Спецвыпуск. Рождество
23 декабря, 2014 год.
Дверь в дом Блэк–Уизли громко хлопнула. В прихожую, чуть запыхавшись от холода и пакетов, вошла Серафина – руки заняты подарками, продуктами и с какой-то отчаянной решимостью сделать этот Рождественский стол идеальным. Завтра к полудню дети вернутся, и дом снова наполнится шумом, хохотом, беготней и тем фирменным хаосом, который она одновременно обожает и ненавидит.
Конечно, она любила своих детей. Но когда они все вместе – это не семья, а смесь петард и грозы: никогда не знаешь, когда что рванёт.
Через пять минут, переодевшись и разложив покупки, Фина накинула фартук и решительно взялась за готовку. Она могла бы легко наколдовать всё за десять минут... но ей хотелось приготовить самой. Порадовать их настоящей домашней едой.
Час спустя она пожалела об этой сентиментальности.
Не потому, что не умела готовить – дядя Тед научил её всему, что только можно. Просто терпение, которым она славилась в жизни, в кухне отключалось начисто.
— Что же ты такое, черт возьми?! — рявкнула она, а лопатка полетела прямиком в контейнер с кремом.
Опершись на столешницу локтями, с видом человека, который только что проиграл битву, но не войну, она потянулась к верхнему ящику, достала бокал и налила себе вина.
И именно в этот момент в кухню вошёл Джордж – с дрожащей от тяжести коробкой в руках.
— Привет, — сказал он и с грохотом опустил коробку на пол. — Ещё даже не стемнело, а ты уже пьёшь. Что-то случилось?
— О, что именно случилось? — вскинулась Фина, взмахнув рукой. — Твои дети закидали меня запросами, и я, как самая любящая мать, решила приготовить всё своими руками. И вот! Испортился крем для чизкейка, который заказала твоя средняя дочь. А мои нервные клетки теперь в коматозном состоянии!
Джордж приподнял бровь:
— Удивительно, что женщина, которой не нравится готовить, открыла собственное кафе.
— Я варю великолепный кофе, — возмущённо заявила она. — А десертами занимается Алессандра. К тому же, надо же как-то удваивать моё наследство.
Она отпила вина.
— А выбор подарков... Мерлин, это вообще пытка.
— Ты просто усложняешь себе жизнь, родная, — мягко вздохнул Джордж и обнял её за талию. — Уверен, Вивиан не заметит разницы между твоим чизкейком и тем, что сделан магией.
— Ну да, не стать мне заботливой матерью... — пробормотала Фина. — Ещё и Анджелина написала, что не сможет завтра встретить детей. У неё завал на работе.
Джордж напрягся и слегка отстранился.
Фина резко развернулась к нему.
— Только не говори, что ты тоже не сможешь! — воскликнула она. — Оставите меня одну с этими демонятами? Предатели!
— Что я могу? — развёл руками Джордж. — Рон отпросился раньше, а мне нужно подготовить магазин к приезду учеников. Они же первыми к нам заглянут, ну ты знаешь.
— Если эти сорванцы будут меня слишком бесить, я приведу их всех к тебе в магазин, — строго пригрозила она. — Всех шестерых. И знаешь что? Пусть там и живут.
Джордж тихо рассмеялся и подцепил пальцем прядь её кудрявых волос.
— Приводи. Я устрою им очередную, сто пятую экскурсию по складу. Пусть разгрузят пару ящиков. Польза будет.
— Я всерьёз подумаю, — буркнула Фина, но уголок губ всё же дрогнул.
Она сняла фартук, смяла его в руках и бросила на стол.
— Ладно... пошло всё к лешему. Сейчас я выпью ещё пару глотков, и потом уже – магия. Пусть хоть что-то будет идеально.
— Не всё должно быть идеально, — заметил он, подойдя ближе. — Нашим детям важнее, что ты ждёшь их... и что тут пахнет домом.
Она хмыкнула, но взгляд стал мягче.
