13 глава
Я прижимал её к себе так крепко, как только мог. Беверли тихо сопела у меня на плече, иногда пуская слюни прямо на ткань моей одежды. Господи, это было самое милое, что я видел. Как часто я использую слово «мило»? Да никогда. Но по отношению к ней я не мог сказать ничего иного. Я знал, что это мгновение будет жить в моей памяти вечно. Беверли вела себя так, словно это была самая естественная вещь на свете — находиться рядом со мной, разделяя тепло и уют нашего маленького мира.
Я заснул буквально на пару часов и проснулся, как только солнце начало вставать. Девушка всё так же спала. Прошло много времени, но ей нужен был отдых. Её дыхание было ровным, лицо спокойным. Она выглядела такой беззащитной, такой хрупкой в этом свете. Мне хотелось обнять её, но я знал, что ей нужно поспать ещё. Всё, что она пережила, требовало времени, чтобы улеглось и зажило.
Я колебался. Я должен уйти и оставить её? Либо же я должен остаться с ней? Если бы выбор стоял только за мной, конечно, я бы выбрал второй вариант. Но всё не так просто. Думаю, она будет против. Я знаю, она позволила мне остаться из-за своего слабого состояния. У неё был срыв, истерика — назвать можно как угодно. Девушка была слаба, но ей станет лучше, как только она проснётся. Она будет против того, что я нахожусь здесь. Это может всё испортить. Наверное, я должен уйти. И я уйду...
— Куда ты? — слышу нежный голос моей девочки, как только поднимаюсь с её постели. Чёрт, сердце вновь забилось слишком быстро.
— Как ты себя чувствуешь? — игнорирую её вопрос, ведь не знаю, что я должен ответить.
— Мне лучше, — коротко отвечает она, внимательно наблюдая за мной.
Не знаю, что я должен делать. Господи, кто бы мог подумать! Эта девчонка обвела меня вокруг своего мизинца и загнала в тупик.
— Ты уверена? Я сделаю тебе кофе, — мой голос предательски подрагивает от волнения. Я не должен вести себя так, но не могу иначе. Я человек, который влюбился впервые в жизни и не знает, как показывать свою любовь.
— Если тебе не сложно.
Беверли мило улыбается, пока мои глаза широко раскрыты. Вещество всё ещё действует. Иначе я не знаю, как ещё объяснить её действия. Она должна быть осторожнее... Даже если я и мечтал о ней. Мечтал проснуться именно так. С ней. Держа её в своих руках.
*
Иду на кухню, чтобы сделать кофе. Я знаю наизусть все пропорции. Вода должна быть чуть ниже кипения, чтобы не убить аромат. Зерна — свежемолотые, среднего помола, чтобы не перебить горечь, но оставить лёгкую терпкость. Ложка сахара — ровно столько, чтобы подчеркнуть вкус, но не заглушить его сладостью.
Она всегда пьёт кофе с молоком, но не слишком много, чтобы не превратить напиток в кашу. Я знаю, как она любит, когда пенка слегка касается губ, оставляя послевкусие тепла и уюта.
Я знаю про неё всё. Но сейчас, когда в её крови всё ещё есть вещество, я не могу даже представить, что творится в её голове. Она видит во мне героя. Человека, который помог и спас её. В этом есть доля правды, но ей не стоит забывать о моих прошлых ошибках. Я установил камеры в её квартире. Я следил за ней. Она была в истерике из-за этого. Признаюсь, я пожалел об этом уже миллион раз, и в мои планы входит убрать средства слежки. Этим я и займусь после готовки...
— Как тебя зовут? — громкий голос за спиной заставил меня вздрогнуть. Кстати, сейчас она звучит не так спокойно, как минуту назад. В её голосе присутствует страх, злость, непонимание и, возможно, смущение.
Осознание того, что её личный монстр находится рядом с ней, пришло только сейчас.
Она резко вдохнула, словно пытаясь набраться сил для дальнейшего разговора.
— Ты уверена, что хочешь знать? — я сомневаюсь. Не пойдёт ли она с этой информацией в полицию? Не напишет ли на меня заявление? В любом случае, я бы помешал девушке сделать это, но предугадать все её решения я не мог.
— Да, хочу! — её голос становится ещё громче, а вот я молчу.
— Как я должна довериться тебе, если не знаю твоего имени? — я медленно обернулся, стараясь не выдать своего волнения. Её глаза, широко раскрытые, смотрели куда-то в пустоту, словно она видела то, что скрыто от остальных. Губы дрожали, пытаясь сформировать слова, но звуки застревали в горле. Она сделала шаг вперёд, но её ноги подкосились, и она едва удержалась в стоячем положении. Руки сжались в кулаки, но это была не готовность к борьбе, а скорее попытка удержать себя от падения в бездну. Я хотел что-то сказать, успокоить, но слова застряли в горле.
— Ты приходишь сюда весь такой герой! Так скажи мне своё имя! Или ты боишься? — она делает шаг вперёд, вытягивая указательный палец, указывающий прямо на меня.
— А маска? Зачем ты носишь её? Что ты скрываешь? — девушка срывается на крик, зажимая меня. Её палец упирается мне в грудь, и только сейчас я понимаю... Впервые она находится ко мне так близко. Ну, когда она в сознании. Макушка её головы едва достаёт до моего плеча, но она не испытывает страха. Она не боится меня. Не моего высокого роста, не моих мускулов, скрытых под кофтой. Ей не страшно, и это не может не радовать.
— Мне нечего скрывать от тебя, принцесса. Согласись, так интереснее, — я улыбаюсь.
— Говори своё имя! — она не сдаётся.
— Хантер.
