В ночь перед грозой
Я медленно поднимаюст по ступенькам Астрономической башни. На моей душе скребут кошки, мне просто отвратительно от того кем я стал, хотя кем я был до этого? Папенькин сынок? Гадкий слизаренец? Прислужник Тёмного Лорда? Трус? Я не могу ответить на этот сложный вопрос и вряд ли когда-то смогу. Хотя она разглядела во мне что-то, что её привлекает... Хотя я обзывал её, это простое слово "Грязнокровка", но слишком унизительно для неё, ведь моя Гермиона намного умнее многих чистокровных, а так же её таланты очень велики. Сварить оборотное зелье на втором курсе! Это же надо было додуматься, что бы пробраться в нашу, слизаренцкую, гостиную! Хотя ведь допустила одну ошибку, добавила вместо волоса Милесенты волос её кошки. Или тот случай на третьем курсе, где Герми сломала мне нос. В тот момент она выглядела великолепно и величественно, будто истинная королева, а не простая девочка...
Раз, два, три...
Я стал считать ступеньки по которым поднимаюсь, сейчас я должен буду стереть ей память, она забудет свои чувства ко мне и будет помнить только о том, что я гадкий слизаренец, она переключится на Рональда Уизли, а у меня помолвка с Асторией Гринтос. Но какая, к Мерлину, помолвка если я люблю свою Герми. Свою прекрасную Гермиону. Как же сложно понимать, что мне с ней больше никогда не восстановить чувства, а ведь если аристократ любит, то это на всю долгую, больше чем у магглов, жизнь...
Двадцать восемь, двадцать девять, тридцать...
Раздался раскат грома, вот-вот начнется гроза. Думаю, я на всю жизнь заполню, что произошло в ночь перед грозой, ведь я сам натворил дел. Когда война пройдет, наступит мирная жизнь, у неё и у меня будут разные семья, но моя любовь к ней никогда не закончится, ведь если я полюблю, то на всю жизнь, так когда-то говорил отец... Тогда почему мне так плохо? Почему вместо одурманивающего чувства любви, у меня чувство тяжести неподъёмного груза и кошки будто все скребут да скребут? Осознование, что моя Гермиона, больше не моя, тяжело для понимания. Мы ещё с ней так молоды, но я всего лишь пожирателей, когда она одна из золотого трио, которым предписано спасти мир.
Пятьдесят четыре, пятьдесят пять, пятьдесят шесть...
Не прошло и половину ступенек, как я захотел развернуться и уйти в гостиную факультета, мне страшно, я боюсь вдруг не получится или сотру не тот участок памяти. Я не хочу, что бы она пострадала из-за меня. Герми, это прекрасное имя, но до полуночи осталось пару минут, до нашей встречи пару минут, её любви лишь пару минут. Надеюсь, что в мирные времена она вспомнит меня, точнее свою любовь ко мне, она единственная, ради кого я должен выжить в этой войне, ведь только из-за обещания. Гермиона ведь знает, что я должен убить Дамблдора, она прекрасно понимает и не отвернулась от меня, когда пришлось ей рассказать. Я очень боюсь, что она погибнет в войне, я с пятого курса передавал ей информацию, я был её шпионом. Она знала об том, что Амбриж в тот день сама попробует вскрыть дверь, но Гермиона была уверена, что они справятся. Не получилось, но она послушала меня и я её предложил идею, что секретное оружие Дамблдора - великан Грошик.
Семьдесят девять, восемьдесят, восемьдесят один...
Я использовал темпус и увидел "23:48", до нашей встречи, чуть больше десяти минут, желание развернуться усиливалось, но ради неё я не могу сдаться, ведь много зависит от меня. Шаг за шагом, ступенька за ступенькой, лестничный пролет за лестничным пролётом... Ноги тяжелеют с каждой секундой, но предвкушение встречи меня ещё удерживает. Только для Гермионы я готов на все, я слизаренец, но веду себя как по уши влюбленный пувендуец, хотя я и так влюблен и не просто влюблён, я хочу что бы она стала Гермионой Джин Малфой, а не была Гермионой Джин Грейнджер. Жаль, что эта мечта несбыточная, я люблю её и только ради неё я готов на храбрые поступки гриффиндорцев, только ради неё я готов мыслить, как ковтевранец, ради неё я готов говорить слова о верности, как пувендуец. Ради неё я готов отречься от рода, но если меня найдут, то могут убить и её, а этого допустить нельзя.
Сто двадцать восемь, сто двадцать девять, сто тридцать...
Я поднялся на Асторомическую башну, Гермиона уже там, хорошо, что она пришла это наш последний такой вечер, больше она меня к себе не подпустит так близко, к сожалению. Я медленно подошёл к ней, пока она стоит спиной ко мне, обнял её со пины и положил подбородок на плечо Герми. Она положила свои руки на мои, её густые, каштановые волосы приятно щекотят моё лицо. Я вымученно улыбнулся и поцеловал её в нежную, девечью щечку. Она повернула голову в мою сторону и нежно улыбнулась.
-Гермиона, ты готова, дорогая? - я спросил её хриплым голосом, который дрожал, мне было сложно, даже слово сказать. Холодный ветер подхватил мои слова и задул в башне.
-Драко, мне страшно, - её тихий, волнующий шепот, развивался в моей груди странным чувством.
-Я знаю, Герми, я знаю, но надо, что бы никто не убил ни тебя, ни меня, - пришлось добавить, что меня тоже убьют, но я сомневаюсь в этом. Меня может и не убьют, а вот её сразу.
-Хорошо, - она согласилась на это и развернувшись в моих руках, обняла меня. Её хрупкое тело в моих руках, как же я хочу поцеловать меня, но она будто читая мои мысли коснулась своими губами мои. Этот сладкий, словно мёд, полный любви поцелуй, лучший в моей жизни. Спустя две минуты от нехватки воздуха мы отстранились.
Я отошёл от неё и навёл палочку, одно слово "Обливиэт" и её память стирается, все её чувства ко мне переношу на Уизли, как тяжело дышать, хочется умереть, но ты моя любовь, уже меня не любишь, но я всегда буду знать на сколько сильны твои чувства ко мне, смотря на тебя и Уизли. Ты станешь не Малфой, а Уизли, но моя любовь не ослабеет. Я отпустил палочку, у тебя стеклянный взгляд, я взглянул в него и онемел, ты так сильно любишь теперь всей душой Уизли, почему я не замечал такой любви?
-Ты идёшь в гостиную Гриффиндора и всем кто спросит говоришь, что хотела одна подумать в полной тишине. - она медленно кивнула и ушла. Тишина теперь разъедает уши. Я упал на колени, по моим щекам текут соленые слезы горечи, я потерял её, на всегда. Моя душа разбита на всегда, но я люблю её. Я ценою собственной жизни спасу её. Мою Гермиону. Я люблю её, даже если она меня больше не вспомнит, после случая в ночь перед грозой...