— Вот, почему я вышла за тебя замуж. Ты всегда знаешь, как поддержать меня.
— Навечно к твоим услугам.
***
Ближе к обеду Серафина уже стояла на вокзале и, кутаясь в шарф, высматривала своих детей. Обычно найти Уизли было проще простого – ищи самую громкую компанию почти-что рыжих, которые орут друг на друга, словно мир заканчивается через пять минут, – и вот они.
Но сегодня всё было иначе.
Из вагонов они выходили поодиночке, будто шестеро совершенно разных людей, не имеющих никакого отношения друг к другу.
Первой заметила Вивиан. Девочка шла плавно, с ровной осанкой, в чёрной юбке, сером кардигане и в белом пальто. Руки скрещены, брови сведены, взгляд упрямо направлен вперед.
— Привет, милая, — Серафина обняла её, ощущая, как дочь смягчается. — Что случилось?
— Привет, мам, всё нормально, — пробормотала та, отводя глаза. — Просто... немного укачало в пути.
— Ясно... А как там первое полугодие первого курса? Друзья нашлись?
— Был один вариант. — Вивиан пожала плечами. — Но она решила, что я странная.
— Хочешь поговорить об этом?
— Я не уверена, — честно призналась дочь. — Наверное, мне вообще всё равно? Безразлично.
Фина только вдохнула, готовясь сказать что-то поддерживающее, но тут вокзал буквально взорвался знакомым хаосом. С трёх сторон одновременно к ней шли Тедди, Аврора и Фред-младший.
Тедди и Аврора встретились взглядами – и мгновенно оба скорчили такие лица, словно увидели что-то неприятное. Аврора громко раздражительно фыркнула, Тедди закатил глаза.
Фред-младший выглядел самым уставшим. Он рухнул перед Финой, как человек, прошедший марафон.
— Привет, тётя, — он наклонился, чмокнув её в щёку. — Я умираю с голоду. Когда домой?
— Привет, дорогие. — Фина тоже обняла Тедди и Аврору. — Мы ещё ждём Дору и Роберта. Где они?
— О, этих предателей? — фальшиво удивился Фред. — Думаю, можно не ждать, тётя. Доберутся сами.
— Что? Почему? — нахмурилась Серафина. — Что опять случилось?
— Мамуляаа! — Дора влетела в толпу, как пушечное ядро, и врезалась в мать так, что та едва удержалась на ногах. — Я так скучала!
— Я тоже, дорогая, — засмеялась Фина, поглаживая её по волосам.
— А где папа и тётя Андж? — поинтересовался подошедший Роберт.
— Папа готовит магазин к приезду студентов, — вздохнула Серафина. — А у тёти Андж завал на работе. Так, все здесь – можно идти.
Но стоило ей сделать пару шагов, как позади наступила тишина. Она обернулась – и увидела шесть застывших, напряжённых лиц.
Аврора первой вышла вперёд:
— Не обижайся, тётя, но я в один дом с этим... — она кивнула на Тедди. — ...не поеду.
— О, поверь, я тоже желанием не горю, — ответил Тедди. — Не хочешь – не езжай. Отмечай Рождество где угодно.
— Не разговаривай со мной таким тоном! И вообще не разговаривай со мной!
— С радостью!
— Прекрасно!
— Отлично!
— Идиот!
— Ненормальная!
Роберт шагнул вперёд, скрестив руки:
— И я с этими тремя... — он указал на Дору, Вивиан и Фреда. — ...ехать не собираюсь.
— Это МЫ с тобой никуда не поедем! — одновременно выкрикнули близняшки и тут же злобно на дуг друга посмотрели.
— Перестань повторять за мной!
— Это ты перестань!
— О, малыш Робби обиделся? — всплакнул Фред. — Ну заплачь.
И всё.
В одну секунду вокзал превратился в поле боя.
Шесть детей – шесть клокочущих вулканов.
Прохожие оглядывались, кто-то хихикал, кто-то снимал на телефон. Серафина стояла, как статуя, чувствуя, что её нервная система трещит.