— Хантер?
— Хантер Уорд.
— Хантер Уорд? — она выглядит удивлённой.
— Что-то не так, детка? — моя ладонь нежно обхватывает её до сих пор вытянутый палец и опускает его. Но хватку я не ослабляю.
— Не называй меня так! — Беверли шагает назад, разрывая наш маленький контакт. Я тяжело вздыхаю.
— Успокойся, пожалуйста. Возвращайся в постель, я сделаю тебе кофе, уберу камеры и уйду.
— Уберёшь камеры? — теперь-то её милые пухленькие губы расширились ещё сильнее.
— Я не должен был доходить до этого. Я прошу прощения.
Забавно наблюдать за тем, как она хлопает своими длинными ресницами, пытаясь понять, что происходит. Кажется, проходит минута, когда она не сдвигается с места.
Поддаюсь соблазну, приближаясь к ней ближе. Мягко обхватываю её талию и опускаюсь к её уху. Мой голос становится шепотом, тёплым и настойчивым, словно пытаясь проникнуть в самую глубину её сознания.
— Ну же... Иди в постель, — говорю я, едва касаясь губами её шеи. Она слегка вздрагивает, но не отстраняется, а наоборот, прижимается ближе. Её дыхание учащается, и я чувствую, как бьётся её сердце, словно пытаясь вырваться из груди.
Мои пальцы медленно скользят по её спине, ощущая каждый изгиб, каждый трепет. Она поворачивает голову, и наши взгляды встречаются. В её глазах — смесь страха и неуверенности, но я знаю, что она уже не сможет сопротивляться. Она закрывает глаза, словно растворяясь в этом моменте.
Я приближаюсь к её губам, но не спешу. Каждое движение — это обещание, каждый вздох — намёк на то, что будет дальше...
— Ты пугаешь меня.
Уже через секунду её здесь не было.
*
Когда я принёс её кофе в постель, я обнаружил, что девушка вновь заснула. Я смотрел на неё около трёх минут, а потом вышел из комнаты, оставив кружку на её тумбочке. Конечно, холодный он будет не таким вкусным, но всё же.
Направляюсь к окну, потом к письменному столу, шкафу с вещами и, наконец, выхожу из комнаты. Бросаю в карман маленькие жучки с камерами и иду за остальными.
Внутри нарастает беспокойство от мысли, что я больше не смогу наблюдать за своей Беверли. А вдруг что-нибудь случится? Вдруг ей будет нужна помощь, как, например, вчера... Я переживаю за неё, поэтому принимаю решение, о котором, возможно, потом буду жалеть.
Но в ванной комнате я убрал абсолютно всё. Это личное, я понимаю.
Возвращаюсь в спальню, чтобы вновь взглянуть на её спокойное выражение лица и удостовериться, что с девушкой всё в порядке. Ей стоит принять пару таблеток для восстановления организма, но я не уверен, что она вспомнит об этом, когда проснётся. Ладно, возможно, я надумываю. Она взрослый человек и сама может о себе позаботиться. Но, Господи, мне так хочется заботиться о ней самому!
И я буду.
Растворяю в стакане таблетку, которую принёс с собой, и медленно, стараясь не издавать лишних звуков, перемешиваю. Вода становится мутной, приобретая едва уловимый горьковатый запах. Я смотрю на пузырьки, поднимающиеся со дна, и чувствую как напряжение в комнате нарастает. Рука с ложкой замирает на мгновение, будто давая мне время передумать, но я знаю, что уже поздно.
*
— Беверли, детка, проснись, — ласково поглаживаю её макушку, стараясь сделать её пробуждение более спокойным.
— Ты всё ещё здесь? — её глаза медленно открываются, и наши взгляды вновь сталкиваются. Мы боремся, но в этом нет никакого смысла.
— Выпей, и я уйду, — она недоверчиво смотрит то на меня, то на стакан в моей руке.
— Что это? Ты что-то подмешал мне, да?
— Подмешал. Волшебную таблетку, которая поможет тебе.
— Ты врёшь.
Я не собираюсь спорить с ней. Знаю, что она не поверит мне.
Быстро приподнимаю балаклаву и делаю щедрый глоток прямо на её глазах. Не сказать, что это полезно для здорового организма... Но если это поможет мне, то я готов.
Она смотрит на меня с удивлением, но в её глазах читается не осуждение, а скорее любопытство. Возможно, она пытается понять, что движет мной в этот момент. Я чувствую, как жидкость растекается по горлу, оставляя после себя горьковатый привкус.
Я опускаю балаклаву обратно, скрывая лицо, но не эмоции.
— Даже не пытайся меня обмануть! Таблетки могут действовать через время.
Да, она была права.
— Хорошо, если не веришь мне, то я останусь здесь до тех пор, пока ты не поймёшь, что там лекарство, а не яд, — шагаю назад, не отрывая взгляда и присаживаюсь на стульчик рядом со столом.
Если она думает, что я отступлю, она очень сильно ошибается...
Время тянется медленно. Беверли молчит. Её взгляд блуждает между мной и стаканом на столе. Я вижу, как её пальцы сжимаются в кулаки, как она пытается совладать с сомнениями. Но я не шевелюсь, не нарушаю тишину.
Проходит ещё несколько минут, и она, наконец, делает шаг вперёд. Её бледная рука дрожит, когда она берёт стакан. Я задерживаю дыхание, наблюдая, как девушка подносит его к губам. Она пьёт медленно, словно проверяя каждый глоток.
И вот, когда стакан опустел, она смотрит на меня. В глазах уже нет прежнего недоверия, только усталость и облегчение.
Я улыбаюсь, понимая, что она доверилась...