри Блэк. Ты мне нравишься.
- Эй... - начала, было, Чжоу, но Полумна уже отвернулась, и обратилась к идущему рядом шестикурскнику.
- А ты нервничаешь?
- Сейчас все нервничают – на удивление вежливо, по отношению к безумной третьекурснице, отозвался парень.
- Сумасшедший профессор нет. Он дружит с мозгошмыгами – задумчиво протянула Полумна и заявила – А второй сумасшедший нет.
- Э... да, наверное.
Чанг помолчала, потерла лицо и немного извиняющимся тоном сказала
– Иногда я забываю.
Гарри издал смешок.
- Кто такая Полумна Лавгуд?
- Да. О, смотри, мы пришли.
Они действительно остановились возле озера. Гарри глянул на часы – вовремя, ровно девять. Он оглядел собравшихся. Профессор МакГонагалл сверкала на смешавшиеся ряды суровыми глазами, директор напротив улыбался. Неподалеку недоуменно оглядывались потерявшие его Рон с Гермионой. Парень помахал им рукой, привлекая внимание. Друзья посмотрели на него одинаковыми удивленными взглядами, но успокоились.
- Ну и где они? – нервно поинтересовалась Чжоу.
- Не знаю, должны уже быть здесь – отозвался Гарри, и тут кто-то крикнул.
- Сверху!
Гарри запрокинул голову и уставился в небо.
- Ого – выдохнула рядом Чжоу.
- Мне нравится – донесся справа мечтательный голос Полумны.
По небу летела синяя карета. Если можно назвать каретой штуковину, в которой свободно могло поместиться несколько домов Дарсли. И эту махину тянули по небу... У Гарри перехватило дыхание, он впервые смог наконец-то увидеть существо, чей волос был у него в палочке. Тонкие ноги, у копыт покрытые густой шерстью, изящные шеи, длинные гривы, развевающиеся по ветру. И, конечно же, крылья. Белоснежные, как и сами кони, покрытые пушистыми перьями. К Хогвартсу летели пегасы. Всего их было двенадцать. Казалось, что у таких изящных существ никак не может быть столько сил, чтобы даже сдвинуть огромную карету, однако никаких затруднений они, похоже, не испытывали.
Карета пролетела над озером, бросив тень на студентов, заложила круг и плавно, явно не без помощи магии, опустилась. Пегасы протащили ее еще немного и, пофыркивая, встали.
Почти сразу же дверца, украшенная гербом в виде двух скрещенных палочек, открылась, и наружу выпрыгнул мальчик в голубой мантии. Развернул ступеньки и отступил в сторону, встав возле входа. Как солдат на карауле – пришло в голову Блэку.
И по этим ступеньками из кареты вышла женщина. Гарри почувствовал, что его челюсть медленно едет вниз. До этого он полагал, что Хагрид был единственным в своем роде, но он ошибался. Незнакомка была как бы не больше чем его друг-лесничий. Очевидно, она тоже была наполовину великаном. И при этом директором школы.
Челюсть с клацаньем встала на место. Совершенно неожиданно Гарри почувствовал злость. Разумеется, не к этой незнакомой ему женщине. Она не виновата в том, что Хагрида не считают за человека. А к кому? К Министерству? Фаджу? Волдеморту, тогда еще Тому Реддлу, из-за которого лесничего вышибли из школы? Кабы знать.
Тем временем Дамблдор зааплодировал, все поддержали директора. С небольшим опозданием Гарри присоединился к хлопкам.
- Ты чего? – шепнула Чжоу.
- Нет, все нормально – отозвался Блэк и натянул на лицо улыбку. Бросил взгляд на друзей и наткнулся на одинаковые хмурые лица.
- Добро пожаловать в Хогвартс, дорогая мадам Максим!
Мадам Максим приблизилась и протянула Дамблдору руку для поцелуя. Будь директор Хогвартса немного пониже – ему пришлось бы подпрыгивать, но Альбус Дамблдор и сам был весьма немалого роста, так что ему пришлось лишь чуть-чуть наклониться.
- Дамблдор. Надеюсь, вы пребываете в добром здравии?
Голос был тяжелым, грудным. Она немного гнусавила, как и все французы, но разбирать слова это не мешало.
Директор улыбнулся.
- Как и всегда. Спасибо.
- Мои ученики – мадам Максим небрежно махнула назад.
Гарри только теперь обратил внимание на десятка полтора студентов все в тех же голубых мантиях, также выбравшихся из кареты. На фоне полувеликанши и своего транспорта они выглядели просто крошечными.
- О, я надеюсь, им здесь понравится.
- Каркаров уже приехал?
- Игорь немного задерживается. Вы будете его ждать?
- Если позволите, Дамблдор, мы пройдем в замок. Я не хотела бы лишний раз... И здесь довольно прохладно.
- Конечно, мадам Максим. Дорога вам известна.
Хогвартцы расступились, и странная процессия устремилась к замку. Впереди – огромная фигура директора, а за ней ее миниатюрные подопечные.
Снова сгустилось ожидание, и стало действительно неслабо холодать. Гарри снова посмотрел на часы – было уже около десяти. Может, они заблудились?
- Эй, слышите? – вполголоса произнесла Джинни.
- Что? – так же тихо поинтересовалась Чжоу.
- Хлюпает кто-то.
Через мгновение звук резко набрал громкость, и Гарри тоже услышал.
- Озеро! – крикнул кто-то из гриффиндорцев, кажется, бессменный комментатор квиддичных матчей Ли Джордан.
Головы дружно повернулись, и по рядам пронесся изумленный, даже, пожалуй, немного испуганный, вздох. Поверхность воды вспучилась, пошла волнами, и вдруг раздалась в стороны, закрутившись в воронку. И прямо из этой воронки медленно выплыл странный, какой-то скелетоподобный корабль. Кто-то присвистнул.
Корабль неторопливо развернулся и совершенно бесшумно заскользил к берегу. Приблизившись, встал боком, и с борта сбросили трап. Небольшая процессия спустилась по нему и направилась к встречающим.
И тут у Гарри внутри что-то взвыло. Заорало дурным голосом, зарычало и заставило губы дернуться. Мир словно мигнул. Он резко дернул пальцами, и палочка выпала из рукава в ладонь.
- Гарри? – осторожно поинтересовалась Чжоу. – Что-то не так?
Блэк не ответил, сверля взглядом приближающихся людей. Да, что-то было не так. Что-то было очень сильно не так, но пока он не понимал что.
Тем временем делегация Дурмстранга поднялась по склону, и директор «предположительно темной школы» шагнул вперед. Коротко кивнул Дамблдору и немного прохладным спокойным голосом поинтересовался
- Как поживаете, любезный друг?
Гарри впился в него взглядом и крепче стиснул палочку. Это он. Что с ним не то?
- Благодарю, профессор Каркаров, прекрасно.
Профессор Каркаров протянул Дамблдору руку, и тот пожал ее.
- Старый добрый Хогвартс. Приятно снова оказаться здесь. Как я вижу, Олимпия уже прибыла? Пройдем в замок?
- Да, вы правы – кивнул Дамблдор и улыбнулся. - Студенты могут простыть.
Два директора развернулись и первыми направились в школу. Ряды опять расступились, пропуская их. Гарри прищурился, перекатил палочку в ладони, и в этот момент директор Дурмстранга дернул носом и резко повернул голову прямо к нему.
Гарри вздрогнул. Бледная кожа, узкие, аристократичные черты, чем-то напоминающие Люциуса Малфоя. И абсолютно черные глаза. Без белков.
Игорь Каркаров был вампиром.