— Прекратите... — попыталась она. — Прекратите же!.. Ну всё, мне это надоело!
Она выхватила палочку. Взмах – шесть чёрных повязок возникли на глазах детей.
Шесть возмущённых воплей.
Шесть секунд полной тишины.
Они сняли повязки и уставились на мать, уже понимая.
— Теперь вы готовы успокоиться? — голос Фины дрожал. — Поедем домой и поговорим там.
Шестеро переглянулись, сглотнули и молча закивали.
— Спасибо тебе, Мерлин, — пробормотала Серафина и пошла к выходу. — Все за мной.
***
Выйдя из машины, они двинулись к дому цепочкой – будто целый караван наказанных детей из одного очень проблемного детсада. Никто не говорил. Только слышно было, как Фред-младший что-то едва слышно бубнит себе под нос, а Дора демонстративно наступает на пятки Роберту – «совершенно случайно», конечно же.
Когда они вошли в дом, в прихожей мгновенно стало тесно.
— Так, — Серафина сняла пальто, устало потирая переносицу. — Переодевайтесь и спускайтесь на обед через двадцать минут. И пока вы этим занимаетесь, я настоятельно рекомендую вам подумать над своим поведением.
Дети переглянулись – никто не осмелился возразить – и разошлись по комнатам, бормоча каждый себе своё.
Фина быстро переоделась в мягкие штаны, накинула уютную серую кофту, заколола волосы и начала накрывать стол: тарелки, супница, хлебная корзинка, салатник, тот самый чизкейк, который заказывала Вивиан. Хоть что-то должно сегодня пойти правильно.
Через какое-то время по лестнице послышались шаги. Один за другим, с разными степенями раздражённости и стеснительности, дети начали спускаться.
Они расселись за длинным кухонным столом. Молчание легло поверх тарелок, как недовольный туман. Никто не трогал еду – только ковыряли вилками, будто перед ними были не домашние блюда, а что-то подозрительное из учебника по зельеварению.
Тедди методично перемешивал ложкой суп, но так ни разу и не попробовал.
Аврора отодвинула тарелку ровно на один сантиметр – насколько ей позволяли приличия.
Вивиан смотрела в стол, будто пыталась расплавить его взглядом.
Роберт стучал пальцем по столу, но под укоризненными взглядами сестёр прекращал.
Фред-младший откинулся на стул и выглядел так, будто вот-вот умрёт от скуки.
Дора играла салфеткой, как тряпичным талисманом, и избегала всех взглядов.
Серафина окинула их долгим взглядом.
— Ну? — осторожно начала она. — Может быть, кто-нибудь объяснит мне, что это было на вокзале?
Тишина.
Даже ложки перестали звенеть.
— Тедди? — мягко спросила она. — Может, ты начнёшь?
Он пожал плечами и опустил глаза.
— Аврора? Вивиан? Фред? Кто-нибудь?
Ноль реакции. Даже не моргнули.
Фина медленно выдохнула, попыталась улыбнуться.
— Понимаете, я просто хочу знать, почему вы вдруг решили устроить публичную дуэль голосами. Это ведь не похоже на вас. Нет, я имею ввиду, вы всегда очень шумные и всё время ссоритесь, но чтобы настолько серьезно?
Снова молчание. Даже часы на стене тикали тише обычного.
Фина постучала пальцами по столу.
— Хорошо. Тогда слушайте очень внимательно. — Она указала ложкой на каждого по очереди. — Я не собираюсь вытягивать из вас слова силой за обедом, потому что вы, очевидно, голодны и злые. Но после еды...
Она сделала паузу.
Дети подняли головы, поняв, что грядёт что-то неприятное.
— После еды вы все спуститесь в гостиную. И мы устроим разговор. Настоящий. С откровенностями. Со всеми обидами. Со всеми словами, которые вы не успели друг другу наговорить на вокзале.
Фред тихо протянул:
— Отлично... Семейный суд...
Дора ткнула его локтем.
— Я слышала это, Фред, — предупредила Серафина, но без злости. — И да. Почти. Только это будет конструктивный разговор, а не толпа оголодавших подростков, которые ведут себя хуже дракончиков вашего дяди Чарли.
Кто-то фыркнул. Кажется, Вивиан.
Фина не стала реагировать. Вместо этого она улыбнулась – мягко, но настойчиво.
— Так что ешьте. Вы всё равно никуда не денетесь. Иначе я отправлю вас всех на экскурсию к отцу в его магазин, и прослежу, чтобы никто не сбежал. Кто-то помнит какой это будет раз? По моему...сто пятый? Если не хотите вновь умереть от скуки, то слушайтесь.
Они послушно взяли вилки. Хоть и без особого энтузиазма.
Минут пять за столом царило покорное жевание.
Серафина наблюдала, как каждый делает вид, что сосредоточен на еде.
Но она видела дрожащие подбородки, нервные движения пальцев, украдкой брошенные злые взгляды друг на друга.
Да, что-то произошло. И произошло серьёзное.
Когда последние тарелки опустели наполовину, Фина встала.
— Хорошо. Идите в гостиную. Через пять минут я приду – и мы начнём.
Дети нехотя встали. Роберт пнул тапок. Аврора что-то пробормотала Тедди. Тот скривился.
Но они всё же ушли.
Фина осталась одна на кухне. Она стёрла со лба рукой усталость, выдохнула и посмотрела на кастрюли.
— Мерлин... — пробормотала она. — Дай мне сил не прибить никого из них раньше времени.
Она собрала последние приборы, выпрямилась – и пошла в гостиную.
Гостиная была освещена мягким тёплым светом гирлянды, которую Джордж повесил с утра. Елка стояла в углу – недодекорированная, будто тоже ждала, когда семья перестанет ругаться.
Дети расположились кто как:
Тедди – на подлокотнике кресла.
Аврора – на самом краю дивана, поджав ноги.
Роберт сидел на ковре, будто в любой момент был готов сбежать.
Вивиан спряталась за подушкой.
Дора отодвинулась в самый угол.
Фред занял кресло, словно трон, демонстративно откинувшись.
Их взгляды не пересекались.
Фина подошла, медленно, спокойно.
— Итак, — сказала она. — Мы начинаем.
Она вынула из кармана палочку и коротко взмахнула. В тот же миг у каждого в воздухе зависли по три тонкие сияющие нитки – хрупкие, ровные, будто выдернутые из лунного света.
— Считайте, что это ваши жизни, — произнесла Фина так мягко, что стало даже страшнее. — Если кто-то из вас соврёт, перебьёт другого, начнёт оскорблять или просто будет молчать – я обрежу вам все три. А без них... никакого Хогсмида, карманных расходов и куча работы в саду у вашей бабушки. И да, я лично напишу директору, чтобы она не выпускала вас из замка на выходных. Всем ясно?
Дети быстро закивали. Даже Фред-с-трудом-сдерживающий-смех выглядел настороженно.
— Отлично, — кивнула Серафина. Она повернулась к племяннице. — Аврора, начинай.
Аврора сидела ровно три секунды спокойно – и словно сорвалась.
— Тедди разбил мою лимитированную коллекцию косметики от Nars! — почти выкрикнула она, указывая пальцем на парня. — Три года я её собирала, тётя! Три года!
— Я же сказал, что это была случайность! — мгновенно вспыхнул Тедди.
— Случайность? — Аврора приподняла брови, как будто он сказал нечто абсолютно идиотское. — Ты уронил МОЮ коробку на МОЮ новую ткань, которую я заказывала из Франции! А потом просто ушёл. Как преступник с места происшествия!
— Я ушёл, потому что собирался купить тебе другую! В Хогсмиде! — огрызнулся он. — Подумай хоть иногда...
— Nars – маггловская косметика, придурок! — Аврора фыркнула так громко, что Вивиан тихо присвистнула.
— Ну уж извини, что ты всё время орёшь, вместо того, чтобы объяснить! — вздохнул он театрально.
Щёлк.
Фина взмахнула палочкой, и у обоих оборвалось по одной нитке.
— Тедди – за то, что перебил. Аврора – за оскорбления, — сказала она абсолютно будничным голосом. — Вы могли бы начать с нормального разговора, если что. Аврора, Тедди купит тебе новую косметику и ткань. Тедди, ты извинишься за неаккуратность.
— Но... — начала Аврора, но замолчала, потому что глаза Фины опасно сузились. — Но я собирала её три года, тётя... — голос её дрогнул. — Это правда было важно.
— Понимаю, — мягко кивнула Фина. — У меня тоже была одна свечка из Японии, которую привез мой дядя. И твой отец как-то раз...
Она оборвала фразу, потому что знала: если расскажет, чем всё закончилось, дети получат лишние идеи.
— Ладно. Фред? Что там у вас произошло?
Фред вскочил, будто только этого и ждал.
— А что произошло? Эти двое, — он ткнул пальцем в Дору и Роберта, — начали ржать так, что у меня барабанные перепонки лопались, когда я рассказал им про девушку, которая мне нравится. И, конечно же, она всё услышала! И, конечно же, она меня отшила!
— Тебя? — удивилась Фина.
— Да, меня, тётя! — обиженно повторил Фред.
Дора вспыхнула:
— Мы извинились уже тысячу раз!
— И сказали, что просто нервно смеялись! — добавил Роберт.
Но Фред только закатил глаза.
— Нервно?! Да вы...вы просто недоразвитые...
Щёлк.
Минус одна нитка у него. И по одной – у Доры и Роберта.
— За обзывательства, — спокойно пояснила Фина. — И за перебивание. Всё просто.
— Так нечестно... — начал Роберт.
Фина подняла руку. Он осёкся.
— Вивиан? С кем поссорилась ты?
— Да со всеми! — ответила она без малейших сомнений. — Я спросила, что случилось, а они наорали на меня. На меня! Мама, никто не имеет права орать на меня, кроме тебя.
Дора фыркнула, но вовремя прикусила язык, заметив, как у Фины дернулась бровь.
Фина глубоко вдохнула – и медленно выдохнула.
— Хорошо. Выслушала вас всех. — Она посмотрела на детей строго, но без злости. — А теперь скажите: хоть кто-то из вас подумал о том, чтобы...ну не знаю...нормально извиниться?
Ответом ей была гробовая тишина.
— Я не буду извиняться! — вскинулась Дора. — Я уже делала это миллион раз!
— Да, — поддержала её Вивиан. — Я не считаю, что была неправа.
— Это Тедди должен извиниться передо мной! — вспыхнула Аврора, поднявшись на ноги. — Я не собираюсь говорить с ним, тем более жить рядом.
— Вот и отлично! — Тедди резко вскочил. — Тогда я просто уйду. Чтобы не раздражать твои королевские чувства.
Он вышел в коридор, а за ним и все остальные, потянувшись к куртке.
— Тедди, не смей! — рявкнула Фина, пытаясь закрыть дверь магией, но он уже держал в руках свою палочку.
— Прости, тётя, — сказал он тихо, но упрямо. — Только не под одной крышей с этой... психованной.
И вышел, хлопнув дверью так, что ваза на полке начала шататься.
Аврора стояла, как статуя. Губы сжались, глаза заблестели, и через секунду она развернулась и почти бегом умчалась по лестнице наверх.
Фред и Роберт переглянулись, буркнули что-то друг другу – и тоже ушли, толкаясь плечами.
— Великолепно! — крикнула Дора. — А я теперь не могу пойти в свою комнату, потому что Вивиан будет там!
— Потому что я старше на пятнадцать минут и имею право первой выбирать! Но так и быть, уступлю существу с низким айкью, сегодня у меня благотворительность. — огрызнулась Вивиан и исчезла в библиотеке.
Дора со скрипом зубов ушла в их комнату, громко хлопнув дверью.
— Дети! Вернитесь! — попыталась окликнуть Серафина.
Но дом уже огласила тишина. Та самая, которая бывает только после шторма. Тишина, от которой хочется выть.
И только тогда Фина поняла, что стоит в прихожей совершенно одна.
***
Серафина устроилась в любимом кресле у камина. Тяжелый день оставил отпечаток на её лице, и теперь она с облегчением отпила из бокала вина. Комната была тёплой, пахло корицей и выпечкой, но ни один из детей так и не вернулся из своих комнат. Тедди всё ещё отсутствовал.
Через час после его ухода, Фина позвонила в дом Поттеров и Джинни подтвердила, что он у них.
Дверь в дом распахнулась, и Джордж вошёл, громко объявив:
— Я дома!
Его встречала тишина. Ни одного голоса, ни шагов, ни обычного хаоса, который всегда сопровождал возвращение детей. Он медленно прошёл к гостиной и увидел жену, сидящую в кресле, бокал вина почти опустел.
— Что случилось? — Джордж обнял её и поцеловал в лоб, чувствуя, как она немного расслабилась в его руках.
Серафина коротко, но сдержанно пересказала произошедшее: ссоры, обиды, перебивание, крики, Тедди, который сбежал и хлопнул дверью. Чем дальше она говорила, тем сильнее хмурился Джордж.
— Теперь это ваша с Андж забота, — сказала она, отводя взгляд. — Я больше не могу. Мне надоело разбираться с ними. Я просто устала.
— Да уж, плохо дело, — выдохнул Джордж, проводя рукой по лицу.
— «Плохо дело»? — передразнила Фина, вскинув брови. — Да они чуть не поубивали друг друга здесь! Как будто не одна родня, а какие-то чужие люди, дерущиеся за наследство. Я никогда не видела их такими. Никогда.
Она снова отпила вина и закрыла глаза, будто пытаясь заблокировать мысли.
— Ладно, — сказал Джордж, выпрямляясь. — Сейчас всё решим.
Он достал телефон, нажал на номер Поттеров и включил громкую связь.
— Джинни, привет... да, да, я знаю. Тедди у вас. Можешь его позвать?
В трубке послышались шаги, затем ворчливый молодой голос:
— Если вы хотите, чтобы я извинился – я не буду. Скажу сразу.
— Отлично. А теперь дуй домой, — спокойно сказал Джордж. — Иначе я лично приду и утащу тебя за ухо.
Тедди замолчал. Потом услышался тяжёлый вдох:
— Ладно. Иду.
Джордж отключил телефон, посмотрел на Фину, поцеловал её в висок.
— Пойду собирать наш цирк в один шатёр.
Дом начал наполняться звуками через пять минут. Сначала тихо хлопнула входная дверь – Тедди вернулся, не глядя ни на кого, опустился на диван.
Потом громыхнуло наверху – это Фред и Роберт, видимо, всё ещё продолжали немного толкать друг друга плечами.
Аврора спустилась первой – с опухшими глазами, губы поджаты. Следом появилась Вивиан, всё такая же холодная, но явно обеспокоенная. Дора пришла последней, шумно выдыхая, будто её заставили спуститься насильно.
В этот момент дверь хлопнула ещё раз – и вошла Анджелина, укутанная в огромный шарф, уставшая, но очень решительная.
— Я слышала. — Она сняла перчатки. — Что у нас тут за семейная «Война волшебников»?
— Началась и закончилась, — твёрдо сказал Джордж. — Сейчас – разговор.
Он хлопнул в ладоши, и вся компания, потупив взгляды, нехотя переместилась в столовую. Атмосфера была такая плотная, что её можно было резать ножом.
Синхронно, медленно, дети сели за стол. На этот раз никто не ковырял вилкой, никто не бурчал. Они сидели ровно, будто на слушании у Магического Суда.
Анджелина встала у торца стола, Джордж – у другого. Фина стояла рядом с ним.
— Ну что ж, — сказал Джордж, оглядывая всех. — Теперь извинения. Настоящие. Внятные. От сердца, а не «ну сорян». Иначе – Хогсмид отменяется до лета.
— И карманные деньги, — добавила Анджелина.
— И никаких ночёвок у друзей, — вставила Фина, поднимая бровь.
Трое взрослых вместе выглядели настолько убедительно, что даже Фред не рискнул хмыкнуть.
Первой заговорила Аврора.
Она нервно сжала пальцы:
— Тедди, я... — голос дрогнул, она сглотнула. — Я была слишком резкой. И грубой. И мне правда... правда обидно из-за косметики. Я копила её долго. Но... — она моргнула, глядя на руки. — Это не повод так орать на тебя. Или обзывать. Извини.
Тедди выдохнул, посмотрел на неё чуть мягче:
— И я тоже был неправ. Я всё уронил. И ушёл. Я не хотел... — он почесал затылок. — Я куплю тебе новую косметику. Даже если это маггловский бренд, я найду способ. Ладно?
Аврора кивнула, и уголки её губ чуть дрогнули.
Затем заговорил Фред – громко, резко, но искренне.
— Дора, Робби, вы тупые, но... — он увидел, как Анджелина медленно подняла бровь и поправился: — не тупые. Просто...вы не понимаете, что я не люблю, когда обсуждают мою личную жизнь. Особенно когда вы ржёте, как стадо гиппогрифов. Но да...я был неправ, что наговорил лишнего. Извините.
— Мы тоже виноваты, — признал Роберт. — Мы думали, это смешно. Не думали, что тебе так важно.
— Извини, Фред, — Дора куснула губу. — Правда. И мы не хотели, чтобы она услышала. Честно.
Фред фыркнул, но уже без злости:
— Ладно, живём.
Вивиан подняла руку, будто на уроке.
— Я тоже скажу. Вы наорали на меня. Все. И мне было неприятно. Я просто хотела помочь.
Дети переглянулись.
— Виви, извини, — хором произнесли трое.
— Мы были злы, — добавила Аврора.
— И сорвались, — поддакнул Тедди.
Вивиан слегка улыбнулась – маленькая, почти незаметная, но тёплая.
В комнате стало мягче, теплее. Напряжение растворялось, как снег над огнём.
Тедди посмотрел на Аврору – и уже не казался готовым сбежать.
Фред ткнул Роберта локтем – теперь не злобно, а по-братски.
Дора положила голову на плечо Вивиан, хотя та попыталась сделать вид, что ей всё равно.
Фина впервые за весь вечер расслабила плечи.
Но стоило ей выдохнуть, как она заметила – никто из детей пока даже не посмотрел на неё. Они только перемирились друг с другом, а она всё ещё сидела в стороне, с тяжёлым сердцем.
Джордж обернулся к ним, нахмурился так, что сразу стало ясно: шутки закончились.
— Пока что рано говорить «мир». — Он жестом указал на жену. — Вы кое-что забыли.
Шестеро детей медленно повернулись к Серафине. Она стояла, скрестив руки, но в её глазах было заметно разочарование, усталость, и – что хуже всего – боль.
Повисла тишина.
Тяжёлая, неловкая, будто в комнате отключили кислород.
Первая шагнула Вивиан. Робко, как будто боялась, что мама оттолкнёт.
— Мам, прости нас, — она опустила голову. — Мы не хотели доводить тебя до...такого.
За ней подошла Дора, у которой на лице было искреннее раскаяние:
— Мам, я правда виновата. Я была грубой. Я знаю. Прости меня, пожалуйста.
Тедди переминался с ноги на ногу, но, в конце концов, шагнул вперёд и сказал:
— Тётя, мне очень жаль, что я ушёл. Это было неправильно. Я не должен был хлопать дверьми, особенно перед тобой.
Аврора, красная от смущения, тихо добавила:
— И я... тоже. Прости, тётя. Я кричала, как ненормальная.
Фред почесал затылок, стараясь выглядеть серьёзно, хотя ему это едва удавалось:
— М-м... тётя Фина, извини. За всё. И... за «недоразвитых». — Он виновато показал на Дору и Роберта.
Роберт вздохнул и пожал плечами:
— Мама, я не должен был уходить и злиться. Прости.
Они выстроились перед ней почти полукругом – как маленькие снова.
Серафина оглядела каждого. Медленно. И только после этого её губы дрогнули:
— Хорошо. Я принимаю ваши извинения. Но... — она приподняла бровь, — если такое повторится, я лично заберу ваши волшебные палочки до конца каникул.
По комнате прокатилась волна облегчения.
Кто-то засмеялся, кто-то фыркнул, кто-то закатил глаза – но уже по-семейному, легко.
— А теперь, — Джордж развёл руками, — мир?
— Мир, — ответили шестеро.
На этот раз – почти синхронно. И совсем по-настоящему.
Анджелина рассмеялась:
— Ну раз мир, значит можно начинать готовиться к Рождеству?
— Да!! — хором закричали дети, будто их только что освободили из тюрьмы.
И вдруг весь дом словно ожил:
кто-то побежал за гирляндами, кто-то – за тестом для печенья, кто-то уже спорил, какой фильм смотреть вечером. Но спорил по-доброму, с улыбкой.
Смех эхом прошёл по комнатам – тёплый, родной, такой долгожданный.
Фина тихо выдохнула.
Так, как выдыхает человек, который наконец понял:
да, они шумные, сложные, вспыльчивые...
но они — её.
И всё будет хорошо.
— Ну наконец-то... — прошептала она, украдкой вытирая угол глаза.
Неосознанно её взгляд скользнул к камину. На полке, среди множества колдографий, тихо переливались две – самые дорогие.
На первой Римус и Нимфадора смеялись вместе, за ними стоял Тед старший, который корчил им рожицы. Рядом с ним стояла Андромеда, величественная, чуть строгая, но с тем самым тёплым взглядом, который Фина всегда помнила.
На второй – Фред. Он широко улыбался, как будто всё ещё собирался сказать что-то дерзкое и одновременно до боли родное.
Сердце Серафины дрогнуло. Тихая, но очень живая боль прошла сквозь неё – но теперь это была не пустота. Это была память. Светлая.
Она улыбнулась – по-настоящему, глубоко.
Дети, Джордж и Анджелина тем временем уже наполовину разобрали коробки с украшениями, шумели, спорили, смеялись.
Роберт пытался развесить гирлянду, Фред тянулся выше, чем нужно, Аврора командовала всеми и сразу, Дора почти упала со стула, Вивиан поправляла криво висящие игрушки, а Тедди держал целую кучу блестящего мишуры, которая почему-то жила теперь по своим законам физики.
— Осторожно, это антиквариат! — вскрикнула Фина, когда Фред чуть не уронил старинный рождественский колокольчик Андромеды.
— Я? Осторожно? Я же осторожность сама! — фыркнул мальчишка. Тедди тут же прыснул от смеха.
— Иди помоги лучше маме, «осторожность», — поддел его Джордж.
— Дядя!
И снова – смех. Настоящий. Домашний.
Серафина тихо подошла к камину и поставила туда ещё одну свечу – ту самую, которую Фред бы обязательно опять перевернул, и которая по какой-то причине всегда горела особенно красиво.
Джордж подошел к ней, приобнимая её за плечи и целуя в макушку:
— Кажется, Рождество всё же удалось.
— Не то слово, — сзади них появилась Анджелина. — Они надумывают превратить дом в дом Санты.
— И конечно им это удастся, — засмеялась Серафина.
Снаружи медленно пошёл снег – крупный, пушистый, рождественский. А внутри дома звучали смех, перебранки, разговоры, музыка и запах корицы.
И это было идеальное начало Рождества.